Текст книги "Сбываются другие мечты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sbyvayutsya-drugie-mechty-91066.jpg)
Автор книги: Евгения Горская
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Первое октября, вторник
Сегодня день выдался на удивление лёгкий, несколько записавшихся пациентов на приём не явились, и Кате удалось раскидать очередь на сорок минут раньше окончания приёма. Светлана Васильевна, самая пожилая медсестра в отделении, которую временно определили работать с Катей, выглянула в коридор и удовлетворённо заметила:
– Никого.
– Ну и отлично, – вздохнула Катя.
– Ты знаешь, машину-то, которая Олю сбила, нашли. Вроде бы она в угоне значилась.
– Знаю.
– До чего же жалко девку.
– Жалко, – подтвердила Катя.
Она не предполагала, что без Ольги будет чувствовать себя совершенно потерянной. Впрочем, ей вообще не приходило в голову, что она вдруг окажется без Ольги, без возможности ей позвонить или хотя бы написать.
А ведь поначалу Ольга Кате не понравилась. Женитьба маминого начальника Аркадия Львовича Перовского, известного хирурга, любимца женщин, на молоденькой медсестре оказалась неожиданной для всех, кто его знал. Медсестра не отличалась красотой, была неприметной, и Катя, часто заходившая к ним в отделение и знавшая там всех сестёр, даже не сразу поняла, о ком речь, когда сногсшибательная новость распространилась по больнице.
Женившись, Перовский постарался перевести молодую жену из больницы в ближайшую поликлинику, и по воле случая Ольга стала работать с Катей.
И вот ведь странно, обе они особой разговорчивостью не отличались, с откровениями друг к другу не лезли, но очень скоро стали понимать друг друга почти без слов, с полувзгляда, как примерные супруги, прожившие вместе целую жизнь.
Катя увидела в медсестре то, что та никогда не выставляла напоказ, – поразительную чуткость и ненавязчивую отзывчивость. Редкой доброты девочка, говорила об Ольге мама, когда никто и не думал, что на ней женится сам Перовский.
Таких, как Ольга, на свете больше нет, это Катя знала точно. Непонятно только, как Перовский разглядел в неприметной медсестре эту доброту. Впрочем, он мог жениться не на доброте, а на чём-то другом, видном только ему одному.
Ольга единственная знала, что с Глебом у Кати всё пошло наперекосяк. Никто не догадывался, ни мама, ни Илюша, только одна Ольга. И не потому что Катя об этом сказала: она редко с кем-то откровенничала, а так… сама догадалась. И тут вышло удивительное, Ольга ни одним словом не дала понять, что догадывается о её семейных неурядицах, а Катя понимала – она знает. Знает и очень переживает за неё.
– Как думаешь, найдут водителя? – Светлана Васильевна положила голову на сцепленные руки, потрясла головой.
– Не знаю. Хотелось бы, чтобы нашли.
Время вышло, Светлана Васильевна засобиралась, Катя тоже.
Идти по осеннему городу было приятно. Деревья у домов уже желтели, но листья ещё не опадали, в такую пору хорошо бы съездить за город, в лес, побродить по узким тропинкам, вороша ногами опавшие листья.
Этой весной, когда деревья только покрывались листвой, Глеб однажды обещал встретить Катю после работы, но позвонил, сказал, что задерживается, идёт в ресторан с приехавшими к ним в фирму австрийцами. Тогда Катя уже начинала понимать, что с мужем что-то происходит, но ещё отказывалась в это верить. Они с Ольгой сняли халаты, Катя сунула телефон в сумку, стала прощаться.
– Давай в парк сходим, – предложила Ольга. – Погуляем, хорошо очень на улице.
Она не могла знать, что Катя собиралась гулять с Глебом. И всё-таки знала.
Кате хотелось домой, в тёплую ванну, хотелось заснуть и не думать о Глебе и о том, что ему всё чаще что-то мешает быть с ней.
– Давай, – неожиданно согласилась она.
Они долго бродили по безлюдным дорожкам, изредка встречая собачников, разговаривали ни о чём, случайно вышли к неприметному ресторану, усидели бутылку вина. Придя домой, Катя сразу заснула и не слышала, когда вернулся Глеб…
Подойдя к дому, она задержалась около машины мужа, одиноко стоявшей около подъезда, стряхнула упавший на крышу жёлтый тополиный лист.
Поднявшись в квартиру, она в раздумье застыла в прихожей, потом нашла в тумбочке ключи от машины и решительно спустилась вниз. Адрес больного, заинтересовавшего маму, Катя помнила наизусть.
В подъезд заносили стройматериалы рабочие-мигранты, Катя зашла вместе с ними, поднялась в лифте, долго звонила в нужную квартиру. Если бы дома кто-то был, ей бы уже открыли. Катя повернулась и, не успев отойти от двери, почти столкнулась с совсем молоденькой девушкой, с любопытством на неё смотревшей. Девушка была раскрашена как на маскарад, глаза обведены тёмно-фиолетовым, ресницы же отливали синевой. Старшеклассница, решила Катя.
Девушка подошла к соседней двери и опять искоса посмотрела на неё.
– Простите, вы не знаете, ваши соседи дома? – решилась спросить Катя и добавила полуправду: – Я врач.
– Разве они вызывали врача? – с удивлением спросила девушка. – Их нет в Москве, они к родственникам в Питер уехали.
– Извините, – растерялась Катя.
Ничего путного из её расследования получиться не могло, нечего было сюда приезжать и строить догадки на пустом месте.
– Вы врач из нашей поликлиники? – Девчонке было любопытно и хотелось выглядеть взрослой.
– Нет, я провожу научное исследование и хочу понять, почему Станислава не удалось спасти. Я хотела узнать у его родителей, чем он болел, была ли у него аллергия или вредные привычки. Понимаешь? – с умным видом сочиняла Катя.
Со взрослым такая чушь вряд ли прошла бы, а девчонка понимающе кивнула.
– Ты своего соседа знала?
– Всю жизнь, – важно пояснила девочка, а Катя неожиданно поняла, что соседа ей искренне жаль.
– Ты знаешь, как он попал в больницу?
– Знаю. Они на даче были, Стасик несколько дней плохо себя чувствовал. Сначала думали, отравление. Только потом запаниковали, позвали соседа-хирурга, он и отвёз Стаса в больницу. И оперировал сам. Операция удачно прошла, – по-взрослому ответила девочка и вздохнула. – Лучше бы никакой операции не делали.
– Нет, ты не права, – покачала головой Катя.
Насколько она понимала, аппендицит парню удалили правильно и крайне своевременно, дольше тянуть было нельзя. Непонятно только, зачем понадобилось везти этого Никифорова в Москву, а не в ближайшую больницу. Впрочем, по пустой ночной дороге до Москвы можно добраться за полчаса.
– Ты не знаешь, где у соседей дача? – спросила Катя, понимая, что больше ничего ценного не узнает.
Почему маму так заинтересовала смерть этого пациента?
Девушка назвала место. Правильно, именно там у Перовских дача. И это действительно рядом с Москвой. Хирург Перовский правильно повёз парня к себе в больницу. В его отделении такие операции делали сотнями.
Операция прошла успешно, только через три дня Стас умер.
– Как тебя зовут?
– Ксюша.
– А я Екатерина Фёдоровна. Спасибо, Ксюша. До свидания.
– Знаете, – с грустью вспомнила соседка. – Стасик в последнее время был такой весёлый. Машину купил, «Хёндэ», новую. Меня покатал. Мои родители ещё недоумевали, откуда он деньги взял.
– Почему недоумевали? Он же работал, – не поняла Катя. Как следовало из бумаг, Станислав Никифоров был инженером. – Зарплату получал. Накопил денег и купил. Или кредит взял.
– Ой, – забавно махнула рукой девочка. – Это такой бездельник был! Хоть и нехорошо о покойниках так говорить. Его мой папа к себе в фирму устроил, так не знал потом, как от него отделаться. Работу Стас прогуливал, папе перед сотрудниками было стыдно такого лодыря держать. Какие там деньги!
Катя с трудом удержалась от улыбки, девчонка явно копировала кого-то из взрослых.
Распрощавшись с фиолетовой Ксюшей, Катя спустилась вниз. По дороге домой она опять пообещала себе не думать о Станиславе Никифорове. В конце концов, умерший больной – далеко не единственное, о чем она больше не может спросить у мамы.
Ирина разозлила Бородина всерьёз.
После заседания, как обычно, участники конференции стояли кучкой, обсуждали заслушанные выступления. Утром докладывал Костя Сабуров из Нижнего. Он был совсем молод, но уже известен среди специалистов не столько за выдающиеся успехи, сколько за пробивную настойчивость, с которой постоянно мелькал на выставках, конференциях и в кабинетах московского руководства. Пару лет назад Бородин лично писал ему отзыв на кандидатскую, уже тогда догадываясь, что выпускает будущего конкурента.
Сабуров докладывал о схожей с разработкой Бородина системе. Конечно, Костина система уступала по всем параметрам, и в настоящее время серьёзной опасности Сабуров не представлял.
Косте задавали вопросы, он отвечал и весь светился от успеха и радости, по молодости ещё не привыкнув к обычным для такого мероприятия разговорам.
– Как система поведёт себя в аварийных ситуациях? – задал вопрос не знакомый Бородину мужик из головной компании.
Костя замялся, и тут влезла Ирина.
– Система не распознает аварийной ситуации, – с сочувствием объяснила она, робко глядя на спросившего.
Именно об этом Бородин шепнул ей во время Костиного доклада, сама она никогда бы не додумалась.
Ирина выглядела несчастной девочкой-студенткой, испугавшейся собственной смелости, раньше Бородин так и подумал бы – вылезла сдуру и теперь до слёз об этом жалеет. Теперь он догадывался, что необдуманных поступков его любовница не совершает.
– В этом плане систему стоит доработать, – пожалел Глеб Сабурова, – но в целом разработка стоящая, перспективная. Ты со мной свяжись, Костя, попробуем наши системы склеить.
На Ирину он посмотрел только в номере.
– Какого чёрта ты полезла? Кто тебя за язык тянул? – еле сдерживаясь, прошипел он, схватив её за плечо.
– Но… – испуганно пролепетала она. – Сабуров может нас обойти.
– Он никогда нас не обойдёт! Он отстаёт на несколько лет, и все это понимают. А ты просто нажила врага, и больше ничего.
– Я не подумала, Глеб, извини, – быстро и неожиданно её испуг и робость сменились спокойной уверенностью. – Ну сам посуди… Нужно бояться не врагов наживать, а без заказов остаться.
– Пока я решаю, что нужно! – Ему захотелось потрясти её, и он от греха убрал руки за спину. – Чтобы больше рта не раскрывала, поняла?
Катя никогда бы так не поступила, неожиданно подумал Бородин и тут же удивился, что сравнивает Ирину с женой, раньше он никогда этого не делал. До сих пор он жил в двух не пересекающихся мирах, в одном были работа, Ирка, успехи и провалы, а в другом тихие вечера с Катей и твёрдая уверенность, что дома его всегда ждут.
– Поняла, – вздохнула Ирина, жалобно уткнувшись ему в грудь. На её лице опять появились испуг и робость, и никакой уверенности не осталось. – Прости, Глеб. Не знаю, что на меня нашло. Не беспокойся, я больше рта не раскрою. Правда.
У неё всегда мастерски получалось выглядеть несчастной и обиженной, совершая не слишком красивые поступки, только почему-то раньше Бородина это не злило.
– Ладно, проехали. – Он погладил её по спине, мягко освободился, отошёл к окну, посмотрел на малолюдную улицу.
Катя никогда бы не выставила глупенького Костю на всеобщее посмешище. И вообще не полезла бы со своим мнением к людям, куда как лучше разбирающимся в проблеме.
– Ира, я хочу душ принять.
– Ухожу. Погуляем вечером?
– Погуляем.
Негромко стукнула дверь. Бородин достал отключённый на время заседания телефон, набрал жену.
– Привет, Катюша, как дела?
– Нормально. А у тебя?
– Тоже нормально. Вечер хороший. Тепло, тихо, пойду прогуляюсь по городу.
Она промолчала. До Ирки он бы не поверил, что разговоры с женой могут свестись к нескольким словам.
– Катя, я очень соскучился, – честно сказал Бородин. Ему так захотелось обнять её, рассказать про Костю и забыть про Ирину, что самому стало удивительно.
– Я тебя очень жду, Глеб.
Он в этом не сомневался. Он бы не смог жить, если бы сомневался в Кате.
– Пока.
– Пока.
Через час появилась Ирка, пахнувшая новыми незнакомыми духами, и он покорно поплёлся на улицу, мечтая поскорее очутиться опять в номере, скачать из Интернета какую-нибудь белиберду про монстров и проваляться с этой белибердой до позднего вечера.
Аркадий Львович знал, что нужно поужинать, но есть не хотелось, даже думать о еде было противно. Он заварил очень крепкого, как всегда любил, чаю, выпил, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, лёг на диван и уставился в потолок, точно зная, что впереди ещё одна бессонная ночь. По-хорошему, надо принять снотворное и наконец выспаться, но он так и лежал, уставившись в никуда и ни о чём не думая.
Неожиданно громко прозвучал звонок городского телефона. Аркадий Львович протянул руку, нашарил трубку лежавшего на полу аппарата, поднёс к уху, догадываясь, что сейчас услышит голос первой жены Марины. Никто больше на городской ему не звонил, даже непонятно, за каким чёртом они с Ольгой оплачивали стационарную связь.
– Ты как, Аркаша? – заботливо спросила Марина.
– Никак, – буркнул он.
– Ты что-нибудь сегодня ел?
– Кончай, Марина, – поморщился он.
– Оттого, что ты будешь себя истязать, никому лучше не станет.
– Перестань. Я себя не истязаю, что за бред. – Бывшая жена переживала за него искренне, он это знал. Но и она знала, что ему не нужны пустые слова и пустое сочувствие. Может быть, потом. Не сейчас.
– Постарайся заснуть.
– Постараюсь.
Он на ощупь положил трубку на аппарат и вдруг пожалел, что больше не слышит Марининого голоса.
Они поженились давным-давно и давным-давно развелись. Если бы не Саша, наверное, никогда и не вспоминали бы друг о друге.
Сашенька родился, когда Марина кончала институт, а Аркадий только начинал работать. Собственно, ребёнок был не нужен ни ему, ни ей, они были слишком молоды, слишком увлечены работой, карьерой. Сын мешал ужасно, но они старались быть хорошими родителями. Они и супругами старались быть хорошими, но прожили меньше трёх лет.
Марина, тоже хирург, мечтала об учёной степени, по ночам сидела над бумагами и вечно хотела спать. Аркадий старался ей помочь, но был для этого слишком занят, слишком уставал в клинике и вместо помощи только создавал лишние хлопоты.
Разошлись они мирно, как и полагается интеллигентным людям. Раньше Аркадию казалось, что только так и должно быть. Через много лет, женившись на Ольге, он понял, что просто не любил Марину. А она не любила его. Влюблённость и хорошие отношения – ещё не любовь.
После развода Аркадий долго не женился, почти десять лет. Аллочка была полной противоположностью Марине, она вылизывала квартиру и пекла невообразимо вкусные пироги, светилась радостью, когда он появлялся на пороге, и чуть ли не ходила на цыпочках, когда он брал в руки книгу или бумаги. При этом она была совсем не глупа, она оказалась великолепным терапевтом, с чутьём и интуицией, читала модные книги и посещала модные выставки. Она была чудесной и преданной женщиной, но он чуть ли не пел от счастья, когда оставался дома один.
Второй развод, хотя, слава богу, детей у них с Аллочкой не было, прошёл не так гладко, как первый. Она плакала, Аркадий чувствовал себя виноватым и несчастным, жалел, что заговорил о разводе, и понимал, что пути назад нет.
После развода с Аллочкой он решил, что никогда больше не женится. Тогда он искренне считал, что счастливых браков не бывает в принципе, а бывают только взаимное уважение, терпимость и привычка.
Ему сейчас было бы намного легче, если бы он до сих пор продолжал так считать.
Марина права, ему необходимо выспаться. Аркадий Львович встал, нашёл в аптечке легкое снотворное, запил минеральной водой без газа и провалился в некрепкий тревожный сон.
Второе октября, среда
Днём шёл дождь, унылый, по-настоящему осенний, с ветром, рвущим зонты; Катя вымокла, добираясь до работы. А после обеда в окно засветило солнце, захотелось пройтись, ни о чём не думая, как она любила когда-то в юности.
Приём она опять закончила раньше положенного времени, дожидаясь конца рабочего дня, поболтала со Светланой Васильевной. Выйдя из кабинета, Катя прикинула, зайти ли в магазин за продуктами или можно потерпеть до завтра. У окна над козырьком входа в поликлинику она остановилась случайно, посмотрела вниз, где раньше её часто ждал Глеб. Внизу у чёрной «БМВ», припаркованной в нарушение всех правил на тротуаре, прогуливался Борис Михайлович. Букета на этот раз у него не было, Корсаков поглядывал на вход в поликлинику, и что-то Кате подсказывало, что ждёт он её.
– Екатерина Фёдоровна, – как она и ожидала, шагнул к ней Корсаков, когда она вышла из здания. – Добрый вечер.
– Добрый вечер, – кивнула Катя.
– Можно я вас провожу? – без улыбки спросил он.
– Нет.
Он не удивился, только нахмурился и посмотрел в сторону.
– Почему? Разве я вас чем-то обидел?
– Вы ничем меня не обидели, просто я не хочу, чтобы вы меня провожали.
– Почему?
– Потому что устала и не желаю ни с кем разговаривать, – объяснила Катя. – Кроме мужа.
Он молчал. Катя повернулась и, не оглядываясь, зашагала к дому.
– Подождите, – окликнул он её, но она не оглянулась.
У большого торгового центра она чуть не поскользнулась, наступив на мокрый лист, и наверняка упала бы, если бы её не подхватила твёрдая сильная рука.
– Катя, послушайте, – Корсаков отпустил её, зачем-то отряхнул ладонью рукав её куртки и уставился в сторону.
– Вы что, спятили? – прошипела она. – Не смейте за мной ходить! Не ходите за мной больше, ясно вам?
– Мне просто хотелось вас проводить.
– Вам больше некого провожать?
– Я хочу провожать вас.
– Борис Михайлович, перестаньте, – поморщилась Катя. – Либо скажите, что вам от меня нужно, либо больше не появляйтесь. Я не хочу ни от кого прятаться, и не вынуждайте меня принимать какие-то меры.
– А если скажу, можно появляться? – Катя, не глядя на него, почувствовала, что он улыбается.
– Это зависит от вашего объяснения.
– Вы мне нравитесь. Я хочу вас видеть.
– Перестаньте! – поморщилась она. – Меня не устраивает ваше объяснение.
– У меня нет другого.
– Не приходите больше. Ясно вам?
– Ясно, – кивнул он. – Давайте обменяемся телефонами. Если что… звоните.
– Я не собираюсь вам звонить, – опешила Катя. – Какого лешего мне вам звонить?
Повернулась и, стараясь не поскользнуться на мокрой плитке, сделала несколько шагов, когда он опять оказался рядом.
– Уходите отсюда, – прошипела Катя. – Отстаньте от меня!
Он молча повернулся и быстро пошёл к оставленной у поликлиники машине, Катя зачем-то смотрела ему вслед. Он ни разу не оглянулся.
Катя вздохнула, направилась к дому, но не свернула на нужном перекрёстке, прошла мимо входа в метро и долго бессмысленно бродила по улицам, пока не почувствовала, что устали ноги.
Отпирая дверь квартиры, она слышала, как надрывается городской телефон, и еле успела снять трубку.
– Почему опять мобильник отключён? – недовольно спросил Глеб. – Не понимаешь, что ли, что я беспокоюсь?
– Забыла звук включить, – покаялась она.
– Почему пришла так поздно?
– Просто… Прогулялась. Погода хорошая.
– Катя, – попросил Глеб. – Не пропадай. Я правда чуть с ума не сошёл.
– Прости. Не буду.
Выпив чаю с бутербродами, она запустила стиральную машину, покидав в неё немногие грязные вещи, попробовала читать детектив, который всё никак не могла осилить до конца, и опять отложила.
Порылась в дисках, выбрала нераспечатанный новый американский детектив, включила компьютер и обнаружила, что дисковод не работает. Он заедал давно, но сейчас проклятая полочка совсем не хотела выдвигаться из нутра компа.
Почему-то от этого желание посмотреть фильм ещё больше усилилось. Катя вспомнила про Ольгин ноутбук, сиротливо лежавший в прихожей, решительно перенесла его в комнату и включила в сеть.
На «рабочем столе» компьютера она увидела только одну папку, названную конкретно и просто – фото. Ольга любила фотографировать, без конца щёлкала Катю и смеялась, когда та возмущалась.
– Смотри, как ты отлично получилась, – показывала ей Ольга экранчик телефона. – Настоящая красотка.
– Оля, отстань, – просила Катя. – Сотри. Фотографироваться надо, когда волосы уложены и губы накрашены.
– Да ладно, – смеялась Ольга. – Нормальные у тебя волосы. Подарю тебе через двадцать лет, и ты будешь меня благодарить. Ты тогда станешь старая и некрасивая, приятно будет на себя молоденькую посмотреть.
– Сама ты станешь старая и некрасивая, – бурчала Катя и смеялась в ответ.
Они часто смеялись с Ольгой.
Мысль, что в чужом компьютере останутся её фотографии, была ей неприятна. Катя открыла папку, стала листать снимки, переписывая на флешку и удаляя те, на которых была она одна. Таких снимков оказалось немало, Катя много значила для Ольги, не только та для неё.
Катя в белом халате за рабочим столом, бледная, уставшая…
Она же у входа в поликлинику в съехавшем капюшоне…
Она в норковом манто у зеркала в магазине. Это было года два назад. Катя хотела купить шубу. Глеб, явившись, как обычно, к концу приёма, о предполагаемом походе в магазин забыл и, хотя старался это скрыть, болтаться по бутикам вовсе не собирался.
– Пойдём со мной, – предложила Ольга. – От мужика в этом деле всё равно никакой пользы.
Катя мерила шубы, Ольга критически её осматривала и морщилась:
– Не то.
Катя и сама понимала, что «не то». Почему-то она, совсем не маленького роста и без грамма лишнего веса, становилась похожей на низкорослую коренастую тётку неопределённого возраста в этих шубах.
От этого «не то» им обеим было ужасно весело, они и потом долго смеялись, выйдя ни с чем из дорогого бутика.
Катя купила шубу через неделю, зайдя с Глебом в неприметный магазинчик в центре, где они случайно оказались, гуляя вечером по городу…
Просмотрев фотографии, она вставила диск, подождала, когда фильм сам себя запустит, не дождалась и принялась искать программу для просмотра видео.
Она не остановила сразу возникшую на экране картинку только потому, что место было снято красивое: водоём, заросший камышом берег, розовеющие облака на синем летнем небе. Камера обозревала большой пруд или озеро, потом остановилась на лодке с сидевшей в ней парочкой и больше парочку не отпускала. Девушку было видно плохо, то со спины, то сбоку, а молодой человек виден был отлично. Он показался ей знакомым. Катя остановила запись, но лицо парня расплылось на экране и узнать его стало ещё труднее. Она опять запустила файл.
Из компьютера слышался негромкий шум летнего малолюдного пляжа, отдалённые голоса, ленивое карканье ворон.
Молодой человек, слегка раскачивая лодку, направил её к центру водоема. Девушка махала руками, забавно тянулась к вёслам. Всё произошло быстро. Парень раскачивал лодку, девчонка вцепилась в неё обеими руками, и в следующую секунду лодка перевернулась. Камера пометалась по водной глади и выхватила плывущего к берегу гребца. Девушки видно не было.
Катя снова просмотрела запись, периодически приближая изображение сидящих в лодке, и на этот раз заметила то, что пропустила прежде, – парень был здорово пьян, и ему нравилось пугать девчонку. А она боялась, это было заметно.
Странно, Ольга ничего не рассказывала летом ни о каких происшествиях. А если бы она стала свидетельницей несчастного случая, обязательно рассказала бы.
Катя опять просмотрела запись, но ничего нового не обнаружила. Парень больше не казался ей знакомым, а лица девушки она так и не разглядела.
Конечно, девушка выплыла, спаслась. Не могла же Ольга спокойно наблюдать, как под водой исчез человек, да ещё и видео снимать при этом. Она бы первая кинулась на помощь.
Найдя припрятанную за книгами пачку сигарет, Катя вышла на балкон, закурила. Глеб ругался, когда видел её курящей, и сигареты она прятала.
А ведь она даже не знает, умеет ли Ольга плавать. То есть умела ли. Отдыхать на воде им вместе ни разу не довелось, а разговор об этом как-то не заходил.
Катя потушила сигарету, не докурив, и зачем-то опять стала внимательно изучать видео, временами поглядывая на лежащий рядом телефон. Очень хотелось, чтобы позвонил Глеб, но мобильный молчал.
Раньше она не стала бы ждать, когда муж позвонит. Она позвонила бы ему сама и сказала бы обиженным тоном:
– Я жду-жду. Ты про меня забыл?
– Дурочка, – засмеялся бы Глеб. – Как я могу про тебя забыть? Замотался совсем.
Она перестала ему звонить, потому что Глеб больше не смеялся в трубку, говорил отрывисто и всячески давал понять, что она отрывает его от важных дел.
Катя посмотрела на часы и выключила ноут. Поздно, можно идти спать.
В этой командировке Ирка злила Бородина постоянно. Сегодня, долго разговаривая с потенциальным заказчиком, который предлагал внедрить систему в своём регионе, Глеб случайно бросил взгляд на стоявшую рядом Ирину и чуть не потерял дар речи – она лукаво кривила губы, глядя то на заказчика, то на него. Конечно, круг лиц, имеющих отношение к разработке, настолько мал, и места возможных поставок настолько известны, что не слышать о том, что в регионе осуществляется модернизация оборудования и на это выделены бюджетные средства, Бородин просто не мог. Не мог он не знать и другого: его разработка более других отвечает техническим требованиям. Конечно, заказ можно получить только через тендер, но безотносительно к тендеру склонить на свою сторону заказчика Бородин считал главной задачей.
Потенциальный заказчик задавал вопросы, Глеб отвечал, и Иркина ухмылка была неуместной и опасной, потому что могла подразумевать некий предварительный сговор, что на фоне всеобщей борьбы с коррупцией выглядело по меньшей мере неосторожно.
Вообще-то никакой настоящей коррупции в отрасли не существовало, Бородин никогда не давал и не брал ни взяток, ни откатов. Впрочем, ему никто и не предлагал. Коррупции не было, а были просто хорошие отношения, налаженные связи и знание рынка.
Вот дура-то, с тоской подумал Бородин. К счастью, заказчик на Ирину не смотрел, а вот Глебу хотелось её придушить.
Ирина его бешенство мгновенно почувствовала, притихла, спряталась за спины собеседников.
Вообще-то, когда она появилась в его отделе, он сразу понял, что спеца из новой девочки не выйдет, и сбагрил её под начало руководителя одной из смежных групп. Всё изменилось, когда перед ответственной командировкой её начальник надолго слёг со сломанной ногой, и вместо него в северный Казахстан поехал Бородин, на всякий случай прихватив с собой молоденькую Иру. Всё-таки она своему шефу помогала, и больше брать было некого.
В той командировке Бородин впервые увидел цветущую степь и до сих пор считал, что большей красоты в природе не бывает. Он работал, Ирина искренне старалась ему помочь, но только мешала. Он злился, от этого чувствовал себя виноватым и, стараясь загладить вину, ходил с ней по вечерам гулять в степь, поскольку больше ходить было некуда.
Она смотрела на него влюблёнными глазами, ему это нравилось, он чувствовал себя очень умным и сильным, и всё это было похоже на внезапно вспыхнувшую любовь. Он и тогда и потом знал, что чувство его любовью не являлось, потому что была Катя, без которой ему не нужна ни Ирина, ни её взгляды.
Конечно, в Москве стоило немедленно с Иркой порвать, но он не смог. Она по-прежнему смотрела на него влюблёнными глазами, по поводу и без повода лезла к нему в кабинет, и он привык к двойной жизни. Он даже стал считать эту жизнь нормальной и злился на Катю, когда та отводила глаза, слушая его объяснения по поводу позднего возвращения…
Видимо, Ирина перепугалась здорово, потому что не подошла к нему после заседания, и он смог побыть в номере один в тишине. Он звонил Кате весь вечер и разнервничался всерьёз, и даже решил, что немедленно вернётся в Москву, если она не ответит. Катя ответила, жизнь снова стала нормальной, и, когда раздался робкий стук в дверь, Бородин крикнул:
– Заходи!
– Гле-еб, – жалобно протянула Ирка, усаживаясь рядом с ним на кровать.
Он слегка подвинулся, освобождая ей место, передумал и пересел в кресло.
– Глеб, ну извини.
– Отвяжись!
– Ну прости, Глеб. Но это так глупо выглядело… Он что, нас всех за дураков держит? Рассказывает, как будто мы ничего не знаем!
– Ира! – Бородин задержал дыхание, чтобы не заорать на весь номер. – Ира, существуют правила поведения, и их надо соблюдать, понимаешь? Это всё равно что говорить «здравствуйте» и «до свидания».
Она смотрела виновато, но он видел, что говорить бесполезно, до неё всё равно не дойдёт. Сам идиот, нечего было её сюда тащить.
– Завтра на заседании не появляйся! Поняла? Чёрт знает, как ты ещё умудришься меня подставить. – Она кивнула, и Глеб смилостивился. – На банкет вечером можешь пойти.
– А… ты пойдёшь?
– Конечно, – удивился он. – Я просто обязан там быть.
Ирина встала, подошла к окну, отодвинув занавеску, постояла и решительно села к нему на подлокотник кресла.
– Давай не будем о делах.
– Ира. – Он постарался отодвинуться и не смог, она была слишком близко. – Я женат и никогда не разведусь. Я не смогу бросить Катю.
– Не надо, Глеб, – попросила она. – Потом. Не сейчас.
– Хорошо, – покорно согласился он. – Не сейчас.
За дверью звонил телефон. Отпирая дверь квартиры, Аркадий Львович был уверен, что это Марина, а оказалось, что сын.
Саша звонил нечасто и, как правило, в выходные, знал, что отец постоянно занят. Обычно Аркадий Львович звонил ему сам раз в неделю вечером.
– Ты как, пап? – с сочувствием спросил сын.
– Нормально. – Аркадий Львович пододвинул ногой стоявший рядом стул, сел.
– У меня к тебе просьба.
– Валяй.
Сын редко обращался к нему с просьбами, и эти просьбы обычно были привычные для врачей – посмотреть кого-то из больных. Саша ни разу не попросил денег, а когда был маленький – ни одной игрушки. Аркадий Львович приводил маленького Сашу в магазин, он послушно выбирал себе какую-нибудь машинку, никогда не забывая сказать спасибо. Рядом дети с криком выпрашивали у родителей подарки, и Аркадий Львович с Сашей с недоумением на них косились.
– У моего друга мать болеет. Что-то с венами, ей предлагают операцию. Посмотришь?
– Посмотрю. Пусть завтра приезжает. – Аркадий Львович, прижав трубку плечом к уху, записал в толстую потрёпанную записную книжку фамилию дамы. Книжка была старая и вся исписана его каракулями.
– Спасибо.
– Не за что. Как твои успехи?
– Работаем, – усмехнулся сын.
– Ну работай, дело хорошее.
Несколько лет назад Саша окончил юрфак. Аркадию Львовичу его специальность решительно не нравилась. Он считал, что в руках у мужика должно быть ремесло в хорошем смысле этого слова, а знание юриспруденции на ремесло никак не тянуло. Не хочешь идти в медицину, получай техническое образование, бурчал Аркадий Львович. А любителей языком молоть и без тебя хватит.
Сын его не послушал, конечно. Поработал в какой-то адвокатской конторе и совершенно неожиданно для родителей полез в политику. Его не одобряли ни Аркадий Львович, ни Марина, оба понимали, что дело это не очень чистое и просто опасное, для него нужно обладать определёнными качествами, в их семье не культивируемыми. Нужно уметь обманывать, недоговаривать, ловчить и не доверять людям, то есть делать всё то, чему они сына не учили. Конечно, он опять их не послушал.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?