Читать книгу "Владимир Высоцкий: Я, конечно, вернусь…"

1977

Театральный год начался для Высоцкого 5 января: на сцене Таганки он играл принца Датского Гамлета. А два дня спустя уже метался по сцене родного театра в роли Хлопуши в спектакле «Пугачев».

Вечером того же пятничного дня, 7 января он выступал с концертом на АЗЛК. Стоит отметить, что приехал он туда в качестве… лектора от общества «Знание». Спросите, почему? Дело в том, что вот уже год он вынужден маскировать свои выступления под лекторские, чтобы не иметь претензий от властей. Перед каждым концертом он теперь вынужден «литовать» свой репертуар: отсылал список песен «наверх», и там их тщательно фильтровали. Если что-то не нравилось, заставляли выкинуть. В тот день на АЗЛК Высоцкий исполнил десять песен: «Не славы и не короны…», «Утренняя гимнастика», «Я бегу, бегу…», «Жираф», «Кто верит в Магомета…», «Я не люблю», «Про Джеймса Бонда», «Я вышел ростом и лицом…», «Песня завистника», «Ой, Вань…».

В эти же дни из Театра на Таганке ушел его директор – Николай Дупак. Причем ушел не по своей инициативе, а по воле главрежа Юрия Любимова. Вот как об этом вспоминает сам Н. Дупак: «13 января – я как раз занимался вопросами будущих гастролей театра в Париже в связи с 60-летием советской власти на очень выгодных условиях – Юрий Петрович вошел ко мне в кабинет и говорит: вы либерал. Вы распустили артистов, дверь в кабинет у вас всегда открыта – проходной двор. Я хочу сосредоточить всю влась в театре в одних руках и быть директором и худруком. Со всеми я уже согласовал.

Я сказал: честь имею! Дверью захотелось хлопнуть так, чтобы стены задрожали. Прохожу фойе и замечаю на стене, рядом с портретом Любимова, свой. Представил, как кто-то будет этот мой портрет снимать… Взял его под мышку, открыл багажник машины – у меня была тогда «двадцать первая» «Волга» – бросил туда и уехал. Так завершились мои первые 14 лет работы с Юрием Петровичем Любимовым…»

Самое интересное, но после ухода Дупака директором театра назначили отнюдь не Любимова, который так этого хотел, а совсем другого человека – Илью Ароновича Когана. Горком партии слишком хорошо знал Любимова, чтобы позволить сосредоточить всю власть в театре в его руках. Но Любимов не шибко огорчился, а даже обрадовался, когда узнал, что Коган в прошлом был юристом: надеялся, что его знания в этой области помогут находить выход из любых сложных ситуаций.

В январе с группой коллег-таганковцев Высоцкий приезжает в Сочи, чтобы дать там несколько концертов. По обыкновению, концерты проходят в переполненных залах.

22 января Высоцкий играет в спектакле «Гамлет», на следующий день – в «Вишневом саду», 28-го – снова облачается в одежды принца Датского.

Тем временем на Таганке вовсю идут репетиции булгаковского «Мастера и Маргариты». Как мы помним, у Высоцкого там роль Ивана Бездомного, хотя сам он мечтает о другом персонаже – Воланде. Но Любимов и слышать об этом не хочет – боится доверять Высоцкому главную роль, зная о его загульном нраве. Поэтому Воланда играет вполне благонадежный в этом отношении Вениамин Смехов. Но 6 февраля с последним едва не приключилась беда. Дело было на репетиции. В сценах, где Смехов не был занят, Любимов попросил его находиться за занавесом и манипулировать «бебиком» (осветительный прибор среднего размера). Но поскольку большую часть времени Смехов наблюдал за тем, что происходит на сцене, в один из таких моментов он увлекся и слишком близко поднес «бебик» к правому глазу. В итоге получил ожог. К счастью, он оказался легким, иначе случился бы аврал – до премьеры спектакля оставалось каких-то полтора месяца.

8 февраля в столичном «Ленкоме» наблюдалось настоящее столпотворение – публика рвалась на премьеру спектакля «Гамлет» в постановке знаменитого кинорежиссера Андрея Тарковского. В роли принца Датского – Анатолий Солоницын. Ажиотаж вокруг спектакля был огромный: во-первых, всем хотелось воочию увидеть дебют на театральной сцене гениального кинорежиссера, во-вторых, хотели сравнить Солоницына с Высоцким. Сравнение оказалось не в пользу первого. Понял это и сам Солоницын. Сразу после премьеры, зайдя к себе в гримерку, он устроил истерику. Вот как об этом вспоминает его родной брат Алексей: «После премьеры в крохотной комнатке Анатолия разместилось человек десять. Были здесь друзья-свердловчане, специально приехавшие на премьеру, были и случайные люди. Режиссер сразу же после спектакля уехал домой.

Все поздравляли Анатолия, провозглашали здравицы в его честь. А он никак не мог прийти в себя – был бледен и отрешен.

Среди общих похвал кто-то сказал, что в спектакле не хватает накала чувств.

Анатолий встрепенулся.

– Да если бы режиссер разрешил, от моих страстей кулисы бы рухнули! – Голос его зазвенел. – Но в том-то и дело, что наш Гамлет совсем другой! А, да что говорить! Я играл плохо. Если бы у меня были хоть какие-то условия… Хоть какой-то свой угол… (Солоницын жил в крохотной комнатушке в «ленкомовской» общаге. – Ф. Р.) Мне же почти не давали работать! – Неожиданно слезы полились из его глаз. – Я бы сыграл в сто раз лучше!

– Толя, успокойся, ну что ты!

– Толенька, да ты играл великолепно…

– Нервы ни к черту, – он вытирал слезы, но никак не мог их остановить. – Извините… Да не надо меня успокаивать! Ничего, это только первый спектакль… Еще посмотрим…»

Увы, но «Гамлет» Тарковского не продержался на сцене «Ленкома» и одного сезона (был снят в январе 78-го). «Гамлет» Любимова шел уже пятый сезон и был признан лучшим спектаклем не только у себя на родине, но и далеко за ее пределами. Как мы помним, в сентябре прошлого года он взял главный приз фестиваля БИТЕФ. 18 февраля награда нашла своего героя. В тот день Юрия Любимова вызвали в югославское посольство в Москве, где в торжественной обстановке вручили Гран-при БИТЕФа.

На следующий день на Таганке состоялся первый прогон двух актов «Мастера и Маргариты». По этому случаю в театр съехались многочисленные гости: Юрий Карякин, Людмила Максакова, Людмила Целиковская, Марина Влади, Юлия Хрущева (внучка Н. С. Хрущева) и многие другие. Как вспоминает Вениамин Смехов (он играл Воланда), увиденное гостям понравилось: многие из них лично подходили к актерам и выражали свой восторг. Остался доволен прогоном и сам главреж Юрий Любимов: после того как гости удалились, он собрал труппу и похвалил всех за игру. Похвала режиссера распространялась и на Высоцкого, игравшего Бездомного. Однако спустя несколько дней Высоцкий изъявит желание выйти из проекта, и режиссер держать его не станет.

20 февраля в США вышла в эфир телевизионная передача «60 минут», в которой было показано интервью с Высоцким, сделанное в августе 76-го. Ведущий Дан Раттер задал Высоцкому ряд вопросов, пытаясь раскрутить его на что-нибудь антисоветское. Но Высоцкий виртуозно сумел обойти все острые углы. Приведу лишь несколько отрывков из этого интервью.

«Д. Раттер: Вы называете себя протестующим поэтом, но не поэтом-революционером. В чем разница между этими понятиями?

В. Высоцкий: Видите ли, в чем дело… Я никогда не рассматривал свои песни как песни протеста или песни революции. Но если вы спрашиваете, какая разница… Может быть, это разные типы песен, – песни, написанные в разные времена. В революционные времена люди пишут революционные песни. В обычное, в нормальное время люди пишут песни протеста, они существуют повсюду в мире. Люди просто хотят, чтобы жизнь стала лучше, чем сейчас, чтобы завтра стало лучше, чем сегодня.

Д. Раттер: Что вас удовлетворяет и что не удовлетворяет в вашей работе?

В. Высоцкий: Ну, на это очень просто ответить. Какая-то часть моей работы меня полностью удовлетворяет, потому что я пишу то, что думаю, и то, что хочу. Но дальше возникают проблемы с исполнением. Потому что я – автор-исполнитель, мне нужна аудитория. А здесь начинаются трудности, у меня очень мало официальных концертов. Поэтому то, что я делаю, я делаю для моих друзей.

Д. Раттер: Может быть, это не так, но мне кажется, – кое-кто в СССР беспокоится, вернетесь ли вы обратно? Я не ошибаюсь?

В. Высоцкий: Ну почему?! Ну что вы! Я уезжаю уже четвертый или пятый раз и всегда возвращаюсь. Это смешно! Если бы я был человеком, которого боятся выпускать из страны, так это было бы совершенно другое интервью. Я спокойно сижу перед вами, спокойно отвечаю на ваши вопросы. Я люблю свою страну и не хочу причинять ей вред. И не причиню никогда».

В конце февраля Высоцкий съездил в Париж, где пытался уладить ситуацию с выходом своего двойного альбома на студии «Шан дю Монд». Как мы помним, 22 песни были записаны им еще в январе 1975 года, но так до сих пор и не вышли. Почему? Дело в том, что эта парижская студия звукозаписи отличалась своими прокоммунистическими симпатиями и получила из Москвы строгое указание альбом в том виде, в каком его хотел видеть Высоцкий, не выпускать. Высоцкому было предложено оставить в нем только четыре песни из 22 записанных, остальные выбросить, а вместо них включить те композиции, которые уже выходили в Советском Союзе на миньонах. Высоцкий поначалу эту идею отмел, но потом, поразмыслив на досуге, согласился, что пусть лучше альбом выйдет в таком виде, чем не выйдет вообще (все-таки это были первые официальные диски-гиганты в его карьере).

5 марта Высоцкий пишет письмо в МВД СССР, где просит разрешить ему выезжать во Францию больше одного раза в год. Мотивирует он эту просьбу следующими причинами: «Я женат на гражданке Франции Де Полякофф Марине Влади – известной французской киноактрисе.

Мы состоим в браке уже 7 лет. За это время я один раз в году выезжал к жене в гости по приглашению. Моя жена имеет возможность приезжать ко мне всегда. Ей в этом содействуют советские организации.

Приезжая ко мне, она отказывалась от работ и съемок, оставляла детей в интернатах, а когда была жива мать, то с матерью.

Теперь положение изменилось. Моя жена должна много работать, и детей оставлять не с кем. Всякий раз, когда у нее трудное положение, естественно, необходимо мое присутствие у нее, а я должен и могу бывать у нее после длительного оформления и один раз (максимум два) в году.

Я не хочу переезжать на постоянное жительство во Францию – это вопрос окончательно решенный, а жена моя является, кроме всего, видным общественным деятелем – она президент общества Франция – Россия и приносит большую пользу обеим странам на этом посту.

Так что и она не может переехать ко мне по всем этим причинам.

Прошу разрешить мне многократно выезжать к моей жене, ибо иногда требуется мое срочное присутствие у нее и помощь, а я всякий раз должен оформляться, и это вызывает невроз и в театре, и в кино, и во всех моих других начинаниях.

Я уверен, что право неоднократного выезда решит многие наши проблемы и сохранит нашу семью».

В тот же день, когда Высоцкий пишет письмо в МВД, по ЦТ еще раз крутанули «Служили два товарища». А два дня спустя присовокупили к этому показу еще один – ленту с участием Марины Влади «Сюжет для небольшого рассказа». Как видим, ЦТ не обходит своим вниманием ни Высоцкого, ни его жену, но уж больно однобоко – крутит одни и те же фильмы. К примеру, в первой половине 70-х так и не показали «Вертикаль», «Короткие встречи», «Опасные гастроли», да и другие фильмы с участием Высоцкого. Про фильмы Марины Влади я уж и вовсе не вспоминаю.

Между тем спустя несколько дней после отправки письма Высоцкий неожиданно срывается в новое «пике». И летят в тартарары сразу несколько спектаклей. Так, 11 марта он не явился на «Пугачева», на следующий день – на «Гамлета». Руководству театра пришлось срочно перекраивать репертуар. Описывая события тех дней, В. Золотухин отозвался на очередной запой своего коллеги следующим образом: «Что-то он перемудрил со своей жизнью. Чего, казалось бы, не хватает: талант, слава, успех повсюду и у всех? Ведь он так сорвет парижские гастроли…» (В конце года, к славному юбилею 60-летия Октябрьской революции, власти обещали выпустить Таганку на первые западные гастроли – в Париж. – Ф. Р.)

В середине марта Высоцкий сумел-таки взять себя в руки. Повод к этому был серьезный: ему предстояло лететь в Париж, где должна была состояться презентация его французского диска, записанного на студии «Шан дю Монд» в январе 75-го (анонс пластинки появился в парижской «Русской мысли» 17 марта). Почти одновременно вышел еще один диск-гигант Высоцкого – записанный в Канаде летом 76-го.

20 марта Высоцкий выступил в телевизионной передаче «Бон Диманш» («В хорошее воскресенье»). Передача не самая престижная, но все равно отрадно, поскольку на родине Высоцкого на радио и телевидение не подпускают на пушечный выстрел. Иное дело во Франции, где в те дни даже газеты пишут о знаменитом русском барде. В числе этих изданий «Юманите», «Экспресс», «Монд», «Франция – СССР».

К возвращению Высоцкого уже готов ответ из МВД на его письмо от 5 марта: ему разрешают выезжать к жене сколько заблагорассудится, и нужные для выезда документы можно собирать только раз в году. Казалось, живи и радуйся! Ан нет – Высоцкий снова срывается. Почему? То ли во Франции что-то произошло, то ли уже дома. И в то время как вся труппа радуется тому, что высокая комиссия из Министерства культуры без единого замечания, чего не было за все годы существования Таганки, приняла «Мастера и Маргариту», Высоцкому это, похоже, безразлично. 21 марта из-за его неявки в театр спектакль «Гамлет» заменили на репетицию «Мастера и Маргариты».

Между тем ЦТ, кажется, услышало мольбы поклонников Высоцкого: 19 марта показало «Хозина тайги», а 27-го, впервые за долгие годы, «Вертикаль» – самый песенный фильм с участием Высоцкого (там звучало сразу четыре его песни: «Песня о друге», «Вершина», «Мерцал закат», «В суету городов»).

На родину Высоцкий возвращался через Венгрию, куда он специально заехал, чтобы проведать Марину Влади, которая там снималась в фильме Марты Месарош «Их двое». На тот момент отношения между супругами были напряженные, и Влади, судя по всему, не очень была рада приезду мужа. Зная об этом, Месарош решила их помирить. И придумала следующий ход: предложила им сняться вместе в финале ее картины. Эпизод снимался в городе Цуонак. Таким образом фильм «Их двое» станет единственной лентой, где Высоцкий и Влади снимутся вместе.

К сожалению, примирение с женой не изменило образа жизни Высоцкого. Он вернулся в Москву и буквально в первые же дни оказался в эпицентре нового скандала.

2 апреля вечером в Театре на Таганке давали «Десять дней, которые потрясли мир». Народу в зале собралось, как и обычно, под самую завязку. А тут на грех опять «перебрал лишку» исполнитель роли Керенского Высоцкий. Он явился на спектакль, с трудом ворочая языком, но заверил Любимова, что сумеет отыграть так, что зрители ничего не заметят. Главреж ему поверил, поскольку такие примеры в прошлом действительно были. Но в этот раз номер не прошел. Какое-то время Высоцкий действительно контролировал ситуацию, но потом от жары его развезло так сильно, что он не только стал путать текст, но и вообще вел себя неадекватно. Зрителей в зале стал разбирать смех. Тогда Любимов бросился за помощью к Золотухину: мол, выручай. Тот поначалу опешил (такого на Таганке еще не бывало!), да и находился не в лучшем расположении духа (в тот период дома у него то и дело вспыхивали конфликты с женой, актрисой того же театра Ниной Шацкой). Но престиж родного театра надо было спасать. В итоге второй акт за Высоцкого доигрывал Золотухин.

А что же Высоцкий? Его отправили домой, где он проспался, а затем… взялся за прежнее. Пил так сильно, что поставил себя на грань между жизнью и смертью. С того света артиста вытащили врачи Института скорой помощи имени Склифосовского. О его тогдашнем состоянии оставил записи в своем дневнике Валерий Золотухин. Вот они: «Володя лежит в Склифосовского. Говорят, что так плохо еще никогда не было. Весь организм, все функции отключены, поддерживают его исключительно аппараты… Похудел, как 14-летний мальчик. Прилетела Марина, он от нее сбежал и не узнал ее, когда она появилась. Галлюцинации, бред, частичная отечность мозга. Господи! Помоги ему выскрестись, ведь, говорят, он сам завязал, без всякой вшивки, и год не пил. И это-то почему-то врачей пугает больше всего. Одна почка не работает вообще, другая еле-еле, печень разрушена, пожелтел. Врач сказал, что если выкарабкается, а когда-нибудь еще срыв, он либо умрет, либо останется умственно неполноценным. Водка – это серьезная вещь. Шутка…»

Пока Высоцкий борется с болезнью, его коллеги по театру готовятся к знаменательному событию – премьере «Мастера и Маргариты». Она состоялась 6 апреля. Народу у театра было столько, что пришлось стягивать к Таганской площади милицию, которая только и делала, что кричала в рупор: «Освободите по возможности проезжую часть…» Простым смертным путь в театр в тот вечер был заказан, туда попали только лица особо приближенные. Среди них были замечены: работники ЦК КПСС Георгий Шахназаров и Павел Черняев, комсомольский функционер Андрей Дементьев, кинорежиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич, драматург Афанасий Салынский, музыкант Артур Эйзен, писатели Фазиль Искандер, Борис Можаев и Юрий Карякин, а также Лиля Брик, Наталья Ильина, Александр Штейн и многие другие. Премьера была принята «на ура».

В Склифе Высоцкий лежал больше недели. И все эти дни по городу ходили самые противоречивые слухи: одни говорили, что дела артиста совсем плохи – мол, долго не протянет, другие, наоборот, утверждали, что он идет на поправку. К делу подключили даже экстрасенсов. В субботу, 16 апреля Валерий Золотухин оставляет в своем дневнике следующую запись: «Позвонил Мережко… Создана на общественных началах лаборатория при Академии художеств… Поговорят с тобой люди, с нимбами над головами, и все про тебя знают… Устанавливают связь с твоим энергетическим полем через фотографии. Так, по фото Высоцкого они установили, что у него плохо с головой, легкими, почками и цирроз печени… Ему нельзя терять ни одного дня, кое-что они могут исправить, еще есть возможность… кроме печени… там просто катастрофа…»

К 13-летию Таганки, которое случилось в субботу, 23 апреля, Высоцкий уже выписался из Склифа. О том, как проходило торжество, вспоминает В. Смехов: «В нашем фойе – столы и суета, праздник – своими руками. Мы с Давидом Боровским (художник театра. – Ф. Р.) придумали елку: население театра и дорогие гости, просим всех к новогоднему столу. Нам тринадцать лет, в полночь поднимем бокалы за наступающий новый год Таганки. Конфетти и серпантин, всюду по стенам цифры «13», а на елке приметы команды Воланда: голова Берлиоза, голова Бенгальского, груди Геллы и прочие забавы Сатаны. Забавы соответствуют и понятию «чертова дюжина», и главной победе уходящего года – премьере «Мастера и Маргариты». Очень грустно вспоминать такой счастливый апрельский «новый год»… Почему-то хорошее нам кажется вечным. Да и как было представить себе этот круг разорванным, если так крепко связаны все звенья: актеры – зрители – любовь – литература – Любимов – Трифонов – Высоцкий – Окуджава – Шнитке – Визбор и все, все, все… Звучат заздравные тосты, льются горячие речи, звенит и звенит гитара… Кто это придумал, что Юрий Трифонов сумрачен и нелюдим? Крутится лента памяти, весело разговорчивы, милы друг к другу и ни за что не хотят расставаться гости таганковского праздника. Можаев слагает тосты – ему что застолье, что Колонный зал, что новгородское вече – это проповедник на амвоне…

В тот вечер только один из друзей театра не отозвался веселым настроением и, когда по традиции я позвал его к микрофону – спеть свое новое, – отказался, потом его очень попросили, и тогда он, сердясь на себя ли, на погоду ли, взял гитару и, поглядев на Трифонова, пропел ему посвященное… Булат Окуджава – Юрию Трифонову:

Давайте восклицать, друг другом восхищаться…»

Аккурат к выписке Высоцкого из Склифа подоспел выход буклета о нем, который написала Ирина Рубанова. Одним из первых его раздобыл Валерий Золотухин. 25 апреля он нашел героя книжки в родном театре и попросил поставить свой автограф на титульном листе. Высоцкий просьбу выполнил, но выглядел грустным. Возвращая книжку, сказал: «Когда уж совсем конец, думаешь: ну и хрен с ним… Легко становится… Но когда выкарабкаешься, начинаешь болеть месяц, два, думаешь: зачем столько времени потерял? Стоять за конторкой и писать, и больше ничего… У меня уже это не получится…»

На майские праздники Высоцкий отправился поправить свое здоровье в Дом отдыха «Известий», что в Красной Пахре. И был приятно удивлен, когда 1 мая встретил там своего давнего приятеля поэта Игоря Кохановского. Последний вспоминает: «Мы дико обрадуемся, что встретились, пойдем в сауну и просидим там, наверное, часов пять в компании очень симпатичных людей, но словно забудем о них и будем друг с другом говорить, говорить, говорить, а сидящие рядом с нами, видимо, поймут, что мы истосковались по „нашему трепу“ (лучшего собеседника у меня никогда не было и не будет – в Магадане, куда он внезапно прилетел, мы с ним проговорили, кажется, все трое суток, что он там был), не будут нам мешать и даже наоборот – своим „отсутствием присутствия“ создадут вполне удобную атмосферу для „задушевки“.

20 мая Высоцкий отправился с гастролями в Донбасс. Эти выступления организовал Владимир Гольдман – первый импресарио Высоцкого. Концерты длились неделю и проходили в нескольких городах: Донецке (Драмтеатр имени Артема), Макеевке (политехникум), Дзержинске (ДК «Украина»). В столицу Высоцкий вернулся вполне умиротворенный. 28 мая он дал концерт в МВТУ имени Баумана.

Утром 29 мая актеры Театра на Таганке пришли на репетицию, а у служебного входа их уже ждала новость от вахтера: тот развернул перед ними свежий номер главной газеты страны «Правда», где была помещена статья про новый спектакль труппы «Мастер и Маргарита». Этой новости можно было бы радоваться, поскольку до этого «Правда» ни разу не писала о Таганке, если бы не одно «но»: статья была из разряда зубодробительных. Ее автор – зав. отделом газеты Н. Потапов – назвал свое творение весьма хлестко – «Сеанс черной магии на Таганке». Суть публикации сводилась к следующему.

Автор возмущался, что в год 60-летия Великого Октября, когда вся страна готовилась достойно встретить юбилей и театры соревновались в спектаклях на революционную тему, режиссер Таганки Юрий Любимов поставил «Мастера и Маргариту», где главным героем вывел Сатану. «Нет! – восклицал Потапов. – Там, где „правит бал“ булгаковский Сатана, шаги реальной истории не слышны». Как вспоминает актер Таганки В. Смехов: «Статья всполошила общественность. Нам звонили, просили крепиться и не сдаваться… Из ободряющих звонков коллег выделю телефонный звонок Коли Бурляева. Коля жарко уверял меня, что наступают черные дни для Таганки, что ему страшно за нас и он просит не забывать, что он – всегда с нами…»

Самое интересное, но эта статья ни к каким оргвыводам по отношению к театру не приведет. То ли по причине шумной реакции на Западе, то ли по какой иной причине, но власти и спектакль не закроют, и театр осенью отпустят в первые гастроли по Западу – во Францию. Но шуму все равно было много.

1 июня ЦТ в очередной раз показало ленту Александра Столпера «Живые и мертвые», где у Высоцкого был эпизод. Эту трансляцию он не видел, поскольку был на репетиции в театре.

В эти же дни Высоцкому поступило лестное предложение от режиссера Алексея Салтыкова. Тот на «Мосфильме» готовился к постановке фильма «Пугачев» (с 30 мая начался подготовительный период) и предложил Высоцкому главную роль (еще одним претендентом на роль крестьянского вождя был писатель Борис Кулик). Высоцкий идеей загорелся. Были сделаны пробы, которые убедили режиссера в правильности сделанного выбора. Но в дело опять вмешались чиновники Госкино. Кандидатура Высоцкого (а также Бориса Кулика) была отклонена, и на роль Емельяна Пугачева был утвержден Евгений Матвеев. Причем чиновников не убедило даже то, что консультант фильма был категорически против «такого Пугачева». Но на это мнение попросту наплевали. Таким образом, Матвеев дважды перебежал дорогу Высоцкому: в перый раз это случилось в 1971 году – на съемках фильма «Я – Шаповалов Т. П.».

В первой половине июня Высоцкий улетел в Париж. Оттуда они с женой направились на остров Косумель в Мексике, где Влади предстояли съемки в фильме про Бермудский треугольник. Пока она в поте лица трудилась на съемочной площадке, Высоцкий наслаждался местными красотами. В конце июня он пишет письмо своему приятелю и коллеге по Таганке Ивану Бортнику (пришло 5 июля). Приведу лишь некоторые отрывки из него: «Здесь почти тропики. Почти – по-научному называется суб. Значит, здесь субтропики. Это значит, жара, мухи, фрукты, жара, рыба, жара, скука, жара и т. д. Марина неожиданно должна здесь сниматься в фильме „Дьявольский Бермудский треугольник“… Роль ей неинтересная ни с какой стороны, только со стороны моря, которое, Ванечка, вот оно – прямо под окном комнаты, которая в маленьком таком отеле под названием „La Ceiba“ (супруги жили на острове Косумель. – Ф. Р.). В комнате есть кондиционер – так что из пекла прямо попадаешь в холодильник. Море удивительное, никогда нет штормов, и цвет голубой и синий, и меняется ежесекундно…

Съемки – это адский котел с киношными фонарями. Я был один раз и… баста. А жена моя – добытчица – вкалывает до обмороков. Здоровье мое без особых изменений, несмотря на лекарства и солнце, но я купаюсь, сгораю, мажусь кремом и даже пытаюсь кое-что написать…»

После того как съемки фильма закончились, звездная чета покинула гостеприимный остров и перебралась в Мехико. Там они поселились у знакомой Влади – балерины русского происхождения по имени Макка. Ее сын работал на тамошнем телевидении, неудивительно, что Высоцкий получил туда приглашение. Он выступил в специальной передаче, где рассказал о себе и спел несколько песен. Как пишет М. Влади: «Мы срочно готовим программу. Надо отобрать и перевести тексты на испанский, написать биографию, пусть даже не всю, потому что здесь тебя совсем не знают. Надо подумать о декорации и подобрать аккомпанемент. После долгих споров мы выбираем сольный концерт – это то, что ты предпочитаешь, и последние записи, сделанные в США для Си-би-эс, доказывают, что это и для публики лучшее решение…

Написанный тобой текст настолько не нуждается в комментариях, что передача проходит без интервью. Ты поешь, как всегда, не щадя сил. И телефонная станция телевидения буквально разрывается от звонков восхищенных зрителей. За час ты завоевал публику всего Мехико…»

Передача выйдет в эфир по 13-му каналу 9 августа. На тот момент Высоцкого в Мехико уже не было: вместе с Влади и ее детьми он уже был на Таити. Там они пробыли две недели.

В Мексике на Высоцкого снизошло вдохновение – им было написано сразу несколько произведений: «Упрямо я стремлюсь ко дну…», «Этот шум – не начало конца…», «Когда я об стену разбил лицо и члены…», «Письмо в редакцию телевизионной передачи „Очевидное-невероятное“ из сумасшедшего дома» (начало песни).

1 августа мама Высоцкого Нина Максимовна получила от сына долгожданную весточку – открытку с Таити, из города Афареату, что на острове Моореа. В ней сын сообщал: «Мамочка! Это – Таити, и мы сейчас тут. Замечательно. И дети счастливы, и мы тоже. В Москву приеду в середине сентября. Писать нам некуда, потому что на месте мы не сидим – или плаваем, или летаем. Я – черный. Целую крепко. Володя».

С Таити супруги вскоре перебрались в Америку. В субботу, 20 августа, в Нью-Йорке они встретились с поэтом Иосифом Бродским, уехавшим из Советского Союза несколько лет назад. Как пишет В. Новиков: «Посидели втроем в кафе, потом в маленькой квартире Бродского. Стихи Высоцкого он слушал внимательно, не обнаруживая собственных эмоций. Потом произнес что-то доброжелательное о рифмах, о языке – таким, наверное, и должен быть отзыв признанного мэтра. Сказал, что только что прослушанное гораздо сильнее, чем стихи Евтушенко и Вознесенского. Это Высоцкого не слишком обрадовало, ему такие вещи никогда не доставляют удовольствия. К тому же по части рифм и языка Евтушенко и Вознесенский не так уж слабы. Разница, наверное, все-таки в другом, но до вопросов философских с первого раза пока не дошли.

Потом Бродский прочел им собственное стихотворение, написанное по-английски, а на прощание подарил маленькую книжечку русских стихов с названием «В Англии». Такую же надписал для Миши Козакова и попросил передать ему в Москве. Марина считает, что встреча прошла замечательно и что отныне можно говорить: Бродский признал Высоцкого настоящим поэтом…»

К слову, в Америке Высоцкий создал три новых песни: «Был побег на рывок…», «В младенчестве нас матери пугали…» (обе посвящены Вадиму Туманову), «Про речку Вачу и попутчицу Валю».

Пока Высоцкий находился в отъезде, на родине случилось ЧП: едва не погиб его близкий друг Всеволод Абдулов. С ним случилось следующее. Он снимался в Баку в детской сказке, где играл роль доброго волшебника. 21 августа съемки эпизодов с его участием закончились, и Абдулов засобирался в Москву. Перед отъездом заехал на коньячный завод, где взял две канистры коньяка, фруктов, овощей и тронулся в путь. Однако по пути его ждало несчастье. 23 августа, когда Абдулов подъезжал к городу Ефремов Тульской области, у его автомобиля лопнуло переднее колесо. Машина пошла юзом, после чего сделала шесть (!) полных переворотов через капот. Спустя несколько минут, когда к месту аварии примчалась «Скорая помощь», Абдулова извлекли из искореженной машины и отвезли в хирургическое отделение Центральной районной больницы Ефремова. Сразу взяли пробу на алкоголь, но она показала отрицательный результат. Поставили диагноз: ушиб головного мозга средней тяжести с поражением правого полушария, закрытая травма черепа с подоболочным кровотечением, ушибленная рана в теменной области. Из Тульской областной больницы специально приехал врач Валерий Дробышев, чтобы перевезти Абдулова к себе, но сделать это сразу не удалось – была опасность навредить больному. Это произошло только 29 августа, когда в состоянии здоровья артиста появилось некоторое улучшение. В Тулу, в нейротравматологическое отделение областной больницы в Глушанках, его доставили с помощью санитарной авиации. В карточке больного в те дни были сделаны записи: «ведет себя неадекватно», «сознание затемненное».

В те дни Высоцкий был в Монреале, где проходил международный кинофестиваль (он шел с 19 по 28 августа). Помимо фестивальных мероприятий звездная чета посещала и другие. Так, 26 августа они присутствовали на концерте известной рок-группы «Эмерсон, Лэйк и Палмер», который проходил на Олимпийском стадионе в Монреале. По словам М. Влади: «Эмерсон, Лэйк и Палмер» в энный раз исполняют на бис песни, и ты вдруг принимаешься петь во все горло. Наши обалдевшие соседи привстают посмотреть, откуда исходит этот громыхающий голос, подхватывающий темы рока, и, заразившись твоим энтузиазмом, все начинают орать».