Читать книгу "Академия Драконариев. Комплект из 3 книг"

Я тихо подозревала, что две третьих страшных чудовищ для эса Переза придумали сами драконарии. Во всяком случае… ну нефункционально же! Зачем одной твари и плавники, и щупальца, да еще и ласты? Где логика?

Чисто теоретически такое животное просто не сможет нормально передвигаться. Все это добро будет мешать друг другу. Рыбы, кальмары и змеи, если что, плавают по-разному. Зачем это объединять в одном существе?

Ладно бы еще ноги, чтобы оно по суше передвигалось! Или как у анабасов, у илистых прыгунов, – они могут выползать на сушу. И передвигаться там.

Но зачем все в одном звере?

Чует мое сердце, что половина тут бреда! Но преподаватель рассказывал вполне серьезно, заставлял нас все это заучивать, даже пробовал составить какую-то классификацию.

Я не слушала.

Я читала книги по истории, за что и поплатилась.

– Эсса Кордова!

Я послушно встала под неодобрительным взглядом преподавателя.

– Эсса, вам неинтересно?

Я едва не ляпнула, что да! Неинтересно, и не будет. Вместо этого пришлось ограничиться вежливым:

– Простите, эс.

– Вы не понимаете значения моего предмета?

Я развела руками.

– Эс, простите, но мы не летаем на драконах. Поэтому монстров, о которых вы рассказываете, я никогда и не увижу. Более того, вы так подробно и натурально о них рассказываете, что меня мутит. Вы их словно сами видели… брр!

Я поднесла руку к горлу и сделала судорожное глотательное движение.

Эс несколько минут смотрел на меня гневным взглядом, потом до него дошло все сказанное, и он успокоился.

Оскорбить его никто не хотел, еще и польстили. Он-то храбрый и умный, а бабы, как известно, дуры. И им страшно.

Годзиллу бы тебе показать. Или какого-нибудь тентаклевого монстра! Неделю спать не сможешь…

– Ладно, эсса. Садитесь. Теперь все понимают, почему женщинам недоступен Выбор? Единственное, что они могут, это родить других драконариев.

Мы дружно закивали.

Да-да, недоступен. И всем будет страшно-страшно. Главное, чтобы нас не продолжали мучить этой чушью. Уши ж вянут!

Ладно бы он рассказывал, как бороться с монстрами, где у них уязвимые места… нет!

Вот этот монстр, у него есть то-то и то-то, по моей классификации его можно отнести туда-то и сюда-то. Этому отрубить голову, тому оторвать ноги… Не дождешься!

Методика борьбы?

Не забивайте мне голову, с этим драконы разберутся. Налетят, поджарят и сожрут!

А с другой стороны… было кое-что интересовавшее меня. А потому уже на следующем занятии Олинда подняла руку.

– Эс Перез, можно вопрос?

– Да, эсса Оливера.

С Олиндой преподаватель предпочитал не связываться. Вот что значит показать себя главной и хищной.

– Эс Перез, случается ли такое, что монстры добираются до суши? Или их детеныши? Что они делают, как с ними справляются… можно подробнее? Интересно же!

Эс Перез скривился, но класс тоже зашумел, и выхода у мужчины не осталось. Проще рассказать, чем терпеть шепотки и вопросы.

Хотя что там было рассказывать?

Слушала я внимательно, но особых расхождений с прочитанными книгами пока не уловила.

Океан – владения Ортара. И иногда там открываются порталы.

Куда?

Да кто ж его знает! Куда-то! Вопросы к Ортару!

Закрыть их тоже не получается. Как-то предвидеть или предсказать? Ученые пытаются, и пытаются, и опять пытаются, и неплохо финансируются, между прочим. И ничего не получается.

Пробовали идти от противного, то есть лишать финансирования и вешать – все равно ничего не получилось. Как знаний нет, так и не прибавилось. Жрецы пытаются что-то сделать, но результата пока не наблюдается. Морской твари все равно, веришь ты в нее, не веришь, молишься, не молишься… лучше даже, если молишься. Неподвижную дичь скушать проще.

На морском дне продолжают открываться порталы, и ползет из них всякая пакость. Рисунки прилагались, но теперь мы уже не дали эсу Перезу свернуть с нужной темы.

Да-да.

Они ползут, они жрут. Самых крупных выбивают драконы еще в море. Иногда при этом страдают корабли, но тут так… не успел удрать – сам виноват.

Мелочь может добираться до суши. Крупных-то хорошо заметно. А вот мелочь…

У той же акулы есть плавник, ее можно заметить по плавнику. Мелочь так не отследишь. Они идут под водой, они выползают на сушу, и тут уж – как повезет. Успевают драконы – отлично. Приятного аппетита.

Не успевают?

И деревни рыбацкие, бывало, стирались с лица материка, и просто люди гибли, и корабли топили. Почему-то тварям совершенно не интересно кушать морских обитателей.

Им подавай людей.

Хм, одна версия у меня появилась. Но Олинда этот вопрос не задаст, надо самой.

Я подняла руку.

– Эс Перез, простите. А домашние животные от тварей страдают? Или успевают разбежаться, пока твари охотятся на людей?

Подставилась…

В глазах эса мелькнуло изумление.

– Эсса Кордова, у меня нет такой информации. Но… я посмотрю. Действительно, это важный и интересный вопрос.

Да. Одно дело, если монстры охотятся на все подряд. Но тогда чем им океан не угодил? Там-то пропитания всяко больше… вон, кита поймай! Мяса в нем много, а огнем он не дышит!

Другое дело, если приоритетно на людей…

Мне бы еще много чего хотелось увидеть и услышать: и что случается с людьми после нападения монстров, и какие там будут останки, и… патологоанатом нужен! Грамотный!

И побывать на месте нападения, и самой посмотреть – потрогать – пощупать!

Не претендую я на какие-то тайные знания, но из фильмов и книг родного мира понимаю – обычной твари плевать, что сожрать. Лишь бы сожрать.

А если эти охотятся только на людей…

Чем человек отличается от животного?

Душой.

Пусть мне кто-то говорит и о разумности животного, и о наличии души у кошек, собак, лошадей…

Верю я! И душа у них есть, и разум, и чувства! Не хуже, чем у людей. Лично знакома с животными, которые на порядок умнее своих хозяев. Но вот одного у них точно нет.

Ты можешь рассказывать собаке о христианстве, крокодилу о мусульманстве и коту о дзен-буддизме. Не поможет. Веровать в Бога свойственно только людям. Животные обычно верят своим хозяевам, им религия чужда.

Хотя коты те еще буддисты. Особенно домашние кошаки. Лежат, ловят дзен. Или дзынь? Не сильна я в религии…

Итак, мелочь доползает-доплывает до суши, там жрет, пока ее не повыловят. А еще может возвращаться обратно в океан.

С добычей?

Без?

На это тоже нет ответа.

Поэтому драконы находятся на территории всех материков.

Поэтому они регулярно совершают облеты и участвуют в патрулировании территории. А драконов мало. А территория большая. Так что жители по мере сил помогают драконариям.

В каждой прибрежной деревне есть запасы топлива для костров.

В каждой прибрежной деревне есть оружие. Такое… не на людей, а на монстров. Вилы, багры, копья – то, чем можно удержать тварь на расстоянии от себя, зафиксировать, потом добить и сжечь. Клинками они берутся плохо. Кожа толстая, чешуя плотная, пока ты доберешься до уязвимых органов, тебя уже три раза съедят.

Только фиксация и огонь.

– А бывало так, что тварей брали живыми? – это уже Матиас. Молодец…

– Нет. Стоит им попасть в плен, как они расплываются в слизь.

Вот как?

– Все? Или часть?

– Таких данных у меня нет.

– Их убивают обычным оружием? Или освященным в храме, сделанным из бронзы, к примеру? Или из золота, как в сказке?

– Случалось по-разному. Точных данных у меня нет, – отозвался эс Перез.

Я вздохнула и потерла лицо руками.

Даннара, ну что это такое? «Найди равновесие!» А какое? Где?

Равновесие…

– Скажите, а есть динамика появлений монстров?

– Динамика? – воззрился на меня эс Перез.

– Статистика и учет, – пояснила я. – Алира. Рядом с берегами зимой появилось четыре монстра, летом шесть… Нарес, зимой пять монстров, летом восемь… разбивка по годам, по количеству, по размерам? Да мало ли еще параметров можно придумать? Эс?

Я заткнулась, потому что эс Перез смотрел на меня глазами ошалелой совы. И ресницами хлопал так, что ветер поднимался.

– Конечно же…

Они что – не думали здесь о статистике? А ведь наверняка не думали и не гадали…

Ну разумеется! Они просто не умеют ставить задачу именно в таких параметрах! Да что там! Пусть основы статистики и закладывались в 1800-х годах, это в нашем мире, но как отдельная наука, с параметрами, цифрами и графиками, со статистическими управлениями, соцопросами и справками появилась только во второй половине двадцатого века.

Для местных то, что я сказала, – уже откровение! Ой, епт-компот!

– Эсса Кордова, – очнулся эс Перез. – Сразу видно, что вы дочь своего отца. Итак, сейчас все садятся и придумывают параметры, по которым можно производить учет и контроль монстров. А потом будем искать данные.

* * *

Параметры, параметры…

Честно говоря, думать не хотелось. Как их учитывать?

По числу щупалец?

Клыки с когтями считать? Хвосты и глаза?

Что-то сомнительно. А вот если…

Статистика тоже основана на формулах. Нравится мне это, не нравится, задачи мы решали, и формулы я знала. Базовые.

Вот их и написала.

А именно – средние. Арифметическая, квадратическая, гармоническая, простая и взвешенная[12]12
  И это еще не все.


[Закрыть].

Сильно я углубляться не стала, себе дороже получится. Обойдемся основами.

Получив от меня листок и разъяснения, эс Перез долго смотрел на меня, на листок, потом опять на меня с видом «баран и новые ворота». А потом додумался до гениальной идеи.

– Эсса Кордова, вот вы мне и будете все это рассчитывать.

– Я?

– А больше никто не справится. И вообще… вы не хотите принести пользу государству?

– Государству? – прищурилась я. Вот не вижу я здесь ничего государственного!

– Моя… наша научная работа будет очень важна для всего Нареса. А то и для других континентов. Вы не имеете права отказаться.

– А…

– Можете кого-нибудь научить, но пока будете работать сами.

Я едва не застонала.

Что там сказано про интимные отношения инициативы и инициатора?

Я попала-а-а-а-а-а…

* * *

Как-то так получилось, что за все это время я не собралась дойти до храма. А надо бы. А полезно.

Вот и шла себе потихоньку, думая о чем-то хорошем. Храма самого по себе в академии не было. Драконарии оказались достаточно безбожным народом, поэтому был храмовый комплекс.

Одно здание на пятерых богов. Пять алтарей.

А что? Богослужения проводятся в разные дни недели, так что друг другу мешать не будут. А кому надо помолиться, тот и так помолится.

Я вошла внутрь.

Пять секторов. Пять основных цветов.

Даннара – зеленый, Ортар – синий, Сантор – кроваво-алый, Лелея – золотой, Истион – белый. Но сгруппировано гармонично, нет ощущения взрыва цветов и красок.

Подумав, я подошла к зеленому алтарю. Все же Даннара поработала над моим перемещением, с ней и разговаривать надо.

Обычно на алтарь Даннары кладут нечто такое… выращенные человеком плоды, испеченный им хлеб. Я не стала заморачиваться. Да и не сделаешь тут ничего такого. Кто меня на кухню пустит?

Я огляделась, проверяя, что одна в храме, вытянула руку – и аккуратно надавила перочинным ножом на середину ладони.

Больно!

Царапать себя вообще и больно, и неприятно. Хорошо хоть, ножик наточен на совесть, кожа разошлась быстро, и на алтарь капнуло несколько капель крови.

Тьфу ты… что я – крови не видела? Да прорву, и своей, и чужой, а вот замутило, бросило на колени, я оперлась обеими руками о зеленый камень… малахит? Змеевик?

Неважно… голова кружилась все сильнее, я упиралась руками, лишь бы нос не расшибить… полыхнуло зеленью.

– Спасибо, Даннара.

Алтарь сиял, как прожектор. Пульсировал под моими пальцами, и я начала улавливать какой-то сложный ритм в его пульсации, сознание уплывало…

– Я не могу тебе помочь, девочка. Боги не должны вмешиваться, тем более когда мир и так накренился и опасно раскачивается…

– Ну хоть бы советом!

– Цена моего совета слишком высока.

Почему-то мне представился Фейервальд – в виде арбуза в авоське. И эту авоську сейчас весьма небрежно раскачивали над пропастью.

Пара слов – и ниточки лопаются, и арбуз скоро улетит…

Или – раскачка прекращается, все замедляется, равновесие восстанавливается…

Не подскажут. Можно и не надеяться.

– Ладно. Тогда просто спасибо. За драконов.

И словно улыбка в ответ. Мол, не благодари, не за что. Просто сделай то, что должна. Ты справишься…

Эх, как же я завидую героям Толкина. Все так просто, линейно, понятно… Даже у Гарри Поттера – все четко. Есть враг, есть цель, есть направление движения. А у меня?

А у меня вот так. На ниточке, над пропастью. И кто знает, что будет дальше?

Я точно не в курсе.

Кое-как я оторвала ладони от алтаря. Выдохнула.

Голова переставала кружиться, алтарь больше не сиял. Вот и хорошо. Я поднялась на ноги, пригладила растрепанные волосы и бросила пару монет в чашу для пожертвований.

Ладно, Даннара, я поняла. Попробую справиться сама, а если что не так, надеюсь, ты меня и остановишь. Ты меня запустила в этот мир, ты из него и выкинешь.

И словно теплая волна пришла. Накатила, схлынула…

Даже не сомневаюсь, навредить мне не дадут. И это самое главное. Не знаю, что у меня там получится с пользой, главное – вреда не принести. А то благими намерениями дорога не в депо вымощена. Так-то.

Интерлюдия

– Ты мне всю жизнь испортил!!! Ненавижу тебя!!!

Эс Хавьер т-Альего промолчал.

А что тут скажешь? Ругаться с женщиной? Или поднимать на нее руку?

В его семье такое было. И на всю жизнь мужчина запомнил и мамины крики, и ответный визг (иначе и не скажешь) отца, и его покрасневшее лицо.

Мужчина себя так вести не должен.

Поэтому мужчина молча развернулся и вышел вон.

– Не смей!!! Вернись немедленно!!! Опять к своим бабам пошел?!

Эс Хавьер только глаза закатил. Но не остановился.

Вроде бы дом. А возвращаться сюда и не хочется. И туда не хочется. И вообще… тоскливо.

Вот и так бывает.

Хавьер не мог похвастаться легкой и приятной жизнью. На свет он появился благодаря обыденной ситуации. Молодой эс, молодая раэша, стог сена, лето, жара… с кем не бывает?

Бывает. И дети от этого рождаются, знаете ли. Когда раэша Мария поняла, что беременна, она бросилась к юному эсу Гальего за помощью, и тот оказался мужчиной. Пошел и пожаловался родителям.

А что?

Соблазнили – обидели – изнасиловали маленького мальчика. И плевать, что насильница на два года младше и сама до того девочкой была. Все равно – она виновата!

Эс и эсса Гальего, родители несчастного обиженного, переглянулись – и решили проблему. То есть выдали девушку замуж. Еще и приданое ей дали. А через шесть месяцев родился маленький Хавьер. Тогда он носил фамилию Гомес.

Кто бы сомневался, что брак не станет счастливым?

Паоло Гомес пил, орал, ругался с Марией, тем более что после рождения маленького Хавьера она себя плохо чувствовала. Деньги, которые дал эс Гальего, быстро закончились, новых не предвиделось, работать Паоло не умел и не любил, а языком болтать – пшеничка не взойдет.

Мария быстро поняла, что с таким мужем добра не наживешь, и принялась по-женски исправлять это. Сначала лаской. Потом, когда осознала, что ласка не подействует, принялась орать.

Потом началась выпивка, пошли в ход скалки и кулаки…

Хавьеру было девять лет, когда в очередной драке отец неудачно размахнулся… мать отлетела, ударилась об угол стола – и все.

Понятно, убийцу повесили, а мальчика отвели к эсу Гальего. Впрочем, ненадолго. Эс Гальего покачал головой, но… Хавьер был все-таки его внуком. И пока – единственным. Признавать его мужчина не стал, но определил к мельнику. На мельнице подмастерья всегда нужны. Вот и пусть мальчишка работает за кров и еду.

Хавьер и работал.

Чудом выжил, зуботычины – штука не слишком питательная. В четырнадцать лет сбежал с мельницы, прибился к бродячим артистам, выступал с ними в роли «подай – принеси – пошел на…». Опять кормили впроголодь, опять зуботычины, но хотя бы мир посмотреть!

Да и сдачи можно было дать. Хавьер к пятнадцати в рост пошел, так что дураков его задирать поуменьшилось. Просто так, от дурного настроения, ему не доставалось. А по делу?

Бывает…

Старый фокусник от нечего делать научил мальчика читать, писать и плутовать в карты. Пальцы у Хавьера были не слишком приспособленные для тонкого труда. Крестьянская кровь сказалась.

Силач научил своему ремеслу.

А потом Хавьер увидел драконов.

И это была любовь с первого взгляда.

Драконы?! О да!

Академия? Можно попробовать?

Хавьер и сомневаться не стал. Обязательно попробует.

Стоит ли говорить, что у него все получилось с первого раза? Тут-то кровь отца себя и проявила. Правда, сознаваться Хавьер не спешил. Это уже потом, когда отец погиб при очередном вылете, а Хавьер узнал, что у него не осталось детей.

И сыновей в роду Гальего не осталось тоже.

Хавьер подумал – и явился к деду.

Доказать свою личность было несложно. Но усыновлять Хавьера Батиста Гальего не спешил. Признал бастардом, ввел в род и поставил условие. Сам Хавьер унаследовать поместье не сможет, этого король не одобрит. Но если Хавьер женится на правильной эссе, то его сын…

Хавьер согласился – сдуру. Каким же наивным он тогда был! Даже вспомнить страшно!

Эсса Магали была достаточно красива и родовита, но увы – не слишком богата, так что предложение от семьи Гальего восприняла как дар небес. В академии что-то никто не рвался жениться на бесприданнице, поэтому эс Хавьер через месяц получил молодую супругу, а эсса сменила фамилию на т-Альего.

Начали жить.

И тут-то выяснилась печальная вещь. На продолжение рода т-Альего, а далее и Гальего, рассчитывать не приходилось. Эсса с трудом родила одну девочку, а потом – приговор врача был суров. Больше беременеть ей нельзя. Иначе – смерть.

Не будь в браке детей вообще, можно было бы говорить о разводе. Но ребенок был. Хотя и дочка – Эмилия т-Альего.

Бастиста Гальего взвыл от ярости и разочарования. Судьба решила посмеяться над несчастным аристократом, лишив его возможности передать титул и состояние по мужской линии. Разочарование его было так велико, что беднягу хватил удар. В дело вступил неумолимый королевский закон.

Если в течение тридцати лет со дня смерти последнего представителя рода Гальего (мужчины, конечно, женщины тут не упоминаются в принципе) в роду т-Альего появится мальчик – малыш сможет стать регентом рода. Если мальчик сможет стать драконарием, он наследует род.

Нет?

Простите, все отходит под опеку Короны. Авось найдется кому род унаследовать. И земли пожаловать, и титул, и фамилию. Есть роды, которые связаны с Гальего узами, вот хотя бы род Геррера.

Мира и покоя в семействе т-Альего это не добавило. Эсса Магали принялась пилить мужа три раза в день, а по праздникам и все пять. Не будь Хавьер так занят своей работой, драконами, обучением ребят, боевыми вылетами и прочим, он бы…

А что он, собственно, мог сделать? Если не бить супругу?

Увы, практически ничего.

Развестись нельзя, уйти и бросить ее тоже – придется же и от драконов отказаться… куда он от своего Сварта? И что остается?

Да ничего. Безнадега, которую скрашивают выпивки с раэном Ледесмой, ну и визиты к некоторым сговорчивым дамам. А что такого?

Если его обвиняют, так пусть хоть за дело!

Но сейчас к дамам не хотелось, а вот выпить… За спиной в очередной раз взвился визг. Хавьер дошел до домика друга и постучал бронзовым молотком по медному диску. Тот отозвался приятным звоном.

– Иду. – Раэн Ледесма себя ждать не заставил. – Хавьер? Рад видеть… проходи.

Выглядел Тьяго не слишком счастливым, что заставило Хавьера замешкаться.

– Я не ко времени?

– Проходи, проходи. В буфете бутылочка хорошего вина, на ярмарке прикупил, откроешь? И закуска в буфете, располагайся.

– А ты?

– А я сейчас дорешаю один пример и присоединюсь к тебе. Буду жаловаться на жизнь, друг мой!

Хавьер поднял брови, но промолчал. Обычно-то он на жизнь жаловался, а Тьяго его еще и утешал. Раэн Ледесма был убежденным холостяком и до встречи с эссой т-Альего, а потом убедился еще больше. Такое бы счастье врагу подарить, а то и в океан скинуть – пусть морские твари перетравятся.

Теперь и Тьяго? Что у него такого случилось?

Хавьер пожал плечами и принялся разливать вино по бокалам. Закончит – сам расскажет.

Долго ждать приятеля не пришлось, минут пятнадцать. Потом Тьяго закончил подсчеты и хлопнул рукой по стопке бумаги.

– Посмотрим, как ты это решишь!

– Хм? – поинтересовался Хавьер.

– Да… несправедливость, друг мой! Ужасная несправедливость!

– И в чем она заключается?

– В том, что самый блестящий математический ум, который я когда-либо наблюдал, самый великолепный, самый… боги, да будь она мужчиной, я бы в ногах валялся у ректора! Я бы до короля дошел! Но Каэтана Кордова – женщина.

Хавьер едва бокал не упустил.

Каэтана Кордова? Девочку он помнил. И покалеченных ею парней… математический ум, говорите? Она их не учебником по головам лупила, это точно.

Интересно…

– Говоришь, математический ум?

– Друг мой Хавьер…

Из сказанного Хавьер понимал от силы каждое третье слово. Многочлены? Последовательности? Прогрессии?

Из всего изложенного Хавьер мог вспомнить… нет, все равно не мог. Скажем честно, образование у него было неидеальное. Так, нахватался. Но судя по словам Тьяго, девушка легко решала задачи, до которых сам раэн Ледесма до сих пор не дорос. Более того, ставила новые, выбирала какие-то темы…

И снова непонятные слова.

Дракон знает что такое!

С другой стороны, девушка достаточно страшненькая, неудивительно, что умная. О чем Хавьер и сказал, чтобы хоть как-то поучаствовать в беседе.

– Страшненькая? – воззрился на него раэн Ледесма. – Не заметил… друг мой, это такая трагедия!

– Да, будь она мужчиной…

– Даже будь я эсом! Я смог бы сделать ей предложение – и работать вместе! А так… отец ее выдаст замуж за драконоголового недоумка… прости, друг мой, но ты же понимаешь…

Хавьер махнул рукой.

– Все в порядке, Тьяго. Нам не до науки, нам поводья в руки.

И разлил еще по одной.

– Вот! И такой талант угаснет!

Хавьер подумал, что действительно обидно. У девушки явно талант, если она смогла справиться с четырьмя взрослыми мужчинами. Ладно-ладно, с ним бы этот номер не прошел, но для эссы – не просто великолепно! Для эссы это восторг!

Но выбора в этом мире ни у кого нет. Когда тебе семнадцать, ты думаешь, что можешь изменить мир.

Когда тебе в два раза больше, ты понимаешь, что не можешь изменить даже свою жизнь. И это грустно.

– Выпьем, Тьяго. Пусть девочке повезет и муж хотя бы не помешает ей с тобой переписываться.

– Ах, друг мой… Замужество – гибель для творческой женщины. Там пойдут дети, заботы, вечеринки… и пропадет такой ум! Какое горе!

– Какое горе, – поддержал Хавьер.

И закусил колбасой. Ужина ему сегодня точно не перепадет. Хоть здесь перекусит.