Текст книги "Три коротких слова"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tri-korotkih-slova-103965.jpg)
Автор книги: Эшли Родс-Кортер
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Надо же, как ты разгорячилась, – заметила миссис Ортис. – Весело провела время с мамой?
Я остановилась и ответила:
– Мамочка сказала, чтобы я не выдавала наш секрет, а то ее посадят в тюрьму, и я больше никогда ее не увижу.
Миссис Ортис приподняла густые брови.
– Неужели?
Тут заплакал младенец, и миссис Ортис побежала в детскую. Она приготовила молочную смесь и принялась его кормить, а я устроилась рядом и положила голову ей на колени.
– Хочешь, скажу что-то по секрету? – спросила я.
– Говори, если хочешь.
– Мамочка уложила моего братика в коробку, но если я кому-нибудь скажу, ее накажут и посадят в тюрьму, и тогда я больше никогда ее не увижу.
Бутылочка выпала из рук миссис Ортис.
– Твой братик живет в другой семье, он жив и здоров.
– Нет, другой братик, – попыталась объяснить я.
Миссис Ортис протянула мужу бутылочку и попросила помыть соску. Тот принес бутылочку обратно со словами:
– Я позвоню в соцслужбу и устрою Эшли свидание с братом.
– И спроси, знают ли они про другого, – добавила миссис Ортис.
Тем летом я каждый день плескалась в бассейне и ждала очередного свидания с мамой. Увы, свиданий больше не было. Начался новый учебный год, и я с удовольствием побежала в начальную школу, где на огороженной игровой площадке стояла крытая горка.
– Ты помнишь своего дедушку из Южной Каролины? – спросила меня миссис Ортис.
– Ага, – кивнула я, хотя, кроме мамы, помнила только тетю Лианну и Дасти.
– Ты бы хотела съездить к нему в гости вместе с братиком?
– Ага, – снова кивнула я и принялась раскрашивать картинки.
Спустя пару дней меня и Люка привезли в детский социальный центр – якобы увидеться с мамой и Дасти, но Дасти приехал один. Он подхватил Люка на руки и покружил его, потом опустился на пол и затеял с нами возню.
– Вы не против отправить их к дедушке? – спросил наш соцработник, Деннис Бенсон.
– Вы же знаете, что моя мать тоже хотела бы забрать их к себе, – ответил Дасти.
– Однажды она уже отзывала свое заявление, – возразил служащий. – Кроме того, она родственница только вашему сыну.
– А если они будут жить у деда, нам разрешат их навещать?
– Почему бы и нет, – подтвердил мистер Бенсон. – Кроме того, ваша мать живет в тех же краях, верно?
– Вроде того, но мы не в ладах со старым Родсом, если вы понимаете.
– В таком случае вы могли бы видеться с детьми в местном социальном центре, – предложил соцработник и посмотрел на часы. – Мать, видимо, опять запаздывает.
Дасти криво усмехнулся.
– Так вы не в курсе?
И он жестом показал, как проворачивается ключ в замке, – это значило, что мама снова за решеткой.
Прошло несколько дней. Как-то вечером миссис Ортис выкупала меня в ванной и переодела в чистую школьную форму вместо пижамы.
– Я что, уезжаю? – удивилась я.
– Да, ты поедешь к дедушке, вставать придется очень рано.
Миссис Ортис с трудом разбудила меня до света, прижала к своей мягкой, как подушка, груди, от которой едва слышно пахло лавандой, и прошептала:
– Не забывай нас!
Деннис Бенсон снес меня в машину и положил рядом пакет с вещами. В автокресле крепко спал Люк. Потом я очнулась в самолете: какая-то женщина в униформе опустила меня в сиденье и защелкнула ремень безопасности. Мне протянули белую подушечку. Самолет взмыл вверх, и я вновь уснула, вызывая в памяти черты лица миссис Ортис, чтобы не забыть ее, как забылись мои первые приемные родители и как это могло случиться с дедушкой, тетей Лианной или – хуже всего – с мамой.
Глава 3
Папа упал
С трудом передвигая ноги в полусне, я очутилась в ярком и шумном зале ожидания. Незнакомая женщина подхватила Люка, а какой-то мужчина попытался взять меня за руку. Я тут же ее отдернула.
– Ты что, дедулю не узнала? – спросила женщина.
Я покачала головой.
– Неудивительно, ведь сколько времени прошло, – продолжила она, наклонившись ко мне, и сказала, что ее зовут Адель, а этот мужчина – мой дед, папа моей мамочки.
Мистер Бенсон передал Адели наши бумаги и пакеты с вещами. Дедушка молчал, зато Адель вовсю ворковала над Люком, который обхватил ее шею своими ручонками.
Когда мы уселись в машину, я принялась расспрашивать:
– Куда мы едем?
– К нам домой, – ответила Адель.
– А Люк останется с нами?
– А как же, – рассмеялась она.
– Когда я пойду в школу?
– Когда тебе будет пять лет.
– Мне уже почти пять.
– Знаю, зайчик, в следующем году школьный автобус заедет и за тобой.
Люк захлопал в ладоши, припевая:
– Мы в автобусе сидим, бим-бим-бим!
Я прикрыла ему рот ладошкой.
– У меня будет торт на день рождения?
– Конечно, зайчик. Какой ты хочешь: с шоколадом или ванильным мороженым?
– С молозеным! – опередил меня Люк.
– Нет, с шоколадом! – Я толкнула его в бок, чтобы помолчал немного. – Где миссис Ортис?
– Это еще кто? – подал голос дедуля.
Машина свернула на проселочную дорогу.
– Та кубинка, у которой жила Эшли, – неодобрительно пояснила Адель.
Пока Адель наскоро собирала на стол, дедуля сводил нас посмотреть на корову Мо, показал курятник с курами, козу и свиней.
Обед – горячие бутерброды с сыром, маринованные огурцы и жареная картошка – прошел в полном молчании. Мне вспомнилась суматоха в доме Ортисов, и я с сожалением протянула:
– Тихо тут у вас.
– Тишина и покой дороже всего, – отрезал дедуля.
Вскоре я поняла, что когда дед хотел тишины и покоя, с ним лучше не спорить, а уж если он принимается скандалить, то надо сидеть тише воды ниже травы. Иногда я застывала на месте, притворяясь, будто не слышу, как дед ругает Адель на чем свет стоит.
Мы с Люком жили в одной комнате. Когда ему становилось страшно, он перелезал ко мне. Порой он мочился под себя и тогда, проснувшись, лез обратно, на сухие простыни.
– Это не я написала в постель! – возмутилась я.
– Не будь врунишкой, не то вымою тебе рот как следует, – проворчала в ответ Адель и даже заставила меня лизнуть кусок мыла. И все же я упорно стояла на своем.
Адель была дипломированной медсестрой, а еще она выучилась на промышленного дизайнера. Ее картины и рисунки украшали скромный дом, где жили они с дедом. Адель научила меня раскрашивать картинки, не выходя за линии, а еще красиво заштриховывать рисунок с разных сторон. Пока мы занимались, Люк следовал за дедом по пятам, как утенок за уткой.
Жизнь вошла в размеренное русло, и – в кои-то веки – все завертелось вокруг нас с Люком. Были и свежеиспеченные печенья с шоколадными крошками, и моя любимая диснеевская «Фантазия». На заднем дворе дедуля выстроил двухэтажный домик для игр, где я играла в «дочки-матери» и командовала Люком. Вечерами мы смотрели по телевизору любимые программы деда, Адель шила или вязала крючком. Хотя мы приехали в самом конце октября, она успела смастерить нам костюмы на Хеллоуин. Мне достался костюм ангела, к которому полагались крылья, скреплявшиеся на спине золотистой лентой. Адель обшивала меня с головы до ног, мой шкаф ломился от пошитых ею платьев с рукавами-«фонариками», а из лоскутков она шила одежки для кукол. Я стирала кукольные вещички в тазу и, прижимая их крошечными прищепками, развешивала на веревке, прикрепленной на высоте моего роста возле домика для игр.
Укладывая в постель, Адель неизменно нас целовала и читала молитву. Вскоре Люк уже называл ее «мамочка», а деда – «папой», но я держала слово, данное маме, и называла их «Адель» и «дедуля». Прошло несколько недель, и я окончательно расслабилась, не беспокоясь о том, что нас могут забрать и увезти куда-нибудь в другое место.
Наш перевод в Южную Каролину одобрили «с оговорками», поскольку дед не смог содержать своих собственных детей. Детство у него было сложное, школу он бросил в двенадцать лет. У них с бабушкой родилось пятеро детей. Когда меня привезли к деду в Южную Каролину, его старший сын, Перри, в двадцать три года уже сидел в тюрьме за убийство. Близнецам Лианне и Лорейн было по двадцать, а младшему, Сэмми, только-только исполнилось восемнадцать, и он все еще жил в приемной семье. Дед неоднократно сидел за преступления, совершенные в пьяном виде. Бабушка развелась с ним из-за побоев. Полагаю, власти решили, что Адель, которая была старше деда на двенадцать лет и вот уже два года жила у него в качестве сиделки, проследит, чтобы нас никто не обижал. У Адели было трое взрослых детей, четверо внуков и отсутствие судимости.
Через две недели после нашего приезда к нам пришла Ава Уиллис, сотрудница местной социальной службы. Адель показала ей мои рисунки и кое-что из моих «домашних заданий».
– Девочке не терпится пойти в школу.
– Должна признаться, у меня были сомнения насчет их переезда сюда, – ответила мисс Уиллис, – но я считаю, что детям лучше у родственников, и рада, что все так хорошо обернулось.
Пока Адель дремала, дедуля предложил:
– Поехали кататься?
Мы почти не ездили в его драндулете, без дверей и ремней безопасности. Дедуля шутил: «Где вы видали другую такую тачку с естественной вентиляцией?» Сквозь дырки в проржавевшем корпусе виднелась земля.
Мы остановились у сельской лавки. Дедуля отправился за покупками, а нам с Люком приказал сидеть в машине. Наконец дед вышел. За ним выбежал какой-то мужчина, дед обернулся и проорал что-то ему в лицо. Затем подошел к машине, уселся и, грязно ругаясь, ударил по газам. Машина рванулась вперед так, что я едва успела вцепиться в кресло. Заскрежетали шины. Прямо на нас мчался автомобиль, в котором сидел обидчик деда.
– Я тебе покажу, кто тут хозяин! – заревел дедуля и вдавил педаль газа в пол. До удара оставались считаные секунды. Я не выдержала и отвернулась. Сквозь несуществующую дверь было видно, как дорога несется, словно бурный речной поток, в котором мелькают зеленые ленты травы.
– Иссё! Иссё! – восторженно вопил Люк.
– Стой, стой! – в ужасе кричала я.
Водитель встречной машины свернул в последний момент, но все же ухитрился помять деду заднее крыло. От удара меня бросило вперед, и я больно ударилась лицом о переднее сиденье. Наконец мы приехали домой. Губа у меня распухла, одежда покрылась толстым слоем пыли.
– Что… – ахнула Адель.
Дед метнул на нее взгляд, означавший «не лезь, куда не просят», протопал в кухню, с грохотом вытащил банку пива из холодильника, упал в кресло перед телевизором и закурил. Сизый дым поднимался над его головой, как восклицательный знак. Адель погнала нас в ванную и яростно хлопнула дверью.
Через две недели нас снова посетила Ава Уиллис. На этот раз она была вне себя. Дедуля брал Люка с собой в город, где попался полицейским за вождение в пьяном виде.
Когда мисс Уиллис принялась отчитывать деда, тот взбеленился:
– Да я только сидру глотнул! А им лишь бы меня загрести!
– Я всегда считала вас ненадежным человеком, – перебила мисс Уиллис, – однако надеялась, что достоинства Адели смогут компенсировать ваши недостатки.
– Я три года вообще не пил!
– А как же проверки в полиции?
– Ну, пригубил пару раз, по-компанейски.
– Я сама виновата, – рыдала Адель, – надо было лучше следить за детьми. Я больше никогда их с ним не отпущу!
– Мне придется сообщить об инциденте во Флориду, – заявила мисс Уиллис.
– О боже, их заберут? – простонала Адель.
– За детей отвечает подразделение во Флориде, – ответила мисс Уиллис. – Лично я считаю, что один случай – не показатель, но мой начальник, возможно, не захочет рисковать.
Хотя из-за всей этой суматохи мы не стали отмечать мой пятый день рождения, Адель подарила мне две куклы: мягкую набивную Лили и куклу в натуральную величину, которую я назвала Кэти. На животе у Кэти черным несмываемым маркером Адель написала мои инициалы – Э.М.Р.
– Обожаю встречать Рождество! – Адель развесила рождественские гирлянды по всему дому еще до Дня благодарения. Мы ходили в торговый центр, где я влезла на колени к Санта-Клаусу, а на праздничное церковное собрание я снова надела костюм ангела с крылышками.
Из органов опеки постоянно звонили по поводу нашего дальнейшего пребывания у деда; Адель умоляла не забирать нас до Рождества.
– Мы сделаем все, что вы скажете, – пообещала она мисс Уиллис, которая, в свою очередь, приостановила наше возвращение во Флориду, когда Адель и дед согласились пройти медико-психологическое обследование.
Рождественским утром мне вручили розовый велосипед со съемными боковыми колесами, а Люку достался красный трехколесный. Дедуля подарил мне машину для куклы Барби на батарейках, которую я потом гоняла по нашему длинному проселку, а Адель сшила красное платье с белым передником и клубничками и вручила такие же платьица для моих кукол. Открыв подарки, мы отправились к родственникам Адели и играли с ее тремя внуками, практически моими ровесниками.
Через пару недель Адель разбудила меня раньше обычного:
– Мы поедем в горы посмотреть на снег.
Вокруг кружили огромные белоснежные хлопья, а земля была покрыта будто мелким жемчугом. Когда мы остановились, я выскочила, открыла рот и высунула язык в ожидании, когда на него опустится снежинка. Я думала, что на вкус она будет как ванильное мороженое, однако ощутила лишь привкус железа. Я хотела слепить снеговика, но тонкий слой снега уже наполовину смешался с грязью.
После вылазки в горы я пристала к Адели с расспросами, когда же пойдет снег и у нашего дома, чтобы мне построить снеговика.
– В наших краях снег большая редкость, – ответила Адель и поставила передо мной чашку какао с маршмеллоу.
– Но он пойдет?
– Синоптикам виднее…
После этого разговора я не пропускала ни одного прогноза погоды. Когда, наконец, раздалось заветное слово «снег», я то и дело выглядывала на улицу в ожидании снегопада, однако ни одной снежинки так и не упало.
– Прогноз лжет! – рассердилась я.
– Снег идет в Колорадо, – рассмеялась в ответ Адель.
– Так отвези меня туда! – потребовала я.
– Как-нибудь при случае… – произнесла она.
Деда арестовали снова через пару недель после Рождества – на сей раз за неуплату содержания младшего сына. Адель внесла за него залог.
– Вы не судите меня за прошлое, – горячился дедуля. – Все против меня. Зачем государству забирать мою плоть и кровь?
– Я вступилась за вас, между прочим, – оборвала его мисс Уиллис. – Если бы вас не арестовали, все было бы хорошо.
– В этот раз они меня зря упекли, – отмахнулся дедуля. – Что же я должен денежки платить, когда дети у меня на гособеспечении?
– Раз вы подписали бумаги об отказе от родительских прав, то, по закону, вы больше не отец Лорейн, – отрезала мисс Уиллис. – То есть законного основания оставлять у себя внуков у вас тоже нет.
– А у меня есть? – робко вставила Адель.
– Детей отдали на воспитание родственнику, а вы им родственницей не являетесь.
Дедуля то и дело выходил из комнаты, и каждый раз Адель не могла сдержать слез.
– Он не любит этих детей так, как я. Если их заберут, плакать буду я, не он.
Мисс Уиллис покачала головой.
– Придется отправить их обратно во Флориду, раз мистер Родс такой безответственный.
– Черта с два! – вскричала Адель, когда машина мисс Уиллис, поднимая облако пыли, отъехала от нашего дома.
Адель рвала и метала. Она устроилась у телефона, долго куда-то звонила и в конце концов набрала мисс Уиллис.
– Я говорила с нашим поверенным. Без решения суда мы детей не отдадим.
Видимо, кто-то дал ей дельный совет, поскольку без постановления суда во Флориде у агентства в Южной Каролине были связаны руки. Только вот Адель не знала – я сама обнаружила этот факт гораздо позже, – что во Флориде никто не потрудился получить распоряжение суда на наш перевод к родственникам. Теперь им следовало придумать, как забрать нас обратно, если ни один судья не давал разрешения на наш переезд в Южную Каролину.
На психологическую экспертизу Адель отправилась вместе со мной. Я раскрашивала картинки, сидя в комнате ожидания, когда меня позвали в кабинет. Похвалив мой рисунок, психолог спросила:
– Как ты думаешь, что сейчас беспокоит твою тетю Адель?
Я откинулась на спинку стула, положила ноги на кофейный столик и вздохнула.
– В отделе опеки хотят отправить меня назад во Флориду, но мне не очень-то хочется.
– А что ты думаешь про маму и про Дасти?
Отведя взгляд, я ответила:
– Вообще-то, они хорошие, просто мама что-то натворила, и меня забрали в другую семью ради моего блага.
По просьбе психолога я выполнила несколько тестов.
– Результаты гораздо выше среднего, – прокомментировала она и стала показывать мне картинки, одну за другой, попросив их описать. Я придумала коротенькие истории о призраках, ведьмах, пожирающих людей, и монстрах, глотающих родителей заживо.
– На удивление сообразительный ребенок, – подытожила психолог. Адель просияла. – Речевое и когнитивное развитие гораздо выше нормы.
Затем она понизила голос и прошептала что-то насчет повышенной тревожности.
На этом разговоры о нашем переводе закончились, но юристы из Флориды по-прежнему размышляли, как бы повернуть дело так, чтобы выходило, будто мы с самого начала находились в Южной Каролине на законном основании. В конце концов они подали ходатайство на наш перевод к деду, словно никакого переезда и в помине не было. Мы уже пять месяцев жили в Южной Каролине, когда судья поставил свою подпись под этим документом.
В январе и марте нас навещал Дасти, и каждый раз он привозил нам игрушки, сладости и одежду. Меня очаровал ворох красивых платьев, каждое в отдельном прозрачном пакетике, как вещи из химчистки. Он усаживал меня к себе на колени, и мы весело распевали, но Люк – который совсем не помнил отца – его дичился. Третье свидание было в апреле. Прождав полтора часа, Адель, и на дух не переносившая «шайку Гроверов», скомандовала, что пора домой. Однако Дасти все-таки приехал: я знаю точно, потому что спустя пару дней мисс Уиллис передала нам его подарки.
С той поры у меня осталось множество фотографий. На них мы с Люком в новых пижамах, в ванне с пеной, в обнимку с собакой, чья голова раза в два больше головы Люка… Остались фотографии, где мы устраиваем пикник в парке, где на нас с Люком очередные обновки и где мы плескаемся в детском надувном бассейне. И на всех снимках мы улыбаемся. С тем периодом связаны лишь теплые воспоминания, несмотря на причины, по которым нашему счастью не суждено было длиться вечно.
Люка оставили дома, а я вместе с тетей Лианной, ее приятелем и его дочерью Саванной, моей сверстницей, отправилась на пляж. Мы строили песочные замки, убегали от прибоя, катались на карусели, детском поезде и машинках. Затем мы с Саванной натянули одинаковые длинные футболки и уснули в двуспальной кровати вместе со своими куклами.
Адель затеяла грандиозный праздник в честь трехлетия Люка: испекла торт, повсюду развесила воздушные шары и смастерила забавные шляпки для нас и гостей.
– А почему мы не праздновали мой день рождения? – надулась я.
– Вы ведь тогда только приехали. – Адель и словом не обмолвилась про арест дедули накануне моего пятого дня рождения. – Но когда тебе будет шесть, ты сможешь пригласить подружек из школы.
В середине лета нас вновь посетила Ава Уиллис.
– В выписке из центра психического здоровья говорится, что Эшли к вам привязалась и весьма неплохо адаптировалась. – Она помедлила. – А как обстоят дела у вас с Сэмом?
Адель признала, что временами дедуля на нее покрикивает.
– Не беспокойтесь, он и пальцем не тронет ни меня, ни детей.
– Трудно вам приходится, – посочувствовала ей мисс Уиллис.
– Да, порой я думаю, не уйти ли, но тогда детей мне не видать, ведь я им никто, верно?
– Почему? Если вы станете их приемной матерью…
В комнату вбежал Люк с криком «Мама!» и влез к Адели на колени. Она поцеловала его макушку, а он соскользнул на пол, забрался под стол и принялся хрюкать, как поросенок.
– Давно он зовет вас мамой? – спросила мисс Уиллис.
– Чуть ли не с первых дней. Больше он никого не помнит, бедняжка.
– А Эшли?
– Как-то раз я одернула ее, мол, слушайся мамочку, – усмехнулась Адель. – Так она показала мне язык и заявила: «Ты мне не мама!» Хотя я люблю их, как родных…
– Эшли еще ходит к психотерапевту?
Адель кивнула.
– Тогда просто нужно время.
– Лучше, если все будет по-прежнему. Как нам оформить опеку над детьми?
– Для начала вам с Сэмом надо бы пожениться.
– Я над этим работаю! – рассмеялась Адель. Затем они с мисс Уиллис зашушукались – кажется, о том, чтобы нас ни в коем случае не передавали Гроверам.
А через неделю уже не имело значения, кто нас любит и хочет о нас заботиться. Не имело значения, женаты Адель с дедулей или нет. Кого мы называли «мама» или «папа». Все это потеряло смысл. Прежняя жизнь в одно мгновение разлетелась на кусочки.
К дедуле кто-то приехал насчет покупки автомобиля. Он вышел на двор, а мы, пока Адель мыла посуду, увязались за ним. Между мужчинами почти сразу завязалась громкая перепалка. Дедуля поставил бутылку с пивом на капот своей тарантайки и приказал нам возвращаться в дом. До меня донеслась нецензурная брань, затем последовал глухой хлопок. Затем еще один, и еще. Как будто кто-то пытался завести неисправный двигатель. Люк обернулся и завопил:
– Папа упал!
Дедуля лежал на земле лицом вниз и выл нечеловеческим голосом. В ужасе я помчалась к дому. Мне навстречу с протянутыми руками бежала Адель. Я прижалась к ней. Плача и зажимая рот руками, она без сил опустилась на крыльцо. Человек выпустил в дедулю четыре пули, две из них – в голову.
– Конечно, он дома, – доложила Адель по телефону через четыре дня после стрельбы. – Я ведь медсестра и смогу позаботиться о нем не хуже, чем в стационаре.
Ава Уиллис так кричала в трубку, что мне даже не приходилось напрягать слух.
– Нет, к чему вам приезжать? У нас все наладилось. Сэм всегда говорил, что он крепкий орешек, и я думаю, тут он не ошибся, – ответила Адель, усмехнувшись через силу. В ее голосе прозвучало раздражение. – Он ведь согласился посещать «Анонимных алкоголиков», что вам еще нужно? – Адель зашагала по комнате, сжимая телефонный шнур. – Я ведь говорила, что готова от него уйти, если потребуется. Разумеется, я оформлю договор на создание приемной семьи, чтобы оставить детей у себя, но не могу же я заняться этим прямо сейчас. Пусть Сэм хоть немного поправится. Кроме того, в таком состоянии он уж точно никуда не впутается!
Она с грохотом повесила трубку.
Через час телефон зазвонил снова.
– Лена? Какая Лена? – резко спросила Адель. По всей видимости, моего куратора из Флориды, Денниса Бенсона, сменила новая сотрудница, Лена Джеймисон. Внезапно Адель сникла. – Когда вы приезжаете?
Она молча повесила трубку, прошла в свою комнату, прикрыла дверь и зарыдала в голос. Я уткнулась носом в лежащую рядом со мной собаку и засопела, вдыхая солоноватый запах шерсти.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?