Текст книги "Прикосновение смерти"

Глава 19. Аид

– Боже правый, похоже, ты была очень сильно чем-то занята, жена.

Персефона замирает, стоя ко мне спиной, пока я наблюдаю за ней из темного угла ее комнаты. Медленно повернувшись, она мягко улыбается мне.

– Аид, прости, я не ожидала, что ты почтешь…

– Почту, – фыркаю я с отвращением. – Нет нужды в подобных притворствах. Между нами нет никакого почтения. Скажи мне, где ты была сегодня?

– Я просто прогуливалась по городу. Ты же знаешь, как меня утомляют судебные заседания.

– Правда? – спрашиваю я, позволяя своему голосу звучать громко. – А если я скажу тебе, что мне доложили по-другому?

– Полагаю, это будет зависеть от того, что и кто тебе это доложил.

– Неважно, от кого я это услышал, главное, что я узнал, что моя жена – предательница и стерва.

Улыбка Персефоны не сходит с ее лица, но я вижу, как в ее глазах мелькает страх.

– Я бы никогда…

– Ты бы еще как смогла это сделать, и ты сделала, – прерываю я ее. – Я же дал тебе все, не так ли? Разве я не предупреждал тебя, что случится, если ты снова предашь меня?

– Аид, я клянусь…

– Ложь, – рявкаю я, поднимаясь со стула. Персефона делает шаг назад, но я с угрожающей медлительностью сокращаю расстояние между нами. – Ты забыла, кто я такой, жена. Ты забыла, какую власть я имею над тобой. Ты забыла, что я Бог Подземного Царства и что я могу превратить твою жизнь в еще больший ад, чем уже есть на самом деле.

Глаза Персефоны расширяются, и она, спотыкаясь, отступает назад. Я ловлю ее за талию и притягиваю к себе, пока между нами не остается ни капли свободного пространства.

Я чувствую своей грудью, как колотится ее сердце, и улучаю момент, чтобы насладиться страхом, исходящим от ее кожи.

– Ты забыла, что я могу отнять у тебя все, что тебе дорого, – продолжаю я, и мой голос звучит низко и угрожающе. – Поэтому ты скажешь мне правду, жена. И сделаешь это сию же секунду.

Я наблюдаю за тем, как слезы Персефоны вдребезги разбивают ее решимость. Она опускает голову и бормочет себе под нос что-то, похожее на извинение.

Но мне не нужны ни ее извинения, ни ее слезы – мне нужна истина.

– Не заставляй меня вытягивать из тебя правду, женщина, – шиплю я.

– Я… Я была с ним.

– С кем? – требую я, со всей силы сжимая ее талию.

– Со Смертью.

Я долго смотрю на нее сверху вниз, прежде чем оттолкнуть ее от себя. Она отшатывается назад и падает на землю, а я встаю над ней.

– Видишь? Это было не так уж и сложно, правда? Я приседаю и нежно провожу рукой по ее щеке, смахивая слезы. – Я помню время, когда мы еще по-настоящему любили друг друга. Время, когда ты не посмела бы предать меня.

– Я не предавала тебя, – говорит Персефона, глядя на меня сквозь слезы.

– Тогда докажи это, – молвлю я, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо. – Докажи, что ты все еще любишь меня. Докажи, что у нас еще есть шанс, несмотря на то, как сильно мы друг друга обидели.

– Как?

Я отстраняюсь и нежно целую ее в губы, а затем поднимаюсь и помогаю ей встать на ноги.

– Расскажи мне все, что ты узнала сегодня. Тогда, возможно, я найду в своем сердце силы простить тебя.

Глава 20. Эрос

В тот момент, когда я понимаю, что Смерть и смертная девушка уже, скорее всего, дошли до моей спальни, я приказываю всем уйти.

По толпе прокатывается смех, от которого у меня закипает кровь.

– Вон, убирайтесь, пока я не заставил вас всех корчиться от боли вместо удовольствия, – рявкаю я, в ярости поднимаясь на ноги.

Как только они понимают, что я не шучу, в саду наступает тишина, и мои гости спешат повиноваться. Я брожу по опустевшим садам с кучей мыслей, бесполезно крутящихся в голове.

Сегодня я не получаю ни радости от их присутствия, ни наслаждения от их удовольствия.

Вместо этого я испытываю лишь отвращение и ненависть к самому себе.

А мне сейчас нужно о многом поразмыслить.

Но я не могу этого делать, поскольку мой разум полностью поглощен ею.

Для правильного хода мыслей мне нужны тишина и покой.

Смерть спросил о моем плане. Я недовольно фыркаю.

План? У меня нет плана. Глупо было думать, что он у меня вообще когда-то был.

Теперь становится понятно, почему Смерть так жаждет эту девушку. Почему он так ярко горит в своем стремлении обладать ею…

Чтобы она принадлежала только ему одному.

В ней есть все то, чего нет в нем самом.

Все то, чем мы не обладаем, но так хотим иметь.

Она есть жизнь. Невинность. Надежда…

Свет.

И все же я чувствую, что это только начало. В ней есть что-то такое, что заставляет ее сиять гораздо ярче всех остальных, но я до сих пор не понимаю, что именно.

Чем больше я узнаю о ней, тем четче я понимаю, почему меня так сильно влечет к ней. Тем яснее становится, почему я начинаю страдать от той же тоски, которую испытывает из-за нее Смерть.

А после сегодняшнего вечера мне становится еще яснее, почему меня так опьяняет лишь одно ее присутствие. Для меня она – противоположность, почти так же, как и для Смерти, но немного в другом ключе.

Одно ее прикосновение, один ее вкус – и она насыщает меня так, как не удавалось и вряд ли удастся ни одному падшему существу. Одно лишь мгновение с ней – и я словно навсегда спасен от вечного голода и пустоты.

Она пробудила во мне дикую жажду. Я еще никогда ранее не испытывал ее настолько сильно. Это хищное и всепоглощающее чувство.

Но я знаю, что не могу просто взять и получить от нее то, что хочу.

Я жажду ее, но не могу покорить ее так же, как я обычно покоряю других.

Нет.

Так не выйдет. Она сама должна прийти ко мне и утолить мой голод, мою жажду, тем самым прекратив мои страдания.

Только тогда эта тоска рассеется, и я смогу продолжать жить так, как жил до того, как она вошла в мою жизнь.

Я должен найти способ заставить ее влюбиться в меня, отдаться мне по собственному желанию.

Но я не знаю, как это сделать, ведь Смерть ходит за ней по пятам и следит за каждым ее шагом. Кажется, у меня нет шансов. Это безнадежно.

Я продолжаю бродить по саду, думая, как справиться со Смертью. Если бы я только мог найти способ заставить его отступить, было бы гораздо проще влюбить ее в меня.

А так он, словно якорь, держит ее на привязи, хотя при этом отказывается удовлетворить свое собственное желание.

Я резко останавливаюсь посреди сада, потому что меня вдруг осеняет.

Смерть… он – ключ к ней, ну конечно же!

Мне не нужно от него избавляться.

Нет, мне просто нужно использовать его. Использовать его бездействие, его неспособность удовлетворить желание к ней, чтобы тем самым приблизить ее ко мне. Чтобы свести ее с ума желанием, которое смогу удовлетворить только я.

Похоже, мне придется запастись очень большим терпением, чтобы выполнить задуманное, но я уверен, что очень скоро смертная сама явится ко мне.

При этой мысли мои губы растягиваются в довольной ухмылке.

Это просто идеально, даже слишком.

Резко развернувшись, я выхожу из сада и направляюсь в главный зал. Дойдя до него, я приостанавливаюсь и закрываю глаза, чувствуя чье-то присутствие справа от меня.

– Ах, Персефона, – говорю я через мгновение, – чем обязан твоему визиту… да еще и в такое время?

– У меня есть новости, – говорит она, и в ее голосе ощущается тревога.

– И какие же?

– У тебя есть три дня до возвращения Цербера, дольше я продержаться не смогу. Аид уже начинает что-то подозревать.

– Три дня? Что же успею сделать за такое короткое время?

– У нас изначально не было времени, – грозно шепчет Персефона. – Ты знаешь это не хуже меня. Просто… постарайся найти способ. Ради всех нас. Он должен перейти на нашу сторону.

Я вздыхаю и киваю. Я не знаю, что из этого получится, и я не решаюсь рассказать ей о том, как смертная повлияла на меня.

Мы и так уже по полной искушаем судьбу.

Она разворачивается и направляется на выход. Как только звук ее удаляющихся шагов становится практически неслышимым, я устремляюсь по тихим залам дворца к своей спальне.

Вряд ли Смерть уже спит. Уверен, что он нарочно ждет моего возвращения, но теперь я даже в некой степени рад этому.

Его присутствие больше не кажется мне большой проблемой. Ведь теперь я знаю, как использовать его, чтобы приблизиться к ней.

Дойдя до конца зала, я останавливаюсь прямо перед дверями. Прижав к ним руку, я закрываю глаза и фокусируюсь на энергии в комнате.

По моей руке пробегает дрожь и я мгновенно ощущаю присутствие Смерти… Я хмурюсь, мой разум пытается найти эту эмоцию, но ничего не выходит. Желание есть, да, но есть и кое-что гораздо большее.

В этом чувстве есть глубина, которая кажется мне до боли знакомой, но я не могу определить, что же это такое.

Сканируя комнату дальше, я ощущаю теплую мягкость спящей души смертной и с разочарованием обнаруживаю, что она по-прежнему не поддается прочтению.

Моя жажда узнать ее и понять, что именно делает ее такой неотразимой, усиливается с каждым мигом. Поняв, что таким образом я больше ничего нового о ней не узнаю, я открываю глаза и протискиваюсь в двери.

Мгновенно Смерть устремляет свой взгляд в мою сторону. Он сидит на стуле рядом с кроватью.

Вот же глупец.

На его месте я лежал бы в постели, заключив ее в свои объятия. Желательно, уже после того, как мы доставили бы другу другу невероятное удовольствие. Но нет, Смерть у нас слишком порядочный, чтобы исполнять такие неприличные вещи.

Он слишком упрямый, твердо следует своим собственным правилам морали и не может позволить себе совершить нечто столь непростительное. Но он не понимает, что если он будет стараться делать все идеально по правилам и не будет при этом хотя бы изредка поддаваться своим чувствам и делать так, как велит сердце, то он, в конце концов, потеряет ее.

Ну что ж, пусть этот мистер честь-и-благородство продолжает в том же духе: мне это только на руку.

Я научу смертную всем необходимым вещам и в итоге отвоюю ее у него. Он проиграет просто потому, что я знаю, кто он такой.

Я подаю знак суккубам, которым я приказал присматривать за ними, и они удаляются, закрыв за собой двери.

Не говоря ни слова Смерти, я начинаю раздеваться, медленно направляясь к кровати. Я чувствую на себе его холодный взгляд, когда стягиваю через голову рубашку и отбрасываю ее в сторону. Только когда я начинаю снимать штаны, Смерть наконец поднимается со стула.

– Какого черта ты делаешь? – шипит Смерть.

– Я иду спать, – просто отвечаю я. – Ты, если не хочешь, можешь не ложиться, а вот я пойду.

– Ты не будешь спать с ней.

– Конечно, буду, – отвечаю я. – Хотя сегодня я и намерен действительно спать, но все же именно в своей постели. Это мой дворец, помнишь? И даже ты не сможешь помешать мне присоединиться к ней.

– Эрос, – яростно молвит Смерть и в комнате становится еще темнее.

– Смотри, разбудишь смертную, если опять накинешься на меня. И учти, я не обязан возвращать тебе твои силы каждый раз, когда они будут попадать ко мне, Смерть.

– Я отдам все, лишь бы она была в безопасности.

– Я не сомневаюсь в этом, – говорю я, – но кто тогда спасет ее?

Его терпение иссякает, и я чувствую это. Он не привык, чтобы ему бросали вызов, не говоря уже о том, чтобы подчиняться воле других. И все же он готов, не задумываясь, сделать это ради смертной.

Любопытно.

Что же она такого сделала, чтобы заслужить подобную благосклонность столь могущественного существа, как Смерть?

Честно говоря, я думал, что вывести его из себя будет довольно сложно, но по факту это оказалось сделать проще простого.

– Если ты не можешь смириться с той мыслью, что я буду спать с ней наедине, то предлагаю тебе присоединиться к нам, – говорю я, потянувшись к простыням. – Думаю, полноценный отдых пойдет тебе на пользу.

– Нет. Она пусть остается на кровати, а мы будем спать где-нибудь в другом месте. Это неправильно.

– Говори за себя, – фыркаю я. Атмосфера мягко наполняется успокаивающим ароматом цветов. Благодаря тому, что Персефона использовала на мне свою магию ранее, у меня сохранилась часть ее силы. – Я придерживаюсь других стандартов. Я буду спать в своей постели независимо от того, что ты решишь. Я не стану жертвовать своим комфортом ради твоих моральных принципов. Так что ты можешь либо смотреть, как я сплю с ней рядом, либо присоединиться к нам. Все банально и просто.

Использования магии Персефоны оказывается достаточно, чтобы он не остановил меня, когда я опускаюсь в постель рядом с девушкой. А поворачиваясь на бок, спиной к ним обоим, я буквально слышу, как он скрипит зубами, по всей видимости размышляя о том, что делать дальше.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не бросить на него взгляд через плечо и быстро помочь ему принять решение.

Затем кровать проминается, и я слышу его глубокий вздох. Поразительно, как же четко я отработал. Я уже начал было думать, что он не захочет присоединиться к нам в постели.

Возможно, мой план все-таки сработает.

Глава 21. Смерть

Я просыпаюсь от тихого вздоха, но мгновенно замираю, когда этот тихий звук превращается в стон удовольствия. Интенсивное тепло обжигает меня, наполняя легкие тяжелым ароматом всепоглощающей страсти.

Нехотя я поворачиваю голову и вижу Хейзел в объятиях Эроса. Одна рука зажимает ей рот, а другая ласкает грудь.

Мое сердце замирает, и я чувствую, как на меня начинает накатывать волна ярости, но прежде чем я успеваю что-то предпринять, бледные глаза Эроса встречаются с моими, и внезапно я оказываюсь парализованным. Он дьявольски ухмыляется, оскалив зубы, а я пытаюсь побороть оковы его взгляда, но все безрезультатно.

Я беспомощно наблюдаю за тем, как он, входя в нее сзади, водит рукой по изгибам ее тела, а затем опускается вниз и просовывает ее между ног. Ее стоны наслаждения прорываются сквозь закрывающую ее рот ладонь, сотрясая меня до глубины души.

Эрос не прерывает наш зрительный контакт, заставляя меня смотреть, как он доводит ее до грани наслаждения, а затем и пересекает ее.

Мое сердце снова начинает биться, когда взгляд Эроса отпускает меня, и я слышу, как он шепчет ей о своей любви, прежде чем прильнуть к ее губам.

Я вижу перед собой лишь черную пелену и понимаю, что уже не в силах остановить волну ненависти и ревности, которая накрывает меня при виде этого. Как только мое тело возвращается к жизни, я тут же кидаюсь на него, но буквально в следующий же миг обнаруживаю, что лежу один, уставившись в темный потолок.

Нахмурившись, я оглядываюсь по сторонам и понимаю, что нахожусь дома, в своей постели.

Хейзел.

Я поворачиваю голову и вижу, что она лежит рядом со мной. Я решаю слегка приподняться, чтобы взглянуть на нее, но как только я это делаю, с ужасом замечаю, как она прямо на моих глазах медленно начинает превращаться в кость.

Сердце замирает. Я тянусь к ней, но она ускользает из моих пальцев, оставляя после себя лишь горстку пыли.

Я издаю мучительный рев, осознавая, что снова потерял ее.

* * *

Я вздрагиваю, мое дыхание становится тяжелым и напряженным. Опустив взгляд набок, я обнаруживаю, что Хейзел все еще полностью одета в шелковую ночную рубашку, которую ей подарила одна из суккубов.

Ее дыхание тихое и спокойное, она мирно спит посреди кровати. Лишь спустя мгновение я понимаю, что все, что я сейчас увидел произошло не наяву. Это был лишь сон, мне просто приснился кошмар.

Хотя в этом месте даже кошмары не стоит оставлять без внимания. Я бросаю взгляд на Эроса и понимаю, что он тоже крепко спит, но мне все равно не удается успокоиться, как бы я ни старался.

Не в силах противиться желанию защитить ее от кошмаров, я протягиваю руку и притягиваю Хейзел к себе. Ее тепло начинает обжигать меня, и лишь только тогда мое сердце вновь находит покой. Слегка приподняв маску, я делаю глубокий спокойный вдох и снова засыпаю.

Но на этот раз рядом с Хейзел, надежно прижатой к моему боку.

Глава 22. Хейзел

Открыв глаза, я понимаю, что нахожусь в кромешной тьме. По телу пробегает дрожь, когда я чувствую, что прижимаюсь к чему-то твердому и очень холодному. Окончательно проснувшись, я начинаю смотреть по сторонам в попытках разглядеть темные фигуры вокруг себя, но все безуспешно.

Внезапно я осознаю, что, должно быть, сбросила с себя одеяло во сне. Вслепую я протягиваю руку и пытаюсь наощупь его найти.

Но вместо одеяла мои пальцы натыкаются на некую стену жара с противоположной стороны. По моей коже сразу же пробегают искорки невероятного тепла. Я пытаюсь, но не могу понять, на что наткнулась в темноте. Разум отбрасывает все попытки что-либо определить, и я придвигаюсь ближе к источнику тепла. Прижавшись к нему спиной, я чувствую, как его тепло смешивается с оцепеняющим холодом, пробравшимся в мое тело, и мне становится тепло, уютно и приятно.

С небольшим вздохом облегчения я снова погружаюсь в сон.

Спустя некоторое время я открываю глаза от бледного света, проникающего в комнату, и понимаю, что вся уставшая, липкая и потная. Шелковая ночная рубашка, которая казалась такой роскошной, когда я забиралась в постель, теперь неприятно прилипает к коже.

Нахмурившись, я пытаюсь вспомнить, что мне снилось, но не могу уловить ни одно из сновидений, которые могли мучать меня, пока я пребывала в мире грез.

Низкое полурычание привлекает мое внимание, и я с удивлением обнаруживаю, что рядом со мной спит Смерть. Его приподнятая маска слегка приоткрывает рот и нос. Его грудь мягко вздымается и опускается, пока он спит. Мое сердце на мгновение замирает при виде этого зрелища, а губы растягиваются в улыбке, но затем она медленно исчезает, и мое лицо искажается от ужаса.

Если Смерть спит рядом со мной, то тогда кто меня обнимает?

Меня захлестывает паника, когда я оглядываюсь назад и понимаю, что это Эрос, я лежу, прижатая прямо к его груди. Его рука обхватывает мое тело, а мягкое дыхание колышет пряди моих волос.

Осторожно пытаюсь отстранить его руку от себя, однако его хватка тверда и неумолима. Вес его руки кажется практически неподъемным, я изо всех сил пытаюсь сдвинуть ее с места, но Эрос лишь слегка сдвигается во сне и еще ближе притягивает меня к себе… Только в этот миг я полностью осознаю, как он желает меня.

Моя кожа блестит от пота там, где он прикасается ко мне, а тело непроизвольно воспламеняется изнутри. Силы продолжают покидать меня, с каждой секундой все быстрее и быстрее.

Мой взгляд снова возвращается к Смерти, а дыхание учащается из-за паники. Он крепко спит, не замечая ни моей нарастающей паники, ни моих попыток вырваться из объятий Эроса. Нужно разбудить его, он сможет мне помочь.

Я протягиваю руку, напрягаясь изо всех сил, чтобы добраться до него, но ничего не получается.

– Смерть, – тихо шепчу со страхом в голосе.

Он тут же поднимает руку и снимает с лица маску. Его глаза распахиваются и встречаются с моими. Он приподнимается, видит, в каком я положении, и взгляд мгновенно становится темным, словно ночь. Не говоря ни слова, он наклоняется и грубо отпихивает Эроса в сторону.

Издав стон боли, Эрос ослабляет хватку, когда Смерть снова пихает его, а затем прижимает меня к своей груди, в то время как Эрос перекатывается на другой бок.

– Ты в порядке, крошечное создание? – спрашивает он с беспокойством в голосе.

Я киваю, ощущая приятную прохладу его тела на фоне моего жаркого потного тела.

– Он… он ничего с тобой не сделал?

– Нет, – отвечаю я, отрицательно качая головой.

– Ты уверена?

Я слегка отстраняюсь и смотрю на него, недоумевая, почему он продолжает спрашивать. Да, он приобнимал меня своей рукой, но в остальном я точно уверена, что он ничего не делал и не трогал никакие другие части моего тела.

И все же я не могу отрицать, что меня беспокоит и расстраивает то, что он лежит со мной в постели… или вернее сказать о том, что это именно он, а не Смерть прижимается ко мне. Мои щеки пылают от стыда и смущения.

– Да, я уверена, что он ничего такого не пытался сделать, – говорю я, борясь с желанием уткнуться лицом в грудь Смерти.

Он ничего на это не отвечает, но я вижу, что он не совсем верит в невиновность Эроса. Крепче прижав меня к себе, Смерть подается вперед и неожиданно сильно толкает того с кровати.

Эрос падает, с грохотом приземляясь на пол.

Он громко стонет, а затем поднимается на ноги с оскалом, который почти не уступает оскалу Смерти.

– Это было совершенно излишне, – бормочет он, потягиваясь и разминая плечи.

Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что он полностью обнажен. Передо мной, выставленный на всеобщее обозрение, стоит мужчина, который только что прижимал меня к своей груди.

Я знаю, что должна отвести взгляд от точеных очертаний его тела, но я не могу перестать рассматривать его во всех местах… Он похож на мраморную статую. Мягкий утренний свет, пробивающийся сквозь крышу и падающий прямо на него, делает его еще прекраснее.

И… я ахаю, а жар приливает к моим щекам, когда мой взгляд опускается слишком низко.

Смерть кашляет, и этого звука достаточно, чтобы разрушить притяжение тела Эроса и вернуть мое внимание к себе. Со стыдливым писком я зарываюсь лицом в грудь Смерти.

– Надень на себя, черт возьми, хоть что-нибудь, – рявкает Смерть.

Эрос фыркает, но затем вздыхает, и я наблюдаю, как он наклоняется, берет в руки простыню и оборачивает ее нижнюю часть своего тела. Затем его глаза внезапно поднимаются и встречаются с моими. У меня внутри все моментально сжимается, он словно зрит мне прямо в душу. Меня нервирует тот факт, что, несмотря на свою слепоту, он всегда знает, где меня найти.

Он ехидно улыбается, словно полностью осознавая, что он произвел на меня пусть и кратковременный, но эффект.

– А смертная, похоже, не возражает, – говорит Эрос. – Может, это ты испугался небольшого соперничества. На самом деле, судя по ее реакции, возможно, она даже отважится попробовать рано или поздно. Мне есть что предложить ей в плане удовольствий. Уверен: я смогу ее приятно удивить.

Смерть напрягается при этих словах, крепче прижимая меня к себе, но ничего не отвечает. Вместо этого он предпочитает уязвить самолюбие Эроса молчанием. Его внимание возвращается ко мне. Он смотрит на меня, и в его глазах появляется мягкость.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спрашивает он тихим голосом. – Я буду только рад поставить Эроса на место, если нужно.

– Да, – говорю я, дрожа от холода его тела. – Я просто немного смутилась, но в остальном же со мной все в порядке. Честно.

– Тогда ладно.

Сомневаюсь, что Смерть оценит, если я стану подробно рассказывать о своих чувствах. Эрос – первый мужчина, которого я увидела полностью обнаженным и, как бы я ни старалась, этот его образ навсегда отпечатается в моей памяти. А, ну не только его образ, но еще и тот удивительный факт, что в постели со мной оказались сразу двое мужчин.

По правде говоря, я бы предпочла полностью забыть последние несколько минут. Ну, почти полностью. Признаю, мое сердце екнуло, когда я проснулась и обнаружила рядом с собой Смерть; в тот момент он лежал так близко, хотя в остальное время всегда делал все возможное, чтобы не пересекать определенно выстроенные границы между нами.

– Итак, какие у меня уроки на сегодня? – спрашиваю я. – И когда мы начнем?

– Когда начнем? – со смехом говорит Эрос. – Мы ведь уже начали, разве нет?

Я в замешательстве смотрю на Смерть, а затем поворачиваюсь и наблюдаю, как Эрос неторопливо начинает движение по комнате. Я чувствую облегчение, когда он отходит от края кровати, и наконец-то могу позволить своему взгляду блуждать вокруг, в то время как он устремляется к своему гардеробу.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Смерть, явно недовольный тем, что Эрос не предоставляет дальнейших объяснений.

Эрос фыркает и с легкой ухмылкой на лице выходит из гардероба; на нем надеты струящиеся белые брюки и свободная белая рубашка, распахнутая на груди. Я жду его ответа с большим нетерпением.

– А разве не очевидно? – наконец говорит он, глядя в нашу сторону.

Смерть издает слабый стон раздражения, но Эрос не успокаивается. Его ухмылка становится еще шире, когда он подходит назад к кровати.

– Хватит, Эрос, – говорит Смерть, а его тени, раздосадованные, вьются вокруг.

– Смотрите, – молвит бледный бог, жестом указывая на нас, – за считанные часы – и пока я спал, смею заметить, – мне уже удалось заключить вас в объятия друг друга. А теперь представьте, что я могу сделать за несколько дней.

Его слова сразу же напоминают мне о том, что я все еще прижимаюсь к груди Смерти, а его руки в это время плотно обхватывают меня. Мороз просачивается из его тела в мое, но мне не холодно, я наслаждаюсь этой прохладой и ощущением его невероятной близости ко мне.

Я краснею, жалея о том, что Эрос сделал на этом акцент, и осторожно отстраняюсь от Смерти. Он позволяет мне выскользнуть из его объятий, и я встаю с кровати, пока он принимается поправлять свою одежду.

Я скрещиваю руки на груди, ненавидя это ощущение, словно нас только что застали за чем-то постыдным. Эрос, похоже, считает так же, поскольку щелкает языком в знак неодобрения нашей реакции.

– Больше такого не будет, – говорит он. – Если вы все еще хотите, чтобы я вам помог, то отныне вы должны уважать порядки моего двора. Это понятно?

– И какие же порядки? – спрашиваю я, прежде чем Смерть успевает отказаться.

После моего вопроса Эрос снова усмехается.

– Прежде всего, – говорит он, – управление желанием. Ты должна научиться полагаться на него, манипулировать им, использовать его в свою пользу. Ты должна найти способы насытить его, пока оно не стало бесконтрольным.

– Зачем?

– Все просто, моя дорогая смертная, – молвит Эрос. – Желание можно умерять, его можно тщательно сдерживать, но как только оно превращается в похоть… Похоть – это бушующий огонь, обладающий собственной волей. Волей, которую даже я не могу контролировать, если искушение становится слишком сильным.

– Я не понимаю.

– Желание – это искусство. Это танец отдачи и принятия. Отдашь слишком много или слишком мало, и все, что останется, – это лишь плотская потребность.

Его голос звучит как некое предупреждение. Его взгляд мечется между нами, и я заставляю себя посмотреть ему прямо в глаза, напоминая себе, что на самом деле он меня не видит. Что его взор просто обладает удивительной способностью проникать прямо в душу, в самые глубины твоей сущности. Вот и все, не более того.

– А учитывая нынешнюю ситуацию, – продолжает он, когда его ухмылка исчезает, а лицо становится серьезным, – для тебя эта опасная игра может оказаться со смертельным концом.