Читать книгу "Ведьма. Укротившая тьму. Книга 2"

– Ну привет, отмеченная.

Глава 3

За короткую жизнь каждому человеку предоставляется немало шансов что-то изменить. Мухорт же не получил ни одного, несмотря на то, что прожил почти тысячу лет. Его главная ошибка стала проклятием. И вот теперь колдун увидел шанс все исправить. Возможно даже перестать чувствовать вину перед Лесей. Глядя на Юки, видел не только милую сердцу девушку, но и искупление для самого себя. После ссоры с Хару и уговора с госпожой Хошимура он немедленно приступил к тренировкам. Оставалось всего два дня, чтобы привести себя в порядок. Мухорт получил бывшую комнату ведьмы, только вот спальня Юки теперь была закрыта. До его победы. Колдун проснулся спозаранку. Он вообще мало спал, поскольку во сне в момент расслабления элементы внутри начинали терзать его душу. Надел вещи, которые не жалко сжечь и направился на тренировочную площадку. Розовый рассвет едва касался крыш спящих домов, а Мухорт уже вовсю пытался настроить элементы внутри себя. Он разрабатывал тактику, которая помогла бы выстоять против мощного бойца ближнего боя.

Быстро размявшись, достал манекены и начал тренировку. Первое и самое важное – баланс. Всегда стоит помнить, что сила колдуна зависит от умения балансировать на грани между контролем и безумием. Не отдавать слишком много власти элементу, но и не продешевить. Мухорт всегда чуть-чуть переступал черту, что делало его лучшим среди всех учеников Веденея.

Вытянув руку, закрыл глаза, мысленно призывая огонь. Почувствовал, как кожа начинает трескаться и ощутил небывалую ярость. Вот здесь уже идет в ход опыт многодневных медитаций. Не поддаться гневу, не сжечь себя заново.

В ладони сформировался среднего размера огненный шар. Колдун смотрел на него, словно завороженный. Но ему нужно больше. Сжав руку в кулак, усилил ярость внутри. Сдерживаться стало куда сложнее. В голову полезли воспоминания о врагах, которых колдун не смог победить. Белый волхв, крылатые бестии… огонь жаждал реванша.

– Не дождешься! – выругался и запустил приличных размеров шар в ближайший манекен.

– Ничего себе! – послышался рядом голос ведьмы, – никогда не видела твои силы в действии.

Голос Кати показался мужчине уставшим. Видимо, Каин ее здорово измотал за эти ночи. Девушка осунулась, выглядела изможденной.

– Время пять, ты чего здесь делаешь в такую рань? – спросил мужчина, перетягивая запястья плотной тканью, – спала бы.

В последнее время его кости и суставы стали барахлить. Приходилось использовать эластичный бинт, до момента пока все его запасы не сгорят. Быть колдуном невыгодно, если ты бедный. Вещи постоянно портятся или рвутся в драке. Он про себя усмехнулся.

– Не спится, – уклончиво ответила Катя, – слушай…

– Каин тебя обидел? – вдруг спросил колдун.

– Нет, – она тепло улыбнулась, – я беспокоюсь за тебя и Юки.

– Вот как…

Размяв шею, Мухорт закрыл глаза, сосредотачиваясь на голосе девушки. Почему-то она его успокаивала. Словно маяк, указывала путь к точке баланса. Допускал, что ведьма на всех так действует, в этом ее суть. Но знает ли об этом сама Катя? Подняв вторую руку, быстро и четко сформировал ледяную глыбу. Однако своенравный элемент взбрыкнул, и она взорвалась прямо в руке.

– Леший! – выругался колдун, глядя на разорванную кожу ладони.

– Мухорт! – девушка подбежала к нему, – что случилось?

Эластичный бинт заледенел и, рассыпаясь, крошечными лезвиями пронзил запястье колдуна.

– Все нормально. Он так иногда делает.

– Ты сможешь победить? – вдруг спросила ведьма, затем протянула ладошку и коснулась кожи Мухорта.

Он ощутил легкое покалывание и нарастающую вязкую боль. Катя прикрыла глаза и из ее тела вырвалась тончайшая тень, накрывшая руку колдуна.

– Что за… – смотрел, как раны стремительно заживают.

Ведьма вздохнула, затем открыла глаза.

– Не могу смотреть на твои страдания. Так лучше?

– Что ты сделала? – ошарашенно уставился на девушку.

Катя пожала плечами. Ткань ее юкаты слегка сбилась, оголяя тоненькое плечо. Колдун быстро поправил ее, не хватало еще ощутить на себе ревность Каина.

– Юки любит тебя, – тихо сказала она, – все эти церемонии и традиции конечно важны, но она мне слишком дорога. Не могу допустить, чтобы ты проиграл.

– Вы сблизились, – колдун вдруг ощутил небывалый подъем внутренних сил.

Практически не концентрируясь, прыснул водой из заранее подготовленный фляги и подчинил ледяной элемент. Затем ловко запустил в манекен две острые глыбы. Они с треском разбились, разрывая материал искусственного противника. Катя присела напротив.

– Я искренне люблю ее, – вздохнула девушка, – и рада бы помочь, чем могу. Но Мухорт. Почему все сложилось так? Расскажи вашу историю.

Колдун вздохнул и решил, что ведьма все поймет и примет. Его история была плотно сплетена с жизнью Чернобога, так что ведьме будет полезно это услышать. Он подошел к своей футболке, в которую замотал бутылку воды, затем присел рядом с ведьмой и тихо заговорил.

Когда Чернобог только освободился из Чертога Кощея, он долго бродил по Нараке. Там его нашла лисица кицунэ и привела в семью Хошимура. Он не помнил откуда он, кто его родители и что произошло. Но начиная лет с пятнадцати, Каин стал вспоминать. Резкими, отрывочными всплесками, приносящими немало страданий. Вспомнил о предательстве братьев, заточении в Чертоге, разговоре с Кощеем. И озлобился. Но Каина всегда тянуло на родную землю, пусть он и ненавидел все, что было с ней связано. И когда мужчине стукнуло двадцать пять, решил вернуться домой.

Приехав в Россию, Чернобог не узнал ни места, ни людей. Слабые, алчные и голодные до денег, они давно потеряли связь со своими богами. Их корни сгнили среди токсичности и малодушия. Каин взял фамилию Вуд и принялся строить свой бизнес. Поначалу Чернобог навестил выживших волхвов и под личиной одного из них попытался возродить былое величие славянского народа. Но у него ничего не вышло. Власть затуманила разум верховного волхва.

Они клеймили Каина прислужником тьмы и изгнали. Тогда-то он и познакомился с Мухортом. А спустя полгода пригласил своего приспешника в Японию. И вот, когда мужчины впервые приехали в отель «Хиракава», озлобленный и черствый колдун увидел ЕЕ. Маленькую девочку, сводную сестру Каина Вуда – Юки. Она сразу начала проявлять к нему интерес. Малышка обучала глупого колдуна японскому, он же в ответ рисовал ей цветочки из огня. Катал на спине, помогал в саду. И так, раз за разом, каждые полгода. 

Но маленькая девочка с каждым визитом Мухорта становилась взрослее и краше. Не успев опомниться, он понял, что влюбился в юную о́ни. Она стала прекрасной девушкой с копной черных волос, стройным тонким телом и белой кожей. На ее губы колдун мог любоваться часами. Тогда о́ни только стукнуло девятнадцать и Юки впервые начала чувствовать демонический голод. Колдун стал первым, утолившим его и единственным на долгие годы. Однако со временем черствое проклятое сердце снова покрылось коркой льда. У Мухорта стали появляться другие женщины, он этого не скрывал, доставляя девушке сильную боль. Словно отыгрывался на ней за собственные ошибки.

Мог приехать в Токио и даже не навестить ее, хотя Юки каждый раз ждала. Каин Вуд дистанцировался от ситуации, хотя Хару умолял его вступиться за сестру. Но Чернобог потерял силу, веру и совершенно не хотел решать чужие проблемы. И вот, в последний визит колдуна Юки снова ждала. И дождалась. Пьяным вдрызг он явился в ее спальню и взял девушку силой. Наговорил много дурных вещей, затем исчез. Этот случай сломал ее. О́ни начала спать со всеми подряд, пытаясь утолить терзавший ее голод, чуть не раскрыв тайну существования демонов, за что была помещена в тюрьму Нараки. Однако Хару, наблюдавший за этой ситуацией и неоднократно пытавшийся открыть сестре глаза, сумел уговорить Верховного отпустить ее. Но с тех пор Юки почти не улыбалась, не шутила и долгими часами смотрела в окно. Она по-прежнему ждала, что колдун вернется.

Когда Мухорт замолчал, Катя ковыряла палочкой песок у своих ног.

– Зачем ты так поступил? – спросила она.

– Не знаю, – произнес колдун, – я был сломлен. Чувства к ней пугали. Чернобог проклял меня, сказав, что никогда не полюблю. Но когда приехал на ее девятнадцатилетие, сердце будто пропустило удар.

– Возможно его проклятие заключалось в чём-то другом? – спросила ведьма.

– Может быть. Ты ненавидишь меня? – спросил с тоской в голосе.

– Главное – это Юки. Если она простила, то и мне нечего ругать тебя, – Катя улыбнулась, – но после всего, что я услышала, скажу одно: ты должен победить. Чтобы доказать, как изменился, дать любимой девушке то, чего лишал ее все эти годы. Только попробуй проиграть, колдун!

Мухорт усмехнулся. Вера ведьмы дорогого стоит.

– Хорошо. Вот увидишь, я тебя не подведу.

***

Два дня прошли в сплошных тренировках. Как ни странно, брат Юки ни разу не появлялся в «Хиракаве». Видимо, тренировался в Нараке. Каин целиком и полностью сосредоточился на своей ведьме. Порой Мухорту было ее даже жаль. Девушка с каждым днем выглядела все более уставшей. Однако глаза светились счастьем. У него оставался к ней один личный вопрос, но решил задать его лишь тогда, когда решит проблему с Хару. И вот, в день поединка примерно в восемь утра на тренировочной площадке собрались все члены семьи Хошимура.

Мухорт стоял один, повернувшись лицом к озеру. Ему нужно было спокойствие. Катя сидела рядом с Каином, он же не выражал озабоченности происходящим. Колдун был за это даже благодарен. Но потом его точно ждет знатная взбучка. Юки сидела рядом с матерью и изредка поглядывала на своего колдуна. Внезапно воздух вокруг завибрировал. Отовсюду стали появляться демоны Нараки. Они выползали из кустов, вылезали из озера, спускались с неба. Пришли посмотреть на их поединок? Мухорт развернулся и направился на площадку.

Встав в самом углу, слегка размялся, затем проверил заранее заготовленные фляжки с водой. Он был носителем огненного элемента, но не мог создать лед из ничего. В другом углу, словно на боксерском ринге, стоял его соперник. Хару выглядел уверенным в победе. Одетый лишь в спортивные брюки, демон тоже готовился к поединку. Колдун почувствовал перешептывания за спиной. В центр площадки вышла госпожа Хошимура, и гул резко прекратился.

– Я не буду утомлять вас долгими вступительными речами. Моя дочь Юки стала предметом спора двух мужчин. Славянского колдуна, желающего взять ее в жены, и моего сына Хару, отстаивающего честь семьи Хошимура. Я отдам свою дочь тому, кто победит в поединке. Прошу наших гостей из Нараки засвидетельствовать мое обещание.

Толпа демонов одобрительно загудела. Десятки существ рычали, шипели, свистели. Но колдун рывком выгнал из головы все посторонние звуки. Сейчас нужно сохранять спокойствие. Вслед за госпожой Хошимура на площадку вышел Хару. Его появление вызвало целый шквал эмоций у присутствующих. Сейчас на Мухорта смотрела лишь Юки. Его Юки. Мужчина сжал руки в кулаки. Он не проиграет, не отдаст ее!

– Я тоже хочу кое-что сказать, – произнес о́ни, голос которого больше напоминал шипение змеи – этот человек принес много горя нашей семье. Использовал мою сестру, играл ее чувствами и в итоге исчез, бросив на произвол судьбы. А теперь появился опять и изъявил желание жениться! Я не отдам ему Юки! Нет, МЫ не отдадим ему мою сестру!

Затем он едва заметным движением вытащил прямо из воздуха свою катану. Черные ножны, обтянутые плотной кожей, украшал вырезанный золотой силуэт дракона. Рукоять покрывали иероглифы, а блестящая сталь угрожающе сияла в свете утреннего солнца. Существа вокруг неистово загалдели, выражая одобрение. Так вот, что чувствуют футболисты, играющие на чужом поле. Колдун усмехнулся.

Хару продолжал свою пламенную речь. Он словно пытался раздавить противника морально. Знал, насколько колдуну важно внутреннее равновесие и пытался победить еще до начала схватки. Но вдруг Мухорт снова встретился взглядом с Юки. Девушка тепло улыбнулась. Этого было достаточно, чтобы вселить в него веру. Нет, он будет сражаться не за себя, а за них обоих! Она станет его женой любой ценой.

– Мой меч напьется крови колдуна, – крикнул о́ни, – Хоуфуку* защитит честь семьи Хошимура!

– Не слишком ли ты много говоришь? – перебил его Мухорт.

– По крайней мере, мне есть что сказать.

Обстановка стремительно накалялась. Зрители замолчали, ожидая кровавого зрелища. Итак, у колдуна есть лишь один шанс. Заманить соперника на небольшое расстояние, не подпуская слишком близко. В открытом бою ему не сладить с Хару. Однако и на этот случай был вариант. Какое-то время мужчины смотрели друг на друга, затем о́ни зловеще улыбнулся и быстро надел на лицо демоническую маску. В глазах колдуна запылало пламя, а в руке вспыхнул огненный шар.

Демон одним резким движением вытащил свой меч из ножен. Он понимал, что необходимо подойти достаточно близко, чтобы достать Мухорта, но перед этим придется преодолеть опасную зону – расстояние от метра до трех. Именно этот круг является наиболее удобным для атаки колдуна. Значит, нужно использовать особенности самого Хару.

– Ну что же ты, ответственный братец? – усмехнулся Мухорт, приготовивший второй огненный шар, – после такой сильной речи боишься нападать? Я же лишь жалкий колдун.

Он подбросил в руке один из шаров, словно теннисный мячик. Хару сделал шаг, затем второй. О́ни приближался, но соперник ничего не предпринимал. Они оба прощупывали друг друга, но пока не нападали.

– Хочу насладиться тем, как стихии внутри тебя начнут буянить, – следующий шаг и Хару почти достиг красной линии в три метра.

– Я успею с тобой разобраться, – Мухорт замахнулся и швырнул в демона один шар.

Тот увернулся и элемент рассеялся в воздухе. Слабо. Хару резко рванул вперед, и когда колдун снова замахнулся, исчез во тьме Нараки. Понятно, будет использовать свои гадкие демонические уловки. Что ж, его право. Колдун развернулся, затем сделал два шага, как вдруг демон вылетел из-за спины и с широкого замаха нанес мощный косой удар. Но Мухорт ловко отпрыгнул, тут же отвечая вторым огненным шаром, влетевшим прямо в корпус о́ни. Хару зашипел от сильного жжения, затем снова исчез.

– Так и будешь прятаться, демоненок? – Мухорт засмеялся, – а я-то думал, сражусь с лучшим мечником Нараки. Да вы последнему лешему в подметки не годитесь!

С яростным криком демон вынырнул из тьмы за его спиной, и стал наступать, нанося один удар за другим. Быстрые, четкие, они не оставляли Мухорту даже шанса дотянуться до фляжек на поясе. Свист стали подогревал наблюдающих демонов, они стали яро болеть за своего соплеменника. Как назло, огонь внутри колдуна разгорался с утроенной силой, заставляя параллельно с отступлением и уклонением от смертоносных ударов контролировать внутренний гнев. Элемент требовал отдать ему тело. Вновь и вновь. Но пытаясь совладать с самим собой, мужчина пропустил удар, позволив Хару полоснуть по груди, оставив глубокую рану. В нос ударил неприятный липкий запах крови.

Колдун отпрыгнул, чувствуя головокружение. Боль пронзила все тело, грудь жгло так сильно, будто в нее разом втыкали сотни раскаленных кольев. Однако Мухорт умел превозмогать физические страдания. Он виртуозно превращал их в силу. И когда Хару в очередной раз замахнулся, объятый пламенем кулак яростно врезался в его живот. Демон взвыл от боли, но колдун использовал замешательство соперника, нанося шквал быстрых ударов. Огненные кулаки поражали корпус, ребра, грудь о́ни, не давая шанса закрыться или спрятаться в мире теней.

Но вдруг Мухорт остановился. Его тело будто перестало слушаться, а голову прострелило сильной болью.

– Только не сейчас, – прорычал он, – а ну сидеть!

С этими словами колдун сковал оба элемента внутри себя. Тело ослабло, а навязанный Хару ближний бой сильно вымотал. Он рухнул на колени, пытаясь удержаться и не упасть. Демон тоже сильно пострадал. Получил множественные ожоги, покрывающие все тело. Но, превозмогая боль, Хару все еще стоял на ногах. Опершись на меч, поднялся, затем с ненавистью взглянул на Мухорта.

– Юки достаточно из-за тебя настрадалась, – он занес Хоуфуку над головой борющегося с собой колдуна, – я покончу с тобой раз и навсегда!

Свист меча в воздухе ознаменовал победу о́ни. Этот удар враг не смог бы ни отразить, ни блокировать. Колдун был уязвим, а демон решил использовать свой шанс. Со всей яростью опустив меч, Хару услышал неприятный треск. Словно… о нет! В ужасе взглянул на колдуна. Тот закрылся от удара голыми руками. Меч переломал ему кости, разорвал плоть, но Мухорт все равно не сдавался. Алая кровь стала быстро превращаться в ледяные глыбы. Демон отшатнулся, когда его враг поднялся на ноги. Запястья покрывала корка красного льда, а кипящая кровь, словно магма, текла по венам. Глаза пылали так как никогда прежде.

Демон почувствовал ползущий внутри ужас и отшатнулся. Как ему удалось выжить? Ведь Хару вложил в этот удар всего себя! Мухорт выпрямился и размял спину. Сейчас он представлял собой аватару обоих элементов. Которые наконец-то смогли сыграть вместе. Пламя быстро прижигало все раны, нанесенные демоном. Колдун превратился в смертоносное оружие. Один удар с ноги и испуганный Хару повалился на спину, выронив меч. Почему все тело дрожит? Он же демон! Сжал зубы, пытаясь справиться с накатившим животным ужасом. Мухорт скалой навис над соперником. Пустой взгляд не выражал ничего, лишь желание уничтожать. В момент проигрыша он все-таки решился отдать свое тело элементам. Хару попятился, но колдун быстро снял с пояса целую фляжку и плеснул воду прямо на тело о́ни. Она мгновенно замёрзла, пригвоздив того к земле и не давая пошевелиться. Этот лед отличался от обычного. Его очень тяжело было разбить. Каин Вуд, наблюдавший за поединком, улыбнулся уголками губ.

– Боишься? – колдун ходил вокруг лежащего демона, – правильно. Ты хотел моей смерти, а сдохнешь сам.

Казалось, будто песок плавился под его ногами. Одежда колдуна давно сгорела, наполовину расплавленная фляжка с водой валялась чуть поодаль. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь периодическими вскриками испуганных демонов. Элемент жаждал смерти своего врага. Лед заменил сломанные кости, восстановив целостность рук. Капли крови мгновенно соединились в смертоносную сосульку, нависшую над горлом демона. Этот прием колдун уже использовал с белым волхвом. Тогда он отступил, но сейчас ярость внутри была так сильна, что Мухорт не планировал останавливаться. Хару закрыл глаза. Вот и всё. Прости, Юки.

– Нет! – раздался родной звонкий голос, – не смей!

Хрупкое тело девушки накрыло уже попрощавшегося с жизнью брата. Она плакала, закрывая его собой. От ее слез колдун сморщился. Снова сделал больно любимой девушке. Юки. Лишь она могла успокоить гнев элементов. Огонь и лед, только что пожирающие тело носителя, стремительно засыпали. Демоническая маска на лице Хару пошла тонкой трещиной.

– Победил славянский колдун! – провозгласила госпожа Хошимура.

Мухорт внезапно скривился от режущей боли в запястьях. Его кости были перемолоты и когда лед отступил, заморозка спала, открывая всю палитру страданий. Юки бросилась к нему, обнимая и целуя окровавленное лицо. Хару лежал, глядя в небо. Он не мог поверить, что сейчас с ним сражался человек. Люди просто не обладают подобной мощью. Воздух вновь сотрясся сотнями вибраций. Это демоны расходились по своим делам. Бой был окончен и Мухорт отстоял право жениться на Юки. Но вот только оставалось еще кое-что.

– Наконец-то ты справился, колдун, – громко произнес Каин Вуд, – думаю, пришло время поговорить.

*Воздаяние (報復) – имя меча Хару

Глава 4

Поединок между Хару и Мухортом вызвал у меня сильный трепет. Я то и дело поглядывала на Юки, нервно сжимающую края кимоно. Девушка была хорошо воспитана и почти не подавала вида, как сильно переживает. Сложно представить, насколько ей тяжело видеть драку между собственным братом и любимым мужчиной. Но меня завораживали вспышки огненных шаров Мухорта и неистовые удары Хару. Они вкладывали в них свои души.

Но я была спокойна. Не знаю, почему. Возможно, так влиял Каин, сидящий рядом и безмятежно наблюдающий за схваткой. Казалось, что мой бог – лишь сторонний наблюдатель, а мужчины на площадке – вовсе не его родные люди. Почему ты так равнодушен? Вуд накрыл мою ладонь своей, затем наклонился, выдыхая на ухо: «Для меня имеешь значение лишь ты, щеночек».

От этих слов все естество затрепетало. Развернулась, глядя прямо в его зеленые глаза. Наши лица были в миллиметре друг от друга. Но я нашла в себе силы слегка отстраниться. Сейчас не место и не время.

Осмотрела разношерстную толпу демонов. Кто-то болел за Хару, другие же наблюдали за поединком с молчаливым любопытством. Я скользила по ним взглядом, как вдруг заметила, что один демон, не мигая, смотрит на меня. Моргнула – он исчез. Единственное, что выделяло странного незнакомца – это белая маска о́ни. Что за чертовщина? Вопреки всем моим страхам, существа Нараки вели себя очень приветливо. Некоторые даже подходили и кланялись. А с окончанием боя толпа быстро рассосалась. Я попыталась найти незнакомца, что так пристально наблюдал за мной.

– Что-то случилось? – спросил Каин.

– Нет, все в порядке, – я усмехнулась, затем подошла к лежащему на земле и стонущему от боли колдуну.

– Поздравляю. Это было впечатляюще.

Он усмехнулся, но этот смешок больше напоминал болезненную гримасу. Юки помогла Мухорту подняться, и они направились в дом. Хару же по-прежнему лежал на спине, глядя в небо. Вуд подошел к нему.

– Почему ты так упорствуешь? – спросил, протягивая демону руку.

Тот принял помощь, поднимаясь на ноги и морщась от боли. Все его тело покрывали ожоги.

– Он не заслуживает ее, – выплюнул о́ни, – я не смирюсь.

– Может, вам просто стоит поговорить? – встряла я, – многие вопросы решаются словами.

– Прости, Катерина-сан, но это мужские дела, – он отряхнул порванные штаны.

– А о Юки вы подумали? – чувствовала, что сама сейчас ему врежу, – каково ей, пока вы, как два петуха, меряетесь своими… в общем, права была госпожа Хошимура. После заключения контракта со мной такое больше не повторится.

Фыркнув, я направилась в дом. Каин усмехнулся и спустя пару метров поравнялся со мной.

– Жестокая ведьма, – хохотнул он, – бедняга Хару. Представляю, каково ему будет служить тебе.

– Ну хоть научится думать о ком-то кроме себя.

– Ты слишком напряжена, Катюша, – Каин обвил мою талию руками и прижал к себе, – может, поднимемся в спальню? Я знаю, как помочь тебе расслабиться.

– Мне кажется, тебе надо кое с кем поговорить, – потерлась носом о его гладко выбритую щеку, – а потом я в вашем распоряжении, господин.

– У меня до вечера будут дела в клубе. Но когда вернусь, мы обсудим твое поведение.

Я томно прикусила губу, наблюдая, как чернеют его глаза. Мне нравилось провоцировать этого мужчину, чувствовать себя желанной. С той первой ночи мы занимались любовью постоянно, как оказывались наедине, но мне было мало. Не могла насытиться им, будто всю жизнь до встречи с Каином и не дышала вовсе. Лишь когда он во мне, могу сделать вдох.

– Пошли проведаем нашего богатыря, – он потянул меня в дом, сплетя наши пальцы.

Как только мы переступили порог дома, из гостиной донесся вопль колдуна. Он сидел за котацу, а госпожа Хошимура наносила какую-то дурнопахнущую мазь на его руки от локтя до запястья. Юки сидела рядом и хихикала.

– Может я как-нибудь сам? – Мухорт чуть не плакал, его лоб покрылся испариной.

– Сращивание костей – процесс неприятный, – она невозмутимо продолжила.

– Да ну? – ехидно спросил колдун, – мне ломать их было не так больно. Это месть, бабуля?

Госпожа Хошимура треснула его баночкой по голове.

– Я кости твои по кусочкам собираю. Зачем полез на Хоуфуку? А если бы он руки тебе отрубил?

– Вы беспокоитесь? – удивленно спросил колдун.

– На тебя мне плевать, а вот моя дочь бы этого не простила ни мне, ни брату. Кстати, где он?

– Упивается собственным поражением, – сказал Вуд.

– Пойду подлечу и его. Юки, следи, чтоб твой жених терпел и не снимал повязку до полного срастания.

Мухорт закатил глаза. Выглядел он плохо: весь в порезах и ссадинах, руки госпожа Хошимура уже успела перебинтовать. Я обняла о́ни. Тело девушки бил легкий озноб.

– Нам нужно поговорить, Чернобог, – сказал Мухорт, – наедине.

Юки попыталась встать, но я взяла девушку за руку и слегка потянула на себя.

– Они останутся, – жестко произнес Вуд, – или у тебя от будущей жены есть секреты?

Колдун попытался резко вскочить на ноги, но не смог. Он сжал зубы, желваки заходили ходуном, а глаза могли бы прожечь в Каине дыру.

– Почему? – спросил он, – чего ты добиваешься? Сам проклял меня, лишил любви. Тысячу лет мое сердце было мертво. Почему сейчас?

– Понятия не имею, – Вуд развернулся и посмотрел в окно, – возможно, ты искупил свою вину. Откуда мне знать?

– Ты снял проклятье? Когда?

– Нет, – Каин пожал плечами, – возможно, моя сила дала сбой. Или она решила иначе.

Затем Вуд многозначительно взглянул на меня. Юки сидела рядом с Мухортом, опустив голову. Редко я видела о́ни такой покорной. Только с ее мужчиной. Она осторожно коснулась пальцев колдуна, а он, сморщившись от боли, сжал маленькую ладошку. Они такие милые, что я невольно залюбовалась. Но долго ли продлится эта безмятежность?

– Не грусти, щеночек, – сказал Каин, – о чем задумалась?

– Все в порядке. Просто странно себя чувствую. Подозрительно спокойно.

– Затишье перед бурей, – Вуд развернулся и оглядел присутствующих, – грядет что-то страшное. Волнуется Навь, Нарака стоит на ушах. Моих сил уже не хватает…

– О чем ты? – встрепенулся колдун.

– Человеческое тело слабо, оно не в состоянии вместить силу, которую пробуждает во мне ведьма.

– Я не понимаю их цели…

– Как и тогда, – тихо произнес мой бог, – цель – моя ведьма. Помнишь, Мухорт? Тысячу лет назад подобное уже было. Но мы не им дали набрать силу. Сейчас же почва слишком благодатная. Миром правят пороки, которые кормят этих существ.

– Но ведьма в состоянии воззвать лишь к славянам. Их почти не осталось. Зачем концентрироваться на ней?

– Он хочет отомстить… – выдохнул Вуд, – мне. И у меня есть еще одна непроверенная теория. Но я должен сначала убедиться.

Я догадывалась, что генерал этих странных существ питает к Каину особую извращенную ненависть. Судя по тому, что Вуд мне рассказал, давным-давно он помешал этому монстру родиться на свет. А теперь сам стал уязвим.

– Каин, – тихо произнесла я, – мы можем поговорить?

– Пошли в спальню, – сказал он, – пока переоденусь, отвечу на твои вопросы.

Юки осмотрела руки колдуна. Когда мы с Вудом уходили, в гостиной раздался новый вопль Мухорта. Войдя в спальню, я села на кровать.

– Ну так что, щеночек, – усмехнулся Чернобог, – что случилось?

– Что такое Чертог Кощея?

Почувствовала, как его тело напряглось. Вуд сбросил рубашку, затем стянул с себя джинсы. Оставшись совсем голым, повернулся ко мне. Мое лицо мгновенно залилось краской, но я не отвернулась. Красивый он все-таки.

– Расскажу-ка я тебе историю, щеночек. Думаю, пора открыть некоторые тайны.

Он залез в шкаф, а я любовалась на крепкие мужские ягодицы. Ну и извращенка ты, Арефьева. Но Каин просто переодевался. Достал чистую одежду, натянул нижнее белье. Он выглядел сосредоточенным.

– Принято считать, что Род породил все сущее. Животных, растения, стихии, людей. Мало кто задумывался, что было до его появления. А в последние века и вовсе решили считать отправной точкой рождение Пантеона.

– А что было до? – я пыталась слушать внимательно, но постоянно отвлекалась, рассматривая тело любимого мужчины.

– Щеночек, я все понимаю. Но сейчас тебе лучше послушать. А вечером мы развлечемся.

Я насупилась и уставилась в окно. Голос Каина обволакивал, заставляя погрузиться в его рассказ и раствориться в нем без остатка.

– До всего был Первобытный Хаос. Это совершенно абстрактная сила, создающая целые миры, а затем уничтожающая их по достижении точки невозврата. Люди тысячи лет жили во тьме невежества, дикости и бессмысленности. Но с появлением Рода славяне обрели смысл. Он научил их жить в гармонии с природой, слушать стихии и созидать. Он сформировал еще один мир – Правь. Взяв в жены саму жизнь, создал нас – богов Пантеона. Каждый получил дар созидания и разрушения.

– В каком смысле?

– Любая сила имеет две стороны. Огонь разрушает практически любой материал, но создает тепло очага. Ветер разносит пыльцу, помогая растениям размножаться, но разрушает целые города смертоносными торнадо. Вода – источник жизни, но наводнения ежегодно убивают сотни людей. И так можно продолжать бесконечно.

– А ты, Каин? В чем твоя сила?

– Я давал людям шанс, – улыбнулся он, – выйти за границы привычного, бросить вызов самому себе и своим страхам. Человек мог стать сильнее, мог и погибнуть.

– Но тебя боялись… я читала об этом.

– Перемен боятся лишь догматики. Таких всегда в достатке. Но я не об этом. Все считали, что Род пришел один. Однако тогда же из Хаоса появился еще один бог. Его не воспрнимали всерьез, даже сделали героем славянских сказок. Но Кощей по силе был равен Роду. Как две стороны одной медали. Истинное созидание и разрушение. Мощь этого существа – это сам Хаос. И он создал свой мир – Навь.

– Так Навь – это мир Кощея? – не могла поверить своим ушам.

– Да, щеночек.

– Но тогда почему ты…

– Необходимость. Кощей был непостоянен, он балансировал на грани между Хаосом и Навью. Но потом обратил внимание на Явь. Мир людей никогда не подчинялся кому-то одному, за него постоянно шла борьба. И он охотно в нее включился. С тех пор началось наше противостояние.

– Как добро и зло.

– Почти. У славян не было чистого добра и чистого зла, эту ерунду притащили к нам христиане. Ну да леший с ними. Кощей совращал умы людей. Вдохновлял на страшные вещи. Когда он лютовал, происходили кровопролитные войны, брат шел на брата, отец на сына. Но порой у этих событий был положительных исход. Войны против тирании, например. Пантеон решил его уничтожить. Однако, как и Род, Кощей был необходим. Так что мы собрались и общими усилиями заточили его в Нави, в черном чертоге, созданном лично мной. Кандалы его выковал Сварог. И Кощей до сих пор там.

Значит вот, о ком говорили мои шаловливые друзья из головы?

– Но если он в темнице, то почему его так боятся мои тени?

– Твои маленькие охранники? – ухмыльнулся Каин, а я вспомнила, как он расправился с ними у меня в комнате совсем недавно.

– Они сказали мне, что страшный пленник хочет меня убить. Дрожали, прятались. Он такой жуткий?

– Даже хуже, чем ты можешь представить в самых страшных кошмарах. Когда мои братья заточили меня в Чертоге…