Текст книги "Прикосновение смерти"

Глава 15. Хейзел

Я придвигаюсь ближе к Смерти и иду максимально близко к нему; ко мне постепенно начинают возвращаться силы. Я обхватываю руку Смерти своей рукой в надежде, что мое прикосновение поможет снять напряжение между нами, ну, еще и поможет мне удержаться на ногах.

Он смотрит на меня сверху вниз; в его темных глазах не читается ровным счетом ничего, а лицо не выражает его эмоций. Тем не менее я чувствую его беспокойство, пока Эрос водит нас по дворцу.

Очевидно, что они с Эросом не в самых лучших отношениях; впрочем, я начинаю думать, что он в целом вообще ни с кем не состоит в дружеских отношениях.

– А, любимый двор моего брата, – говорит Эрос, когда мы проходим через небольшую арку. – Однажды на этом ложе из цветов я продемонстрировал четырем девам одну из лучших вещей в жизни.

Смерть издает при этом звук отвращения, а Персефона закатывает глаза. Эрос оборачивается и смотрит на меня, словно ожидая моей реакции; я вежливо улыбаюсь ему, при этом внезапно начиная нервничать, что он видит больше, чем я думаю.

Мне не нравится, как он хвастается своими прошлыми «подвигами», но сказать ему об этом будет, наверное, не совсем правильно: ведь он все-таки согласился нам помочь.

– Золото здесь из моего личного хранилища, – говорит Эрос, когда мы входим в большой кабинет. – Я прислал его в качестве свадебного подарка для моего дорогого брата. Видишь, Смерть, даже он умеет наслаждаться прекрасными вещами в жизни… Время от времени.

Эрос продолжает экскурсию, показывая нам одну за другой комнаты, наполненные роскошными вещами и пышным убранством, и сопровождая каждую из них той или иной историей. Зайдя в очередную комнату, я едва сдерживаюсь, чтобы не отстраниться от Смерти, когда мой взгляд останавливается на нескольких больших картинах. Они не похожи ни на что из того, что я когда-либо видела. Они довольно странные, но в то же время необычайно красивые, потому что цвета на холсте невероятно четко передают определенные эмоции.

– Эти картины потрясающие, – бормочу я.

– Ты правда так думаешь? – неуверенно говорит Эрос, поворачиваясь ко мне. – Они из моей личной коллекции. Я не смог с ними расстаться, когда согласился отдать свой дворец Антеросу. На них должны были запечатлеть самые счастливые моменты моей жизни, но я не знаю, удалось ли им это сделать.

– Думаю, удалось, – говорю я, вглядываясь в смелые мазки красок и пытаясь прочесть рассказанную ими историю.

– Думаю, будет лучше, если нам дадут возможность отдохнуть и подготовиться к предстоящему заданию, – говорит Смерть, прочищая горло. – А еще Хейзел вскоре понадобится еда.

Я озадачиваюсь этой его фразой и задаюсь вопросом, правда это или нет.

– Ах, да, прошу сюда, – говорит наш хозяин, слегка кивнув. Мне так не хочется уходить от картин, ведь мне не удалось полюбоваться ими как следует, но я все же ухожу… сделав мысленную пометку, что постараюсь тайком пробраться сюда и налюбоваться ими вдоволь.

Несколько минут мы идем в тишине; я наблюдаю за Эросом, и у меня создается впечатление, что он предается каким-то воспоминаниям.

Но затем он снова открывает рот:

– Кстати, о еде. Жаль, Персефона, что ты пропустила мою вечеринку в прошлом году. У меня было лучшее шампанское, привезенное из мира смертных, и шоколадные конфеты. Даже удалось пронести клубнику мимо Цербера.

– Ты прекрасно знаешь, почему я не смогла посетить твою вечеринку, – говорит Персефона.

– Ну, признай же, середина лета – лучшее время для вечеринки. Особенно для моей.

Персефона фыркает, но не говорит ни слова, а я замечаю, как Эрос повернул голову в мою сторону, словно ожидая, что я буду впечатлена. Полагаю, лучше было не думать, что он действительно вспоминает что-то значимое.

Чем больше Эрос говорит, тем меньше и меньше он мне нравится, несмотря на его манящий голос. Каким бы красивым он ни был, ему не хватает глубины и, более того, он слишком высокого о себе мнения.

Я уже начинаю переживать о том, сможет ли он правда помочь нам.

Возможно, довериться ему было ошибкой. Ошибкой, в которой я не могу винить никого, кроме себя, но которая в итоге может стоить нам будущего.

Пока я нервно размышляю, Эрос заводит нас в огромную оранжерею, и тут я снова с трепетом и восхищением начинаю разглядывать все вокруг. Комната наполнена жизнью – яркие лепестки цветов, освещенные солнечным светом, переливаются всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками; лианы переплетаются сквозь замысловатые решетки и пышут множеством цветов, наполняя воздух пьянящим ароматом.

– О! – восторгаясь, восклицает Персефона. – Эрос, это твоих рук дело?

– Подумал, что тебе понравится, – говорит он с яркой ухмылкой, удивленно оглядываясь на нее. – Чтобы собрать некоторые из этих растений, мне пришлось отправиться в царство смертных, и хорошо, что я это сделал. Многие из них исчезли в их мире с тех пор, как я был там в последний раз.

Мой взгляд мечется между ними, я вижу, как его взгляд смягчается от ее восторга, и снова задаюсь вопросом, не слишком ли быстро я осудила Эроса. Возможно, в нем есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Но, открыв рот, он снова все портит.

– В последний раз, когда я был там, я столкнулся с некоторыми из самых очаровательных смертных. Я могу рассказать вам истории о том, как я провел с ними время… чему я их научил, – хвастается он, вскидывая бровь. – Не удивлюсь, если они до сих пор шепчутся о нашем времяпрепровождении за закрытыми дверями. Но не то чтобы я опустился настолько низко, чтобы присоединиться к их сплетням, конечно.

После этой его фразы воцаряется неловкое молчание и улыбка Эроса мгновенно уходит с лица.

– Наши комнаты, Эрос, – сквозь стиснутые зубы произносит Смерть.

Персефона фыркает, а я делаю шаг к Смерти. Прохлада его тела служит приятным напоминанием о том, что мы вместе проходим через это все. Что мне не придется в одиночку противостоять Эросу и тому, что ждет меня впереди.

Может, моя вера в Эроса и нестабильна, но, по крайней мере, я не одна. За этот маленький факт я бесконечно благодарна.

– Сюда, – говорит Эрос, и его самодовольный тон внезапно пропадает.

Мы молчим, пока идем, а наши шаги отражаются гулким эхом от жемчужного мрамора залов. Вдалеке я слышу, что собрание, на котором мы присутствовали ранее, снова в самом разгаре, и от звуков удовольствия, слышащихся повсеместно, у меня начинают гореть щеки.

Тут я понимаю, что вряд ли смогу заснуть в таком месте, и на меня резко нападает тоска по хоть и очень холодным, но темным и тихим залам дворца Смерти.

Меня вдруг осеняет, насколько комфортно мне там было, даже несмотря на то, что я находилась так близко к Смерти. Тепло дворца Эроса уравновешивается прохладой Смерти.

– Полагаю, ты не останешься с нами, Персефона, – говорит Эрос, наконец нарушая молчание, когда мы поднимаемся по лестнице.

– Ты прав, – отвечает она.

– Жаль. Я надеялся, что ты присоединишься к нам.

– Я обязательно буду заглядывать к вам как можно чаще, – говорит она, одаривая Смерть многозначительным взглядом. – Кроме того, кто-то же должен убедиться в том, что у тебя действительно есть время на подготовку.

– И как ты собираешься это сделать? – неожиданно спрашивает Эрос, поворачиваясь к ней.

– Я что-нибудь придумаю.

– Я могу дать тебе молоденькую суккубу, – предлагает он. – Я знаю одну особенно хорошенькую, которая несомненно позаботится о том, чтобы твой муж…

– Нет, – перебивает его Персефона, и ее веселый настрой мгновенно омрачается. – Я же сказала, что сама справлюсь со своим мужем.

– Как хочешь, – говорит он, пожимая плечами.

Свернув в другой зал, я обнаруживаю, что он уставлен элегантными дверями, расположенными редко и далеко друг от друга. Моя нервозность только усиливается, когда я наблюдаю, как с каждым шагом Эроса и с каждой дверью, мимо которой он проходит, растет его волнение.

Я крепче прижимаюсь к Смерти, и он осторожно притягивает меня ближе, как только я понимаю, что осталась всего одна дверь. Эрос подводит нас к богато украшенным двойным дверям в дальнем конце зала.

– Вот мы и пришли, – говорит Эрос, одарив нас яркой ухмылкой, и распахивает двери.

Мои глаза расширяются, когда я вижу комнату. Дальняя стена полностью сделана из необычного опалового стекла, сквозь которое открывается вид на сады и здания всего города. Свет, проходящий через него, окрашивается пастельными радужками и оставляет блики на золотой мебели, обитой кремовым бархатом. В центре комнаты стоит кровать, застеленная плюшевым покрывалом и покрытая золотистыми подушками разных форм и размеров, а также дополненная легким развевающимся балдахином нежно-белого цвета.

Именно так я себе и представляла спальню во дворце бога или, я бы даже сказала, она неким образом превзошла все мои самые смелые ожидания.

– Здесь будет жить смертная, – говорит Эрос, удивляя меня.

– Нет, – без колебаний отвечает Смерть.

Эрос фыркает, поворачиваясь в сторону Смерти, а я снова задаюсь вопросом, насколько он способен видеть этот мир. Ну, даже если и вовсе не способен, он явно чувствует внезапный всплеск ярости, который сейчас накатывает на Смерть.

Я смотрю на них, а затем обвожу взглядом комнату, гадая, что именно его так расстроило. Возможно, здесь кроется нечто большее, чем я предполагаю.

– Она не останется в твоей опочивальне, Эрос, – рявкает Смерть.

Я вздрагиваю от осознания, мгновенно понимая недовольство Смерти.

– Почему? – спрашивает Эрос.

– Эрос…

– Она же моя гостья, разве она не заслуживает самого лучшего? Разумеется, ты, как никто другой, должен понять, что я не могу предложить ей нечто меньшее. Назови мне хоть одну причину, по которой она не может остаться в этой комнате, кроме той, что она принадлежит мне.

Эрос с вызовом поднимает бровь, на его губах играет дразнящая улыбка. Он явно пытается вывести Смерть из себя, но Смерть остается все таким же холодным и спокойным. Выпрямившись, он смотрит на Эроса, а свет начинает переливаться вокруг нас, и ни один из них не колеблется в своей решимости.

Кажется, что этот момент тянется вечно, и я решаю наконец-то обратиться взглядом к Персефоне, взывая о помощи, но та лишь слабо улыбается и отрицательно качает головой.

– Ты и есть сама причина. Я же прекрасно знаю, что ты ни за что не откажешься от своей постели, – говорит Смерть. – Я поклялся защищать ее, в том числе и от таких, как ты.

– Неужели ты думаешь, что я позволю себе причинить вред хотя бы даже маленькому волоску на ее голове, – говорит Эрос с таким едким и опасным смехом, что у меня по спине пробегает дрожь. – Неужели даже после стольких лет ты все еще так мало доверяешь мне?

– Нет. Я вообще ни капли тебе не доверяю, – холодно отвечает Смерть. – Я знаю твою натуру, Эрос. Я знаю, что ты не остановишься ни перед чем, лишь бы получить желаемое, так что я не оставлю ее наедине с тобой.

Слова Смерти оказывают мгновенное действие на Эроса: его изящество и осторожный тон тут же улетучиваются, и перед нами предстает существо куда более ужасающее. Хотя он по-прежнему потрясающе красив, но только теперь от него веет уже не высокомерием, а яростью.

Из спины Эроса внезапно вырываются огромные белые крылья, и в одно мгновение двое мужчин занимают собой пространство. Тени Смерти начинают виться вокруг них, а напряжение в комнате достигает пика, пока они смотрят друг на друга.

– Правда? – молвит Эрос; его голос звучит мягко, но одновременно смертоносно. – А что, если я скажу тебе, что она хочет меня так же сильно, как я хочу ее?

Я резко вдыхаю, но Смерть лишь сужает глаза:

– Я тебе не верю.

– Тогда почему бы не спросить ее саму, – предлагает Эрос. – Спроси свою смертную, приняла бы она меня, Бога Желания, в свою постель… Или ты слишком боишься узнать ее ответ?

Смерть сжимает руки в кулаки, и на мгновение мне кажется, что он вот-вот бросится на Эроса. Но тут вдруг мороз в воздухе ослабевает, до нас доносится теплый ветерок и наполняет наши легкие пьянящим цветочным ароматом.

Персефона делает шаг вперед, и напряжение ослабевает настолько, что я расслабляю плечи, а она прокладывает путь между двумя мужчинами. Крошечная богиня прижимает ладонь к груди каждого из них, заставляя их отступить на шаг, а затем хмурится, глядя на двух мужчин, и на ее прекрасном лице вспыхивает гнев. От ее прикосновения крылья Эроса складываются и исчезают, а тени Смерти успокаиваются.

– Хватит! У нас нет на это времени, – шипит она. – Эрос, ты ведешь себя как упрямый осел, а меня в последнее время начали жутко выводить из себя упрямые проблематичные мужчины. И неважно, кто они: Боги или нет. Смерть, Хейзел останется в этой комнате, и точка.

– Кто ты такая, чтобы диктовать…

– Она должна остаться здесь, – огрызается Персефона, сильно топая ногой по мраморному полу; вокруг ее ног рассыпается множество лепестков, а она устремляет свой взгляд на Смерть.

– И почему же? – рявкает он в ответ, и тени снова начинают собираться у его ног.

– Потому что только в моей комнате она будет в полной безопасности, – перебивает Эрос, привлекая наше внимание к себе серьезностью своего голоса, – поэтому я и предложил это.

Смерть отступает назад, нахмурив брови в замешательстве.

– Что ты имеешь в виду?

– Пока действует сделка с Аидом, никто не может ступать в покои бога без прямого на то разрешения, – говорит он.

– Единственное исключение из этого правила – это если поблизости будет находиться чей-то приятель, – добавляет Персефона.

– А ты не могла сразу начать с этой информации? – говорит Смерть. Мой взгляд мечется между ними, пока я пытаюсь понять логику этих богов и их странных правил. – И все же я не оставлю ее с ним наедине.

– Тогда, возможно, стоит пойти на компромисс, – вздыхает она, и благоухающий воздух сгущается вокруг нас, – вы просто втроем поселитесь в одной комнате.

На мгновение воцаряется тишина, затем Эрос слегка приподнимает и опускает плечи, и я понимаю, что он таким образом соглашается с ее компромиссом.

Нахмурившись, я поднимаю взгляд на Смерть. От него все еще исходят тьма и мороз, хотя их и смягчает теплый ветерок, в то время как он сам смотрит на остальных.

Несмотря на то, что они нам рассказали, у меня такое чувство, что он не намерен принимать это предложение. Быстро шагнув вперед, пока гнев Смерти не вернулся, я мягко кладу свою руку поверх его руки. Мгновенно он поднимает глаза и его взгляд смягчается, когда он смотри на мое лицо.

– Это временно, – мягко говорю я, – а нам нужна любая помощь. Кроме того, пока ты будешь рядом со мной, мне не причинят вреда.

– Хорошо, – говорит Смерть, слегка расслабляя плечи, – но это не значит, что я доверяю тебе, Эрос.

– Что ж, похоже, мы наконец-то пришли к взаимопониманию, – говорит Эрос, хищно ухмыляясь. – Смерть, добро пожаловать в мои личные покои.

Глава 16. Смерть

Достаточно лишь одного ее прикосновения.

Одно ее касание и я чувствую, как ледяная ярость внутри меня тает.

Одно ее слово и моя решимость рассыпается на миллион осколков.

Если Хейзел попросит меня склонить голову перед мечом, я, не сомневаясь, сделаю это. Стоит ей только попросить, и я сделаю все что угодно, отдам все что угодно ради нее.

И все же я знаю, что эти обещания не более чем красивая ложь. Иллюзии самоотверженности, которые на самом деле ничего не значат.

Я встану на колени, но клинок не убьет меня. Она попросит меня о прикосновении, но я откажусь, боясь причинить ей вред.

На самом деле я бессилен, наблюдая, как другой мужчина прикасается к ней, приглашает ее в свою постель… и она соглашается.

Возможно, я ошибался насчет картины, насчет глубины ее чувств ко мне. Возможно, Эрос прав и она действительно хочет его, а я слишком слеп, чтобы увидеть это.

В конце концов это я убил ее поцелуем, которого она не просила. Могу ли я винить Хейзел, если она желает кого-то другого?

Кого-то, кого она сможет поцеловать без угрозы смерти.

Мое сердце снова застывает при воспоминании об их поцелуе, и я сглатываю стыд, злясь на себя за то, что так легко сломался. Я поклялся защищать ее, о чем я только думал, когда приехал с ней в этот город, а теперь… теперь я еще и привел ее прямо в логово льва.

– Ладно, – говорит Персефона, хлопая в ладоши и возвращая мое внимание к себе. – Я рада, что все улажено.

Я кривлюсь от ее напускной веселости и замечаю, что она, избегая моего взгляда, делает шаг назад. Я наблюдаю за ней, чувствуя, как беспокойство начинает закрадываться в ее благоухающую ауру.

– Ты вернешься? – спрашивает Хейзел.

– Да, – отвечает она. – Как только у меня появятся новости о Цербере и о планах моего мужа. А сейчас мне действительно пора идти; меня уже слишком долго нет, могут хватиться.

С этими словами она спешит прочь. Как только ее пестрые юбки исчезают за углом, на смену наколдованному теплу приходит холод, и я вздрагиваю, оборачиваясь к Эросу.

Мы ничего не говорим друг другу, и я на кратчайшее мгновение задумываюсь о том, как приятно было бы сейчас сломать ему нос. Судя по выражению его лица, я не сомневаюсь, что он чувствует то же самое, но потом его взгляд переключается на Хейзел.

– Пойдемте, я покажу вам, где что находится, – говорит он, протягивая ей руку. – Я хочу убедиться, что у вас есть все необходимое, пока вы находитесь у меня в гостях.

Хейзел отстраняется от меня, и я сразу же лишаюсь ее прикосновения.

– У тебя прекрасная комната, – говорит она, проходя мимо его руки и направляясь дальше в спальню. Возможно, она ее не заметила, но в моей груди все же зарождается надежда. Может, она и правда уязвима для чар Эроса, но, похоже, она все же не так легко поддается им, как я думал.

Я вижу, как Эроса влечет к ней… я чувствую, как он постоянно ищет ее, несмотря на его предполагаемое отвращение к мелким смертным душам.

Следя за ним, я наблюдаю, как он идет за ней, а она слегка отстраняется каждый раз, когда он подходит слишком близко. Я не могу сдержать легкой улыбки при виде того, как она с ним общается.

А может, я и вовсе ошибался? Может, на нее совсем не действует сила Эроса?

Но это слишком идеально, чтобы быть правдой. Возможно, она просто не хочет обидеть меня, поэтому не бросается прямо к нему в объятия, но даже это говорит о том, что его чары не имеют над ней такой власти, как должны бы.

В любом случае я не намерен упускать ее из виду. Особенно когда рядом с ней он. Он представляет для нее опасность, даже если другие считают иначе.

Я слишком много знаю о прошлом Эроса. Я видел, как мужчины и женщины бросались к его ногам, но были отброшены в сторону, а их тела и души были истощены и сломлены. Я не позволю, чтобы такое случилось с Хейзел.

Мой взгляд следует за ними двоими по комнате, а тело готово действовать в любой момент, если понадобится.

Хейзел вежливо кивает и улыбается, пока Эрос показывает ей каждую мелочь в комнате.

Это кажется излишним, но я все же сопротивляюсь желанию вмешаться. Хейзел перемещается к стене с окном, Эрос становится позади нее, и я наблюдаю, как он кладет руку ей на спину.

У меня перед глазами встает пелена тьмы, руки сжимаются в кулаки, а мои тени шевелятся, ожидая моего приказа, но от каких-либо действий меня спасает слуга, внезапно появившийся в дверях.

– Мой господин, – говорит существо, настороженно глядя на меня, – к вам пришли. Я велел ему ждать в главном дворе.

– А, похоже, долг зовет, – говорит Эрос, возвращая Хейзел ко мне. – Боюсь, пока нам придется расстаться. Я обязательно пришлю кого-нибудь, чтобы сопроводили вас на ужин.

Эрос бросает на меня взгляд, после чего велит слуге идти и закрывает за собой двери.

Тишина заполняет пространство, где он недавно находился, и я буквально вздыхаю от облегчения, что он наконец-то ушел. И я могу побыть наедине с Хейзел, вдали от посторонних глаз и ушей.

– Я…

– Как… – одновременно произносит Хейзел, и мы оба замолкаем. Она издает небольшой смешок и дразня, улыбается мне, когда наши глаза встречаются.

– Давай, ты первая, крошечное создание, – говорю я, когда она отводит взгляд, а ее щеки краснеют.

– Как… – нерешительно начинает она. – Как именно, по-твоему, Эрос собирается учить меня?

Улыбка сползает с моего лица, пусть это и скрыто за маской, но вздох разочарования вырывается у меня прежде, чем я успеваю его остановить. Хейзел поднимает глаза, ее брови озадаченно сдвинуты; она терпеливо ждет моего ответа, а я изо всех сил стараюсь умерить свое недовольство этим вопросом.

Насколько я знаю Эроса, а я очень хорошо его знаю, поэтому могу себе четко представить, что он планирует с ней сделать. Одной этой мысли более чем достаточно, чтобы захотеть выследить его и покончить с этим никчемным мировым соглашением, которое мы временно заключили.

Дав себе минуту на размышление о том, чтобы я с ним сделал, я понимаю, что Хейзел все еще ждет ответа.

– Я не могу сказать наверняка, – признаюсь я, – но думаю, что он попытается научить тебя своему искусству, попробовав воспроизвести его на тебе.

– О! – восклицает она; ее щеки разгораются, и она снова отводит взгляд.

– А чего ты ожидала, крошечное создание?

– Не знаю, но… неужели ты думаешь, что он станет тратить свои силы на меня? Я же ничтожество, лишь обычная смертная; он, конечно же, предпочтет показать мне, что нужно делать, на более подходящем партнере?

Она качает головой, и я наблюдаю за тем, как она пытается подавить свое удивление. Часть меня хочет верить, что сейчас она сожалеет о своем решении принять его помощь, но другая часть меня беспокоится, что ее, наоборот, прельщает эта идея.

Поэтому я воздерживаюсь от вопроса.

– Ты далеко не ничтожество, Хейзел, – говорю я, протягивая руку, чтобы приподнять ее подбородок кончиком пальца. – Здесь, среди этих демонов, ты – все. Ты – свет среди бесконечной тьмы, а мы – лишь темные мотыльки на фоне твоего пламени. Эросу сильно повезло бы, заполучи он тебя.

Я кривлюсь, когда говорю это, но в этих словах действительно есть доля правды. Ему и правда повезет, если, конечно, он еще останется жив к этому времени.

– Ты мне льстишь, – говорит она с недоверием. – Я знаю, какую жизнь я вела раньше, и я…

– Нет, я просто говорю правду. Подумай о своем отце, – твердо говорю я, и сердце мое замирает от любви и восхищения ею. – Подумай о нем, о том, чем ты пожертвовала, чтобы спасти его. Ты уже доказала ценность своей души, и Эрос был бы глупцом, если бы не заметил этого.

И снова я ненавижу себя за то, что упоминаю его имя, но я не могу позволить ей думать, что это она недостойна его. Хейзел ничего на это не отвечает. Нахмурив брови, она смотрит на меня, прежде чем мягко отстраниться.

Я не хочу отпускать ее, но у меня нет выбора.

Она отходит на несколько шагов, поворачиваясь так, чтобы оказаться спиной ко мне, и я не могу разобрать ни одной ее эмоции, пока смотрю на нее. Медленно она возвращается и смотрит на меня, ее большие глаза мягко изучают мое лицо.

– Сидиан, я хочу, чтобы ты… – начинает она, как раз когда двери в комнату распахиваются.

Разъяренный, я поворачиваюсь к ним, ожидая увидеть Эроса, стоящего передо мной и умудрившегося снова испортить момент.

Но это не он. На пороге стоят две суккубы; они нервно смотрят на меня, а затем быстро опускают глаза в пол.

– Вы должны переодеться и встретиться с Эросом за ужином, – говорит одна из них, ее глаза медленно поднимаются и смотрят на меня сквозь тяжелые ресницы, а на ее губах играет ухмылка.

Значит, это и есть та игра, в которую хочет сыграть Эрос? К несчастью для него, меня мало интересуют темные создания его двора и их нечестивые чары.

– И нам поручено помочь, – говорит вторая, когда они обе входят в комнату. Я сужаю глаза, разглядывая одеяния, которые они держат в руках, и вздыхаю.

– Ладно, давайте побыстрее покончим с этим, – говорю я, прекрасно понимая, что эти существа были посланы шпионить за нами в отсутствие Эроса, и мой момент наедине с Хейзел остался позади.