Электронная библиотека » Евгений Петров » » онлайн чтение - страница 8

Текст книги "Фронтовой дневник"


  • Текст добавлен: 3 мая 2014, 11:31


Автор книги: Евгений Петров


Жанр: Документальная литература, Публицистика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Хроника войны при жизни автора

21 июня 1941 года

● Завтра была война.

● Под властью гитлеровской Германии находилось 5 миллионов квадратных километров с населением свыше 290 миллионов человек.

● В 15.00 посла СССР в Лондоне Ивана Майского вызвали в Форин оффис, где ему вручили последние сведения о предстоящем нападении Германии. Принимавший его Криппс предупредил, что все немецкие суда, находившиеся в финских портах, получили предписание немедленно покинуть их, и сказал, что, по его мнению, Гитлер нападет завтра: он любит нападать в воскресенье, когда состояние боеготовности войск снижено.

● От 16.00 до 17.00 – наркому обороны СССР Семену Тимошенко и начальнику Генштаба Георгию Жукову передали с границы, что на советскую сторону перебежали 3 немецких коммуниста, а также 4 члена экипажа Ю-88, посадившие свой самолет на аэродром в Киеве, которые говорили об одном и том же: завтра на рассвете начнется наступление. Одновременно начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант Максим Пуркаев сообщил, что к пограничникам явился немецкий фельдфебель, утверждавший, что «немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня».

● 17.00 – нарком обороны Семен Тимошенко и начальник Генштаба Георгий Жуков собрали все тревожные сообщения с границы и поехали в Кремль к Сталину (так значится в большинстве советских источников по Великой Отечественной, но в тетради записи лиц, принятых Иосифом Сталиным в тот день, Тимошенко и Жуков прибыли в 20.50 и убыли в 22.50, что подтверждается свидетельством управляющего делами Совнаркома Якова Чадаева, который зашел к Александру Поскребышеву за документами около 21.00, и Поскребышев ему сказал, что только что к Сталину вошли Тимошенко и Жуков, и шепотом – что все нервничают, обстановка очень тревожная). По дороге маршалы договорились, во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность. Сталин был явно озабочен: «Не подбросили ли немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт?» Тимошенко решительно ответил: «Считаем, что он говорит правду». В этот момент в кабинет Сталина вошли члены Политбюро. «Что будем делать?» – спросил Сталин. Ответа не последовало. Тогда Тимошенко достал заготовленную директиву о приведении войск в полную боевую готовность, но Сталин сказал, что такой текст передавать преждевременно, что надо дать короткую директиву о том, что «нападение может начаться с провокационных действий немецких частей. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений». Жуков со своим заместителем Николаем Ватутиным вышли в другую комнату, где быстро составили новый текст, в который Сталин внес некоторые поправки. Анастас Микоян вспоминал, что Сталин в этот день, как и в предыдущие недели, с уверенностью говорил, что Гитлер в ближайшее время не начнет войну против СССР.

● Между 17.00 и 22.50 – в Кремле состоялось заседание Политбюро ЦК ВКП(б), на котором было решено принять на вооружение Красной армии подвижные установки залпового огня БМ-13, впоследствии получившие название «Катюша». Всего на этот день было произведено 7 установок БМ-13.

● 19.00 – к наркому военно-морского флота Николаю Кузнецову буквально с вокзала приехал вызванный им в Москву военно-морской атташе в Берлине М.А. Воронцов, который до этого давал тревожные телеграммы о том, что немцы готовят нападение. После подробного доклада Кузнецов спросил его: «Как вы думаете, чем это дело кончится?» Воронцов твердо сказал: «Вы знаете, это – война».

● Вечером Леопольд Треппер, руководитель советской разведывательной сети «Красная капелла», приехал в Виши к советскому военному атташе генералу Суслопарову, через которого он отправлял многие донесения, но с которым ему разрешалось вступать в личный контакт лишь в особых случаях. Треппер взволнованно сказал, что у него важнейшее донесение и его нужно немедленно отправить в Москву. Генерал спросил, чем вызвано такое волнение. Нынешней ночью, сказал Треппер, вермахт нападет на Россию. Суслопаров расхохотался: «Ты с ума сошел, старик! Это невозможно! Я отказываюсь отправлять телеграмму, над тобой будут смеяться!» Треппер настаивал так энергично, что генерал в конце концов уступил. Телеграмма ушла в Москву. Сталин, прочтя ее в тот же вечер, сказал: «Обычно Треппер присылает нам ценные сведения, делающие честь его политическому чутью. Неужели он сразу не понял, что это была грубая провокация со стороны англичан?»

● 21.30 – нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов пригласил к себе посла Германии Вернера фон дер Шуленбурга и вручил ему, по выражению Уинстона Черчилля, свою «последнюю глупость»: ноту по поводу нарушений германскими самолетами советских границ. Потом Молотов перешел к главной части, ради чего он, видимо, и вызвал Шуленбурга: «Имеется ряд признаков, что германское правительство недовольно советским правительством. Даже ходят слухи, что нависает угроза войны между Германией и Советским Союзом… Советское правительство оказалось не в состоянии понять причины недовольства правительства Германии…» Шуленбург мог только сказать, что он не располагает соответствующей информацией и передаст сообщение Молотова в Берлин. Уже после возвращения в посольство, поздно вечером Шуленбург получил телеграмму из Берлина: «По получении этой телеграммы весь шифрованный материал … подлежит уничтожению. Радиостанцию привести в негодность. Прошу Вас немедленно информировать господина Молотова о том, что у Вас есть для него срочное сообщение и что Вы поэтому хотели бы немедленно посетить его». Далее следовала нота об объявлении войны СССР и 3 приложения к ноте с перечислением причин.

● Около 22.30 – Семен Тимошенко и Георгий Жуков прибыли из Кремля в Наркомат обороны, как вспоминал Жуков, молча и с тревожными мыслями, и приказали всем работникам Генштаба и наркомата оставаться на своих местах.

● 23.00 – пограничники из Владимир-Волынского погранотряда задержали солдата 22-го саперного полка Альфреда Лискова, перебежавшего на нашу сторону. Он сообщил командованию отряда: в ночь с 21 на 22 июня немецкая армия перейдет в наступление. Об этом было немедленно доложено начальнику погранвойск Киевского военного округа, а также в штаб армии в Луцке.

● Нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия наложил следующую резолюцию на очередной сводке сообщений разведчиков о предстоящем нападении Германии на СССР: «В последнее время многие работники поддаются на наглые провокации и сеют панику. Секретных сотрудников … за систематическую дезинформацию стереть в лагерную пыль, как пособников международных провокаторов, желающих поссорить нас с Германией». Подпись: «Л. Берия, 21 июня 1941 г.» В донесении Сталину, датированном тем же днем, нарком писал: «Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня «дезой» о якобы готовящемся Гитлером нападении на СССР. Он сообщил, что это «нападение» начнется завтра… То же радировал и генерал-майор В.И. Тупиков, военный атташе в Берлине. Этот тупой генерал утверждает, что 3 группы армий вермахта будут наступать на Москву, Ленинград и Киев, ссылаясь на свою берлинскую агентуру. Он нагло требует, чтобы мы снабдили этих врунов рацией… Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 г. Гитлер на нас не нападет!»

● Командир 176-й стрелковой дивизии Одесского военного округа без разрешения вывел подчиненное ему соединение в полосу обороны. Точно так же поступил и командир 95-й стрелковой дивизии генерал-майор А.И. Пастревич. «Я не знаю, что было бы с командирами дивизий, если бы война не началась, – вспоминал потом бывший помощник начальника оперативного отдела штаба 35-го стрелкового корпуса Одесского военного корпуса, генерал армии Петр Лащенко. – Вероятно, их бы расстреляли. Но они заняли оборону, и война началась».

● В Штеттине встал для разгрузки «Магнитогорск» – очередной советский корабль с очередным грузом зерна для Германии. Наши моряки уже давно чувствовали что-то необычное: в ленинградском порту начали срочно готовиться к отбытию все германские корабли, бросили работу и стали паковать чемоданы немецкие специалисты, некоторые из них намекали на некие грядущие события. Но на все такого рода сообщения моряков начальство отвечало: «Не лезьте в политику. ТАМ – лучше знают. Всякая заминка с поставками вызовет придирки с германской стороны». В Штеттине они увидели несколько советских кораблей, которые еще даже и не начинали разгружать, – и забитый военными немецкими кораблями порт. На рассвете 22 июня за ними придут эсэсовцы и бросят в концлагерь в крепости Вюльцбург. Советские моряки на работах будут ломать пилы, подрезать ленты трансмиссий, губить замыканием электромоторы. Они организуют подпольную группу сопротивления, смастерят радиоприемник, станут ловить голос Москвы, писать листовки. «Мерам воздействия поддаются плохо», – напишет о советских моряках комендант лагеря фон Исбах. Американские войска освободят тех, кто выживет, после долгих четырех лет голода, непосильной работы, карцеров. После освобождения они попадут в лагерь советский. Опер крикнет им: «Не немцам – так американцам продались!» В 1989 году министр морского флота СССР Юрий Вольмер обратится к властям с очередным ходатайством приравнять моряков, прошедших через Вюльцбург, к участникам войны и наградить их медалью «За победу над Германией». И ему в очередной раз откажут.

● На состоявшемся в этот день заседании Политбюро ЦК ВКП(б) принято решение о «создании на базе западных приграничных военных округов фронтовых объединений». То есть все 5 фронтов были созданы и юридически оформлены не после германского вторжения, а до него. Причем если 4 фронта были созданы на базе особых военных округов, то 5-й – на базе Одесского военного округа (который не назывался особым), в районе Кишинева – Одессы, то есть напротив (или против?) Румынии. Документ о создании Южного фронта, где проводились необычные учения с наступательной тематикой, был секретным, написан от руки Молотовым и в протокол заседания включен не был. Официально же считается, что решения о преобразовании особых военных округов во фронты были приняты 22 июня (Северо-Западный, Западный, Юго-Западный фронты), 24 (Северный фронт) и 25 (Южный фронт).

● Начальник отдела заграждений и минирования инженерного управления РККА Старинов в своих воспоминаниях, изданных в советское время, так описывал пограничную станцию Брест, где он был за сутки до войны: «Солнце освещало горы угля возле железнодорожных путей, штабеля новеньких рельсов. Рельсы блестели. Все дышало спокойствием». Зачем в пограничный Брест завезли новые рельсы?

● Генерал-лейтенант инженерных войск Дмитрий Карбышев, командующий 3-й армией Василий Кузнецов и комендант Гродненского укрепленного района побывали с инспекцией на погранзаставе. Вдоль границы, у дороги Августово-Сейно, еще утром стояли наши проволочные заграждения, а когда инспекторы возвращались назад, заграждения были сняты. Выезжая в начале июня из Москвы на западную границу, Карбышев заявил друзьям, что война уже началась, и договорился встретиться с ними после победы и не в Москве, а на «месте победы». На западной границе он присутствовал на учениях по форсированию водных преград (что в оборонительных боях не требуется) и по преодолению танками Т-34 противотанковых препятствий (что также при оборонительной войне не нужно).

● Коменданту железнодорожного участка станции Лиепая сообщили: «Примите специальный состав с боеприпасам. Нужно отправить его по назначению в первую очередь». Лиепая находилась тогда в 100 километрах от границы, но эшелон следовал транзитом на запад, то есть к самой границе.

● 00.30 – телеграфисты Генштаба закончили передачу Военным советам приграничных округов директивы Семена Тимошенко и Георгия Жукова, принятой на совещании у Сталина вечером 21 июня. Многие узнали об ее содержании уже после начала боевых действий.

● Тимошенко и Жуков доложили Сталину о новом перебежчике. Все говорит, что немецкие войска выдвигаются ближе к границе, заключили они. Сталин спросил, передана ли в войска директива. Жуков ответил утвердительно, и на этом разговор закончился.

● Около 01.30 – экспресс Берлин – Москва прошел через немецкие рубежи на Буге и через реку в Брест-Литовске без задержки. Генералу Гюнтеру Блюментриту, начальнику штаба 4-й армии, чья артиллерия уже нацелилась на свои объекты на советской стороне, это показалось очень странным.

● Около 03.00 – на германскую сторону через пограничный мост в Бресте ушел эшелон, груженный советским зерном.

● 03.00 – командующий ВВС Западного фронта, Герой Советского Союза, генерал-майор авиации Иван Копец, узнав из последних донесений разведки, что в считанные минуты совершится военное нападение, приказал поднять в воздух всю авиацию и сообщил об этом в Москву. Оттуда последовал угрожающий окрик (видимо, это был Тимошенко): «Немедленно дать отбой, иначе это спровоцирует Германию на войну, и вы ответите головой». Копец был вынужден подчиниться, дал отбой, самолеты сели на аэродромы, и буквально в это время в небе появилась армада люфтваффе. Потери были ужасными. Генерал Копец не выдержал этого удара и застрелился.

● 03.07 – пост воздушного наблюдения, расположенный у Херсонесского маяка, обнаружил 4 немецких самолета, летевших на Севастополь. Командующий Черноморским флотом адмирал Филипп Октябрьский позвонил в Москву Жукову и попросил указаний. Поговорив с Тимошенко, Жуков дал разрешение встретить самолеты огнем. Пост дал сигнал тревоги, и зенитки Черноморского флота отбили налет, уничтожив 3 немецких самолета. Попытка уничтожить корабли сорвалась, но несколько бомб упало на Севастополь.

● 03.30–04.00 – тысячи немецких орудий открыли огонь по советским пограничным заставам, по штабам, укреплениям, узлам связи. Одновременно 900 пикирующих бомбардировщиков и 200 истребителей вторглись в воздушное пространство СССР. Бомбардировке авиации подверглись: Рига, Виндава, Либава, Шяуляй, Каунас, Вильнюс, Гродно, Лида, Волковыск, Брест, Кобрин, Слоним, Барановичи, Бобруйск, Житомир, Киев, Севастополь и многие другие города и поселки. Генерал-полковник Василий Попов (в то время командир брест-литовского 28-го стрелкового корпуса Западного особого военного округа) потом напишет: «Нападение было абсолютно неожиданным для войск, так как никаких предупреждений не было».

● Началась Великая Отечественная война, которая длилась 1418 дней и ночей.

● 03.30 – немецкие связисты перехватили радиопереговоры Красной армии: «Нас обстреливают. Что делать?» Ответ из вышестоящего штаба был таков: «Вы что, с ума сошли? Почему ведете передачу открытым текстом?»

● 03.30 – руководители Генерального штаба Николай Ватутин и Георгий Жуков находились в кабинете наркома обороны Семена Тимошенко.

● 03.30. Начальник штаба Западного ВО генерал В.Е.Климовских доложил о налете на города Белоруссии.

● 03.33. Начальник штаба Киевского округа генерал Максим Пуркаев доложил о налете на города Украины.

● 03.40. Командующий Прибалтийским округом генерал Федор Кузнецов доложил о налетах на Каунас и другие города.

● Семен Тимошенко отдал приказ Георгию Жукову звонить Сталину. К телефону долго никто не подходил. Жуков звонил непрерывно, пока, наконец, не услышал сонный голос дежурного генерала управления охраны и не попросил к телефону Сталина. «Что? Сейчас?! – изумился начальник охраны. – Товарищ Сталин спит». «Будите немедля: немцы бомбят наши города!» – сказал Жуков. Через 3 минуты к аппарату подошел Сталин. Жуков сообщил, что Германия начала боевые действия против СССР, и просил разрешения начать ответные боевые действия. Сталин молчал. Жуков спросил: «Вы меня поняли?» Опять молчание. Наконец Сталин спросил: «Где нарком?» – «Говорит с Киевским округом по ВЧ». «Приезжайте в Кремль с Тимошенко. Скажите Поскребышеву, чтобы он вызвал всех членов Политбюро».

● 03.45 – нарком военно-морского флота Николай Кузнецов позвонил в Кремль. Со Сталиным его не соединили. Нарком просил передать, что совершен воздушный налет на Севастополь. Через несколько минут ему перезвонил Георгий Маленков: «Вы понимаете, что докладываете?» «Понимаю и докладываю со всей ответственностью: началась война».

● 03.45–04.00 – нарком обороны Семен Тимошенко на 4-й раз дозвонился в Западный особый военный округ: «Товарищ Сталин не разрешает артиллерийский огонь по немцам». Заместитель командующего округом Иван Болдин кричал: «Как же так? Ведь наши войска вынуждены отступать. Горят города, гибнут люди», – и настаивал на немедленном вводе в дело механизированных, стрелковых частей и артиллерии. Тимошенко приказал: «Никаких мер не предпринимать, кроме разведок в глубь территории противника на 60 километров».

● 04.00 – министр иностранных дел Германии Иоахим Риббентроп вызвал к себе посла СССР в Берлине Владимира Деканозова и передал ему заявление об объявлении войны Германией: «Под впечатлением серьезной угрозы политического и военного характера, исходившей от Советской России, Германия с утра сегодняшнего дня предприняла соответствующие контрмеры в военной сфере». Когда, потрясенный этим известием, Деканозов направился к выходу, Риббентроп поспешил за ним. Он был явно угнетен и, видимо, основательно выпил. Он умолял посла передать в Москву, что он, Риббентроп, безуспешно пытался отговорить Гитлера от развязывания войны.

● 04.30 – (это время проставлено в мемуарах Георгия Жукова; по тетради записи лиц, принятых Сталиным, Вячеслав Молотов, Лаврентий Берия, Семен Тимошенко и Жуков вошли к нему в 5.45) – в Кремле собрались Тимошенко, Жуков, члены Политбюро. Сталин распорядился звонить в германское посольство. Там ответили, что посол Вернер фон дер Шуленбург просит принять его для срочного сообщения (некоторые факты позволяют предположить, что Шуленбург уже сам звонил раньше и просил принять его в 4.00 – в соответствии с указаниями из Берлина, но из-за неясности обстановки Сталин велел отложить его прием).

● 05.45. Шуленбург выехал из посольства. На огромной скорости, визжа тормозами, его машина подъехала к Кремлю. Шуленбург передал Молотову заявление об объявлении войны. Потрясенный Молотов, по словам Шуленбурга, выслушав сообщение, почти жалобно спросил: «Вы считаете, мы заслужили это?» Шуленбург произнес ничего незначащую фразу, ведь ему из Берлина было дано специальное указание не втягиваться в дискуссии, и в 6.10 вернулся в посольство (на этом карьера Шуленбурга, дипломата старой школы, закончится: вернувшись в Германию, он подаст в отставку, а затем присоединится к оппозиции; по некоторым сведениям, в 1943 году Шуленбург будет готов пересечь линию русско-германского фронта, чтобы договориться со Сталиным о заключении мира с антинацистским правительством Германии; после июльского заговора 1944 года его арестуют и казнят).

● 04.30 – командующий Западным особым военным округом генерал армии Дмитрий Павлов позвонил 1-му секретарю ЦК Компартии Белоруссии Пантелеймону Пономаренко и доложил, что с 04.00 по всей линии границы, особенно у Бреста и Гродно, идут бои; самолеты противника бомбят западные районы Белоруссии. В 05.30 Пономаренко оперативно собрал партийных и советских руководителей республики и сообщил им о нападении. За 30–40 минут они обговорили неотложные военно-мобилизационные мероприятия и разошлись выполнять их.

● 05.00–06.00 – германские войска пересекли государственную границу СССР и перешли в наступление по трем направлениям: юго-восточнее Тильзита, восточнее Сувалок и в районе Бреста и южнее Владимир-Волынска. Распространенное мнение, что поражение наших войск произошло именно в первый день войны, – легенда. Первым ударом германских войск подверглись лишь 30 дивизий первого эшелона прикрытия от Балтики до Карпат из 237 дивизий западных приграничных округов и второго стратегического эшелона.

● 06.00 – начались передачи всесоюзного радио. Урок гимнастики, «Пионерская зорька»…

● 07.00 – Иосиф Сталин позвонил 1-му секретарю ЦК Компартии Белоруссии Пантелеймону Пономаренко, поинтересовался обстановкой и спросил, что делается. Выслушав доклад, сказал: «Что же касается намеченных вами мер, они, в общем, правильны. Вы получите в ближайшее время на этот счет указания ЦК и правительства».

● 07.00 – в штабе Западного фронта всеми мерами безуспешно пытались восстановить утерянную связь со штабами армий и корпусов. Проводная связь на линиях была повреждена бомбежкой. Радиосвязь по разным причинам была утеряна. Посылавшиеся штабом в войска офицеры связи – парашютисты на связь не выходили.

● 07.15 – в округа была передана директива № 2 наркома обороны, составленная в Кремле и отредактированная Сталиным: «1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь до особого распоряжения наземными войсками границу не переходить. 2. Разведывательной и боевой авиации установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск. Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить основные группировки его наземных войск. Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100–150 километров, разбомбить Кенигсберг и Мемель. На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать».

● 07.15 – начальник штаба Прибалтийского особого военного округа генерал Кленов телеграфировал командующему 8-й армией генералу Петру Собенникову: «Сегодня из Риги в Шауляй будет доставлено машинами 10 тысяч английских винтовок и 2 миллиона патронов к ним. Вооружайте стройбаты, оружие давать только безусловно преданным бойцам». Нам неизвестно, успел Собенников хотя бы частично выполнить приказ. Судьба 136 тысяч невооруженных строительных рабочих, оборудовавших укрепленные районы на западной границе, поистине трагична и практически не нашла отражение в военно-исторической литературе. Безоружные люди, конечно, не могли оказать сопротивления движущейся на них лавине немецких танков и составили первый массив военнопленных.

● 08.00 – посол СССР в Лондоне Иван Майский узнал о германском нападении из новостей Би-Би-Си, и ему, не имея никакой информации из Москвы, пришлось отложить встречу с министром иностранных дел Антони Иденом до тех пор, пока он не узнал о советской реакции, прослушав выступление Молотова по радио. Иден от имени британского правительства заявил Майскому, что Англия усилит войну с Германией, Англия будет оказывать содействие Советскому Союзу «во всем, в чем она сможет», Англия считает, что о мире с Гитлером не может быть речи.

● 08.00 – открылись сберкассы. Те смышленые советские граждане, которые знали иностранные языки и услышали по зарубежному радио весть о нападении Германии, примчались к сберкассам к открытию и, сняли все деньги со своих счетов. Распоряжение о замораживании вкладов населения и об ограничении продажи облигаций займов до окончания войны придет позже.

● 08.40 – Иосиф Сталин принял генерального секретаря Исполкома Коминтерна Георгия Димитрова и секретаря Исполкома Дмитрия Мануильского. Во время разговора, продолжавшегося 2 часа, была разработана новая стратегия Коминтерна – поддержка СССР в войне против гитлеровской Германии. В тот же день Исполком Коминтерна адресовал компартиям Европы шифрованное письмо, в котором говорилось, что «вероломное нападение Германии на СССР является ударом не только против первой страны социализма, но и против свободы и независимости всех народов мира. Поэтому защита советского народа является в то же время защитой порабощенных гитлеровцами народов, а также защитой всех других народов, которым угрожает фашизм». Всем компартиям было предложено организовать национально-освободительные движения и сплотить вокруг себя всех противников фашизма – будь то социал-демократы, представители «буржуазных партий» или беспартийные – под лозунгом освобождения от фашистского рабства. «Учитывайте, что на данном этапе речь идет об освобождении от фашистского рабства, а не о социалистической революции», «мировая империалистическая война отныне приобретает новый характер».

● 09.30 – принят указ Президиума Верховного Совета СССР «О мобилизации военнообязанных по Ленинградскому, Прибалтийскому особому, Западному особому, Киевскому особому, Одесскому, Харьковскому, Орловскому, Московскому, Архангельскому, Уральскому, Сибирскому, Приволжскому, Северо-Кавказскому и Закавказскому военным округам».

● 10.00 – в Кремле, в горячке телефонных переговоров, распоряжений кто-то сказал, что надо бы выступить по радио, сказать народу о случившемся, призвать к отпору врагу. Все замолчали и посмотрели на Сталина. Молотов сказал, что нужно выступить, конечно же, Иосифу Виссарионовичу. Сталин довольно долго ходил по кабинету, потом сказал, что рано ему выступать в первый день, будут еще другие возможности, а сегодня пусть выступит Молотов. Текст готовили сообща, Сталин вставил несколько фраз. В своих воспоминаниях (они были опубликованы только в 1988 году) Анастас Микоян писал, что Сталин 22 июня «упорно отказывался» выступить по радио, несмотря на «наши» (членов Политбюро) уговоры. «Сталин был в таком подавленном состоянии, что не знал, что сказать народу», которому обещал мир, а если войну, то на территории противника, писал Микоян.

● 12.00 – в военном дневнике начальника Генерального штаба сухопутных сил Германии Франца Гальдера, руководившего нападением на СССР, есть запись о том, что русские «обратились к Японии с просьбой представлять интересы России по вопросам политических и экономических отношений между Россией и Германией и ведут оживленные переговоры по радио с германским министерством иностранных дел». Неужели Сталин спустя 9 часов после нападения верил, что сумеет каким-то образом добиться его отмены?

● 12.00 – по радио прозвучало многократное предупреждение: «Слушайте важное правительственное сообщение!»

● 12.15 – заместитель Председателя СНК СССР и нарком иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов (Скрябин), волнуясь и заикаясь больше обычного, сообщил о нападении Германии на СССР: «Сегодня в 4 часа утра без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито или ранено более 200 человек». Закончил он свое выступление словами, ставшими знаменитыми: «Наше дело правое, враг будет разбит. Победа будет за нами!» Большая часть выступления Молотова была посвящена доказательству вероломства Германии, нарушившей подписанные договоры, неспровоцированности нападения. Тезис о «вероломстве» потом неизменно повторялся в официальной пропаганде, хотя кто, кроме советского руководства, рискнул бы в то время поверить агрессивным руководителям гитлеровской Германии, тем, кто многократно требовал предоставления «пространства и земли» для Германии за счет «низших рас»? Гитлер, при наличии аналогичных пактов о мире и дружбе, преспокойно нападал на европейские страны, жителей которых, в отличие от жителей СССР, никогда не называл «недочеловеками». Геббельсовская пропаганда постоянно призывала к «крестовому походу против большевизма», но этого как будто не слышали в Кремле. Сам Молотов, будучи наркомом иностранных дел, в 1939 году с жаром принялся за проведение в жизнь новой, прогерманской ориентации внешней политики СССР. Молотов прямо заявлял, что «Германия находится в положении государства, стремящегося к миру»; войну против гитлеризма он просто объявил «преступной» (октябрь 1939-го). Пиком наркомовских игр стало подписание договора с Германией о ненападении и секретного протокола к нему, по которому к СССР были присоединены крупные территории в Прибалтике и в Восточной Европе. Не выдерживает никакой критики также тезис о том, что Германия начала боевые действия без «объявления войны», без «предъявления претензий». Молотов сам сказал в выступлении, что война была объявлена, правда, уже после начала ее – в 5.30 (еще раз повторим: есть данные, что Шуленбург просил о встрече с Молотовым уже в 4.00; нота советскому послу в Берлине была вручена именно в это время). И претензии германской стороны также были вручены Молотову и советскому послу в Берлине Владимиру Деканозову: они были изложены в 3 приложениях к ноте об объявлении войны. Общий их смысл таков: СССР и после заключения германо-советских договоров продолжал через Коминтерн антигерманскую подрывную деятельность; начальник Генштаба Георгий Жуков предложил Югославии оружие против Германии, «что доказано документами, обнаруженными в Белграде», в то же время стремился сблизиться с Румынией для того, чтобы «склонить эту страну к разрыву с Германией»; «эта политика сопровождалась постоянно растущей концентрацией всех имеющихся в наличии русских войск на всем фронте от Балтийского моря до Черного… Полученные в последние несколько дней сообщения не оставляют сомнений в агрессивном характере этих русских концентраций…» (эти приложения к ноте никогда не публиковались в СССР, но после опубликования приложений на Западе их никто и никогда не опровергал). Между прочим, в своем выступлении Молотов все-таки проговорился о том, что правительство Германии предъявило претензии, и, более того, сообщил, какие именно претензии предъявила Германия: «Германское правительство решило выступить с войной против СССР в связи со средоточением частей Красной армии у восточной германской границы». Молотов должен был бы тут добавить: «наглое вранье», нет никакого сосредоточения, но он, между прочим, не сделал этого.

● Общим настроением воспитанных на предвоенной пропаганде советских людей была уверенность в превосходстве Красной армии и скорой победе над врагом. На ленинградском металлическом заводе рабочие рассуждали: «Ну, за неделю, пожалуй, не кончишь; надо бы до Берлина дойти… Недели 3–4 понадобится… Немецкий рабочий класс обязательно восстанет…» Константин Телегин, служивший в Управлении политпропаганды пограничных войск СССР, вспоминал: «…в первый день войны мы с нетерпением ждали с границы сообщений, что враг не прошел, а там, где прорвался, разгромлен и отброшен назад». В воспоминаниях управляющего делами Совнаркома Якова Чадаева есть рассказ о том, как поздно вечером 22 июня он шел позади Климента Ворошилова и Георгия Маленкова, которые громко говорили о том, что развернувшиеся боевые действия – кратковременная авантюра немцев, которая продлится несколько дней и закончится полным провалом агрессора. Примерно в таком же духе высказывался и Вячеслав Молотов.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации



закрыть
Будь в курсе!


@iknigi_net

Подпишись на наш Дзен и узнавай о новинках книг раньше всех!