Текст книги "Правые в Раде. Западный ответ на Восточный вопрос"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pravye-v-rade-zapadnyy-otvet-na-vostochnyy-vopros-107070.jpg)
Автор книги: Хельмут Вагнер
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
2. Украина как теократическое государство националистов
В образовавшихся в результате Первой мировой войны новых государствах после короткой «демократической» фазы образовались более или менее реакционные режимы. Старые соотношения сил были восстановлены. Диктаторские режимы возникли в Венгрии (с 1919), в Польше и Литве (с 1926), в Эстонии и Латвии (с 1934). В Албании (1928), в Югославии (1929), Болгарии (1934), Греции (1936) и Румынии (1938) монархи лишили парламенты права принятия решений и правили единолично, отменив гражданские права и жестко выступая против оппозиции, особенно социалистической или коммунистической.
В Германии была разгромлена Веймарская республика, и в 1933 году там установилась фашистская диктатура, превзошедшая все остальные восточноевропейские диктатуры по жестокости и агрессивности.
С помощью крупной промышленности и финансового капитала нацисты предпринимали меры по «модернизации» немецкого государства и переустройству Европы для создания наилучших условия для производства и реализации. Это включало пересмотр послевоенных ограничений, наложенных на Германию Версальским мирным договором. Гитлер, глава фашистского движения, в фундаментальном труде «Моя борьба» еще в 1920-х годах сформулировал свою программу: искоренение «еврейско-плутократического большевизма» внутри Германии и за рубежом, захват территорий на Востоке для «народа без жизненного пространства».
После ликвидации внутреннего сопротивления должна начаться экспансия. Советская Россия – одна шестая часть суши, богатая природными ресурсами – должна быть разгромлена в ходе идеологически мотивированной войны на уничтожение. Нацистское руководство видело в этом решающий шаг на пути к мировому господству. Это было его нескрываемой экономической и политической целью.
За семь лет до этого, в 1926 году, маршал Юзеф Пилсудский, приведший в 1918 году поляков к независимости, стал самодержцем. Заново основав государство, около полутора веков пребывавшее под прусско-немецким, русским и австрийским господством, Пилсудский пользовался глубоким уважением многих поляков. Он пообещал им «санацию», оздоровление, хотел упразднить межпартийные ссоры и дрязги. Многие его соотечественники также считали партийные споры исключительно бесплодным явлением. Как и жители многих других европейских государств, многие поляки полагали, что именно «демократия» виновна в тяжелых экономических проблемах, в высоком уровне безработицы и во внешнеполитическом бессилии их страны. Только сильный руководитель мог бы стать спасением, только он мог бы осуществить необходимый «процесс оздоровления и возрождения».
И действительно, многие парламенты межвоенной поры были практически недееспособны, правительства менялись каждый год. После веков, проведенных под кнутом кайзера, царя или других реакционных монархов демократическая культура вряд ли могла бы сформироваться в одночасье. Политические противники исходили ненавистью друг к другу, представления а-ля «кто не с нами, тот против нас» владели умами, компромисс воспринимался как поражение. Политические конфликты еще более обострялись из-за социального расслоения, подстегивавшегося кризисами капитализма.
Если после путча 1926 года Пилсудский еще терпел парламент, то в конце 1920-х годов он перешел к открытой диктатуре. Более тысячи оппозиционеров, а также украинские националисты и представители других групп населения оказались за решеткой. Большинство попадали в военные тюрьмы или в специально обустроенные лагеря. Впрочем, биограф Пилсудского Хольгер Михаэль отмечал, что радикальные антидемократические меры начались задолго до этого. «Время с января по май 1926 года было самым кровавым в истории межвоенной Польши. Полицейские и военные акции того времени привели к большому количеству раненых и казненных. При этом речь шла – кроме противостояния в Восточной Польше – преимущественно о внутрипольских конфликтах.
„Причиной были экономическое положение и связанные с ним имущественные отношения“, пишет Михаэль. „Когда в октябре 1923 года взорвался склад боеприпасов в Варшавской цитадели, что привело к смерти 60 человек, более 2000 левых было арестовано по всей стране. Два офицера, принадлежавших к нелегальной коммунистической партии Польши, были приговорены к смерти. Двумя годами позже их должны были обменять на арестованных в СССР поляков, однако конвой убил заключенных офицеров на польско-советской границе. Более поздние исследования доказали невиновность осужденных коммунистов“.
В сентябре 1924 года украинские националисты попытались с помощью бомбы убить президента Станислава Войцеховского (1869–1953). Этот бывший социалист во время мировой войны был на стороне России, бежал в 1915 году в Россию от наступавших немцев, и возвратился в Польшу в 1917 году после Октябрьской революции. В 1919–1920 годах он был министром внутренних дел и пользовался большим уважением у рабочих и части крестьянского населения. В 1922 году он проиграл президентские выборы, но после убийства новоизбранного президента и отказа Пилсудского от этого поста, был избран на него Национальным собранием – а именно голосами левых и центристов. Украинские националисты не забыли об отношении Войцеховского к русским, поэтому замыслили его убийство. Польская государственная власть отреагировала на это созданием Корпуса пограничной охраны (KOP).
Практически все польские политики с 1920 года были включены украинскими националистами в свой список на „отстрел“. Они воспринимали поляков как предателей. Вооруженные силы под командованием Петлюры бок о бок с поляками боролись против Красной армии и были изгнаны из страны. Тем самым они утратили шансы на создание собственного украинского государства, да и Польша позже не предпринимала никаких усилий в этом направлении.
Многие националисты, особенно связанные с армией, испытывали злость и разочарование. Их ненависть была направлена против государства Польша и его представителей, которые, по их мнению, не только бросили их на произвол судьбы, но и вели с ними войну. Поэтому было сформировано подпольное движение – для нелегальной борьбы за независимость. Центром борьбы стал Львов.
В этом мультиэтничном городе снова и снова вспыхивали конфликты, а то и кровавые столкновения между поляками и украинцами. На такой почве возникали национально-украинские движения и объединения, которые организовывали сопротивление против польского государства. (Позже в этих кругах пропагандировался также украинско-немецкий союз против Польши и Советского Союза).
Ключевой фигурой подпольной борьбы был Евген (Евгений) Коновалец (Євген Коновалець, 1891–1938). Во время Первой мировой войны он служил в австро-венгерской армии и в чине полковника командовал украинскими войсками при Петлюре. Однако в 1920 году ему пришлось бежать из Львова, поскольку польская полиция начала громить его нелегальную организацию, совершившую ряд диверсионных актов против польских учреждений в городе. Вооруженные группы нападали на филиалы банков, на почтовые отделения, объекты железной дороги, а также на большие сельскохозяйственные предприятия. Попытка покушения на Пилсудского в 1921 году во Львове также была на счету этой группировки. Тогда же польское государство начало проводить военные рейды против украинских деревень для их „умиротворения“ (т. н. „пацификации“).
Украинские политики разной ориентации, настоящие и мнимые приверженцы созданной Коновальцем в 1920 году в Праге „Украинской военной организации“ (Українська військова організація, УВО) подверглись арестам. УВО состояла преимущественно из офицеров, которые так или иначе принимали участие в неудавшейся попытке создания государства в Украине. С лета 1922 года УВО совершала акции саботажа в западных областях Украины. Ее целями были усадьбы крупных польских землевладельцев, полицейские участки, железнодорожные объекты, телеграфные станции и почтамты, а также маленькие гарнизоны польской армии. С помощью этих вооруженных нападений члены УВО надеялись посеять панику и страх среди польского населения. Тем не менее, широкомасштабная и жесткая реакция польской государственной власти привела к распаду УВО, ее руководители эмигрировали.
Разумеется, УВО бросило тень на все украинское население, не в последнюю очередь из-за того, что даже священники не отказывались от „антигосударственных речей и выступлений“. Но ответные репрессии со стороны польского государства возбуждали еще большую ненависть к „польским угнетателям“.
Этим воспользовались действовавшие из-за границы националисты. Они внедрялись в эмигрантские организации и завязывали контакты среди местных политических элит. Например, в Берлине Павло Скоропадский, бывший гетман марионеточного режима в Украине, собирал вокруг себя приверженцев и получал при этом поддержку от немецкого министерства иностранных дел, а также от Альфреда Розенберга, идеолога нацистского движения. Розенберг позже стал руководителем внешнеполитического отдела НСДАП.
Коновалец действовал в основном из Германии и Чехословакии. Между 1922 и 1930 годами он создал стабильные структуры и нашел надежных людей в украинской общине националистов-эмигрантов, которые признавали в нем своего вождя. Ему также удалось установить твердые связи с Рейхсвером, министерством Рейхсвера и с военной контрразведкой. Параллельно он завязывал связи с итальянской военной разведкой и с французским иностранным легионом.
В Варшаве действовала группа, связанная с Петлюрой. Он возглавлял там украинское эмигрантское правительство. Однако под давлением советской стороны этому правительству пришлось покинуть Польшу. В 1923 году Петлюра через Австрию и Швейцарию переехал в Париж, где в 1926 году – как уже упоминалось – его убил еврей, потерявший свою семью во время погромов.
Другим руководителем националистического подполья был Андрий Мельник (Андрій Мельник, 1890–1964), близкий знакомый и деверь Коновальца. Мельник, как и Коновалец, служил в австро-венгерской армии и в звании полковника командовал украинскими войсками при Петлюре. Он остался в Западной Украине, был арестован и осужден, с 1924 по 1928 год сидел в тюрьме за свои террористические акции.
С Мельником был связан Роман Сушко (1894–1944), военный руководитель УВО, который до 1930 года боролся во Львове против польского государства. Во время Первой мировой войны он командовал в австро-венгерской армии подразделениями сечевых стрельцов. Человеком такого же склада был Рико Ярый (Рико, Ріко Ярий или Ріхард Ярі, 1898–1969), ротмистр австро-венгерской армии, служивший в украинском кавалерийском подразделении и в „Эвиденцбюро“, службе военной разведки генерального штаба австро-венгерской армии. Ему удалось избежать ареста польской полицией и скрыться в Германии.
В Париже эмигрантская община украинских националистов организовалась вокруг Миколы Сциборского, а в Риме – вокруг Евгена Онацкого. Однако очень многие украинские националисты поселились в Берлине и Мюнхене, что было отнюдь не случайно. История эта восходит ко временам Германской империи. В немецкой внешней политике Прибалтика и Украина занимали особенное место. Берлин интересовался ими в связи с курсом на раздел бывшей российской империи. Поэтому Украинская Народная Республика и Западно-Украинская Народная Республика непосредственно после основания были официально признаны Германией по международному праву, и немецкие послы отправились в Киев и Львов. Эти дипломатические представительства существовали до 1922 года. Основанное впоследствии украинское правительство в изгнании до 1992 года сидело в Мюнхене.
Изменение немецкой внешней политики по отношению к Советской России произошло с подписанием договора в Рапалло 16 апреля 1922 года. Оба государства были с внешнеполитической и экономической точки зрения изгоями и находились в международной изоляции, их двусторонние отношения закончились с Октябрьской революцией. Так как партнером по договору была Российская Федеративная Советская Республика (СССР был основан только 30 декабря 1922 года), то немецкие отношения с украинскими националистами оставались согласно этому договору неприкосновенными.
Впрочем, Берлин и Киев (включая националистов в эмиграции) имели несколько точек соприкосновения: обе стороны разделяли настороженное отношение к Польше, так как Польша угнетала украинское и немецкое меньшинства на польской территории, и хотели пересмотреть существующие границы.
Немецко-украинское сотрудничество официально организовывалось через Украинский Научный институт (УНИ, по-немецки UWI, по-украински УНІ, Український науковий інститут) в Берлине. Вильгельм Грёнер, последний главнокомандующий сухопутными войсками и с 1920 года министр путей сообщения, исполнял в этом учреждении ключевую роль и заботился о том, чтобы министерство иностранных дел оказывало украинским националистам финансовую помощь. Кроме того, существовали неофициальные и официальные контакты с учреждениями рейхсвера и с группой/отделом абвера. Доверенным лицом абвера был Рико Ярый, которого УВО, военная организация украинских националистов, внедрила в УНИ. Рико Ярый был также официальным связным с министерством иностранных дел и назывался „украинским областным руководителем для Германии“.
Важную роль в этой сети с 1930-х годов играл также Володимир Стахив (Стахів). Сначала он руководил украинским пресс-бюро, позже стал главным редактором украинской пресс-службы. Стахив еще студентом работал на немецкий абвер как агент влияния.
С 1923 года между УВО и немецким абвером произошла нечто вроде компенсационной сделки. абвер проводил военное обучение украинских националистов, учил их диверсиям, саботажу и шпионажу. В свою очередь, УВО поставлял абверу информацию – украинские агенты шпионили в Польше и в Западной Украине. Их военное обучение с 1923 года регулярно осуществлялось в окрестностях Мюнхена, около Кёнигсберга в Восточной Пруссии и поблизости от Вольного города Данцига, а также в пехотной школе в Ютербоге. Целью этой работы было создание украинского государства.
В начале февраля 1929 года после длительной подготовки была образована „Организация украинских националистов“ (Організація Українських Націоналістів, ОУН). Примерно 30 делегатов преимущественно от западно-украинских националистических группировок приняли участие в учредительном мероприятии в Вене. Инициатором объединения Украинской Военной организации (УВО) и различных националистических студенческих организаций был Евген Коновалец, он же стал председателем новой структуры.
Польская разведка, которая следила за учредительным съездом, не смогла идентифицировать шестерых его участников и решила, что это немецкие офицеры. Однако так и не было доказано, что основание ОУН произошло с помощью и при поддержке немецкой военной разведки.
В итоговом документе съезда главной политической целью было названо создание независимого украинского государства. Подчеркивались претензии ОУН на лидирующую роль в нем. Претензия на абсолютную власть была основой идеологии украинских националистов. Все остальные идеи, представления и политические силы считались враждебными, и с ними следовало бороться. Кредо сформулировал Дмитро Донцов: „Идея борьбы, экспансии, насилия, жесткости и фанатичной веры ведет к основанию нации, и интерес нации стоит превыше всего“.
Как пишет историк Франциска Брудер, „украинские националисты только потому не называли себя фашистами, что хотели этим подчеркнуть оригинальность украинского национализма. Украинский национализм должен был представлять собой нечто своеобразное, он должен был иметь собственные корни, и не мог быть обычным фашизмом, в противном случае его могли бы счесть чистой имитацией“.
ОУН видел свои истинные корни в теоретических трудах Дмитра Донцова (1883–1972) о национализме. Донцов понимал украинский национализм как своеобразный „религиозный орден“, который должен был породить особую элиту, – авангард, воздействующий на общество, и отличный от всех классических партийных форм. Человек нового типа, которого хотели сформировать украинские националисты, должен был активно и творчески приступить к созданию нового общества. Донцов проводил четкую разграничительную линию с социализмом и коммунизмом, он рассматривал их в качестве „враждебной идеологии“, так как их политика союзов противоречила идее „элитарного авангарда“, а их интернационализм был направлен „против собственного народа“. Коммунисты, социалисты, большевики и „умеренные“ из собственных рядов рассматривались ОУН как „предатели народа“, и обращались с ними соответственно.
„Украинский националист должен служить образцом украинца и реализовывать все политические цели“, писал Дмитро Мирон (псевдоним Максим Орлик) в своих „Сорока четырех правилах жизни украинского националиста“. Он должен быть всегда готов к борьбе. Мирон требовал самоотверженности. Не существует никакого личного счастья, а есть только счастье нации. Приказ священен; нужно быть готовым отдать жизнь и строго хранить тайну. Моральные принципы опирались на ценности православных церквей.
Хотя самые важные заповеди украинских националистов отклонялись от общих церковных заповедей („добьешься украинского государства или погибнешь в борьбе за него“, „обращайся с врагами твоей нации с ненавистью и без пощады“, „стремись приумножить богатство украинского государства“, „враги твоих врагов – твои друзья“), однако сходство с церковью превращало ОУН в идеологическую религиозную общину с тоталитарными претензиями. Государство, которое ОУН стремилась создать, имело все признаки диктатуры. Провидник ОУН, вождь этой церкви, был бы в „личной унии“ также главой государства.
Наряду с притязанием на власть и на исключительное представительство всего и всех, ОУН видела в себе также „спасителя“, несущего благо, наилучшим образом воплощающего интересы народа. Такие понятия, как „теократия“, „Государство Бога“, еще не использовались, но были другие, настолько же античеловеческие: „кровь“, „кровавая дань“, „мученик“, „мученичество“, „фанатизм“, „тоталитарное право“.
Степан Бандерa (1909–1959), один из руководителей украинских националистов, выразил эту варварскую бесчеловечность в 1936 году во время процесса против ОУН во Львове: „ОУН ценит жизни своих членов, очень ценит. Но наша идея для нас настолько велика, что ради ее реализации можно пожертвовать жизнями не то что единиц или сотен, а миллионов“.
В период переформирования националистического движения после 1929 года значение УВО как военного формирования возросло. Насильственные акции привлекали внимание общественности, организацию стали воспринимали всерьез.
На тактику организации влияли процессы в Польше. В мае 1926 года Пилсудский в результате путча сверг правительство Витоса. При этом бывший президент нашел поддержку даже среди социал-демократов из партии PPS, которая призвала к всеобщей забастовке. В столкновениях погибли 215 солдат и 164 гражданских лица. Национальное собрание выбрало Пилсудского президентом, но тот отказался от этой должности и порекомендовал на нее своего доверенного человека Игнация Мосцицкого. В премьер-министры он также предложил близкого к себе человека. Но будучи министром обороны, Пилсудский оставался „серым кардиналом“ и самой важной политической фигурой в Польше. Он строил „государство вождя“, полностью „завязанное“ на его личность.
Летом 1930 года несколько партий и группировок объединились, чтобы на выборах 16 ноября проголосовать против режима Пилсудского. В сентябре более 5000 человек было арестовано, в том числе депутаты Сейма, польского парламента. Многие видные деятели были заключены в Брестскую крепость, где подвергались жестокому обращению. В Западной Украине польская армия проводила широкомасштабные „действия по пацификации“. Это были погромы, самосуд, никак не преследовавшийся по закону. Около 2000 украинцев были арестованы по тем или иным причинам.
Такое систематическое запугивание возымело действие: блок Пилсудского получил абсолютное большинство.
Однако действия поляков в Западной Украине лили воду на мельницу националистов. Осенью 1930 года серия терактов потрясла Восточную Галицию. Действия были направлены против „колониальных держав“. Своими врагами ОУН считала Польшу, Советский Союз и евреев. Восстания происходили практически по всей стране. Разозленные мелкие крестьяне нападали на старост и других представителей государства, которых считали эксплуататорами и кровососами. Очень часто доходило до насильственных акций, в ходе которых восставшие разрушали местные государственные учреждения и закидывали полицейских камнями. Усадьбы, конюшни и амбары польских крестьян поджигали. В нескольких областях дело доходило фактически до гражданской войны.
До конца октября 1930 года было зарегистрировано более двухсот нападений разного рода. В одном из журналов ОУН террористические акты обосновывались так: „Только если центры польского духа, дворы землевладельцев, загорятся, если огонь уничтожит владения колонистов („осадников“) и другие раздумают поселяться, значит это необходимая работа для украинского народа. Путем непрекращающихся массовых акций он должен поддерживать свой мятежный характер, разжигать ненависть и мстительность по отношению к оккупантам. Мы будем сеять смерть в (их) рядах“.
Многолетняя волна насилия достигла апогея в 1934 году, когда был убит польский министр внутренних дел Бронислав Перацкий. Вскоре после этого создается изоляционный лагерь Береза-Картузская (Береза Картузька) для так называемых врагов государства. Там без каких-либо судебных приговоров содержались на протяжении трех месяцев оппозиционеры и другие предполагаемые противники режима. Лагерь был задуман якобы в первую очередь для украинских националистов и польских фашистов, число которых непрерывно возрастало. Однако до 1937 года в этом лагере сидели преимущественно коммунисты. Они составляли две трети заключенных. Примерно одну треть – украинские националисты. И лишь каждый восьмой был польским фашистом.
До убийства Бронислава Перацкого в середине июня 1934 года в ОУН произошли организационные и структурные перемены. Теперь союз националистов был практически разделен на две части: на организацию в эмиграции и организацию на месте. Оба элемента были построены иерархически, по вождистскому принципу. Вождь, который командовал организацией, так и назывался: провидник (вождь, руководитель). Он не избирался, а „вырастал“ из организации, выдвигался благодаря особому стилю поведения, качествам руководителя и элитарному мышлению. После разделения организации в ней оказалось два вождя, вождем в эмиграции (провідник в екзилі) стал Евген Коновалец, а внутри страны (крайовий провідник) – Степан Бандера. Коновалец и Бандера располагали, очевидно, достаточным авторитетом и харизмой.
Вождю в эмиграции помогал руководящий комитет ПУН (Провід українських націоналістів). Вместе они образовывали Провид, руководство украинских националистов. Этот уровень руководства делился на отделы и референтуры. Существовали референтуры, отвечающие за идеологию, армию, пропаганду, прессу и связь (с организациями и учреждениями страны, где находились украинские эмигранты).
Провид на месте образовался в 1930 году во Львове с Бандерой в качестве провидника и назывался Крайовой экзекутивой ОУН (крайова екзекутива ОУН) в западных украинских областях (KЭ).
Возрастная структура Провода в эмиграции и в стране различалась. Старшее поколение, которому было примерно под сорок лет, сражалось еще в Первой мировой войне и пережило поражение от большевиков и поляков в 1918–1920 годах. Эти люди в большинстве своем жили за границей. Коновальцу было в то время сорок лет.
Напротив, руководящие кадры Крайовой экзекутивы в Западной Украине были значительно моложе, в среднем около 25 лет. Бандере было 23 года, когда он стал провидником. Им не хватало военного и конспиративного опыта. Они действовали более напористо и агрессивно, их акции были направлены на внешний эффект, на психологическое воздействие.
В КЭ ОУН также были различные референтуры, как и в Проводе в эмиграции. Важную роль играли боевая и разведывательная референтура. Они планировали и реализовали нападения, теракты, покушения и другие акции.
С увеличением числа вооруженных акций Коновалец приказал подчинить действовавшую до тех пор самостоятельно „Украинскую военную организацию“ (УВО) – руководителем ее был до 1930 года Роман Сушко, затем Юлиан Головинский – боевой референтуре.
Разведывательная референтура заботилась о внутренней и внешней безопасности, т. е. должна была предотвращать проникновение шпионов, находить и атаковать „потенциальных врагов“ вне организации. В межвоенное время „потенциальными врагами“ считались преимущественно поляки и евреи.
Члены ОУН были исключительно украинской национальности. Большинство принадлежало к греко-католической или православной церкви. Это были школьники и студенты, а также сыновья священников и мелких крестьян из Западной Украины. Именно сельское население страдало от жуткой несправедливости. Большие земли и недвижимое имущество принадлежали полякам, которые демонстрировали свою экономическую силу и политическую власть, в то время как большинство украинцев обрабатывали крошечные клочки земли, которые едва могли их прокормить. Конечно, это социальное противоречие было связано не с этническим различием, а с классовыми вопросами и вопросами собственности.
Однако националисты использовали эту проблему как инструмент. Они сожалели о потере „украинской земли“ и требовали „изгнания польских колонистов“, после которого собирались распределить землю между украинскими крестьянами. Такая стратегия приносила свои плоды. Перспектива получить землю была для многих мелких крестьян сильным материальным стимулом, и они присоединялись к украинским националистам.
Впрочем, ОУН хотела изгнать из „свободной Украины“ не только польских колонистов-осадников, но и все „чужое“. Ее акции были направлены также против евреев, русских и других меньшинств. В журналах и газетах, в листовках и транспарантах ОУН можно было прочитать: „Москалів, ляхів, жидів і ворогів українського народу – геть!“
В поиске „братьев по духу“ украинские националисты находили союзников и за границей. Например, в Литве, где также были антипольские организации и группировки, в Германии. Еще до прихода нацистской партии к власти ОУН завязала контакты с НСДАП. Рико Ярый встречался в 1931 году с Адольфом Гитлером в Мюнхене, а у Миколы Сциборского в 1932 году состоялась встреча с шефом СА Эрнстом Рёмом. Обсуждалось обучение членов ОУН в фашистских штурмовых отрядах.
С 1920-х годов поддерживались связи с немецкой военной разведкой, которые также установил Рико Ярый. Фридрих Гемп, первый руководитель группы абвера при Рейхсвере, санкционировал эти связи, его преемники Гюнтер Швантес, Фердинанд фон Бредов и Конрад Патциг продолжали поддерживать их вплоть до 1934 года.
Сохранился доклад политического отдела министерства иностранных дел за 1933 год. В нем приводится беседа с шефом абвера, капитаном первого ранга Конрадом Патцигом, из которой ясно следует, что министерство иностранных дел финансировало террористическую организацию ОУН. „Господин Патциг считает важным с военно-политической точки зрения развитие отношений с польско-украинской боевой группой, которой руководят работающий в Женеве полковник Коновалец и ротмистр Ярый.
Речь идет об украинском блоке, который […] готовит военизированную борьбу против Польши посредством украинского студенчества и украинского крестьянства.
Группа […] при посредничестве руководства абвера получает военное обучение на специально устроенных для нее курсах. С помощью соответствующего обучения подготавливается диверсионная борьба в Украине, и получают военное обучение командные кадры для добровольческого корпуса, который должен быть создан в Украине. Господин Патциг рассчитывает на ценную военную поддержку со стороны этих добровольческих корпусов в случае войны против Польши. Ярый и Коновалец являются носителями чисто украинских националистических убеждений, эти люди бескорыстно занимались украинской освободительной борьбой против Польши“.
В Берлин регулярно прибывали курьеры и посланники из Польши, Западной Украины и Данцига, чтобы поставлять информацию для немецкого абвера. Сообщения, которые прибывали из Западной Украины и были подписаны „Старик“ („Серый“), исходили от Степана Бандеры.
В январе 1934 года Польша и Германия заключили соглашение о неприменении силы. Это было своеобразным „договором о дружбе“, который в Польше превозносили как успех внешней политики Варшавы, отказавшейся годом раньше от советского предложения об оборонительном союзе. Теперь, серьезно недооценивая опасность, поляки ошибочно воспринимали нацистскую Германию как друга.
В результате этого договора Берлин сократил поддержку своей „пятой колонны“ в Польше и отстранился от ОУН. Контакты были приостановлены, и деятельность украинских националистов в Германии теперь оказалась сильно затруднена. Польше даже выдали одного из руководителей ОУН Миколу Лебедя (Микола Лебідь, 1909–1998). Он числился в розыске как соучастник убийства министра внутренних дел Бронислава Перацкого в 1934 году. Лебедь въехал в Германию как эмиссар ОУН по выданному в немецком консульстве в Данциге заграничному паспорту, чтобы передать абверу важные военные документы. Это не спасло его от ареста и депортации в Польшу. Микола Лебедь стал одной из многих пешек, которыми Гитлер пожертвовал в 1930-е годы, чтобы внушить народам, будто Третий рейх миролюбив и соблюдает договоренности. Это была дымовая завеса, за которой скрывались перевооружение и подготовка к войне.
Характеристика ОУН как „пятой колонны“ и антисоветского орудия отнюдь не ошибочна. ОУН действовала против Советского Союза уже в 1929–1930 годах. Под Новый, 1930 год она организовала демонстрации против западно-украинской коммунистической партии (КПЗУ) и ее учреждений на Западной Украине. Советское консульство во Львове неоднократно подвергалось нападениям, так же как редакции русских газет.
Антисоветские акции ОУН достигли апогея в период между осенью 1933 и летом 1934 года. Руководство ими осуществлял провидник Степан Бандера.
В октябре 1933 года Микола Лемик, девятнадцатилетний гимназист, застрелил сотрудника советского консульства во Львове Алексея Майлова.
В мае 1934 года бомба взорвалась в помещении коммунистической газеты „Праця“ во Львове. Члены ОУН неоднократно атаковали российских коммунистов и сотрудников советского консульства и других учреждений. Полиция регистрировала покушения с холодным и огнестрельным оружием, а также увеличение количества нападений на евреев. Как и в нацистской Германии, их магазины подвергались бойкоту („Не покупайте у евреев!“), а дома поджигались.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?