Читать книгу "Подонок. Его наказание"

Глава 9. Дан

Долбанный пиздец. Беспросветный и тотальный.

Трезветь от Леры я начал ещё в махаче с её братом, а уж теперь, когда мы расцепляемся, так вообще охреневаю от всего этого дерьма.

Это на полном серьёзе происходит. Я сейчас действительно стою и выслушиваю, как все эти мажоры решают, достоин ли я дальше участвовать в гонках. Потому как и без того с Русланом была вся эта история, а теперь я ещё типа насильник.

Насильник, блять. Я.

Эта Лера буквально кричала о жажде секса со мной, танцуя и безотрывно глядя мне в глаза. Она же и разве что не стонала от моих прикосновений. Отдавалась в поцелуе так, что прям кончить был готов. С трудом сдержался и не трахнул её сразу. Хотелось и быстро-жёстко, и смаковать её всю. Решил, что лучше второе. Она же там что-то невнятно-неубедительно в протест выдавала, явно скорее выёбываясь, а не желая, чтобы прекратил.

– Я вам так скажу. Если вы не исключите этого подонка из гонки, мы подадим на него заяву о попытке изнасилования, и тогда это, так или иначе, может коснуться всех. Вдруг копать начнут или ещё что, – чеканит этот ублюдочный Макс, который почти наверняка сам это всё затеял. В сговоре со своей лживой сестричкой.

Иначе все эти выверты сложно объяснить. А тут и мотивчик вырисовывается. Избавиться от потенциального победителя в лице меня.

Бросаю быстрый взгляд на шмару, которая вся такая целомудренная из себя теперь стоит, руками прикрывает там, где я ей пуговицы оборвал. Кстати, и сам не заметил, как это сделал...

– Ты нам тут не угрожай, – жёстко отбивает Макса Миша. – Мы понимаем, ситуация неприятная...

– Неприятная? – не унимается Макс. – Гонки чем угодно кончиться могут! И если он победит, то будет претендовать на Леру после того, как её сейчас напугал. Это, блять, травма моральная. Вы хотите, чтобы она снова испытала такое?

– Так свалите оба, – вступается за меня Федя. – Это мой гонщик, с хера ли я должен слетать со ставок?

Он смотрит на меня, явно призывая подключиться в обсуждение, но я этого не делаю. И так с трудом успокоился. Тянет продолжать морды бить. И выебать Леру всё ещё тянет – только на этот раз жёстко доминируя, чтобы больше даже подумать не посмела о каких-либо вызовах мне.

– Это справедливо, – говорит кто-то из мажоров. – Почему Федя должен страдать? И вообще, с каких это пор мы выбираем гонщиков по моральным качествам?

– С тех самых, как нам тут проблемами пригрозили, – насмешливо бросает Миша. – Попытка изнасилования сложнодоказуема, а потому точно будут выяснять обстоятельства. Где, когда и как. Узнают про нашу тусовку, нашу компанию...

– И про гонки,– подхватывают.

– Так и что? – Федя не сдаётся. – С каких это пор мы не можем замять проблемы деньгами?

– Не все проблемы так займёшь.

– Так, может, заткнуть этого Макса?

– С какой стати? Если девчонку и вправду чуть не изнасиловали, почему нам опускаться до такого? Она жертва, проще убрать насильника.

– Да вам проще убрать его, как потенциального победителя! – выпаливает Федя самый логичный вывод, по крайней мере, со стороны парочки братца с сестричкой.

– Не говори ерунды, объективно он схватил её и кинулся с ней в комнату...

– Она кричала!

На меня то и дело бросают взгляды, обсуждая всё это. По большей части и говорят обо мне украдкой, опасливо поглядывая. Боятся... Реально думают, что я опасный тип, в любой момент способный съехать с катушек и натворить дичь.

Руслан был, теперь Лера...

Угрожающе молчу. Снова смотрю на неё – на этот раз безотрывно, давящим взглядом. В ответ не решается глянуть, снова воробушком прикидывается безобидным.

А её брат продолжает разыгрывать последний аккорд их спектакля. Слушаю... Пока оценю, к чему всё идёт. А там уже вмешаюсь, если пойму, что по-другому никак.

Чёрта с два я позволю их планам сбиться. В лепёшку расшибусь, но с позором уделаю Макса. В гонке, да. В гонке, блять! На которой я всё равно буду. Буду!

– Слушайте, мы уже утвердили всех участников, – так и не могут определиться мажоры.

– Да его вообще ещё после истории с Русланом надо было исключить без права на возвращение!

– С какой стати? Правила он не нарушал. Их не было. Это Руслан геройствовать вздумал, – надо же, это и не Федя говорит.

Кто-то из гонщиков, имя не помню. Тоже был в той гонке. Максимально незаинтересованный чел: я ему соперник ведь, выгоды моё участие не принесёт. Респект, теперь запомню его. Бросаю на него взгляд – недолгий, конечно, потом снова на Леру перевожу.

– По этой причине мы утвердили Дана сейчас, но вот от него новый косяк, ещё более крупный.

– А что мы всё гадаем? – неожиданно обрывает все эти бурные обсуждения Миша. – Может, спросим именно Леру? Действительно ли была попытка изнасилования, или у нас просто недопонимание?

Усмехаюсь назло по-дурацки сжавшемуся сердцу. Очевидно же всё... Конечно, она соврёт.

Бросает на меня затравленный осторожный взгляд.

– А как ещё можно назвать, когда он её на плечо взвалил, заперся там с ней и игнорировал сопротивление? Я слышал, как она ему кричала, чтобы он остановился! – не выдерживает затянувшегося молчания Макс.

Он тоже уставляется на Леру – видимо, взглядом напоминает ей об их плане.

– Мы спросили не тебя, – отсекает Миша. – Лера... Пожалуйста, скажи правду. Если ты боишься Дана и не можешь говорить при нём, просто знай, что мы тут все за тебя горой встанем и он никак не посмеет к тебе приблизиться. Ничего он тебе не сделает, слышишь?

Не сдерживаю презрительный смешок. Я теперь не просто насильник, но и опасный на всю голову двинутый мудак, который может зашугать девчонку и отомстить за лишнее слово. Весело...

А ведь не хотел сюда приходить вообще.

– Она скажет, если его вывести отсюда, – снова вмешивается Макс, который, блять, бесит всё сильнее с каждой секундой. – Не видите, она в шоке? Логично, что теперь боится его.

– А заявление подать не испугается? – насмешливо интересуется Федя. – Если вы реально предъявляете претензии моему гонщику, так делайте это открыто, а не устраивайте хренов детский сад.

– Можно подумать, он и без того не узнает, что Лера скажет, – подхватывают за ним.

– Но говорить ей будет легче всё равно не в его присутствии.

– А если...

Так, понятно, очередной спор ни о чём. Так и будут по кругу решать, ни с чем не определятся, а Лера продолжит понуро молчать.

Сам выхожу. Просто потому, что тошнить уже от всего этого начинает. И даже подслушивать не собираюсь: вызываю такси. Увы, я всё-таки подвыпил, потому мотоцикл лучше оставить здесь. Завтра заберу.

В отличие от отца, я зубами до последнего цепляться буду, а не дам себя засадить по ложному обвинению. Он же...

Конечно, он был не идеальным мужем. Изменял и при этом ждал от жены верности, по любому поводу срывался на мне. Как он сам это называл, «воспитывал». Просто совпадали такие внезапные беспокойства о том, кем я расту именно в моменты, когда моя мать что-то делала не так по мнению отца. Он видел, как ей было больно от его грубых выпадов в мой адрес, порой сопровождающихся ремнём. Но ни слова в ответ мать не говорила.

А потом... В один не самый лучший день отец застал мать с любовником и впервые сорвался на ней. Да так, что убил. Такова была официальная версия.

Я всего этого не застал – с восемнадцати жил отдельно, сначала снимая хату, а потом, благодаря гонкам, купив. Произошло это два года назад, в мои двадцать два.

Как я это воспринял... Блять, я не чувствовал близости ни с отцом, ни с матерью, но на её могиле впервые рыдал. Сам от себя не ожидал. Думал, слёзы вообще не про меня история. И к отцу была ярость, смешанная с горечью и разочарованием. Ведь как бы то ни было, бывали у него самые разные моменты участия ко мне, он вообще меня по эмоциональным качелям вертел. Я прекрасно понимал, что после его очередного срыва будут новые игрушки (в детстве), бабло и крутое времяпрепровождение, совместные бизнес-идеи (в более взрослом моём возрасте). В какой-то момент я, кажется, начал даже принимать его непростой характер. К тому же, чем старше я становился, тем сильнее сопротивлялся, и ему от меня тоже доставалось. А меня меньше всё парило. Позволял обоим родителям попеременно ночевать у меня, общался с ними наравне. Спрашивал, как там ладили без меня – вроде бы ничто не предвещало пиздеца по словам обоих.

В общем, не ждал я, что он убьёт мать. Но поверил – все факты кричали об этом, да и отцу было больше не на ком срываться. Я не мог теперь после такого видеть его: не ходил ни на суд, ни в тюрьму потом. Отрезал себя от всего этого. К матери на могилу тоже перестал ходить.

А относительно недавно она позвонила. Оказалось, эти два года, пока папаша сидел в тюряге, мамаша обживалась с любовником в Штатах. Новую личность себе создала. На мой закономерный вопрос, почему нельзя было просто развестись и съебаться, не подставляя отца, ответила, что в таком случае бы не чувствовала себя спокойно. За меня типа. За меня, блять! Как будто я не был способен сам за себя постоять.

Она уверяла, что отец становился всё жёстче и потому её любовник предложил инсценировать её смерть. Типа одним выстрелом двух зайцев: мать будет свободна, а отец в заточении от меня. Видимо, в этой схеме ещё предполагалось, что я буду всё это время думать о матери, как о погибшей. Иначе почему молчала столько времени? А потом, видимо, просто не выдержала и вышла со мной на связь.

По её версии она мне так давала время прийти в себя и смириться с тем, что отец в тюрьме, ощутить плюсы этого. Слышал это всё и охуевал от цинизма в её голосе. Впервые за долгое время подумал, что оба друг друга стоили: и отец, и мать.

И что бы ни было, он там несправедливо. И вовсе не ради меня: скорее, это был акт бессмысленной мести за потерянные годы со стороны матери. В какой-то момент она начала его ненавидеть. Не знаю, как они с любовником убедительно представили её смерть как убийство отцом – скорее всего, тупо купили всех. Но я понял, что хочу это исправить.

Для себя решил так: я найду способ освободить отца так, чтобы не сдать при этом мать в её махинациях. И даже нашёл человека, способного мне в этом помочь. Правда, вопрос был в нехилой сумме, но её я вполне способен добыть на предстоящей гонке.

Решу этот вопрос, и закрою для себя тему со своими родителями.

Выныриваю из воспоминаний уже когда такси подъезжает к дому. Звонок... Это Федя.

Принимаю – неужели там всё-таки что-то решили на этой тусе?

– Прости, Дан, но нам придётся сняться с этой гонки, – надсадно давит он без предисловий. – А иначе серьёзный попадос назревает.

Ухмыляюсь, зачем-то качая головой. И почему я не удивлён, что Лера всё-таки подставила меня?

Глава 10. Лера

С меня срывается нервный смех, когда мы с Максом едем домой. Поверить не могу, что всё это действительно случилось...

Мы ведь планировали моё безобидное сближение с Даном, чтобы потом он мог со мной выпить накануне гонок. Как так получилось, что всё настолько вышло из-под контроля?

Я не могла соврать ребятам, что попытка изнасилования была. Если бы я хоть немного верила, что Дан на это способен – сказала бы, а так... В моменте мне было дико стыдно, страшно, неловко; но даже при этом я словно знала, что если буду сопротивляться более явно, Филатов остановится. Это и так почти случилось: когда я громко выпалила «нет». Он ведь замер... Не отстранился, но и не продолжал.

В общем, в глубине души я знала, что дело было в моём вялом сопротивлении. Я не могла оттолкнуть Дана доходчиво – слишком ослабла, слишком врасплох была застигнута, слишком.... Просто слишком. Всё это было слишком. Он таааак воздействовал...

Даже вспоминать спокойно не могу – всё тело горит и дрожью бьёт.

Пойти против Макса, отчаянно решившего использовать возможность избавиться от Дана, я тоже не могла. Тогда претензии ребят могли перенаправиться на него – точнее, на нас. Не знаю, чего будет стоить Филатову исключение из гонок, но для нас это был бы вопрос жизни и смерти.

Поэтому пришлось балансировать. Я сказала, что видение Макса понятно: со стороны именно так и было. И что да, я была против всего этого и сопротивлялась, но не сразу. Сначала растерялась, а потом, когда закричала, Дан остановился. Да, его фактически оттащили от меня именно ребята, но в тот момент он уже не приставал, просто тоже растерялся, вот и замер. По сути, я рассказала правду, просто пыталась максимально смягчить выпады Макса. Несколько раз подчеркнула, что и правда была напугана, что не хотела всего этого. И что совершенно логично, что брат на взводе, что его можно понять; но было бы нечестно судить Дана настолько сурово.

Макс кипел, глядя на меня чуть ли не со злостью; но я не чувствовала себя неправой. Была уверена, что когда остынет, и сам поймёт, что вышибать соперника из гонок, настолько портя ему репутацию – перебор даже ради наших целей.

Но увы... И моих слов про страх и растерянность хватило, чтобы некоторые гонщики начали раздувать из этого. В присутствии Дана они так не расходились, зато когда его вблизи не было, явно решили воспользоваться шансом выбить потенциального победителя. Начали говорить, что я просто выгляжу слишком напуганной, вот и не хочу сдавать его, а так-то не было похоже, что действительно остановился. Ещё припоминали, что Дан сам по себе взрывной, непредсказуемый, рисковый. От такого всего можно ждать. Говорили, что и к девчонкам всерьёз не относится, постоянно с разными и явно привык для секса использовать. Припомнили и Руслана, описав ту гонку в максимально мрачных красках. Ещё вспоминали, что и в гонках до того случая Дан тоже вёл себя дерзко. А Федю, который пытался заступиться за своего гонщика, успешно заткнули тем, что менты под всех копать будут, в случае чего. Мкс ведь всё ещё оставался настроенным сдать Дана, если его не исключат из гонок. И под Федю копнуть могут в первую очередь. А ведь после яростных убеждений его в этом Федя и впрямь заткнулся... Не удивлюсь, если за ним водится какой-то крупный грешок – уж кто-кто, а этот мерзкий тип реально способен кого-то изнасиловать. Чутьё мне подсказывает.

Макс всю дорогу мрачный, но мне ничего не высказывает. Потому что, во-первых, хорошо меня знает; а во-вторых, всё равно итог оказался именно таким, как ему хотелось.

Сомневаюсь, что мы вообще будем это всё обсуждать... И исправлять я ничего не стану. В конце концов, как я могу? И так в пользу Дана высказалась, а там уж кто ему виноват, что репутация у него сомнительная и ребятам он невыгоден. Продолжать за него впрягаться будет значить уже против Макса пойти, потому что тогда все могут догадаться, почему брат так напирал.

– Хммм, – морщится он, когда мы уже выходим из такси. – Федя мне звонит.

Неожиданно. И не предвещает ничего хорошего: после работы мамы на его семью я примерно представляю, что это за человек. Ничего хорошего от него ждать не приходится.

А Дан с ним водится... Ещё один повод не испытывать сожалений об участи Филатова.

– Ответишь? – напряжённо спрашиваю. Останавливаемся возле подъезда, не заходим.

– Да придётся, – недовольно вздыхает Макс. – Всё-таки он один из организаторов гонки, мало ли что там.

Киваю. Увы, но нам действительно придётся считаться с таким вот мудаком, брат прав. Хотя я сомневаюсь, что Федя там что-то решает. Скорее всего, у него самого рыльце в пушку. А значит, его участие не менее шаткое, чем, возможно, у нас сейчас.

Пока Макс сдержанно разговаривает с Федей, вслушиваюсь в разговор и стараюсь понять, о чём. По односложным ответам брата так и не скажешь... Но не похоже, что от нас собираются избавляться.

– Что, прям сейчас? – мрачно выдавливает Макс. – Мы только домой приехали.

Кидаю на него вопросительный взгляд. Прямо сейчас что?

– Ладно, только быстро, – поддаётся Макс на, видимо, бурные аргументы Феди. Тут же вырубает связь и бросает мне: – Он хочет встретиться и поговорить со мной наедине. Говорит, что это очень важно и полезно для нас обоих. Скорее всего, будет просить, чтобы я отозвал претензии от Дана и не грозил никому ментами. Может, даже предложит часть выигранных денег в случае, если этот мудак победит. Но я, естественно, откажусь. Нам этой суммы не хватит. Ничего другого он мне не скажет, я уверен, под нас копать бессмысленно, мы чистенькие.

Да уж... «Напал» Дан вроде как на меня, а обсуждается это всё только с Максом и его же претензии играют ключевую роль. Такое ощущение, что без меня про меня решают.

Ну да ладно – я уж точно не горю желанием видеться с Федей. А Максу сходить стоит – вдруг всё-таки разговор будет о другом?

Попрощавшись со мной, Макс направляется к метро – не хочет снова пользоваться такси. У нас по-прежнему не то чтобы много денег...

И мне не по себе: не покидает мысль, что мы может лишиться и шанса заработать. В груди тоскливо тянет... От Феди не стоит ждать ничего хорошего.

Делаю глубокие вдох и выдох, глядя вслед уже почти не видному в поле зрения брату. Не надо накручивать себя раньше времени, каким бы сумасшедшим ни был сегодняшний день. Сейчас просто пойду домой, а потом будем действовать по ситуации. Разгребём потихоньку.

– Стоять, – неожиданно слышу чертовски знакомый голос сзади. Вздрагиваю всем телом. – Сейчас за мной пойдёшь. Без лишнего шума, если не хочешь проблем себе или брату.

Рвано дышу. Дан... Давно он здесь? Затылком чувствую, как обжигает меня взглядом, ещё и приближаясь... Чем ближе становится, тем сильнее давит присутствием.