Текст книги "Пастырское богословие"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pastyrskoe-bogoslovie-236151.jpg)
Автор книги: епископ Вениамин (Милов)
Жанр: Религиоведение, Религия
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
С другой стороны, и душепопечение, или руководство людей ко спасению, вносит свой элемент в души заботящихся о пастве. Правда, и миряне должны заботиться друг о друге и о себе – в смысле спасения. У пастыря попечение о спасении других находится в основе его отношений к пастве, к своей семье и к самому себе. Сознание жизни, отданной всецело другим, окрашивает собою все общие и частные пастырские переживания. Заботиться пастырю о спасении других необходимо в силу Божественного права, а не по евангельскому совету и не для сверхдолжной заслуги.
Сравните самочувствие двух проповедников: пастыря и какого-либо мирянина. Мирянин не обязан проповедовать и разрешение на этот частный вид церковного руководства людей получает от пастыря – за его ответственностью и полномочием. В то же время сам пастырь является свыше освященным благодатным проводником Божией воли. Наставление пасомых – его прямая обязанность и право. Это чувствуют миряне. И если к светскому проповеднику они настроены более критически, как равные к равному, то от пастыря смиреннее принимают увещевания и обличения, смотря на него как на голос Божий в Церкви. По характеру проповедь светского человека в Церкви большей частью представляет спокойное, нередко отвлеченное, изложение христианских истин. Между тем в проповеди доброго пастыря заметны отеческая забота, родительская жалостливость и желание раскрыть предмет слова для пользы родных детей. И все истинно пастырское руководство проникнуто чувством духовно-родительской любви. Поскольку духовное руководство – это право и обязанность служителя Церкви – требует еще педагогического опыта, постольку пастырская педагогика должна занять в системе Пастырского богословия первостепенное место.
В связи с этим следует пастырские свойства оценивать не по их существу, а с точки зрения воздействия на пасомых. Например, смирение должно рассматриваться пасторологом в виде средства успешнейшего воспитания духовно больной паствы и при коллизии смирения с необходимостью твердой власти. Разрешение подобных вопросов не может не интересовать всякого духовного воспитателя паствы с научной точки зрения.
Далее, общеаскетические переживания у пастыря приобретают свою оригинальнейшую выразительность. Все христиане молятся, но пастыри молятся пастырски. Мироотреченное настроение присуще всем членам Церкви, но пастырский аскетизм резко колоритен. Пороки пьянства, разврата, гнева и другие, нетерпимые и в мирянах, в пастыре сугубо недопустимы. Это потому, что пастырь, образец, пример пасомым, должен нравственно быть выше их. Он, преимущественно занятый вопросами религиозно-нравственными, должен быть чище мирян, <должен. – Ред.> острее и глубже переживать все благодатное и <быть. – Ред.> более ответственен за свои поступки, чем миряне.
Святой апостол Павел от кандидата на священнослужение и пастырство, в сущности, требует общехристианских проявлений доброй деятельности (см.: 1 Тим. 3) – только в высокой (единобрачие), идеальной степени.
Из сказанного выше о пастырстве сделаем общие выводы:
1) в основе науки Пастырского богословия лежит пастырская аскетика;
2) она анализирует пастырское настроение и указывает условия для его образования;
3) главные условия создания пастырского настроения:
а) исключительное, благодатное посредничество пастыря;
б) обязанность и право заботиться о спасении других;
в) педагогическая точка зрения на свою деятельность;
г) высота религиозно-нравственных требований, предъявляемых к пастырю;
4) отличие Пастырского богословия от прочих богословских дисциплин заключается в том, что в нем центр тяжести лежит в личности пастыря и пастырской психологии. В других же науках богословского характера истины богословия рассматриваются отвлеченно от пастырских переживаний.
Сравнительно с этикой и высшим ее видом – общей аскетикой – Пастырское богословие раскрывает общий подотдел общей аскетики, относящийся к частной пастырской психологии. Здесь наша наука сближается с наукой старчества, или педагогической аскетикой. Из общей духовной педагогики она заимствует специально пастырские переживания преимущественной любви, права и обязанности нравственного воспитания пасомых и другое и наблюдает во всех видах пастырского служения отпечаток личности пастыря. Исходя из такого построения своей научной системы, русские и западные пасторологи считают ее практически завершающей и осуществляющей данные прочих богословских дисциплин. Отсюда ими вводятся подотделы пастырской литургики, каноники, катехетики и прочее и рассматриваются частные стороны пастырского служения. Все это, конечно, полезно неопытным пастырям, но полезно неглубоко – по внешней рецептивности указаний. На характер раскрытия научной пасторологической системы названные приложения влияют, в общем, нежелательно, так как ведут к уклонению от существа предмета повторением одного и того же и к дроблению привносимого материала.
Ввиду этого во главу угла нашей науки поставим рассмотрение свойств пастырского настроения, наиболее типичных для различных видов пастырского служения. Общая цельная психология пастыря легко приложима к освещению частных сторон пастырской работы в живой действительности. Первоначальнее всего пасторологу важно изобразить проникновение пастыря идеальными свойствами и претворения их в его органическое достояние.
Правда, пасторология более практична, чем принципиальна, затрагивает область пастырского искусства, опыта, подвига, едва уловимых в разнообразии психических переживаний и с трудом подводимых под категорию точных общих правил. Но она не лишена возможности, стоя на почве психологии и жизни пастырей, формулировать законы пастырства с обоснованием их наблюдениями над церковной жизнью. Здесь всякая речь о деле и всякая теория подготавливают к практике и предупреждают ошибки деятелей на ниве пастырства. Говоря кратко, значение науки Пастырского богословия отчасти созидательное (конструктивное) и отчасти направляющее (регулятивное). Пастырское богословие сообщает умение пастырски действовать, влиять на психику и жизнь других людей и в этом смысле носит в себе задатки творчества.
При этом нельзя не оговориться и не сказать, что бывают добрые пастыри-самородки, развившие свои дарования не в результате науки, а чрез ревностный личный подвиг жизни. Отец Иоанн Кронштадтский окончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию одним из последних студентов. Он обязан в создании своего выдающегося подвижнического настроения главным образом собственному подвижничеству, практической подготовке к делу, серьезному религиозно-нравственному воспитанию и личному возгреванию в себе пастырских свойств. Вообще, истинно пастырский прочный идеализм воспитывается прежде всего подвижничеством и исполнением уставов Церкви, что укрепляет в пастырях веру, любовь и дух церковности.
Но и Пастырское богословие усиливает в изучающих его любовь к пастырству, отражаясь в них, как и всякое знание в изучающих науку. Оно верно формулирует законы идеальной, надлежащей (нормативной) психологии пастыря и тем регулирует его естественную психологию. Под контролем общих принципов Пастырского богословия у пастыря на практической жатве человеческого спасения вырабатывается индивидуальная пастырская психика.
Трудность установления общих законов в области пастырской аскетики не есть невозможность. Основание для обобщения и формулирования основных законов пастырской психологии заключается в существенной общности психологии пастырской с христианской психологией. Эта общность позволяет отметить типичные формы пастырской деятельности, ее главные особенности и виды, тем более что слово Божие и творения святых Отцов уже точно отметили свойства идеальной, святой, и падшей человеческой души. Личный духовный опыт каждого пастыря дает возможность, отчасти интуитивно, понимать надлежащее пастырское настроение без специально точной его формулировки. Святоотеческие творения, описывающие переживания Отцов Церкви, связанные с пастырством их, дают критерий для проверки тезисов и выводов пасторологии и придают им авторитетность.
Часть первая
Пастырь пред хиротонией и по рукоположении
Приготовление к пастырствуИдеал христианского пастыря навеки дан в Лице Господа Спасителя. Возвысится ли кто за поисками высшего идеала к звездам небесным, сойдет ли в глубины морские – другой подобной чарующей красоты Небесного облика, как у Спасителя, не найдет нигде. В Первопастыре Христе, как Первосвященнике, – совершенство пастырей, желательный элемент их создания, образец жизни и сама жизнь их. Самые имена Господа, как читаем в одной рукописи XI в., говорят о способах пастырского подражания Ему. Он – Помазанный елеем, Назорей, Сын Вышнего и Спаситель, как образец милосердия, посвященный Богу от чрева Матери, пример возвышенного созерцания духовного мира и Созидатель людей (см.: Мф. 1,16; 2, 23; 1, 21, 25; Лк. 1, 32).
Он – Еммануил – безотлучно пребывающий с пасомыми день и ночь, Сын Человеческий, как похожий на нас с наших лучших сторон (см.: Мф. 1, 23; 13, 37); Чистый, как девственная лилия полей; Смиренный, как приниженная фиалка; Любящий, как алая роза, по слову премудрого: Яко сад шипковый во Иерихоне (Сир. 24, 15). Таковы должны быть и пастыри Христовы. Свет их деятельности и настроения пусть не может открыться во всем полуденном блеске, но может разгораться тихо, как утренний свет. Служение Господа и пастырей воссозданию человечества мыслится в десятой главе Евангелия Иоанна (см.: Ин. 10) и <четвертой главе. – Ред.> Евангелия Матфея в словах: Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков (Mdp. 4,19). И еще сюда же относятся евангельские изречения: Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам (Ин. 13, 15). Я вас избрал и поставил, чтобы вы шли и принесли плод, и чтобы плод ваш пребывал (ср.: Ин. 15, 16). Добрый Пастырь Христос (см.: Ин. 10, 11) – высший первообраз пастырей, идеал их, показывающий, какова должна быть всякая живая пастырская личность. Проникнутые Его бесконечным величием, пастыри могут вслед за пророком Иеремией сказать: Ты влек меня, Господи, – и я увлечен… было в сердце моем, как бы горящий огонь, заключенный в костях моих, и я истомился, удерживая его, и не мог (Иер. 20, 7, 9). Спаситель указывает современным пастырям общее направление в достижении ими цели служения их, по слову Апостола: В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе (Флп. 2, 5).
Подражание пастырей Господу должно быть, прежде всего, в приготовлении к своей пастырской деятельности.
Спаситель приготовлял Себя к великому пастырскому подвигу, как говорят пасторалисты, изучением Писания, посещением синагоги и Храма, этой колыбели и кормилицы веры Израиля. Он поражал глубиной чувства и богатством Своего духа во время беседы с ними в Иерусалимском храме. В повиновении же родителям Он обнаружил самоотречение и смирение Своей любви к Богу и человекам. Неся потребность глубокого покоя для углубления в Себя, Господь Спаситель любил уединение и созерцал тогда дело Искупления. Будучи истинным человеком, Он образовывал характер в отражении искушений (см.: Лк. 4, 1—13). Его потребностью было пребывать в пламенной молитве к Небесному Отцу, извлекать из созерцаемой в природе картины благости Божией пишу для духовной мысли. Им познавалась природа религиозно. Знал Он глубоко людские радости, скорби и нужды, прозревал всюду Промысл Жизнеподателя. Работа над Своей человеческой природой подготовляла Его к прохождению Своего пастырского служения, причем духовное возрастание у Него шло в гармонии с телесным развитием.
Таким образом, идеально прекрасная личность Первопастыря Христа сложилась из следующих жизненных элементов: изучения слова Божия, внутреннего самосозерцания, уединения, уяснения высшего смысла природы и жизни, из молитвенных бесед с Небесным Отцом.
Серьезное приготовление к пастырству современных пастырей должно, в подражание Господу, выражаться приобретением знаний, чистоты, близости к Богу. Сведущий в теории пастырства легче приобретает опыт, глубже наблюдает окружающую жизнь, тщательнее работает над собственной личностью и возгревает возвышенно идеальную настроенность, бросая пастырскими трудами свет практики на свою теорию.
Необходимость обдуманного и зрелого приготовления к пастырству видна на Апостолах Христовых. Допущенные по призванию к теснейшему внутреннему общению с Господом и составляя Его свиту, они не тотчас сделались ловцами человеков (Мф. 4, 19), а больше трех лет были со своим Учителем, слушали Его, приглядывались к Его жизни, пользовались Его доверием и руководством. Вначале они слабо отражают свойства Учителя, но после мало-помалу проникаются Его чудесным влиянием и поддаются Ему. Нрав их становится мягче, речь умереннее, поступки более отрешенными от себялюбия. Как ласточки, нашедшие лето, или как замерзшие почки под влиянием теплых лучей весеннего солнца, они раскрывают свою природу около Господа для более полной пастырской жизни. Значение притч им было объяснено со стороны Господа особенно, и они называли Своего Учителя Равви (Мк. 9, 5), что значит Учитель жизни.
И пастыри из соответствующих их деятельности книг Священного Писания, как из глубины морской, прежде всего должны износить жемчужины знания, богатства наблюдений над человеческой природой, прояснить истину для самих себя. Теоретическая подготовка исследованием Писаний должна первее возродить самого пастыря, вывести на свет Божий все хорошее в его жизни. Плохое он обязан оставить, покаянно оплакать, забыть и твердо решить более не грешить, и, ставши истинно хорошим человеком, он может быть и истинным пастырем. Знания у пастыря должны быть не самоцелью, не суетою сует, а средством к нравственному улучшению. Все дела свои он должен относить ко Христу, мысленно поставляя их на Его одобрение, имея всегда пред очами Его идеальный образ и благоговея пред Ним. Так вызывается <?> человек в пастыре человеков. Подчинивший себе грубые инстинкты и научившийся играть на многосложном инструменте своей души у себя дома, тот овладеет им и в чужом собрании. Он открывает в себе победой над страстями, молитвой и словом Божиим сферу добрых мыслей и расположений. Наконец, наблюдение в природе величия, премудрости и силы Божией и непосредственное изучение жизни в людских бедах, болезнях и прирелигиозных подъемах еще более осмысливают приготовление к пастырству. Некогда посещение Иерусалимского храма Господом Спасителем в двенадцатилетнем возрасте вызвало в Нем мысли о Храме как о доме Отца Его. Здесь именно по человечеству Господь решил вопрос о призвании Своем служить миру. Охваченный и воспламененный мыслью о Своем призвании, Господь забыл об окружающем, почувствовал непреодолимое побуждение заниматься деятельностью Своего Отца и быть в Его доме, в сознательно свободном подчинении Своей воли воле Отчей. Замечательно, что всю Свою пастырскую деятельность Господь Спаситель изводил из Своего внутреннего собственного Я, руководясь тем, что Ему представляется должным.
Отсюда и для христианского пастыря необходимо внутреннее призвание как импульс его мысли и пастырского бытия. Апостолы Андрей и Иоанн, согласно указанию Предтечи Господня (см.: Ин. 1, 35–37), пошли за Божественным Учителем по внутренней необходимости и желанию и в приятии ученичества от Него восприняли пастырство. Желание быть учениками Христовыми Апостолы выразили вопросом к Нему: Равви, – или, что то же, Учитель где Ты живешь?
(ср.: Ин. 1, 38). Такое состояние духа – внутреннее призвание к пастырству. Собственно, здесь мы видим простое сближение будущих пастырей с Пастыреначальником, внутреннее желание быть учениками, свободное решение следовать призыву и своему порыву к свету и истине. Внешнее призвание благодаря ближайшему знакомству с Пастыреначальником развилось у Апостолов в призвание внутреннее. Отсюда пастырское призвание есть способность к непринужденному следованию человека за Христом, связанное с нею стремление к продолжению Его дела и благоприятные для развития этих стремлений и способностей внешние обстоятельства.
Изредка, при внутреннем призвании, благодать Божия явно прикасается к сердцу призываемого и бывает слышима в совести (см.: Откр. 3, 20), как это можно наблюдать на примере митрополита Московского и Коломенского <святителя. – Ред.> Иннокентия (Вениаминова). Если у высоконравственных лиц слышимы сердечные веяния и голос благодати, то в обыкновенных случаях внутреннее призвание ощущается как ясно сознанное стремление человека к пастырству. Внешнее призвание к пастырству иногда отождествляют с направлением обстоятельств жизни тех или иных лиц к пастырству и тесным сближением их с пастырством Христа.
Из желающих следовать за Христом Спасителем во дни Его земной жизни одни отвергались, другие призывались, третьи признавались неблагонадежными для Царства Божия (см.: Лк. 9, 57–62) – в зависимости от своекорыстия, от искренности желания и за увлечения мирскими привязанностями. Спаситель никого не исключал из своих последователей, но недостойным не препятствовал исключать самих себя. Вокруг Него происходила мощная работа сердец, и результат борьбы показывал меру достоинства призываемых. В этом-то и заключалось образное вывеивание лопатою Христовою недостойных последования за Ним (см.: Мф. 3, 12).
Говоря кратко, пригодность к пастырству определяется свободно сознательным подчинением воли призываемых воле Бога, вытекающим из внутреннего «я» человека и не покидающим его.
Переход от призвания внешнего к внутреннему можно наблюдать на примере апостола Петра. При восстановлении его в апостольском достоинстве на берегу Генисаретского озера Господь вопрошает его трижды о любви к Себе словами: Любишь ли ты Меня (Ин. 21, 15–17) – любовию совершенною, вечною, неизменною? И Апостол отвечает: Ты знаешь, что я люблю Тебя (Ин. 21, 15–17) – дружески преданно. После внутреннего самоопределения и самопроверки себя Петром Спаситель говорит ему: Паси агнцев Моих (Ин. 21, 15) – юную нарождающуюся Церковь, паси овец Моих (Ин. 21, 16, 17), питающихся более твердой пищей. Очевидно, за глубокую любовь ко Христу, искренне обдуманное стремление к пастырству Петр удостоен пастырских прав в полном объеме. Внутреннее призвание могут воспитать в себе все, искренно желающие поработать над собой в пастырской подготовке. У них к сознанию пастырского долга постепенно примешивается интерес, желание продолжать дело, а потом и стремление продолжать учительство с любовью, что и составляет знак внутреннего призвания. Вдумчивое отношение к цели своей жизни и полная убежденность в исполнимости пастырского служения ведут к истинно пастырской деятельности. Будущему пастырю необходимо смиренно сознавать свое недостоинство, постоянно ходить в покаянном настроении, и Господь его, изветшалого, немудрого и немощного, высотою самого служения возбудит к ревностному исполнению, усугубит его талант благодатию и в немощи его совершит Свою силу. При несоответствии пастырскому идеалу совесть будет всякий раз мучить такого пастыря до тех пор, пока он не воздвигнет себя к исправлению.
Итак, желающий пастырства должен воспитать в себе самоотверженную любовь, готовность самоотверженно сносить укоризны и злословия при исполнении Божией воли. Не имеющий таланта Петровой любви должен работать в Божием вертограде с наличного своею любовью, ввиду настоящей немалой нужды в служителях Церкви. Апостолы, призываемые Господом к пастырству, на зов Христов даже не сказали простого «да», а всецело доверились Божественному Пастыреначальнику и приняты были Им в Его доверие. Так и современные верующие могут быть достойными пастырями при любви ко Христу, подчинении Его воле личного своеволия, при внутреннем пастырском настроении, полном смирения и высоком в интеллектуальном и моральном отношениях. Отказывающийся от пастырского служения, при способности к нему, наказывается презрением Церкви и гласом Господним чрез Пророка: Вы презрительно обратили ко Мне хребет и не повиновались; так будет и вам: когда призовете Меня, не призрю на молитву вашу и неуслышу ее (ср.: Иез. 8, 16, 18). Подобно первозванным Апостолам у Господа, теперь, в наличной действительности, первозванными к пастырству должны быть названы современные воспитанники духовно-учебных наших заведений.
В духовных школах их настраивают, формируют, воспитывают, развивают и каждый атом в их организме делают как бы церковным. В учебных заведениях они воспитываются на трудовые жертвы простецов верующих, составляющие свечной доход приходских церквей, пользуются всегда особенным попечением школьной администрации. И каждый из таковых вправе изъявить желание быть пастырем, войти в содружество со Христом, Который готов принять их в доверие к Себе. Питомцев духовной школы призывает к пастырству сама жизнь, Промысл Божий. Не они избрали Господа, а Он избрал их в Свои ученики, чтобы они, по выходе из школы, шли и приносили плод на ниве пастырства. Иные родители, как пророчица Анна – пророка Самуила (см.: 1 Цар. 1, 11), посвящают своих детей Богу от чрева своего, от рождения их, а те должны взаимно воспитать в себе постоянную внутреннюю склонность к служению Церкви, желание любить пастырское звание и носить его. Когда совесть уполномочивает нас и побуждает нас возложить на себя исполнение пастырской обязанности или обстоятельства жизни ведут к тому, тогда мы призваны делать Божие дело. Пастырское призвание – результат внутренней работы над собой, а не результат внешнего чуда. Работать над собой следует во имя Христовой любви и в этом полагать свое призвание.
Самооценка в пастырском приготовлении к служению Церкви маловажна из-за своей нередкой ложности. Так, готовящиеся ко священству могут прельщаться будущим своим служением в силу желания влиять на других или прельщения внешней красотой богослужебных действий. Иные находят предвкушение удовольствия от мысли, что они будут учить, наставлять, исповедовать верующих. Некоторые, с тонким самолюбием, мечтают о высоких должностях и церковно-административной работе и достижениях. Приступающие к пастырству с описанным предрасположением скорее способны внести в жизнь своей паствы путаницу чем ее преобразовать к лучшему.
С другой стороны, неполезно будущим пастырям в период подготовки к служению непрерывно щупать пульс каждому своему ощущению для определения меры своей годности к пастырству. Такой самоанализ выражает лишь слабохарактерность, поддающуюся летучим влияниям мыслей. Но среди кандидатов священства встречаются и достойные люди. Отмечая наличие их, преподобный Симеон Новый Богослов в своем 88-м слове говорит: «Кто… стяжал такую любовь к Богу что лишь только услышит одно имя Христа, тотчас начинает гореть пламенем к Нему и проливать слезы, плакать при этом и о братиях своих, почитая грехи других собственными своими и от всей души имея себя самого грешнейшим паче всех… но питает дерзновенное упование на Божественную благодать и силу, ею подаемую, и если с готовностию решается на такой шаг <принятие священства>, то… <тот готов> живот свой положить за братии, во исполнение заповеди Божией и любви к ближнему»[18]18
Прп. Симеон Новый Богослов. Слова. М., 1890. Вып. 2. С. 461–462.
[Закрыть].
Люди с таким настроением редки. Большинству приготовление к священству дается большой предварительной работой над собой. Склад души русского человека, жаждущего обновления, скорбящего о своих грехах и стремящегося и себя, и других приблизить к Богу, как раз соответствует тому настроению, которое должно определиться в кандидате священства.
Естественная подготовка к его будущему служению должна выражаться в следующем совершенствовании:
1) он обязан изучить условия успешной борьбы добра со злом по разуму Библии, святых Отцов Церкви, по аскетикам епископа Феофана Затворника и епископа <святителя. – Ред.> Игнатия Брянчанинова, на основании современной изящной и классической литературы и общения с больными, скорбными и опытно духовными лицами;
2) его обязанность – навыкать к проповедничеству, уяснять себе при этом истины веры и побеждать застенчивость. Малодейственное внутреннее слово, высказываемое проповедью, растет у самого проповедника, как пять евангельских хлебов в истории насыщения пяти тысяч человек (см.: Мф. 14, 17–21);
3) навыки чистоты, благочестия, любви и сострадания должны быть для готовящегося к священству первейшим объектом внимания. Бывают пастыри-аскеты, послушные высшей церковной власти, но чуждые пастырского умения объединяться с паствой. На поприще церковного служения они нередко неопытны и тяжелы для пасомых сухостью и черствостью. Учиться пастырскому духу по книгам подвижническим следует осмотрительно и с выбором руководств. Есть книги, которые превосходно учат чистоте и богомыслию, но не раскрывают путей к воспитанию отзывчивости и сострадания. Названные качества учат развивать лишь те руководители, которые потрудились в общественной работе, направленной к душевному спасению руководимых ими. Их пример показывает, что самозамкнутому человеку нужно сближаться с людьми в их несчастиях, когда они сами напрашиваются на откровенность и сочувствие, деятельно раскрывать себя к участию другим и расширять свою открытость и мягкость обращения. Сладость бескорыстной любви сама повлечет к продолжению деятельности на пользу окружающих. При малочисленности искренних людей как ценны лица, полные задушевности! Между тем только они способны горячо проповедовать, понимать настроение собеседников и уметь давать им нужные ответы. Напротив, закованность в номизм <греч. ό νόμος – закон. – Ред.> и схоластику очерствляют человека и разобщают со всеми;
4) наиболее важный труд надо приложить кандидату священства к приобретению прямолинейных религиозных убеждений. Колебания воли пасомые прощают своему пастырю при его немощах, но измену убеждениям – никогда. Равно и суд Божий, и суд личный требует от каждого из нас быть человеком идеи. Условность, подчиняющаяся разным порывам по часам дня и попускающая за молитвой злоречие, цинизм, пренебрежение верой и тому подобное, в пастыре недопустима. Ему никогда нельзя маскироваться неверием, но следует неизменно быть преданным вере, <быть– Ред.> железным столбом имедною стеною (Иер. 1, 18) в неизменном соблюдении Закона Божьего, уклонение же от воли Божией оплакивать горько. Взгляд на пастырство как на внешнюю профессию хиротонисуемого лишает обновления благодатию священства. При учительстве он, сделавшись пастырем, изнесет из своей души пасомым одни сухие, диалектические доводы необходимости добродетели и гибельности порока, но никто из слушателей от проповедничества его не подвигнется к исправлению и не придет в чувство. Неуклонно верный пастырским идеалам до хиротонии расширяет свои религиозные понятия, создает в себе целостность характера без фанатизма, без раздражительности и холодного квиетизма <лат. quietus– спокойный, безмятежный. – Ред.>, вырабатывает духовный вкус и чутье к оценке жизненных явлений.
Вступив на поле пастырского служения, он будет в полном смысле слова устами Божиими (ср.: Мф. 4, 4) в руководстве верующими.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?