Читать книгу "Ведьма Агнета. Практическая магия и нечисть по соседству. Книга 2"

Глава 7-8

Всё идет своим чередом

Скакала по дому радостным козликом, ну вот и денег в кредит не надо брать. За месяц сэкономила и заработала немного, так что хватит на косметический ремонт дальней комнаты. Может в ней кабинет сделать, а в кабинете – спальню. Но кабинетик очень маленький, если у меня жизнь поменяется, то вдвоем там спать будет некомфортно. Решено, буду обновлять, и очищать большую комнату.

Забежал Александр, принялся меня кружить и тискать, усадил к себе на коленки, как маленькую и начал нацеловывать. Сообщил, что безумно соскучился.

– Ты чего такой радостный? – поинтересовалась я, шевеля у него на макушке волосы.

– Завтра Пасха, пойдем в церковь и к моим на обед? Там хорошо будет весело. Детей будет куча, так что твоей Катюшке будет не скучно. Брат двоюродный приехал с семьей, тетка со своими детьми, может еще, кто заскочит, – радостно сообщил он.

– На смотрины меня зовешь? – поморщилась я.

– Ну, нет, просто праздничный обед. Все будут с семьями, и я хочу быть с тобой, – он улыбался и заглядывал мне в лицо.

– Саша, раньше по молодости мне очень нравились такие мероприятия, а потом я как-то случайно услышала, как моя тогдашняя свекровь обсуждает меня со своей теткой. Я узнала много чего нового о себе, и была неприятно удивлена. Когда я зашла на кухню, они даже скрывать не стали, что судачили обо мне, а продолжили в том же духе, глядя мне в лицо.

– Ну, что ты, мои не такие, они добрые и хорошие. Не бойся, я тебя ото всех защищу, а тех, кто будет не согласен со мной, закрою в кутузку, – он чмокнул меня в щечку.

Тут в кухню вошла Катерина.

– Э-э-э, я попить только хотела, извиняюсь, – она отвернулась и бочком стала пробираться к чайнику.

Я слетела с Сашиных колен, как пугливая птичка.

– Катюша, я вас с мамой завтра приглашаю к себе в гости. Придете? – спросил он дочку.

– Ну, да. Дома все равно скучно, – она пожала плечами и ушла к себе в комнату.

– Ну, вот и все, завтра за вами заеду, – он опять протянул ко мне руки.

Я увернулась и принялась обминать тесто в кастрюле.

– Ты, чего? Обиделась? Не понравится, уйдем, – он засмеялся.

– Может у меня на завтра свои какие-то планы были, – я поджала губы.

– Какие планы?

– Может я хотела тебя в гости пригласить, на романтический ужин, – ответила я.

– А мы успеем и на ужин, вместе его романтично сготовим, вместе романтично съедим, – рассмеялся он.

Подулась еще немного для приличия, и позволила себя поцеловать.

– Слушай, Лехиной окухи нет. Забрал что ли? – спросил Саша.

– Забрал, – ответила я.

– Извинился? – удивился он

– Можно сказать и так, – криво усмехнулась я.

– Понятно. У тебя комод в коридоре стоит. Его куда-то переставить надо или что-то случилось? – поинтересовался он.

– В комнате решила ремонт сделать, разве можно такое безобразие терпеть, – сказала я, – За обойками в понедельник или во вторник съезжу.

– Давай вместе сгоняем, – предложил Саша.

– Ты сам предложил, – усмехнулась я.

У него зазвонил телефон, улыбка сползла с его лица. Он ответил, что скоро будет.

– Ну, вот, начались праздники, – ответил он и поморщился, – Ладно, моя хорошая, побежал я, – он чмокнул меня в губы и поскакал спасать мир.

Мне нравится так встречаться, видно я за это время полюбила свободу, жить вот вместе что-то мне не хочется. Может еще от бывшего мужа не отошла.

Только про него подумала, тут и сообщение от него прилетело: «Привет. Что делаешь? Не отвлекаю?» Отвечаю: «Привет. Куличи собралась печь. Хорошо, что ты мне написал. Хочу продать второй гараж. Ключи мне отдашь?» Что тут началось, он через пять минут мне перезвонил и начал сначала возмущаться, а потом уговаривать, не продавать гараж. Дескать, как, так то, ты гараж покупала для второй машины, я его сделал, и теперь ты его продать хочешь, так нечестно.

Немного подзависла, ну как бы, когда жили вместе, то и вопросов не возникало, где чье. В твоей квартире ремонт делала, я же не прошу ее мне подарить, даже почти всю мебель оставила. Вот не люблю все эти дележки. И вообще, зачем человеку второй гараж при наличии одной машины, ну нужен он так тебе, отдай мне деньги за него, и расстанемся полюбовно.

– Вот оказывается, какая ты, Агнета, меркантильная, а я еще хотел к тебе завтра в гости приехать, – ответил он и бросил трубку.

Что это было, Пух? Вот сяду и буду рыдать и умываться горькими слезьми, что он не приедет ко мне на Пасху, горе горькое. Да не дай Бог, такое счастье, я еще прошлый раз не забыла.

Через полчаса прилетело на карту тридцать тысяч, с припиской: «десятку отдам потом». Замечательно, меркантильная Агнета сегодня почти все долги собрала. Теперь осталось дождаться развода хозяина дома и оформить сделку.

Ближе к ночи от Петра пришло сообщение: «Добрый вечер. Приехал с вахты, поговорил с женой, разводиться передумал. Давайте договариваться в какой день будем оформлять сделку». В душе запела девочка веселенькую песенку на финском языке. «Добрый вечер, хорошо, что у вас все наладилось. Давайте во вторник». Он согласился, и мы договорились встретиться около МФЦ. Ну, вот, жизнь налаживается. Интересно сколько времени будут делать документы, и деньги надо сразу отдавать или после того, как получу доки?

Лешкины деньги перекинула на карту другого банка, мало ли, что он там придумает. Мне так хотелось, чтобы он поскорее куда-нибудь уехал, и чтобы мы с ним еще долго не пересекались, а лучше никогда.

Ну, надо же у меня сегодня первые выходные, когда посторонних нет. Вспомнила про Ирину, что-то она давно не отписывалась, видно у нее все хорошо. Написала ей сама. Получила в ответ подмигивающий смайлик и фразу: «Я сейчас не одна, потом все расскажу». Ну и отлично и у Иры все хорошо.

Допекла куличи, посмотрели с дочей киношку, и счастливые и довольные отправились спать. Утром разбудил звонок телефона.

– Але, спишь? Вставай звязда, поехали в церкву, – кто-то на том конце трубки радостно проорал.

– Ээээ, – только это и смогла ответить.

– Ты че, больная чё ли или это твоя коза трубку взяла? Бабка Матрена на проводе. Не узнала? Богатой буду. Открывай ворота, чё я, как старая кошелка около калитки стою.

– Мы не договаривались, – буркнула я в трубку.

– Да и пофиг, я к тебе сейчас во двор так въеду, – ответила она и отключила телефон.

Я моментально проснулась. А ведь она может. Рванула к калитке в пижаме. За ней газовала бабка Матрена. Открыла ей дверь.

– А говоришь спишь, – ответила она, – Христос Воскресе, – прокричала она и протянула крашеные яйца.

– Воистину воскрес, – ответила я и жестом пригласила во двор.

Она деловито прошла в беседку.

– Рано еще в церковь, – сказала я.

– Ой, ну, ты бы не пошла, если бы я не приехала, – поморщилась она, – Ставь чайник, давай завтракать.

На ее плече сидел чертик и деловито чистил крашеное яйцо.

– А ему можно крашеные яйца есть? – поинтересовалась я.

– Так оно же не освященное, чё ему будет то.

Я отправилась на кухню ставить чайник, а затем потопала в ванную комнату, надо хоть умыться. Переоделась. Вынесла чашки, хлеб, сыр и масло.

– Кулич где? Выноси, дегустировать будем, – поинтересовалась бабулька, раскуривая свою неизменную трубку.

– Ну, ты и наглая, бабка Матрена. Меня вообще будить так нельзя, я же убить могу за это. Да и если мы сейчас куличи есть будем, то, что мы освящать понесем? – спросила ее.

– Себя понесем, куличи будут в нас, – она радостно улыбалась, – Конфеты где?

– Нету, не купила, – ответила я.

– Я так и знала.

Она потыкала в своего коловершу пальцем, тот отдал ей очищенное яйцо. Открыл пасть и вытащил оттуда большой кулек с конфетами. Ох и не фига себе, вот никак к нему не привыкну. Я с осторожностью дотронулась до пакета, мне казалось, что он сейчас будет весь мокрый и в слюнях. Нет, я ошибалась, обычный пакет с хорошими, дорогими конфетами.

– Это для тебя и для девчонки, а второй попроще – раздавать будешь, – сказала она, а чертенок вытащил второй кулек поменьше.

Я на нее внимательно посмотрела.

– Да не боись, нормальные они, традиция такая, конфетки на Пасху раздавать, – сказала она.

Мы пили с ней чай с куличиком, слушали, как поет соловей и где-то стрекочет кузнечик. Коловерша пытался прибрать назад конфеты, но бабка Матрена не давала ему это сделать.

– Пойдем, надо первыми прийти, – сказала она.

– Мы на мотоцикле поедем? – спросила я.

– Ты чего ку-ку, – постучала она по голове, – нет, конечно, пешком пойдем.

– Сейчас я коз подою. Да и Саша обещал утром зайти, – ответила я.

– Коз подоишь потом. Сашка твой не придет, он церкву охраняет. Платок на бошку натяни и юбку в пол, – дала она указания.

Я пошла, переодеться, и захватила куличи, яйца с собой и конфеты. Она загнала свой мотоцикл ко мне во двор, и мы отправились с ней в местную церковь.

Пасха

Матрена для своего возраста довольно бойко вышагивала. До церкви нужно было идти минут двадцать. Мы разговаривали по дороге.

– Ты крестик надела? – спросила она.

– Угу, только я не помню, как креститься, – ответила я и покраснела.

– Я тебе там покажу.

Она притормозила и мы остановились.

– Бадик давай, – сказала она коловерше.

Тот вытащил из пасти трость и отдал старушке. Со стороны чертенка не было видно и казалось, что бабулька вытаскивает палку из-за спины, как Скай Уокер джедайский меч. Я хихикнула.

– Чего ржешь, как лошадь? – буркнула она недовольно.

– Ой, я не знала, что в чертенке помещаются такие большие предметы.

Я стала его внимательно разглядывать и почесала ему шейку, где оказывается, находился небольшой зоб-мешок. Он застеснялся и захихикал.

– Смотри-ка чего, а ты ему нравишься, и дотронуться до него можешь, – по-доброму буркнула Матрена, – обычно он никого не жалует и укусить еще может.

– И сильно? – удивилась я.

– А то.

Чертик ощерился и обнажил ровный ряд остреньких мелких зубов. Потом стал серьезным и снова улыбнулся: теперь его пасть была похожа на звериную: клыки, резцы. Снова прикрыл рот, а когда открыл, то из него вывалился змеиный язык и такие же два зубика.

– Ну, все, хватит баловаться, – бабулька щелкнула его в лоб.

Он надулся и отвернулся от нас, продемонстрировав замечательный хвостик с кисточкой.

– Я не знала, что вы плохо ходите и вам нужен бадик, – сказала участливо я.

– Бадик для старушки – это не способ передвижения, это орудие борьбы, – ответила она и гордо потрясла тростью.

– И тележка туда же? – спросила я и рассмеялась.

– А как же. Тебе ни разу по ногам тележкой не прокатывались? – поинтересовалась она и хитро прищурилась.

– Нууу, бывало. Ещё и пихнуть ухитряются, – ответила я.

– А ты в ответ пихни, наступили, в ответ наступи. Особенно это церкви касается, часто некоторые граждане и гражданки не гражданской наружности там свои нехорошие делишки проворачивают.

– Ну, это же не хорошо, это не правильно, нельзя так, – ответила я.

– Церква – это источник силы, и если умеешь им пользоваться, то и все твои задумки получаться будут, неважно хорошие они или плохие в общечеловеческом смысле. Это как родник, из которого люди воду набирают, можно набрать воды попить, а можно и ноги там помыть, – ответила она.

Ну, вот, как-то неприятно все это было слышать, хотя я и встречалась с колдовством в церкви и люди не благости у Бога просили, а у прихожан счастье и здоровье забирали. Как-то бабулька божий одуванчик тщательно вокруг меня веником мела и что-то себе под нос бубнила. Она метет, а я за веником кругом поворачиваюсь и смотрю на нее так внимательно. Почуяла старая, что что-то не ладно и глаза на меня поднимает. Рот от радости перекосился, смотрит на меня злобно. А у меня в голове вертится: «Что мое – остается со мной, что твое – остается тебе». И так до тех пор, пока она не скрылась из виду. Спиной назад от меня пятилась.

– Чего затихла? – ткнула меня локтем Матрена. – А ли видела чего в церкви?

– Да так, свечи поставила и стояла иконы рассматривала, тут одна старушка подлетает, и давай свечки тушить, да выдергивать, – ответила я.

– А ты чего сделала, сказала? – поинтересовалась она.

– Ничего, просто на нее смотрела ошалевшим взглядом. Она повернулась, смотрит на меня: «Ой, вы только свечу поставили, а я затушила? Извините, простите». Назад все зажгла и дрожащими руками все поставила, часть свечек уронила.

– Твою-то, не затушила?

– Не успела.

– И то хорошо, и то ладно.

Мы подошли к церкви. С трех сторон бежали бабка Нина, какая-то тетка не определенного возраста и баба молодая.

– Вот они уже кумушки несутся. Смотри, что сейчас будет, – сказала Матрена и облокотилась на свою палку, чтобы лучше все рассмотреть. Ей только попкорна в руки не хватало, – Жаль в этом году Полунощницу отменили из-за вируса проклятого, там еще веселей бывает.

Все три бабенки оказались одновременно у дверей церкви. Но ни одна из них не успела схватиться за ручку двери. Они начали отпихивать и оттаскивать друг друга, не давая возможности подойти к заветной цели. Ко мне подошел Саша, чмокнул меня в щечку.

– Доброе утро, моя хорошая. Христос воскрес, бабушка Матрена и Агнета.

– Воистину воскрес, – ответили мы хором, и бабулька сунула ему в руки яйцо и конфеты.

– Ну, чего стоишь, на милую свою любуешься, иди окаянных разними, – сказала Матрена.

– Подожду немного. Они каждый год тут дерутся, что-то Елены Сергеевны не видно. Той старушки с фингалом под глазом, – пояснил участковый.

– А она тоже того самого? – удивилась я.

– Нет, она в приметы верит, ну и подраться и поскандалить любит. Заболела она, дома сидит. Снова с соседкой поругалась, ну и со злости себе на ногу кирпич уронила, хотела в нее бросить. Пальцы сломала, теперь в гипсе, может и пришкандыляет на костылях, – ответила Матрена, наблюдая, как обычная потасовка перерастает в драку.

Из-за двери выглянул новый батюшка, посмотреть, что же там происходит.

– Ну, все, Сашок, твой выход, – подтолкнула она мужчину в спину.

– Ну и наш с тобой, Агнета, – сказала бабулька и поволокла меня к двери, – Берешь за одну ручку двери, а я за другую и открываем ее вместе, – инструктировала она меня.

– А не служители ее должны открывать? – спросила я.

– Сегодня мы с тобой за них, – усмехнулась она, ловко огибая свалку из теток и разнимающего их Сашу.

Тут бабка Нина увидела нас и ринулась в бой. Но Матрена была проворнее и подсекла ее своим бадиком, так что, та споткнулась и упала на своих товарок. Одновременно с бабкой Матреной открыли двери. Я обернулась, коловерша сидел на голове бабки Нины и плел из её волос косички.

– А перекрестится, – ахнула я.

Матрена начали неистово креститься, а я попыталась за ней повторить. На нас изумленно смотрел новый священник.

– Здравствуйте, – громко сказала я, – Меня зовут, Агнета.

Рядом захихикала Матрена.

– Молчи, ужо, – одернула она меня.

– Здрасьте, – от неожиданности ответил священник, смутился и куда-то скрылся.

– Вот дурында, – обругала шепотом меня Матрена.

– Пойду я, – мне было ужасно стыдно и неловко.

– А ну стоять, все, как положено отстоим, – дернула она меня за руку, – Чего в корзинку вцепилась, поставь ее на стол ужо, – она кивнула на специальный стол для снеди.

Сделала, так как сказала Матрена. Народ прибывал в церковь. На нас злобно зыркали кумушки. Потом началось действо, не разбираюсь я в этом, не знаю, как называется, служба, не служба. Все крестились, и я крестилась, все славили Господа и я славила. Потом освятили нашу корзинку с едой, и мы собрались домой. Около церкви меня поймал за руку Саша.

– Может с моими сразу пойдешь к нам, а потом я подойду? – спросил он.

– А Катюшка, а Матрена, а козы? У меня еще дела есть. Давай, как договаривались.

– Хорошо, хорошо, давай до встречи, – он пожал мне руку и отошел.

– Ну, считай, что поженились, – усмехнулась Матрена, – Пошли ужо. Готовься, сплетничать теперь про вас с Сашком будут и про нас с тобой.

Мы отправились домой, на плече у Матрены снова красовался коловерша. Он сосредоточенно жевал конфету, а в другой лапке держал честно экспроприированный куличик.

– Не пойду больше, позорище какое, – сокрушалась я.

– Все нормально прошло, чего переживаешь то. Интересно, что это за баба молодая была, наверно какая-нибудь из само посвящённых, – рассуждала вслух Матрена.

– А она не из местных? – спросила я.

– Может и из местных, я же не из вашей деревни. Ну, ка, дружочек, сбегай, посмотри, что это и кто это, – ткнула она чертенка, который самозабвенно слизывал с кулича сладкую помадку.

Тот запихнул выпечку в пасть и исчез с ее плеча.

– Мне вот такие самоучки не нравятся, возомнят себя неизвестно кем и начинают пакостить втихую. Нам бабки Нины хватает, – задумчиво сказала она.

– А вторая тетка там была. Она что? – спросила я.

– Она в соседнем хуторе живет, для себя по мелочи что-то делает, тоже хочет кусочек счастья для себя урвать.

– А чего эти двери дают то? – спросила я.

– Ну кто первый зайдет в церковь на Пасху, того весь год счастье ждет.

– Понятно, – ответила я.

– Да, не переживай ты так, девка. Ты первая зашла, я от тебя на полшага отстала, – рассмеялась она.

По дороге домой мы раздавали конфеты и яйца, брали конфеты и яйца, христосовались и всем улыбались.

Глава 9-10

Отпраздновали

Поговорить нам нормально так и не дали по дороге домой, то один поздоровается, то другой. Я то и не знаю этих людей, а вот Матрена, похоже, с половиной поселка знакома. Все на нас с любопытством посматривали.

– Бабушка Матрена, а эти люди знают, кто вы? – спросила я.

– Да упаси Господь, нет, конечно. Знают, что я немного того, – она покрутила пальцем у виска, – На мотоциклах гоняю, ну и еще думают, что у меня пенсия очень большая, да и все. Теперь решат, что у меня какие-то проблемы, и я к тебе обратилась. Им и знать этого не надо, кто я и что делать умею, мне практики на сто лет вперед хватило в свое время, – ответила старушка.

Дошли до моей калитки. Устала столько времени стоять, да и переволновалась маленько. Предложила Матрене зайти, да чаю со мной попить. Бабулька с радостью согласилась.

Уселась на свое законное место в беседке, а я отправилась чайник ставить, да коз доить. Возвращаюсь с молоком, а она сидит трубку курит и о чем-то с моей Катюшкой беседу ведет.

– Баба Матрена, молока хочешь? – спрашиваю.

– Давай, – и кружку протягивает.

Налила ей, Катюшке и себе, красота, вкуснота. Сидим, молоко попиваем, да на цветущий сад любуемся. Вокруг всякая живность гудит: пчелки, шмели, бабочки какие-то, кругом бурная деятельность. Куличик порезала, сидим яйца чистим, едим, хорошо.

– Чего в гости понесешь? – спросила Матрена.

– Ну не знаю, яйца, куличи, может конфеты, – пожала я плечами.

– Сыра своего захвати. Салат никакой не делала? – спросила она.

– Нет. А надо было? – спросила я удивленно.

– Не знаю, – она пожала плечами.

На плече у Матрены появился коловерша и что-то стал шептать ей на ухо. Она поморщилась.

– Эта звезда с низкой магической ответственностью готовит нам с тобой сюрприз. Очень уж она злая пришла домой. Глупая, не знает, с кем связывается, – ответила старушка и выпустила из трубки дым в виде человеческого черепа.

– Ух ты, – сказали мы вдвоем с Катюшкой.

– Воевать будем? – спросила я.

– Нет, не вижу смысла. Все ей вернется назад. Ты сама видела, как оно бывает, – ответила она.

– Ну, а вдруг..., – я перевела взгляд на дочку.

– На Катюшке твоей родовая защита стоит такая же, как и на тебе. Так что, как об стенку горох, еще может и рикошетом по всем фронтам обидчика пройтись.

– О как, – я была приятно удивлена.

– Вот только козам придется дома посидеть. Твой дом – твоя крепость, тут у тебя такая охрана, что они обратку лично в руки вручат и еще убедятся, что подействовало, – сказала она и снова выпустила клубок дыма. – А потом подумают, догонят и еще добавят, чтобы неповадно было.

Я немного успокоилась, мне не хотелось развязывать магических войн из-за каких-то глупостей.

– А вы тоже умеете колдовать в церкви? – спросила я.

– Кое-что могу, но не занимаюсь этим, у меня свои способы были. Я привела тебя сегодня показать, что и вот такая магия бывает. Кстати, у нас таких гражданок еще мало, их Николай всех разогнал, у него на них нюх был. Он и тебя сразу распознал, еще ты сама в себе не определилась, а он уже увидел, – продолжила она рассказывать.

– У него проклятие родовое, – ответила я и поморщилась от воспоминаний.

– У него через это проклятие дар пришел, поэтому-то при принятии сана его и не убрали, – пояснила Матрена.

– Какой, такой дар?

– А вот такой. В ученики его взяли, научат экзорцизму, будет сущей и бесов из людей изгонять.

– Ого, – я удивленно на нее смотрела, – А этому разве у нас учат? Я-то думала, такое только в кино бывает.

– Учат, учат, – кивнула она.

– А Юлька? Что с ней будет? – спросила я.

– А она меня не волнует, позвонишь, как-нибудь Николаю и сама спросишь, – она довольно пыхнула трубкой, радуясь тому, какое впечатление она на меня произвела своими словами.

Вот так-так, а я-то думала, а оно воно чего делается. Значит все в этом мире неспроста.

– Ну, все, мне пора, а то через полчаса твой любимый приедет. Вам собираться надо. Веди там себя прилично, – подмигнула мне Матрена и встала из-за стола.

Я сунула в лапку коловерше конфетку, Матрене завернула кулич и литровую банку молока. Она была весьма довольна, сунула кулек чертенку и отправилась выводить свой мотоцикл на улицу.

Под деревом сидели волк с чертом и поедали куличи с крашеными яйцами, кажется, они там еще и выпивали. Потому, что быстренько начали прятать за спину рюмки.

– Они где это взяли? – удивилась я.

– На кладбище, наверное, ну и бутылку тоже там. Это все неосвященное, да и освященное им не страшно, но неприятно, – ответила бабулька, натягивая на себя шлем с шипами и перчатки из той же оперы.

– Круто, – оглядела ее и присвистнула я.

– А, то. Давай покеда, – она уронила забрало, газанула и рванула в степные просторы. За ней побежал ее верный охранник-черт.

Зашла во двор, дочь уже собрала всю посуду и продукты.

– Бабка-огонь, – сказала дочь, – Ее чертик спер у нас ложечку, а ты его конфетой угостила.

– Катя, ты его видишь? – удивилась я.

– Я много чего вижу. Ой, мам, как хорошо, что ты такая у меня, а то я бы с ума сошла, – она обняла меня.

Погладила ребенка по голове, чмокнула в щечку. Вот так новости.

– Ты только никому не рассказывай про это. Хорошо? – заглянула к ней в глаза.

– Мама, я все понимаю, – она чмокнула и побежала собираться в гости.

Как и сказала бабка Матрена, через полчаса приехал Саша. Усадил нас в свою Ниву и повез знакомиться с родней. Нервничала я невероятно, хорошо хоть Олю с Мишей знаю.

Дом у свекров был большой, красивый. Потолки высокие, хороший ремонт и приличная мебель. В коридор выскочила встречать нас его мама Людмила, высыпались горошком дети, появились какие-то женщины. Все эти люди кинулись ко мне обниматься и целоваться, какая-то пытка для меня. Кое-как отбрыкалась от поцелуев и объятий незнакомых мне людей. Отдала все свои гостинца хозяйке дома. Саша увел меня в большую комнату и усадил на диван. Катюшку увлекли куда-то дети.

Постепенно собрались все за столом. Рядом со мной уселся Саша и Ольга с Мишей, дети ели в другой комнате. Стол ломился от разнообразных кушаний, порезали на отдельное блюдечко и мой козий сыр, высыпали конфеты к другим в большую вазу. Чего тут только не было: два горячих (манты и перцы), какие-то невообразимые салаты, селедка и скумбрия соленая и копченая в селедочницах, мясная и овощная нарезки, домашние соленные огурчики, грибочки и помидорки. Видно было, что все готовилось с любовью. Предо мной поставили рюмку.

– Саша, я не пью самогон, – тихо шепнула ему.

– А что ты пьешь? – услышала я голос его отца.

– Вино, шампанское, сидр, – ответила я и немного покраснела.

– Мать, я же тебе говорил, вино надо было достать из погреба. А ты мне – кто твою кислятину пить будет, – обратился он к Людмиле.

Мне стало неудобно, ну вот надо было с собой принести свой сидр. Всегда же с собой беру то, что сама пью, чтобы людей не смущать, а тут пока прособиралась и забыла.

– Отец, Агнета будет пить компот, отстань от нее, – ответил Саша.

– Сам не пьешь и жену себе такую же нашел, – буркнул он.

Людмила молча встала и куда-то ушла. Вернулась с тремя фужерами и бутылкой шампанского, поставила перед Сашей.

– Вам на троих с Агнетой и Ольгой, та тоже самогон не жалует, – она улыбнулась.

Александр открыл бутылку и налил нам с Олей по бокалу, а себе плеснул на донышке, чисто символически. Все чокнулись, поздравили друг друга с праздником и выпили. За столом все ожили, повеселели и принялись уплетать приготовленные хозяйкой и ее помощницами блюда. Надеюсь, этот обед пройдет гладко.

Добрая родственница

За столом разговаривали, ели и пили. Градус в крови у некоторых членов Сашиной семьи повышался, стали разговаривать о политике, зарплатах, пенсиях, ценах и ситуации в стране. То Саша, то Оля подкладывали еду мне в тарелку, не люблю этого, девочка я взрослая и совсем не стеснительная. Тихонько их попросила этого не делать, поулыбались и поняли меня. Подъела почти все, что мне наложили, оставив пару кусочков рыбки на тарелке. Сытая облокотилась на спинку дивана. В этот момент на меня обратила внимания полная, грузная женщина – родная сестра Сашиного отца.

– Ой, Агнеточка, что ты ничего не кушаешь? Посмотри, какая худенькая, субтильная. Какая из тебя работница то выйдет? Как человек ест, так и работает, – сделала она вывод и улыбнулась, довольная, что меня немножко понадкусала.

– Надька, чего до девчонки докопалась? Не всем же быть такими работницами, как ты. В подсобке своей не застреваешь? – спросил ее Сашин отец и заржал, как конь, радуясь своей шутке.

Кто-то за столом тоже засмеялся. Она на меня зло посмотрела.

– Пашка, а ты вон пьешь, как в последний раз. Не стыдно тебе перед людями? – завелась Надежда.

– А чего мне должно быть стыдно? – удивился он, – Сегодня праздник, пью дома с гостями, веду себя прилично. Ты чего прилепилась?

Она хотела ему еще что-то ответить, но ее перебила Людмила.

– Ты холодец пробовала? Олюшка приготовила, попробуй, все свеженькое, из своих продуктов, – она положила тете Наде холодец в тарелку.

Та принялась его поедать.

– Олька, так и держишь скотину разную и птицу? – переключилась она на Мишину жену.

– Держим, – ответила Оля.

– Тяжело, наверное?

– Пока справляемся, – улыбнулась Ольга.

– Береги мужика, а то свалится у тебя от такой работы. Вон Сашка, себе какую профессию выбрал, не упахался, – показала она на племянника вилкой.

– Надя, ты кушай, кушай, у Сашки хорошая работа, нужная, – подложила салат ей в тарелку Людмила.

Тетя Надя взяла бутылку самогонки, и, глядя на меня, стала разливать ее в рюмки всем присутствующим, в том числе и мне.

– Ну, что Агнетка, хлопнем?

– Я не пью крепкое, – спокойно ответила я.

– В народе, говорят, если человек не пьет, то он либо сволочь, либо больной. Ну, так, чем ты, Агнета, болеешь? – спросила меня Надежда враждебно.

– Тетя Надя, прекрати, а? – вступился Саша.

– А то что? Ты меня арестуешь? – и она громко засмеялась.

– Может, и арестую, – улыбнулся мужчина.

– Ой, боюсь, боюсь, – сказала она и опрокинула рюмку в себя.

Я встала из-за стола и отправилась посмотреть, что делают дети. Нашла их в дальней комнате, они сосредоточенно рисовали каких-то персонажей. Катюшка с удовольствием командовала парадом, поэтому-то так было тихо. За мной следом зашел Саша.

– Ты не обращай на нее внимания, она у нас та еще язва, но так неплохая тетка, – извинился он за нее, – Зато все остальные нормальные.

– Ну, это ее личные проблемы, – пожала я плечами, не хотелось скандалить, поэтому приходилось сдерживать свой острый язык.

Тут у него зазвонил телефон. Он коротко ответил и отправился в прихожую. Пошла за ним следом.

– Оставайся, я скоро приеду. Там мужики на кладбище подрались, поминали, а у них кто-то спер рюмки и бутылку. Они друг на друга подумали, ну и произошла драка. Сейчас я с ними поговорю, и решу вопрос миром.

– Весело тут у вас, – улыбнулась я.

– Праздники же у людей, только вот у нас это самый неприятный период, – он поморщился.

Чмокнул меня и поехал на ответственное задание. Мне пришлось вернуться в большую комнату. Надежда уже докапывалась до Людмилиного родного племянника, полоскала ему мозги, что он мало зарабатывает для мужика.

– Теть Надь, за такие слова можно и по мордасам получить, – ответил ей мужчина и с угрозой в глазах внимательно на нее посмотрел.

– Ой, да ладно тебе, я пошутила, – она от него отстала, и молча, принялась дальше есть.

Больше она ни к кому не придиралась и не приставала. С Ольгой мы допили шампанское, еще немного поболтали, и она отправилась ставить чайник, так как дети захотели тортик. Мы с ней и с Людмилой убрали часть грязной посуды со стола. Надежда начала возмущаться, что, дескать, еще не все поели, а вы уже продукты в холодильник прячете. Хотя, никто ничего не прятал, а просто все компактно разместили и убрали грязное. Ольга принялась намывать посуду.

– Ой, девчонки, какие вы молодцы у меня, – Людмила всплеснула руками, – Как мне повезло со снохами.

Я покраснела, вроде еще и не сноха, хотя, ладно.

– Агнета, ты на Надю внимания не обращай, она так хорошая, но вот, как выпьет, так начинает ко всем придираться.

– Ну, пусть не пьет, – я улыбнулась.

– Ну, праздник же, как не пить, не каждый день вот так собираемся, – она пыталась оправдать золовку, – Да и сестра она Пашина родная. К нам еще наши родители приезжают на праздники, но в этом году решили, что нужно поберечь наших старичков.

Из зала послышалась ругань. Мы ринулись туда. Перебранка была между Надеждой и Павлом. Она вспомнила, что он в третьем классе порвал ее бумажных кукол, и смех и грех, но скандал разгорался не шуточный.

– Чай заварился, давайте есть торт и куличи. Олюшка такой торт домашний испекла, Агнета куличи свои принесла. Сегодня такой праздник большой, а вы ругаетесь, – пыталась примирить Людмила враждующие стороны.

Надежда что-то буркнула недовольно себе под нос и удалилась попудрить носик. Мы с Олей принесли чашки и блюдца, нарезанный торт и куличи, вазочку с конфетами и поднос с фруктами. Мадам вернулась из мест не столь отдаленных с хорошо попудренным носом и сразу стала требовать, чтобы ей положили кусок побольше.

– Олька, могла бы торт украсить покрасивше, – сделала замечание Надя, ковыряя его ложечкой, – Знаешь, какие у нас торты в кондитерской рядом продают, одно загляденье.

– Привезли бы, мы тоже полюбовались бы, ну и сравнили, – не выдержала я.

– Ты знаешь, сколько он стоит? – она вытаращила на меня глаза от возмущения.

– Олин тоже не бесплатный, – ответила я.

– Ой, много туда продуктов, что ли надо, ерунда. Да и делать там нечего, – махнула она ложечкой.

Тетка начала меня подбешивать, вот ведь какая неблагодарная, еще и обесценила чужой труд. Оля меня дергала за рукав, чтобы я успокоилась. Людмила прикладывала палец к губам, чтобы я не спорила. Почему-то я должна быть культурный и воспитанной, а вот тетя Надя имеет право вести себя в гостях, как хочет.