Читать книгу "Безжалостный. Он вернулся за мной"

Глава 6. Глеб

То, что было два года назад, не так-то легко забыть. По мне до сих пор иногда херачит последствиями. И нет бы дождаться, пока совсем перестанет – нет, блять, я вернулся сразу, как наступило временное затишье!

Впервые меня задержали на улице. Причём я просто шёл до универа, но двое ментов пристали. Расспрашивали, просили пройтись с ними... Заявил, что без официальной предъявы не буду. А то знаю их тему – если попасть в их долбанный участок, то хрен там выйдешь оттуда без пришитых дел.

Сказали, что на меня была наводка... Как сейчас помню этот момент.

– И чья же? – ухмыльнулся демонстративно, пытаясь не показывать, что внутри стрёмно тянуло.

Уже тогда прикидывал, какими проблемами мне всё это грозило. Но реальность оказалась куда круче даже безжалостной фантазии.

– Это неважно, – враждебно выдал мне блондин, который впоследствии пиздец как попил моей кровушки. – Не в этом суть. Вы обвиняетесь в нападении как минимум на десятерых человек, избиении троих, мелком и крупном грабеже, вымогательстве...

Он расписывал и расписывал так, будто получал какой-то кайф, предъявляя всё это мне. Даже названия статей забывал упомянуть, за него это делал второй, постарше.

– Ага, я понял, – выдавил небрежно, как будто в башке уже не крутились варианты выходов по тем или иным последствиям. – Доказательства есть?

– Поедем в участок, проведём допрос и всё вам покажем-расскажем, – снова блондин. Ещё так высокомерно...

Ему явно не терпелось. Вгляделся внимательнее... Да, молодой, но точно старше меня и лет так на пять. Не припомнил, чтобы пересекались.

– Если вы меня арестуете, то как-то по-дилетантски, – поморщился. – Так и тянет нахрен послать.

Видеть вытянутое побледневшее лицо этого блондина стоило дальнейших нескольких минут пиздеца. До сих пор так думаю. Надо было ещё всечь.

А в итоге несколько секунд перепалок, которые и второго мента заебали. Применение силы... Мои попытки сопротивляться. Кровь во рту. Постарались... Блондин так вообще отрывался.

Позже понял, почему. В машине, куда мне всё-таки пришлось сесть во избежание ещё больших проблем, выяснилось.

– Хорошо, что Ева заставила моего брата подать заяву на этого ублюдка, – мрачно заговорил блондин. – Это стольких вдохновило тоже обратиться... Подумать только, а мы ведь и не знали о бесчинствах в этом районе. Как я понимаю, этот отброс и есть главарь их банды.

Перевозбуждённый моим арестом мудак, который явно только начинал свою полицейскую деятельность, вывалил всё это как на духу, на что второй тут же строго его приземлил. Напомнил про доказательства и ещё что-то говорил.

Я не слышал. Потому что в башку всё-таки врезалось её имя. Запоздало, не сразу. Как будто до этого не могло, застревало где-то на подлёте сознания.

Ева.

Ева, блять! Медленно сжимал и разжимал руки в кулаки в машине, пытаясь понять, как эта с виду вся такая милаха могла на это пойти. Не верил в совпадение имени с любой другой. Стоило только услышать – и убеждённость какая-то яростная появилась.

Та самая Ева, которую я спас. Которую выделял из всей группы, потому что цеплялся взгляд. Которая явно чувствовала каждый такой, потому что смущённо ёрзала на месте, поправляла волосы и всячески выдавала неравнодушие. Ну, я на тот момент так думал. Теперь уверен – это было скорее отвращение или даже страх. Будучи добровольным изгоем в группе, я с ней единственной пару раз заговаривал. Отвечала, даже улыбалась – но при этом напрягалась ощутимо. И явно уже домысливала себе на тот в момент в башке, что я чуть ли не маньяк по её душу.

Несколько дней мне понадобилось, чтобы принять тот факт, что это Ева меня подставила. Хотя я даже током не думал об этом со всеми навалившимися проблемами... Но по ощущениям да, принял всё равно не сразу. Тормошило внутри нон-стопом. Вроде бы похер должно было быть с учётом всего остального, а ведь не было.

Благодаря мудаческому блондину, так невовремя и неудачно вписывающемуся за брата; я торчал в клетке во время разбирательств. Шансов, что кто-то вытащил бы меня оттуда, не было с учётом моих родителей... Но даже не это оказалось худшим.

Блондин и ещё парочка таких же мудозвонов пытались выбить из меня признания. Любое моё сопротивление рассматривалось ими как дополнительное преступление. Бить полицейских же нельзя...

Но при этом эти уёбки слишком хорошо видели, что просто избивать себя я не могу позволить. Специально дразнили, испытывали выдержку. Врали про улики, которых не могло быть. Когда была смена того повзрослее, всё было куда более цивильно, только вот тот не был в теме, что творил его младший помощник. Били меня специально так, чтобы следы всего этого закрывала одежда. По лицу почти нет. Лишь там, где и так уже было во время задержания.

У блондина явно были какие-то комплексы, потому что всё меньше верилось, что это за брата так вписывался яростно. Поначалу, возможно, да. Потом скорее кайфовал от чувства превосходства надо мной, как над более сильным. Уверен, ему в школе доставалось от подобных мне. И вообще по жизни, пока в менты не пошёл.

Чтобы окончательно не ёбнуться от происходящего в моей жизни, я в какой-то момент начал даже специально его провоцировать. Грубыми фразами, надменным или презрительным взглядом, словами-ударами в больное – в общем, всякой мелкой хернёй, точно бьющей по его самооценке, но неспособной повлиять на моё более долгое пребывание здесь. Хотя блондинчик явно нацелился его при любом раскладе продлить.

Я не удивился бы, если бы сам стал клепать доказательства того, что я был главарём том самой банды, которая тоже отказывалась раскалываться. Только вот тот мент, что взрослее, точно бы не позволил. Хоть как-то контролировал своего помощника-напарника. Скорее всего, блондин боялся, что мог облажаться с подставой меня и сам в итоге загреметь.

Зато мою репутацию он превращал в беспросветный пиздец. Обыски были и в моей квартире, из-за чего весь дом и все соседи были в курсе моего задержания. С работы я тоже вылетел, и всё моё успешное продвижение по карьерной лестнице полетело к херам. Не то чтобы я уделял ей много времени: так, по свободному графику время от времени, но перспективы были. А в итоге люди, к которым я испытывал уважение, не захотели иметь со мной ничего общего. Блондинчик постарался расписывать каждому интересующемуся так, что я представал в самом стрёмном свете.

Универ... Там наверняка бы тоже шли обо мне фееричные разговоры, которые, возможно, подогревались бы той же Евой. Но оказалось, что ректор, Артём Владимирович, слишком хорошо помнил добро. В отличие от этой девчонки.

Я как-то спас его семью от пожара в их загородном доме, просто проходя мимо. Мне тогда было лет шестнадцать. И я делал это не один – на помощь подоспели и остальные мимо проходящие, а там и пожарные подъехали. Но тащил родных ректора именно я, как и врывался в горящий дом. Остальные не рисковали, помогали на выходе. В общем, в итоге именно со мной из всей образовавшейся толпы Артём Владимирович больше всего об этом контактировал. Помог потом поступить к нему в универ, хотя хрен бы там меня приняли с учётом моей семьи и минимальных мест на бюджетной основе. Выделил для меня дополнительное.

А потом ещё и добился как-то того, чтобы никто в универе вообще не знал, что я под следствием. И место за мной закрепил, отчислять не стал. На фоне всего остального происходящего и стремительно отворачивающихся от меня бывших партнёров, эти действия ректора даже, блять, растрогали. Помню тот ком в горле, который возник, когда я узнал о них. В меня по жизни как-то мало кто верил. Такая уж среда, из которой вылез. Всё выгрызал скорее вопреки всем.

Моё тянущееся заточение начинало сводить с ума. Ужасно хотелось элементарно по улице пройтись, вдохнуть свежего воздуха. Ещё чесались кулаки размять их в лучшем случае о специальную грушу. Но я мог только ждать, получая новости об очередном разрушенном пазле из без того с трудом собранной моей благополучной реальности.

Отец у меня всё ещё сидел в тюрьме, за распространение наркотиков. А мать жила то с одним мужчиной, то с другим. Квартира, которая вроде как была нашей, начала пустовать уже давно. В какой-то момент я тупо поменял замки и жил там один. Мама так и не возвращалась. Звонила всё реже. А когда началась вся эта тема со следствием, она сказала ментам, что уже давно отказалась от меня, поняв, что весь в отца. И что устала от нас обоих.

Не сказать, чтобы это сильно удивило... Но я всё сильнее чувствовал, что уже на грани. Что уже не вывожу это всё. И что готов послать всё нахер и отпиздить этого блондина так, чтобы встать не смог. Как будто это он один был источником всех бед.

Он, а не Ева.

Даа, это был первый раз, когда я за долгое время пребывания под следствием не просто мимолётно вспомнил эту сучку. даже её образ в голове всплыл. И, как ни странно, именно она в итоге стала тем самым якорем, который не позволил мне окончательно провалиться в бездну пиздеца.

Ева стала моей целью.

Я всё ещё кипел внутри каждый день, так сильно, что реально мог взорваться. Но теперь мне было ради чего держаться. Даже изначально выделяя эту дуру из других, я не собирался с ней ничего делать. Но то было тогда...

Теперь же я нахрен каждый день в долбанной решётке думал только о том, что сделаю с ней. Думал только о ней.

Даже не о том, ждёт ли меня приговор, или отсутствие улик всё-таки заставит ментов меня выпустить. И не о том, что ребята из банды ничего обо мне не скажут при любом раскладе. Я думал только о том, как снова встречусь с Евой.

Ей охрененно повезло, что крупицы здравого смысла во мне всё же остались. Потому что, если бы я добрался до неё, как только вышел всё-таки из тюряги, так и не получив срок...

Ооо, это было слишком разрушительное желание! Оно тормошило меня так, что я реально решил, что больше месяца в клетке превратили меня в монстра. Потому что мне хотелось видеть в глазах Евы испуг. Дико тянуло добиться, чтобы она осознала, что натворила. И чтобы жалела об этом всю жизнь. А ещё...

Ещё она превратилась в долбанное наваждение для меня. Почти все мои мысли о том, как буду мстить этой девчонке, были связаны с сексом. Или приводили к нему. Да, к жёсткому, где Ева была бы не более чем игрушкой для меня – но какого-то хрена я, блять, думал о её оргазмах. Раздирали противоположные мысли. С одной стороны, эта дура заслуживала только наказания, но с другой... Я почему-то хотел, чтобы она при этом жаждала меня.

Утопая в мыслях о ней день за днём, я не позволял себе сразу врезаться в её жизнь. Понимал, что тогда будет полный пиздец. Но и уехать, не увидев её, не мог.

Я ведь для этого и рискнул однажды, умудрившись узнать из материалов дела по мне её адрес, телефон и другие данные. За день до освобождения. Прекрасно зная, что если попадусь, в лучшем случае продлю себе весь этот ад.

А потом пришёл к Еве, закипая ещё на подходе к дому. Не вникал, насколько это дурацкая идея, ноги сами тащили. Точно запомнил, куда. Хватило лишь раз увидеть все эти данные, так теперь на подкорке где-то выбиты.

Реально не представляю, как ограничился предупреждением этой дуре, что ей придётся ответить. Просто смотреть на неё после долгого заточения в тюряге... На такую с виду невинную милаху, которая всем своим видом безмолвно кричала, что мне нечего делать в её мире... Это было пиздец как непросто.

Ушёл быстро. Уехал в тот же день. Принялся методично налаживать свою жизнь. Мысли о Еве пытался отогнать, потому что меньше всего мне хотелось превращаться в зацикленного на всём этом дерьме психа. Менял девчонок, окунался в новые заработки, дистанционно учился, занимался спортом...

Фоном налаживалось и остальное. До всех, кто от меня отвернулся в тот период, уже долетели известия, что я был признан невиновным. Но мало кто решался снова со мной заговорить. Только двое позвонили. Толком и не помню, что там мямлили. Отвечал им что-то такое же пустое – и на этом всё. Отвалились окончательно.

Мать не выходила на связь. Не то чтобы ждал... Но этот факт почему-то сидел где-то на задворках подсознания нон-стопом. Не парил, но если бы кто спросил, когда я разговаривал с ней в последний раз, мог бы точную дату назвать.

А вот кто продолжал парить, так это Ева. Её было не выдворить из башки ничем. Знакомился с другими? В каждой видел что-то общее с ней. То губы, то жесты, то волосы, то фигура, даже тембр голоса... Вымотался в течение дня? Являлась во снах. В которых то сопротивлялась мне, то продолжала добиваться моего наказания и не верила в невиновность, то убегала от преследующего её меня. Но были и другие... Где она извинялась, отдавалась, изначально поступала иначе и даже врывалась ко мне, пока сидел в клетке.

Не знал, какой из этих снова был хуже. От каждого хотелось колотить грушу. Собственно, так мои дни и стали начинаться со спортзала.

А потом я впервые за долгое время зашёл к ней на страницу. Бездумно, просто сидя в парке. И... Поковырявшись там и не найдя ничего нового, кроме парочки новых фоток и песен в плейлисте – взял билет обратно в Москву. Через неделю. Во время которой собирался оперативно сдать квартиру обратно, закрыть тут все дела и двинуть. Просто что-то щёлкнуло в башке, что пора. Вот так вот, уже после начала второго семестра третьего курса.

Благо, Артём Владимирович и здесь мне не отказал. Когда я позвонил ему и сказал, что созрел вернуться на очную форму, согласился и обещал, что оперативно организует мне возможность. Не соврал. Скоро уже дал мне понять, что всё готово. Я к тому моменту уже был в Москве. Но пока не наведывался к Еве, потому что уже решил, что лучше ошарашить её своим возвращением в самом универе.

Не для особенного эффекта... Просто, чтобы не оставаться с ней наедине. Пока что. Всё же я целых два года копил в себе столько всего к этой девке, что, блять, даже не знал; во что всё выплеснется. Особенно, если Ева при этой встрече как-то не так себя поведёт.

Собственно, так и оказалось... Эта девчонка явно меня боится. Но теперь это даже не бесит – скорее забавно. Есть, на чём играть. Есть, где продавить.

Она отняла у меня окружение, работу, привычную жизнь и стала моим наваждением. Ещё до встречи с Евой я начал прорабатывать почву для того, чтобы ответить ей ровно тем же. Я решил все свои проблемы в итоге – сможет ли она? Моё окружение не выдержало проверки трудностями – выдержит ли её?

Вычислить его не стоило особого труда. Одна подруга, родители, несколько ребят из универа, которых можно даже не считать... Ну и теперь тот долбоёб в машине, которому она не позволила себя поцеловать. Но с которым вроде как на свидании была.

Оставив Агату дрыхнуть у меня в квартире дальше, выхожу на улицу. Привык вставать к шести-семи и начинать со спортзала. Ближайший открывается в девять, но хотя бы пройдусь пока... Может, на улице на турниках начну.

Выйдя из дома, кладу бутылку с водой в рюкзак, но не сразу его застёгиваю обратно. Потому что улавливаю движение со стороны дома Евы. И даже прежде, чем смотрю в её сторону, понимаю – она. Чуйка какая-то на эту девчонку теперь.

Вот только что это Ева не спит так рано? Идёт сосредоточенная такая, меня не замечает.

Помедлив, всё-таки двигаю за ней. Девчонка довольно нерешительно идёт, то и дело тормозит, но быстро становится понятно; куда. В ту самую заброшку: непонятный кирпичный недострой, где чаще была сходка банды. Туда тащили тех, кто должен был огребать по тем или иным причинам, там обсуждали планы, там делили добычу. В общем, весь жесткач там был.

И наверняка не просто участвующая, но и следившая за следствием по моему делу Ева об этом сто процентов в курсе. Да даже многие во дворе наверняка это тёрли. Вот только нахрена девчонке приспичило попереть туда сейчас? Думает там что-то найти?

Пфф. Вообще-то менты там уже всё перерыли. Неужели думает что-то новое обнаружить?

Может, не просто что-то, но конкретно дискредитирующее меня? Ухмыляюсь этой мысли...

Но тут же напрягаюсь.

А потом ускоряю шаг, больше не беспокоясь о том, заметит ли она меня или нет.

Глава 7. Ева

Заснуть после разговора с Глебом и высланных им правок шансов просто не было. Я ведь честно пыталась это всё гуглить... Не получалось.

Он как специально прислал именно то, на что фиг там найдёшь информацию. И это уже напрягало: либо слишком хорошо соображал в теме, либо выдумал из головы. Но даже во втором случае Глеб явно не дурак. Мягко говоря. И тут реально тяжело тягаться...

Долго сомневалась, всё равно ковырялась по просторам интернета, изучая смежные темы – и в итоге решила всё-таки не делать правки. Там даже если вдруг они реально по делу были, явно не из серии обязательных знаний. А дополнительных – чтобы препод хвалил – Мирон и так накидал. И ни в чём не ошибся, я уверена. Потому и оставила его вариант.

Но всё равно плохо спала. Ворочалась, думая то об одном, то о другом. То об Агате, то о странных планах Глеба; то о нашем с ним разговоре и его словах про «мой типаж», которые относились и ко мне... То о других его словах и действиях, которые на веранде в доме Саши и Алисы были.

Ближе к ночи я уже поняла, что не могу успокоиться, пока не узнаю точно, виноват ли Глеб в событиях двухгодичной давности.

Но где искать ответы, не представляла. Официально он признан невиновным, но так и это? Глеб ведь явно специально сказал мне с паузой, что жесть творил два года назад. Он как издевается. Намекает, дразнит? Просто ради развлечения, или что-то за этим всё-таки стоит?

Узнаю наверняка – тогда и пойму, насколько влипла и как стоит с ним действовать дальше. Если всё совсем плохо, то, возможно, лучшим вариантом будет добыть доказательства о его причастности к преступлениям и обратиться с ними за помощью. На этот раз продуманно, осторожно. И будучи на сто процентов уверенной.