Читать книгу "Сладкий сон АСМР"

Тори покачала головой. Леська бы так и написала: «У меня все в порядке, погуляю и вернусь». Но ее эсэмэска была очень странной. Очень. И сам тон, и выстроенная фраза, и вот это «больно».

– Я думаю, мне придется туда ехать, – вздохнула Тори. – Не сказать, что очень хочется, но…

Иван уткнулся в планшет, к которому он обращался, когда находился в отдалении от своего компьютера. Ну вот не любил он телефоны…

– Там… – Иван присвистнул. – Кажется, тебе придется добираться до Лебеля с пересадкой на двух автобусах. Закладывай часов… девять. Это в лучшем случае, если рейсы удачно совпадут.

Честно говоря, Тори совсем капельку, но надеялась, что Иван вопреки всему вызовется ехать сам. Или, на худой конец, составит ей компанию. Но надежда, не успев расцвести, тут же потухла. Весь вид Леськиного бывшего говорил о том, что у него и в мыслях это ни разу не промелькнуло.

Тори вдруг вспомнила, как на их свадьбе во время выкупа Леськи Иван больно швырнул ее о стену. Она ничего не сказала ни ему, ни подруге, но ушиб на руке долго не сходил. До сих пор иногда сустав в локте ныл перед плохой погодой. Конечно, Иван ничего плохого не хотел. Просто не заметил. Он никогда не замечает, когда кому-то делает больно.

– А на самолете никак? – с безнадежной тоской спросила Тори, предчувствуя, что Иван ответит.

– Никак, – подтвердил он худшие опасения. – Только до областного центра. Но туда лучше тоже на автобусе.

– Дешевле? – поникшим голосом спросила Тори.

– И быстрее.

Тори показалось, или в его голосе звучало тщательно скрываемое злорадство? И почти нескрываемое облегчение: какой он молодец, что так вовремя соскочил с поезда по имени «Леська», который сейчас на всех парах явно несся на станцию «Катастрофа».

– Это все из-за тебя, – вдруг зло сказала Тори.

И даже обрадовалась, когда огонек довольства в его глазах сменился виной. Не все люди готовы к подвигу. Даже к самому минимальному.

Честно говоря, Тори тоже не хотелось совершать какие-то подвиги, но оказалось, что, кроме нее, это сделать некому.

– А насчет царевича мы посмотрим еще, – вдруг тихо, но твердо произнес Иван, не глядя ей в глаза.

Тори собиралась переспросить, что он имел в виду, удивленная этим демаршем. Но не успела. Словно разрывая душное напряжение, внезапно раскатился гром, перебив все прочие звуки. На город наконец-то опрокинулся беспросветный, не менее шумный ливень.

Часть вторая. Солнце

Глава первая. Неприличный повод для знакомства

«Это просто кошмарный сон», – Тори выдохнула застывший в горле ком, оглядывая салон автобуса. Образ осыпающейся Леськи все еще стоял перед глазами, но реальность уже туманила его, отодвигала куда подальше за границы сознания, стирала память о кошмаре.

Леськин номер она набирала каждый час и сначала слушала долгие гудки, а потом телефон и вовсе перестал отвечать. Конечно, разрядился, если с Леськой случилось что-то очень…

– Или она просто не может его зарядить, – оборвала себя Тори.

Накануне, когда девушка пересаживалась из комфортного «Икаруса» в небольшой старенький автобус, отправлявшийся в Лебель, народу вместе с ней заходило много. Салон был плотно утрамбован пассажирами, и рядом с Тори расположился корпулентный бородач, который сначала еще пытался отстраняться, но, задремав, расслабился и занял собой все и без того узкое пространство.

Тори удивилась: как она могла уснуть? Прижатая к окну навалившимся попутчиком?

Сейчас бородача рядом не было, и вообще салон наполовину опустел. Время перевалило, по-видимому, далеко за полдень, и Тори почувствовала, что ужасно проголодалась. До сих пор, пока она не уснула, автобус притормаживал только около какой-нибудь туалетной будки в чистом поле без иных признаков цивилизации.

К будке сразу же выстраивалась очередь. Честно говоря, Тори стеснялась стоять в этой красноречивой толпе и из автобуса не выходила, поэтому в туалет тоже давно хотела.

Теперь же за окном развернулась небольшая площадь с одноэтажным, но приличным зданием автовокзала и даже парой павильонов: «Домашняя выпечка» и «Соки-воды». То, что было сейчас очень-очень нужно: булочка, шоколадка и бутылочка воды без газа. Дорожные припасы Тори закончились несколько часов назад.

В общем, она хотела все, что мог предложить этот небольшой, но вполне настоящий автовокзал. И к выходу рванула, когда автобус только начал тормозить, водитель еще не сказал волшебные слова «Стоянка двадцать минут», а пассажиры, просыпаясь, не зашевелились.

Несмотря на скорость, Тори умудрилась попасть в большую очередь к павильону с пончиками и пирожками. На площадке стояло несколько автобусов, все пассажиры одновременно ломанулись удовлетворять насущные потребности. Видимо, эта станция и в самом деле была единственно цивильной на много миль вокруг.

Автобус призывно и зловеще загудел, намекая: кто не успел, тот… Тори неслась к нему, прижимая запотевшую бутылку с водой прямо к сердцу, на ходу откусывая выстраданный в очереди пирожок с яблоком. Еще горячий, румяный, сладкий сок из начинки щекотал язык, и Тори просто не могла удержаться.

И от пирожка, и… на ногах. Споткнувшись, она сначала взвыла, прикусив язык, а потом от резкой боли в колене.

Автобус уже разворачивался с площадки, а Тори сидела на зашарканном и пыльном асфальте, еще не открытая бутылка с прохладной водой подло и радостно катилась прочь, а надкусанный пирожок валялся в грязи. Все случилось в какую-то долю секунды, но главное Тори поняла: автобус медленно, но неукротимо отчаливает за горизонт, а она не может подняться.

Штанина на колене тут же пропиталась кровью, и от этого вида запрыгали перед глазами зеленые пятна, а к горлу подкатила тошнота.

– Стой! – только и успела пискнуть она, понимая, что выходит неубедительно, но больше произнести ничего не смогла.

– Стой! – Голос, раздавшийся следом за ее жалобным писком, был не в пример убедительней.

Тори не видела всю картину происходящего, поняла только, что кто-то – громкий и быстрый – заставил автобус послушаться, и тупорылая громада, недовольно взвизгнув, затормозила.

– Эй, вы как?

Тори приподняла лицо и, кажется, на секунду выпала из этого мира.

Ее спаситель был безумно красив. Классически. Белокурый, с нарочито взлохмаченными вихрами цвета чистейшего льна. Широкие плечи, мягкий среднерусский овал лица, фигурные, а от этого чуть капризные губы. Но главное – глаза. Словно у богатыря из мультфильма, огромные, пронзительно голубые. Глаза – небо, в которые, если вознесешься, то увидишь всю бескрайность мира.

– Я? – переспросила Тори.

– Подняться сможете? – Он протянул ладонь. – Давайте руку.

На его запястье удобно устроились явно дорогие и старинные часы. Это придавало красавцу еще и ощущение надежности и основательного шика.

– Это же ваш автобус?

Красавец махнул в сторону пристыженного дезертира. Пришлось возвращаться в бренную действительность.

Тори кивнула и все-таки, хоть и с трудом, встала, опираясь на любезно протянутую руку. Из глаз брызнули слезы.

– Совсем плохо? – заботливо спросил совершенный первый встречный. – Перелом? Вывих?

Тори покачала головой. Она могла ступать на ногу, резало только в залитом кровью колене. До нетерпеливо фырчащего автобуса они без особых приключений доковыляли.

Белокурый помог подняться на высокие ступеньки, хотя, честно говоря, Тори вполне могла сделать это и сама. Рана оказалась не столь уж фатальной, а слезы катились по щекам больше от жгучей неловкости, и еще очень жалко было только надкушенный пирожок с яблоком.

– Эй, – закричал белокурый, – подожди!

Он выскочил на подножку, придерживая двери. Водитель с недовольным видом подчинился, и створки поползли назад.

– И чего теперь? – буркнул он.

Толпа в автобусе протестующе загудела.

– Пара минут, в аптечку сгоняю, ок? Пару минут, – убедительно сказал незнакомец. – Не видишь, тут у человека катастрофа приключилась!

Толпа в автобусе загудела теперь сочувственно:

– Давай, только быстро.

Под любопытные взгляды Тори прошла к своему месту.

Белокурый и в самом деле примчался через пару минут, держа в руках упаковку с бинтом и какие-то склянки. Тори думала, что он сунет ей всю эту импровизированную аптечку и опять дико заорет «Стой!», а потом выскочит на ходу. Потому что она была уверена: таким красавцам с тегом «героический спасатель» с ней просто никогда и ни за что не может быть по пути.

Но автобус лязгнул дверями, дернулся и пополз с площадки на трассу, а парень остался. Мало того, он сел рядом с Тори, положил бинт себе на колени и достал из батонистого баула бутылочку с водой. Такая же буквально только что укатилась от Тори.

– Сама промоешь? – Он протянул ей бутылку и подмигнул. – Или мне? Но предупреждаю, брат милосердия из меня совсем никакой.

– Сама…

Это веселое подмигивание было не очень кстати, но удивительно – не показалось Тори пошлым. И даже как– то приподняло настроение. Под внимательным взглядом она разорвала упаковку, зубами вцепилась в бинт – Тори всегда так отрывала что-нибудь, если рядом не было ножниц. Вернее, ножницы имелись, маникюрные, но в рюкзаке, запиханном под сидение. Невыносимым казалось сейчас корячиться в сиянии небесно-прекрасного взгляда. А еще… Кажется, сверху в рюкзак Тори как раз положила пачку прокладок – вроде не должны понадобиться, но на всякий случай.

– Слушай, может, не будешь так смотреть? – взмолилась она.

– А что еще в дороге делать? – искренне удивился белокурый. – Только и смотреть.

«Вылитый Лель из сказки», – подумала Тори.

– Нашел себе развлечение. – Она зашипела, касаясь мокрым бинтом колена. Парень протянул ей склянку с зеленкой.

– Зеленка? – замахала руками Тори. – Ты серьезно?

Но Лель уже откручивал крышку, намекая, что с ним лучше не спорить.

Когда экзекуция была окончена, Тори наклонилась над коленом, разглядывая порванные джинсы. По краям прореха уже застыла коркой спекшейся крови, ее так и не уда– лось до конца отмыть. Она зловеще блестела намазанной сверху зеленкой.

– Переживаешь? – сочувственно спросил парень. – Джинсы-то – все, каюк.

– Ничего, – махнула рукой Тори.

Обидно, да, но не самое ужасное, что вообще могло с ней произойти в дороге. Как говорила мама: «Спасибо, Господи, что взял деньгами».

– У меня есть тут…

Тори попыталась нашарить пяткой рюкзак, но поняла, что под ногами образовалась тревожащая пустота. Она резко нагнулась, посмотрела и под свое сидение, и под переднее. И там и там просвечивало абсолютно пустое пространство.

– Мой рюкзак, – выдохнула она.

– Какой?

– Темно-синий. – Холодок пробежал по спине. Тори еще надеялась, что ошиблась.

– Сбоку болтается брелок-енотик.

Лель соскочил с места, прошелся по салону, внимательно вглядываясь между рядами. Потом подошел к водителю, о чем-то спросил. Тот буркнул очень недовольно, досада чувствовалась даже издалека.

Парень вернулся, огорченно плюхнулся рядом:

– В нем было что-то ценное?

– Всего лишь вещи, – сказала Тори. «Спасибо, Господи, что взял вещами, хотя мог хоть шортики оставить». – Тряпки. Но все равно обидно.

– Увели, – покачал головой красавец. – В наших краях это редко встречается. И кто мог польститься?

В памяти Тори всплыл развалившийся на полтора сидения бородач. Может, она не заметила пропажу рюкзака, потому что с исчезновением этого пассажира ей сразу стало легко и свободно? Но он так крепко спал. И вообще не казался человеком, который может польститься на девичьи вещички.

Если уж на то пошло, вору надежнее было бы прихватить с собой Торину маленькую сумочку. Уж она-то всем своим видом намекала: «Во мне есть деньги, документы и телефон». Все, что нужно карманнику.

– Не очень хочется ходить в грязных джинсах, но справлюсь. – Тори попыталась безмятежно улыбнуться. – Кстати, мы так и не познакомились…

– Леня, – ответно просиял белокурый красавец и уточнил: – Вообще-то Леонид, но мне не нравится, когда полным именем называют. Оно такое…

– Громоздкое? – Тори так его понимала.

Сразу почувствовала родную, можно сказать, душу.

– Тори, – открылась в ответ. – Вообще-то Виктория, но тоже не люблю.

Они засмеялись, довольные друг другом. Настолько, что Тори призналась:

– Я тебя почему-то назвала Лелем. – И смутилась от этой своей внезапной откровенности.

– Что ж, – улыбнулся тот и вдруг снова подмигнул самым очаровательным образом. – Не ты одна…

– В смысле?

– Прозвище у меня такое. Еще со школы.

– Вот это да, – ахнула Тори. – Не может быть.

– Ну вот так вот. – Он развел руками, сделав вид, что смутился.

На самом деле совершенно не смутился. Знал, что безумно красив, чертяка!

Давно уже осталась позади и маленькая автостанция, и пирожок с яблоком, затоптанный в пыли. Автобус несколько раз останавливался, но уже ненадолго: выпустить пассажиров, не заглушая мотора, и снова ринуться в путь. Тори смотрела на бегущие за окном леса и поля, ощущая у бедра тепло задремавшего Леля.

Она вдруг подумала: торгашка-судьба обменяла ее рюкзак на прекрасного незнакомца. Честно говоря, Тори не могла быть уверена, что состоялся выгодный обмен. Мелькнуло здравое ощущение: судьба вполне могла подсунуть кота в мешке. Рюкзак давно не новый, и вещи в нем всякая ерунда: смена белья, футболка, шорты, зубная щетка и немного косметики. Но это была знакомая и родная ерунда, а вот заботливый незнакомец хоть и выглядел преступно прекрасным, но все же пока оставался тайной. И неизвестно еще: к худу или к добру.

Тори вдруг заметила, что Лель уже не спит, а смотрит на нее, улыбаясь уголками капризно изогнутых губ.

– Куда ты едешь? – спросила Тори, посчитав, что для такого вопроса они уже знакомы достаточно.

– В Лебель, – улыбнулся он.

– Я тоже, – обрадовалась Тори.

– Конечно. – Все же какие у него удивительно голубые глаза. – Только что была последняя остановка перед Лебелем. Все, кто остался, едут туда.

Тори обернулась, привстала. Она и не заметила, что в автобусе никого, кроме них, уже не было.

– Ты там живешь? – Она вернулась на место.

– Почти.

– В смысле?

– Родился и закончил школу.

– Удивительно, – покачала головой Тори.

Он не был похож на парня из провинции. Скорее в нем чувствовался высокий лоск. Столичный или даже западноевропейский. По сравнению с новым знакомым она казалась себе простушкой.

– Разве я не похож на человека, закончившего школу? – в свою очередь удивился он.

– Я не о том, – пояснила Тори. – Ты не похож на человека родом из…

Она прикусила язык. Наверное, он может обидеться, а ей бы очень этого не хотелось.

– Из провинции? – понял Лель. – Вообще-то Лебель не совсем обычная провинция.

– Да, да, – торопливо подтвердила Тори.

Каждый нормальный человек любит свою родину и считает ее самой прекрасной. Даже жители глухомани могут всячески между собой ругать родные места, но горой встают, когда что-то нехорошее говорит кто-то посторонний. Начинают доказывать уникальность и неповторимость.

– Я всегда удивлялся, почему к нам толпами не приезжают туристы, – ожидаемо продолжил Лель. – Город-то старинный. Вернее, сейчас он вполне современный, но стоит на месте древнего. Даже приезжали археологи, что-то пытались раскапывать.

Тори заинтересовалась:

– И что? Раскопали?

Он покачал головой:

– Они резко свернулись и уехали. Как будто сбежали. Старуха говорила, их что-то испугало.

– Какая старуха?

– Лидия, – пояснил Лель. – Моя двоюродная бабка. Она мне вместо родителей.

– А…

–Погибли. Не делай такие скорбные и сочувствующие глаза – это было так давно, что я их совсем не помню. Лидия меня и вырастила. Я ее Старухой ласково зову, любя. Но… За глаза.

– Чтобы не обиделась? – поняла Тори.

– Угу. Я ее очень люблю так-то. Сейчас вот еду по экстренному вызову: в доме прохудилась крыша после недавнего урагана.

– А что еще такого интересного в вашем Лебеле?

– Озеро, – подумав, ответил Лель. – У нас много чего прекрасного, сама увидишь, но первое, что приходит на ум, это озеро. Очень красивое. Тоже называется Лебель.

Конечно. Почти в каждом населенном пункте есть река или озеро, а также прилагающиеся к ним легенды и поверья. Либо кто-то бросился в пучину вод от несчастной любви, а потом веками не давал жителям покоя, либо… Чего доброго, этот случайный знакомый начнет сейчас рассказывать про какое-нибудь лохнесское чудовище. Она полезла в сумочку и вытащила бумажку с адресом:

– Ты не знаешь, где это?

– Приозерная, пять, – прочитал Лель. – Кажется, там частный сектор. Небольшая улица, кстати, у самого озера.

Ну да, логично.

– А зачем ты туда едешь? – Он поднял на нее прекрасные глаза.

– Нужно повидать кое-кого, – расплывчато ответила Тори. – А ты… Сможешь меня проводить туда? Темнеет, а я впервые еду в ваш город. Ничего о нем не знаю.

– И где же ты собралась ночевать? Это твои друзья на Приозерной? Впрочем, раз просишь проводить, значит, тебя не собираются встречать. Не близкие люди?

– Нет, – вздохнула Тори. – Я их вообще не знаю. Придется, видимо, до утреннего рейса на вокзале перекантоваться. Не думала, что автобус так долго едет. Надеялась за день управиться.

Если Леська и в самом деле поехала в Лебель, то непременно и для того, чтобы купаться в озере. Подругу из воды не вытащишь. Как-то они вдвоем попали к какому-то знакомому Виры, жившему за городом в большом особняке. Помочь разобраться с библиотекой. В стороне от дома среди шаров-светильников притаился еще один корпус: баня с удобным холлом для отдыха и прекрасным, пусть и небольшим, бассейном с морской водой. Никакой хлорки. После того как девушки закончили работу, молчаливая женщина пригласила их в баню, дав понять, что ужин им подадут в гостиную.

Жар парилки они долго вытерпеть не могли, а вот бассейн с водой, подогретой до тридцати градусов, оказался одним из самых настоящих чудес света. Подсвеченная сине-зелеными огнями чистейшая вода блестела выложенной по стенам и дну мелкой мозаикой. Они побултыхались в ней довольно долго, и сначала это было весело, но Тори вскоре надоело.

Она вылезла из бассейна и ждала на лавке Леську, поглядывая в сторону холла, откуда доносились аппетитные запахи. Но подругу даже ароматы настоящего плова, приготовленного в казане, не могли вытащить из сине-зеленой неоновой воды. Леська как заведенная моталась от стенки к стенке – то широкими гребками, то не торопясь, на спине, – кувыркалась, отталкиваясь от бортиков, крутилась в водовороте водяной пушки. Казалось, она совершенно забыла и про Тори, и про то, что они находятся в чужом доме, а пора бы уже честь знать: горничная, приставленная к ним, только разве свет не выключала, намекая на поздний час.

– Леська, ты совсем с ума сошла? – тихо спросила ее Тори, когда наконец-то подруга нехотя выбралась из нирваны. – Мы же в чужом доме, нужно приличия какие-то иметь.

Видимо, горничная незаметно выключила подогрев, и вода остыла настолько, что даже сумасшедшую до купания Леську проняло.

– Я бы здесь жила, – мечтательно улыбнулась подруга.

– От такого особняка и я бы не отказалась, – кивнула Тори.

– Да нет. Я про бассейн. Про чистую теплую воду…

Глава вторая. Шоколадная нежность

Автобус, выгрузив последних пассажиров, с облегчением фыркнул пару раз и радостно скрылся из вида. Очевидно, хмурый водитель торопился домой к ужину. Самое время: еще немного, и ночь накроет дорогу и окрестности. Солнце уже упало за деревья, но не ушло совсем, цедилось сквозь ветви сказочным оранжевым закатом.

Пришло умиротворение: все у Тори получится.

Они с Лелем в одиночестве стояли перед небольшим аккуратным домиком, на котором крупно белело: «Лебель». Стилизованный под славянские мотивы лебедь опустил лопатообразный клюв. Его изогнутая шея, словно вопросительный знак, венчала название города.

Тори прочитала вслух и поразилась:

– Слушай, а почему не «Лебедь»? Ну, название такое странное. Проще же – лебедь?

– Почему проще?

–Лебель – не по-русски, что ли. Словно хорошее слово исковеркали.

Кажется, Лель немного обиделся:

– Проще не всегда лучше. И лебедей этих, наверное, по всей стране завались. А вот Лебель – единственный и неповторимый.

Тори подняла обе руки:

– Сдаюсь. Ты прав. Так проводишь до Приозерной?

– Пошли. – Он вскинул свой рюкзак на плечи. – Тут недалеко, пешком напрямки быстрее, чем объезжать на такси.

Они в три минуты пересекли миниатюрную площадь перед зданием автовокзала и оказались на тянущейся в бесконечную даль дороге.

Улица с рядком стоящими особняками эпохи раннего модерна показалась Тори уютной. Причудливые магазинчики, аккуратные домики и большие зеленые деревья. Несмотря на то что город явно готовился ко сну, Тори чувствовала: и дневной его ритм уютен и спокоен. В витрине цветочного магазина, который попался им по дороге, цвели всеми возможными красками бутоны и соцветия, хозяин фруктового павильончика заботливо укладывал на ночь фрукты в небольшие холодильники. Две пожилые женщины остановились на тротуаре и негромко обменивались какими-то милыми новостями. Они так замечательно и по-доброму улыбались, что Тори вдруг захотелось стать частью этого спокойного, почти идеального мира.

– Странно, – сказал Лель, вглядываясь в пока еще бледные огни.

Тори показалось, что он прочитал ее мысли.

– И в самом деле странно, – согласилась она. – Никогда не мечтала жить в подобном сонном месте.

– Ты о чем? – не понял Лель.

Видимо, он все-таки не умел читать мысли. Или делал это невнимательно.

– Я ЭТО имею в виду. – Сказанное точно не относилось к внезапному желанию Тори остаться в Лебеле вдруг и навсегда.

Она старательно вытаращила глаза в начинающиеся сумерки, но ничего такого уж странного не увидела.

– Эта «Шоколадница», – кивнул ее спутник.

Она посмотрела в ту сторону, куда Лель махнул рукой, не просто старательно, а внимательно. Может, по чистой случайности, но именно в этот момент в дальних сумерках, мигнув два раза, зажглась вывеска «Шоколадная нежность». И было в ней нечто такое, от чего Тори поежилась. Вокруг слова «нежность» вызывающе-красным горели пронзенные стрелами сердечки, превращающие вывеску в нечто вроде магазина «для взрослых». Из тех, что называются «Ты и я» или «Соблазн», как-то так.

– Это не секс-шоп? – на всякий случай удостоверилась она.

Лель улыбнулся и покачал головой:

– «Шоколадница», – повторил он.

– Она и в самом деле странно выглядит, – подтвердила Тори, что бы он ни подразумевал под этим словом.

– Да нормально, – махнул Лель рукой. – Сколько себя помню, всегда так выглядела. А странно то, что она открыта. Потому что «Шоколадная нежность» открывается только раз в году.

– А она – это что? – спросила все-таки Тори и, понимая, что сейчас он опять повторит это непонятное «шоколадница», быстро добавила: – Ну, там магазин или кафе? И почему раз в году?

Ей вообще не могло прийти в голову, за каким лядом держать заведение, если открывать его раз в году. Это же не елка, которую срубил, нарядил, отпраздновал и выбросил. Платить за коммуналку все равно нужно. И содержать тоже.

– И магазин, и кафе, – сказал Лель, решительно направляясь к «Нежности». – Открывается раз в год – 14 февраля.

Тори поплелась за ним, стараясь не отставать. Коленка, с которой сползал бинт, заныла растревоженной раной.

– Почему 14 февраля?

– Ты чего? – Он резко остановился. – Не знаешь? 14 февраля – День всех влюбленных. Это магазин…

– Все-таки секс-шоп. – Тори, кажется, правильно отразила новые вводные.

– Да нет же. – Лель не раздражался, просто констатировал факт. – Это магазин всяких шоколадок. Всегда неожиданных и интересных. Можно даже самому вылить любую форму. Мы в детстве с таким нетерпением ждали дня, когда «Нежность» открывалась. Весь год копили деньги.

– А… – Тори всегда была несколько равнодушна к шоколаду.

Не то чтобы прямо вот ненавидела, но вполне могла без него обойтись. Не страдала от отсутствия.

– Может, сначала ты меня проводишь? А потом пойдешь… выливать формочки.

Наверное, не стоило хамить симпатичному молодому человеку, который делал ей одолжение. Но Тори устала. И еще тревожила неизвестность впереди.