Читать книгу "Апостол Павел в свете Посланий"

Беспокоясь о создавшемся положении в церквях Фессалоникийских, он напоминает о своей тревоге по этому поводу и посылке «Тимофея, брата нашего и служителя Божиего», «чтобы утвердить вас и утешить в вере вашей, чтобы никто не поколебался в скорбях сих: ибо сами вы знаете, что так нам суждено» (3:1–3). Предопределённость страданий во имя веры, как говорилось неоднократно, для него стала привычной установкой, воспринимаемой в качестве дарованной свыше. И он старается приучить и фессалоникийцев к принятию в качестве такового своего будущего: «Ибо мы и тогда, когда были у вас, предсказывали вам, что будем страдать, как и случилось, и вы знаете» (3:4). Но Павла больше беспокоится о причинах возникших трудностей и он ищет их во внешних силах: «Потому и я, не теряя более, послал узнать о вере вашей, чтобы не искусил вас искуситель и не сделался тщетным труд наш» (3:5). Кого конкретно имел в виду в данном случае Павел остаётся за границами Послания, но это могут и конкретные люди и некие «демоны», наполняющие воздух своим отравляющим присутствием. Ибо он, как истинный еврей, разделял языческие народные представления о «нечистых», провоцирующих людей на свершение «греховных поступков», противных божественной воле. И Павел демонстрирует свой изначальный фатализм: «вы знаете, что так нам суждено». Возможно, он продолжает свою аналогию с гонениями «церквей иудейских».

Но Тимофей, как с облегчением сообщает Павел, «принес нам добрую весть о вере и любви вашей и что вы всегда имеете добрую память о нас, желая нас видеть, как и мы вас, то мы, при всей скорби и нужде нашей утешились вами, братие, ради вашей веры» (3:6–7). Облегчение, испытываемое Павлом, вполне закономерно и понятно, особенно на фоне ситуации в Коринфе, о чём, возможно, напоминают звучащие рефреном строки «в скорбе и нужде нашей», сопровождающие его всю жизнь.

Отрадные вести из Фессалоник вызывают у Павла эмоциональный отклик – молитву благодарствия: «какую благодарность можем мы воздать Богу за вас, за всю радость, которою мы радуемся о вас пред Богом нашим, ночь и день всеусердно молясь в том, чтобы видеть лице ваше и дополнять, чего не доставало вере вашей. Сам же Бог и Отец наш и Господь наш Иисус Христос да управят путь наш к вам» (3:9-11).

Из неё видно, насколько Павел нуждается в позитивности признания трудов своих. Он отказывается в ней от привычной позиции «быть сверху» в общении со своими «собратиями», он готов в своей радости стать с ними вровень, разделить её совместно с ними, забыть на время о «всех скорбях».

Но уже в следующей фразе, пройдя нахлынувшую слабость, он возвращается к исполнению роли наставника: «А вас Господь да исполнит и преисполнит любовью друг к другу и ко всем, какою мы исполнены к вам, чтобы утвердить сердца ваши непорочными во святыне пред Богом и Отцом нашим в пришествие Господа нашего Иисуса Христа со всеми святыми. Аминь» (3:12–13). Тон Павла почти официальный, он вновь соблюдает осознаваемую им дистанцию, отделяющую его с собеседниками, и использует полную титулатуру «Бога Отца нашего и Господа нашего Иисуса Христа», о пришествии которого он напоминает в конце каждой главы. По-видимому, напряженно ожидаемым.

Собственно, теперь и совершается переход к содержательной части Послания, после почти ритуального оборота: то, что вы делаете уже – хорошо, но при выполнении наших указаний будете делать ещё лучше. И не сомневаясь, продолжает: «Ибо вы знаете, какие предписания мы дали вам от Господа Иисуса. Ибо воля Божия есть освящение ваше», (4:2–3) – в полном убеждении знания воли Божией, переданной через Господа Иисуса.

Замечание: по поводу «призвал вас Господь в освящении». Сомнительно, чтобы термин «освящение» имел какое-нибудь значимое побуждение. Термин чисто иудейский и имел значение лишь для евреев с их культом чистоты пред принесением жертв в Храм. Для новообращённых христиан «к святости» нужно было ещё прийти, «выстрадать» её принятие. Реальность существования дистанции со своей паствой он чувствовал не вполне.

Для Павла основным знаковым отличием христианина на бытовом уровне являются новые этические принципы общежития между людьми, воспринимаемые в качестве «каждого», но в единстве существования общины («церкви») как целого. Побудительным мотивом к изменениям такого рода является «угождение Богу» согласно тем правилам, «какие мы дали вам заповеди от Господа Иисуса». И новые этические нормы формулируются Павлом по апофатическому принципу: не то, не так, как было. В качестве точки отталкивания естественно выбирается поведение язычников, реальное или предписываемое, но обязательно в негативном ракурсе: «Ибо воля Божия есть освящение свыше, чтобы воздерживались от блуда, чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести и не в страсти похотения, как язычники, не знавшие Бога; чтобы вы ни в чем не поступали с братом своим противозаконно и корыстолюбиво: потому что Господь – мститель за все это» (4:3–6). Собственно, эти заповеди не отличаются от привычных верхозаветных. Да и диктуются они от имени Бога Отца, сохраняющего грозные черты карателя – мстителя за нарушение воли Его. Хотя Павел и передаёт эти функции здесь Господу.

Павел старается привить бывшим язычникам навыки их исполнения не под страхом нарушения воли Божией, но в качестве внутренней добровольности к побуждению их исполнения. Т. е. меняются не сами заповеди, но характер побудительности к их исполнения. Но еврею Павлу напоминание о наказании не кажется излишним. Да и его адресатам оно вполне понятно.

«Ибо призывает нас Бог не к нечистоте, но к святости. Итак, непокорный непокорен не человеку, но Богу, который и дал нам Духа Своего Святого» (4:7–8). Который, заметим, судя по тексту, и является исполнителем воли Бога. Не очень ясного: Отца или Христа, с которым, обычно, связывается Дух Святой.

В своём перечислении заповедей Павел выделяет требование «соблюдать свой сосуд в святости и чести», понимая под последним физическое тело верующего, следуя и здесь правоверному иудаизму. Напомним, что иудеи (и раннее христианство) воскресение воспринимали как совместное: души и тела. Позднейшее христианство призывало «умалять» тело, считая его темницей души. И ещё: речь идёт о соблюдении статуса избранности, общении «с братом своим».

В последующих стихах эта тема распространяется на братию «по всей Македонии», добавлением рекомендаций «стараться о том, чтобы жить тихо, делать своё дело и работать собственными руками по заповедям нашим» (4:9-11). Рекомендации чисто практические, особенно при постоянно возникающих конфликтных ситуациях: не надо давать лишних поводов, «чтобы вы поступали благочинно перед внешними и ни в чем не нуждались» (4:12). Павел здесь предусмотрителен.

И следует неожиданный переход: «не хочу же оставить вас, братие, в поведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды». Возможно, эта проблема и была непосредственным поводом к написанию Послания? Но она поставлена и её разрешение имело, по-видимому, особое значение для осознавания своей настоящей и особенно будущей жизни не только для адресата, но и для самого Павла. Судьбы умерших, равно как и живущих, накануне ожидаемого Второго Пришествия Христа будут ли едиными или их ждёт различное будущее? И Павел отвечает с видимой решительностью: «Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с ним»» (4:14). Отметим, что приведёт Бог: Иисус выступает в роли сопровождающего. И далее разъясняет порядок очередности воскресения: «Ибо сие говорим вам словом Господним (!? – Ф.Г.), что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших, потому что сам Господь при возвращении, при гласе Архангела и трубе Божией сойдёт с Неба, и мёртвые во Христе возникнут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем» (4:13–17).

Если кратко: раньше умерли, раньше и воскресните – «утешайте друг друга сими словами» (4:18). Таков первый, известный нам, «протокол» всеобщего воскресения. В дальнейшем их будет множество.

И ещё раз отметим: главной действующей фигурой в воскресении является Христос. Бог освящает действо ореолом любви, отстраняясь от сути его свершения. Это психологическая установка Павла и других апостолов (или наоборот?) предопределила ход развития христианства, где главной фигурой стал спасающий Бог Сын – Господь, а не просто господствующий Бог – Творец, что, кстати, почувствовал и Маркион в попытке создать свою версию христианства в духе посланий Павла.

Откуда Павел подчерпнул изложенные выше знания, он не уточняет. Но считает необходимым подчеркнуть, что «говорит словом Господним». Является изложенная схема очередности воскресения сколько-нибудь принятой в христианской среде и насколько? Неизвестно. Или это мнение Павлово, созданное к случаю? Еще раз напомним, что речь идёт о «восхищении» умерших в телесном воплощении в соответствии с еврейской традицией. Об отделении души речь пока не идёт. И не очень понятно завершение процедуры: восхищенные будут «на облаках в сретение с Господом на воздухе» пребывать или переместятся, возможно, на Небо. Павел этого не уточняет. Но воздух, по еврейским представлением, вместилище различных демонов, нечистых по своей сути? Неясно и происхождение антуража нисхождения Господа с неба: Архангел, труба Божия. Хотя еврейские корни несомненны.

В (5:1–3) Павел отходит от ожиданий раннего христианства Второго Пришествия в ближайшее время и возможности даты его пророчества. Сохраняя надежду, но не уверенность, в Пришествие при жизни нынешнего поколения, он уже вносит неопределённость в определение конкретной даты: «день Господень так придет, как тать ночью» с довольно смелым сравнением божественного события с воровским налётом. И тут же ссылается на распространённость этого мнения. Хотя, если быть более точным, такое мнение было известным только в иудейской среде, где предсказывалось, что «Мессия придёт ночью» (у евреев отсчет новых суток начинается с ночи), но были ли известны детали такого уровня недавним язычникам, что сомнительно.

Павел в этом предсказании, по-видимому, отражал происходящую переоценку ожиданий Христа в верующей среде. Но он настаивает на неожиданности самого Пришествия, на каждодневной готовности к нему: «Ибо, когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнет» (5:3).

Павел вполне определённо, в соответствии с пророчествами, связывает Пришествие с предваряющими страданиями, «муками родами», и ущербом – «как тать». Возможно, представление о драматичности потрясений усугубляется индивидуализмом психологии и самого Павла с его ориентацией на неизбежность страданий для достижения высшего блага, прогнозируя, сам того не подозревая, психологическую атмосферу как будущего гностицизма с его земными лишениями, так и будущего христианского подвижничества.

Но Павел к этому готов. Он, можно сказать, «оптимист в страдании» и ободряет свою паству: но вы, братия, не во тьме, чтобы день достал вас, как тать (терминология, использованная в текстах Кумрана). Ибо «все вы – сыны света и сыны дня; мы – не сыны ночи, ни тьмы» (5:4–5).

Здесь сказывается влияние восточных представлений (зороастризм) на формирование иудейских, а через них и ранних христианскихдогматов. В дальнейшем они прошли через стадии становления символической связи Христа с Солнцем и солнечным циклом, привязки рождества Христова с днём «Победоносного Солнца» (митраизм), сошествием в Ад и т. д. Можно понять и Маркиона и будущих гностиков с их «божественной искрой» в душе каждого верующего, унаследованного христианством. Хотя бы на уровне словесного штампа.

И продолжает в стиле побуждений кумранских подвижников: «Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться. Ибо спящие спят ночью и упивающиеся упиваются ночью. Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения» (5:6–8). Фрагмент, наполняющий привычный используемый текст (возможно вольную цитату).

«Люди дня», т. е. «живые», имеют аналогию в Евангелиях, в которых Иисус уподобляет неверующих «мёртвым» – «людям тьмы». День – воплощение света истины, освящающей и освещающий жизнь верующего. Жизнь которого есть непрекращающийся стресс ожидания Пришествия. Но для Павла – это норма. Он сам так живёт и торопит своих спутников присоединиться к нему. Для этого он готов облачиться в «бронь» и «шлем». Любовь должна быть во всеоружии.

И далее следует ободряющее разъяснение: «потому что Бог определил нас не на гнев, но к получению спасения через Господа нашего Иисуса Христа, умершего за нас, чтобы мы, бодрствуем ли, или спим, жили вместе с ним» (5:9-10). Доктрина избранности и предопределения проводится Павлом неукоснительно и, практически, не связывается с реальностью жизни спасающихся: Бог «знает», «определил» достойных к спасению. И это – вы!

И определяет порядок спасения: Бог «предопределяет», а Христос «определяет», т. е. осуществляет само спасение вне зависимости, чем мы заняты: «бодрствуем ли, или спим».

Отметим, что значение «искупление грехов» здесь не акцентируется. Хотя и использованное клише «умершего за нас» напоминает о необходимости поддержания «святости жизнеосуществления» как вечной готовности к «жизни на облаках».

Словом живите спокойно, братия: «Посему увещевайте друг друга и назидайте один другого, как вы и делайте» (5:11). Лишний надзор не помешает.

Закончив с темой Пришествия, Павел переходит к наставлениям по каждодневной жизни общины. Тон вполне спокойный и умиротворяющий. Хотя проблемы, им касаемые, не всегда благостные. Но он их повторяет из послания в послания: «Просим же вас, братия, уважать трудящихся у вас и предстоятелей ваших в Господе, и вразумляющих вас, и почитать их преимущественно с любовью за дело их; будьте в мире между собою» (5:13). Павел, очевидно, не заблуждался относительно нравов, царящих в общине, выделяя в качестве «достойных» «трудящихся» и формирующуюся прослойку «идеологов» – «предстоятелей ваших в Господе и вразумляющих вас», и требовал «почитания их с любовью», видя в них организационную гарантию существования общин. Но желал возникновения «крепости» не на основе принуждения «сверху», но проистекающей из внутренней убеждённости и «любви» каждого. И он готов повторять неоднократно: «Умоляем также вас, братия, вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы во всём. Смотрите, чтобы кто кому не воздавал злом на зло, но всегда ищите добра и друг другу и всем» (5:14–15). Впечатление, что Павел использует некий готовый свод правил, сформулированный ранее и применяемый «к случаю». Отметим, что никаких ссылок нет. Но очевидно, что еврейский акцент здесь преимущественен[8]8
  Павел, по существу, закладывает основы организации общежития будущих церковных общин, основанных на контроле и наказании её членов самими общинниками, перенося тем самым нормы поведения традиционной общины на церковную. Пример неявного «возвращения» к обычаям дедов. Особенно, если учесть реальную среду верующих, из которых формировались общины, значительную часть которых являлись маргинальной массой социальных низов, оторванных от родовых корней.


[Закрыть]. И заключает не совсем привычный в устах Павла призыв: «Всегда радуйтесь». Но помните о грядущем: «Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе. Духа не угашайте. Пророчества не уничижайте. Удерживайтесь от всякого рода зла» (5:16–22). И залогом будет воля Всевышнего: «Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте и ваш дух и душа и тело во всей во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа». Напомним, что воскресает верующий во всей телесной полноте. И Павел поэтому заботится о сохранности «души и тела в целости». Позднейшее христианство заботу о теле посчитало излишним. Неясным остается использованием Павлом титула «Бог мира». По-видимому, в его времена оно не пользовалось гностической коннотацией. После призыва молиться «о нас» Павел озаботился напоминанием о необходимости прочтения Послания «всем святым братиям». Т. е. община имела, возможно, не одно место собраний.

И традиционное завершение о «Благодати Господа нашего Иисуса Христа с вами» с утверждающим «Аминь». Но удостоверяющая рукописная добавка отсутствует.

Послание носит изначально устный риторический характер, дополненный вставками заготовленного свойства (гл. 3,5). Можно выделить утверждения, характерные для последующего гностицизма, возможно, бывшими общими местами для религиозных настроений иудейско – малоазиатского региона. «Призрак гностицизма бродил по Ближнему Востоку».

Текст разбивается на три фрагмента: первый, включающий 1 и 2 главы, посвящен в целом утверждению влияния Павла на Фессалоникийскую общину; второй, 3 глава, – подтверждению неразрывной связи с общиной, полученной через Тимофея, и следования ею по пути «стояния в Господе»; глава оканчивается благодарственной молитвой, которую трудно себе представить, произнесённой экспромтом. По-видимому, текст её был создан заранее. В отличие от других частей Послания, он носит довольно обобщенный характер, а не конкретно адресатный.

Третий фрагмент: в начале главы 4 (до 4:12) и в пятой главе (после 5:11) содержит свод нравственных увещеваний по поддержанию общежития общины. Скорее всего, здесь также использовались готовые тексты, заготовленные ранее. Его разрывает вставка а) о судьбах умерших до Второго Пришествия, переходящая в рассуждения о моменте собственно Пришествия. Впечатление, что во время произнесения текста Послания Павел вспомнил (или ему напомнили) о необходимости остановиться на этом вопросе. Возможно, это было одним из тревожащих моментов в дискуссиях в общине. б) Рассуждения носят «прогностический характер», начиная с (5:2): «день Господен придёт как тать»; т. е. свет Христа придёт во «тьму» земного бытия («чтобы день застал вас»), с возможностями дальнейших спекуляций на тему «Христос – свет». Возможно, указанные богословские спекуляции не были исходной целью Послания, а попали в него «по случаю». Обычно для Павла поводом для написания посланий были беспокойства о возможных «внешних» влияниях на выбор общинами пути следования «истинной вере». В данном Послании об этом скорее упоминается, чем говорится прямо.

Общая тональность Послания располагающе – благожелательная с неоднократным подчёркиванием высоких достижений фессалоникийцев «пути следования истиной веры». Многократны уверения в неразрывности духовной связи Павла со своей паствой.

Сам Павел производит впечатление не вполне уверенного в себе человека, склонного сетовать на «житейские скорби», воспринимаемые им в качестве необходимого условия его служения Господу, в первую очередь, а через него и Богу Отцу. «Служить Господу» Для Павла значит уподобиться Его страданиям. И только через них можно приобщиться к Царству Божиему.

Необходимость страдания для него психологическая и нравственная потребность. В данном Послании она обозначается через косвенные намёки, обмолвки. Из своих комплексов Павел создал мощный идеологический комплекс формирования непохожей на прежние религиозную систему – христианскую, основанием которой стала не сила, но «слабость». Христианство стало религией с отчетливо артикулированным адресатом: индивидуальный верующий (наряду с буддизмом). Главным в нём становится спасение верующего как отдельного человека. Хотя происхождения его первоначальной «греховности» является общим, через общность предка – Адама. Равно как и исходная общность «спасения» через воскресение Христа. В этом оно унаследовало свои языческие корни.

Но пути приобщения к спасению индивидуальны (через «веру», «благие дела»). В этом смысле христианство менее последовательно сравнительно с буддизмом.

Община («церковь») лишь средство к достижению этого спасения. Иисус сделал возможным спасение, а делом верующего – сделать эту возможность актуальной. Но окончательность решения остаётся за волей Бога. Иисус лишь посредник.

В содействии окончательному спасению Павел и видел конечную цель своей миссии. Убеждённость в её осуществимости он черпал в истории собственного преображения.

Второе послание Фессалоникийцам

Это Послание большинство исследователей относят к числу не принадлежащих Павла. Основным критерием считают расхождение в трактовке даты и обстоятельств наступления «Конца света» в Первом и Втором Посланиях Фессалоникийцам. На мой взгляд, это расхождение может объясняться либо неустановившимися взглядами самого Павла, либо более поздней вставкой в существовавшее Послание.