Текст книги "Электрик. Книга 2"

Я смотрю по сторонам, активно больше никто не противодействует, но это ненадолго и взлетаю на холм, огибая каменные глыбы.

Терек сидит на земле, сильно кривясь от боли, болт вошел ему в плечо, так под углом снизу вверх пробил кольчугу, хвостовик торчит.

– Как ты? – бросаюсь к нему.

– Насквозь пробил, из плеча острие вышло, – сдавленным от боли голосом говорит он.

Понятно, что выталкивать болт надо дальше, не обратно же его тащить, только кольчуга сейчас здорово мешает. Придется ее сильным ударом пробивать, снова нужен тяжелый топор.

Ксита около Фиалы в ужасе прижимает руки к груди и у меня самого все холодеет внутри. Легкая стрела охотников пробила ей шею и вышла сзади. Девушка с круглыми глазами смотрит на оперение, торчащее у нее перед лицом.

– Ну, тут попроще, только оперение нужно отрубить! Спирта жалко нет, нечем стрелу протереть. И так, понятно, что заражение будет, но лишнего бы обеззаразить не помешало, – бормочу я сам себе. – А, бутылек же с ним остался в моем мешке!

Я быстро убегаю к повозке, где сразу же нащупываю оставшийся у меня с Земли бутылек из темного стекла.

Потом отвешиваю приходящим в себе дружинникам и остальным раненым еще по разу по головам МЕНТАЛЬНОЙ СИЛОЙ, чтобы лежали спокойно и дальше не выеживались.

– Пришло вам время покинуть этот белый свет, и никто не поможет теперь. Догнали нас на свою голову, ретивые наши загонщики, так что не взыщите от полученной взаимности, – бормочу себе под нос.

Поднимаюсь обратно и внимательно рассматриваю рану Фиалы.

Кровь течет и спереди, и сзади, но пока не очень обильно, наконечник тонкий и сама стрела такая же, явно, что охотничья на какую-то птицу или некрупного зверя. Поднимаю девушку и подвожу к ближнему дереву, осторожно поворачиваю ее так, чтобы оперение легло на ствол.

– Терпи, милая! – резким ударом ножа перерубаю стрелу.

Потом сажаю Фиалу на камень, милосердно глажу ее сознание, протираю подолом своей рубахи, намоченной спиртом из бутылька, торчащий конец древка и резко пропихиваю его через шею. Девушка теряет сознание, но стрела уже извлечена, и я передаю ее в руки сестре.

– Перевяжи ей шею! Я спущусь вниз за топором и займусь Тереком!

Да, время поджимает, нужно еще освободить наемника от болта и разместить их обоих на подводе. Пока я добегаю до брошенного там же топора, но первым дело сначала добиваю раненого в лицо воина, принимая его посмертную энергию. У него ее очень много, изрядно сильный оказался мужик и народу перебил много, наверно, что старший здесь, в этом карательном отряде.

Так что целую минуту стою над ним и еще столько же над вторым воином, получая солидное такое по ощущениям удовольствие помимо самой новой силы.

Скоро мне понадобится много-много своей ЭНЕРГИИ, поэтому придется собрать ее со всех еще живых воинов. Это дело обязательное сейчас. Обязательно собрать, ведь сколько ее уйдет на лечение Терека и Фиалы, я точно не знаю.

– Андер, я перевязала! – слышу я крик Кситы.

Понятно, я принимаю энергию еще с одного воина, добиваю прижатого лошадью и пораженно глядящего на мои действия дружинника и с него тоже забираю энергию. А то он скоро совсем кони двинет без малейшего толка для меня и нашего дела. Или орать чего лишнего начнет про проклятого колдуна.

– Андер, ты где? – как-то совсем испуганно голосит лучница, не понимая, где я там так долго пропадаю.

Тихо внизу совсем, а она меня не видит и не слышит, поэтому не понимает, где я нахожусь.

– Здесь я! Не голоси! – поднимаюсь я к ним.

Гляжу на Фиалу, только приходящую в сознание, с перевязанной подготовленными тряпками шеей и улыбаюсь ей:

– Не бойся! Я тебе спасу! Сейчас вытащу у Терека болт, и мы сразу поедем отсюда!

– Ксита, за мной!

– Терек, придется потерпеть! – отрывисто бросаю я. – Ксита, найди ровное место для его плеча! Хотя нет, осторожно спускай его вниз к повозке! Там доставать болт будем!

Пока наемник может ходить хоть как-то сам, лучше его туда отправить, он потом много времени без сознания будет находиться, так что это самое верное решение.

Сам пока возвращаюсь к своей подруге, подхватываю ее, как пушинку, спускаю вниз на руках, еще раз прохожусь по сознанию уже очнувшегося дружинника и присев под деревом, осторожно опускаю девушку на землю около повозки.

– Андер, это конец, – вдруг тихо произносит моя красавица, все уже понимая про свою судьбу. – Я умру.

Да, с пробитой насквозь шеей это неизбежно. И заражение, конечно, будет, но главное, что внутреннее кровоизлияние скоро начнет распирать шею и пережимать артерии. Конец становится неизбежен, придется все-таки мне делать свое дело, распространять СИСТЕМУ, как и должен все время поступать ее Обращенный адепт.

Как ее ставить в сознание другим желающим – у меня целая глава в сознании теперь зашита.

Вот и траурная кайма сильно черного цвета появилась вокруг девушки, провидение наглядно предупреждает меня, что смерть без реально экстремальных методов лечения будет скорой и неизбежной.

– Был бы конец, если бы меня с вами не было! А так не переживай, есть у меня сила, чтобы спасти тебя, – шепчу я ей. – И даже Терека вытащу.

Зеленые глаза широко раскрываются в изумлении, губы тянутся к моим губам, но потом безвольно закрываются, что-то сильно повредила стрела в шее, Фиала снова теряет сознание.

Она меня не слышит, но и времени около нее сидеть у меня тоже больше нет. Я слышу, как Ксита медленно ведет сюда Терека, но хорошо понимаю, что барьер в виде срубленного мной дерева им никак не преодолеть.

Нагибаться так низко наемнику точно противопоказано, сознание потеряет сразу.

Поэтому подрываюсь, жестом останавливаю их обоих, собравшихся как-то пролезать под деревом, быстро срубаю топором ствол и заношу его вдоль дороги. Пока девушка ведет снова медленно шагающего маленькими шажками наемника, еще сильно кривящегося от боли к повозке, успеваю пробежать вдоль дороги, снова отвесить паре приходящих в себя дружинников по сознанию и добираюсь наконец до лежащего крайним охотника.

– Этот мертв уже, стрела Кситы попала ему точно в глаз, – констатирую себе.

Оглядываюсь кругом, его лук нам без надобности, да и времени нет лишнего, придется все самое ценное собирать только, а это сейчас оружие, какие-то доспехи, которые можно быстро снять и пояса.

Остались бы мы вчетвером – другое дело, а так хлопоты с ранеными забирают все свободное время для мародерки. Поэтому я подхватываю за пояс мертвого охотника и вытаскиваю его быстрым шагом к полю, чтобы преградить путь снова потянувшимся по дороге повозкам.

Бросаю его перед первой лошадью, как опущенный шлагбаум, за ней видно еще две повозки, но я грожу первому вознице своим копьем, даже не срезаю пояс с охотника и спешу обратно. Добиваю второго оглушенного охотника и какое-то время забираю с него энергию, потом так же оставляю с поясом и, дотащив волоком за руку, бросаю к его товарищу, чтобы еще раз подтвердить свои суровые намерения перед уже собравшимися в кучку местными крестьянами.

Пока они не видят за кустами мои подозрительные бдения над телами, но дальше их пускать нельзя, у меня там еще есть, кем и чем заняться без посторонних глаз.

Забегаю на холм, собираю луки, стрелы и колчаны девушек, потом оба арбалета с мешком для болтов Терека и тащу все к повозке, забрасывая на нее. Нервы горят из-за полной нехватки времени на лечение и серьезную мародерку, но нужно выбирать главное – это сначала достать болт из наемника, потом снять с него кольчугу, понятно, что уже с совсем бессознательного тела.

– Уложила? – спрашиваю Кситу, но вижу, что Терек уже лежит на родном месте около повозки и страдальчески смотрит на меня.

Ну, хоть подчиняется беспрекословно, и то какой-то хлеб.

– Есть ли смысл какой-то? – слышу я его слабый голос. – Андер, ответь мне.

– Есть! Обещаю, что есть! Придется потерпеть, Терек, – и сам гашу осторожно его сознание.

Тоже понимает, что с такими сквозными ранами сейчас выживают просто чудом, если найдется рядом хорошая знахарка и полный покой на пару месяцев, да еще кипяченая вода и всякие отвары, которые вытягивают грязь и заразу из раны.

Но порванные нервы, сухожилия и мышцы ему не восстановит никакое лечение в любом случае.

А у нас ближайшую неделю всего этого точно не ожидается, да и сейчас мы, хоть и перебили целый отряд стражи, но сильно далеко уехать не успели, так что все наши движения могут оказаться только лишней, бесполезной суетой перед неминуемой смертью.

Терек к ней уже готов, все хорошо понимая, но я за него еще поборюсь с костлявой.

Присаживаюсь к нему, безвольно раскинувшемуся на траве, прижимаю плечо к каменистой здесь земле, нащупываю хвостовик толстого болта, охватываю его колечком из своих пальцев и бью обухом топора по нему.

Потом поднимаю его плечо, ощупываю руками и чувствую, что наконечник смог раздвинуть плетение кольчуги, вылез наполовину, но весь не прошел весь через нее, за что-то еще цепляется, а это значит, что придется бить еще.

Бью уже осторожнее еще два раза, придавил тело в нужном месте и на второй раз наконечник вылез уже полностью.

Подцепляю его кинжалом и вытаскиваю болт целиком из плеча Терека. Потом, все так же находящегося в беспамятстве, мужика вытряхиваю из кольчуги, стягиваю поддоспешник и разрезаю рубаху вокруг плеча.

Кровь на открывшейся ране пошла сильнее, поэтому перевязкой плеча занимается рыдающая Ксита, пока я держу Терека за плечо и шею.

– Наматывай побольше, чтобы остановить кровь, – командую я ей. – Я поднимусь наверх и осмотрюсь!

Самое время это сделать, ибо перед холмом с обоих сторон скопились повозки в солидном таком количестве и нам пора срочно удирать от возмущенной перекрытой дорогой общественности.

Но делать это нужно после сбора всей энергии и еще необходимо беспощадно для этого процесса добить всех раненых. Чтобы никто больше не мог рассказать, кто они такие, кому честно служили, за какими страшными бандитами сейчас гнались и какая очень большая награда назначена благородными людьми хорошо известного всему королевству семейства Апольчивер за наши головы.

Это сейчас самое главное для нас!

Ни к чему передавать эстафету нашей погони местным феодалам, пусть для них какое-то время мы останемся просто неизвестными отморозками, перебившими непонятную погоню. Непонятную, но из хорошо понятных чьих-то дружинников.

Хотя, я тоже понимаю, станет сразу ясно дружинникам местного правителя, что теперь мертвые воины – их собратья по службе, а значит – именно мы бандиты и разбойники, которых нужно гнать и рубить безжалостно.

Так что еще с пять минут я мародерю и собираю посмертную энергию, отпугиваю своим суровым видом и копьем в руке все более наглеющих крестьян и возниц. Постоянно подтаскиваю оружие, пояса и те же шлемы с голов убитых к повозке, до кольчуг и всего прочего мне уже не хватает времени добраться.

Думаю прихватить с собой еще одну лошадь, но времени на такие хлопоты уже совсем нет.

Погрузил Фиалу и Терека на расчищенные Кситой края повозки, командую нам уже трогаться.

Крестьяне с тыла, разобравшись, что я тут всего один такой мелькаю постоянно, за это время договорились между собой и совсем осмелели, бросились в атаку на меня сразу впятером, сжимая топоры и вилы в опытных руках

Пришлось надавать им по головам копьем, самым смелым которые, а остальных ментальными ударами отправить поваляться на земле, чтобы не бегать за ними сейчас. После этого Кситу отправил на повозку управлять лошадью, сам пошел впереди с копьем в руках, чтобы освобождать дорогу дальше.

Скопившийся на дороге десяток телег не помешал мне обойти их по краю поля, а собравшимся было в недружелюбную кучку мужикам я громко посоветовал не терять время, сражаясь со мной, а собрать все, что осталось, с уже мертвых тел.

– Там еще кольчуги на всех надеты и семь целых лошадей осталось! Спешите, пока их с той стороны не разобрали. Эти воины очень издалека прискакали, так что некому будет за скотину и все остальное добро спросить! – после такого щедрого предложения крестьяне, жадно посмотрев на заваленную трофеями повозку, дружной толпой бросились дальше по дороге к холму.

«Ну, необходимый ажиотаж создан, нужно воспользоваться ситуацией и побыстрее скрыться за ближайшими кустами», – понимаю я.

Вряд ли что получится из трофеев сохранить крестьянам, это понятное дело, но зато сейчас им явно не до того, чтобы неотступно следить за нами. Когда соседи ведут чужих лошадей к себе домой и вытряхивают тела мертвых воинов из тех же страшно дорогущих для этого времени кольчуг.

А я спешу дальше, постоянно оглядываясь, пока сам высокий холм надежно не скрывается за поворотом. В деревню, естественно, не поехал, свернул на первую попавшуюся накатанную дорогу налево.

– Андер, что дальше? – слышу я голос плачущей Кситы. – Кровь у них не останавливается!

Она тоже понимает, что сестра смертельно ранена, с такими ранами тут вообще не живут долго.

Я возвращаюсь к повозке, нужно серьезно с лучницей поговорить.

– Ищем укромное место, но нужно немного замести следы. Там я сделаю все, что в моих силах, чтобы Фиала и Терек выжили.

– У нее лицо синеет! Она столько не протянет, – показывает на сестру Ксита, рыдая во весь голос.

Да, легкая синева появилась в лице моей женщины, дышит она с большим трудом, времени для бегства вообще больше нет. Нужно прямо сейчас начинать лечение через установку СИСТЕМЫ, иначе через десять минут мы ее потеряем.

– Сворачивай тогда в те кусты, времени и точно больше нет, – понимаю я, показывая на заросшее пространство между дорогой и полем.

От деревни мы уже скрылись из виду, на дороге никого больше не видно, есть возможность остановиться совсем незаметно для всех местных жителей. Передышка для лечения мне и всем остальным жестко необходима именно сейчас.

Ксита вот-вот улетит на тот свет, еще десять минут и опухоль полностью перекроет поступление кислорода в мозг. Кайма вокруг нее стала уже совсем черной.

Вскоре, проехав десяток метров от дороги по какой-то старой, заросшей кустами колее, мы останавливаемся перед засеянным полем. С дороги нас не видно, надеюсь, хотя до нее всего чуть-чуть по расстоянию.

Мы все же выиграли подготовленную заранее схватку, но совсем не так бескровно, как я рассчитывал.

Чертовы охотники внесли неожиданную составляющую в ее сложное уравнение, не став убегать восвояси.

А смело вступили в бой и почти выиграли его. Совсем не зря мое ПОЗНАНИЕ требовало тогда их смерти.

Глава 4

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА – 2/216

уровень 18/216

ВНУШЕНИЕ – 1/216

уровень 28/216

ЭНЕРГИЯ – 1/216

уровень 38/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА – 1/216

уровень 24/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ – 1/216

уровень 18/216

ПОЗНАНИЕ – 1/216

уровень 34/216

То, что мои уровни в ХАРАКТЕРИСТИКАХ сильно выросли, я увидел только сейчас. Все понятно, я получил правильным образом посмертную энергию сразу с девяти человек, трое умерли еще до того момента, как я добрался до них.

Два дружинника и один охотник не порадовали меня новой силой. Но второй охотник и еще восемь дружинников то ли покойного графа, то ли кого-то из его вассалов очень даже впору мне пришлись в тот момент, когда нужно спасать своих людей.

Единственных, кто нашелся и остался у меня сейчас в новом мире.

Пришло с врагов очень хорошо на мои умения, принесли добитые воины заметную пользу своей смертью.

Очень много бил МЕНТАЛЬНОЙ СИЛОЙ по сознаниям, видно, что убитые мной воины оказались сами на редкость матерыми душегубами и за свою жизнь немало народишка на тот свет отправили. Наверно, что именно самые отмороженные графские беспредельщики за нами увязались.

Так что я уже перескочил на второй уровень по ней и неплохо его заполнил.

«Ну, не будь у нас так все плохо в команде, можно было бы отпраздновать, как следует, переход на второй уровень!»

Совсем нерядовое событие для каждого Обращенного, их которых я знаю лично только себя одного.

Хорошо еще добавились ВНУШЕНИЕ, ЭНЕРГИЯ и ПОЗНАНИЕ, ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА И РЕГЕНЕРАЦИЯ тоже неплохо, но явно поменьше. Ран я давно уже не получаю, не на чем свое умение прокачивать, а вот своей личной силы могли бы мне и побольше выдать.

Ведь бил и мочил врагов своими руками тоже все время, прямо, как на настоящем конвейере.

Я тут же, после быстрой проверки СИСТЕМЫ, подошел к лежащей с заметно посиневшим лицом Фиале, кивнул Ксите:

– Смотри вокруг, я пока буду занят лечением. Лошадям морды держи на всякий случай. Меня не отвлекай минут десять в любом случае.

Тяжело нам сейчас окажется сохранять в тайне место своего внезапного привала совсем рядом с деревней, когда по дороге постоянно катаются местные, только выхода все равно никакого другого больше нет. С ранеными на руках теперь не уехать никуда, слава богам, что хоть спрятаться как-то незаметно ухитрились.

Они молча кивнула и отправилась обратно к дороге, чтобы заранее разглядеть проезжающих мимо путников и заняться нашими лошадьми. Отъехали мы от деревни, оказавшейся сразу за полем после холма, всего-то метров восемьсот-девятьсот, так что народ, сильно растревоженный случившейся рядом жестокой бойней, теперь начнет кататься мимо постоянно.

Всем же нужно внимательно рассмотреть место побоища, чтобы потом все подробно рассказать знакомым и приятелям. Эта эпическая битва будет еще много лет волновать народ, когда всего четверо бандитов, из них две красивые девки, молодые и сочные красотки, как все узнают потом от очевидцев, набили беспощадно десять настоящих дружинников и еще одна пара своего брата из совсем местных охотников как-то попала под замес.

Попала и тоже его не пережила.

Ладно, что пока никто не заметил наш ловкий маневр с заездом в кусты, иначе нам будет совсем никуда отсюда не деться, если кто-то все-таки вычислит беглецов и выдаст нас с потрохами местным дружинникам.

Убежать тогда уже никак не получится, узкая полоска кустов вдоль полностью открытого всем взорам поля и с другой стороны тоже оно самое. Прижаты мы совсем рядом с деревней, могут нас заметить даже случайно идущие мимо пешком селяне. Особенно, если наши лошади начнут призывно ржать.

А я пока взял обоими руками голову Фиалы, прижался к ней лбом и занялся установкой СИСТЕМЫ в ее сознании.

Да, я знаю, как это правильно делать, ведь обучен в бункере под курганом самому главному для любого нового Обращенного делу на твердую пятерку. У меня в сознании есть целая последовательная инструкция на всех языках на самом деле, поэтому я просто иду по ней.

Сначала создаю такую же копию своей личной СИСТЕМЫ, нажимаю всякие галочки и рычажки в своем сознании, отвечая на разные запросы СИСТЕМЫ. Сделано все очень просто на самом деле, чтобы любой, пусть в прошлом абсолютно неграмотный человек, ставший одним из людей СИСТЕМЫ, мог бы быстро переставить ее своим последователям.

Тем более, что совсем неграмотным он уже быть перестал, а стал одномоментно сильно грамотным сразу на нескольких языках. И читать, и понимать, и говорить тоже научился.

Великая сила инопланетной науки на самом деле впечатляет и потрясает своей тщательностью в обучении. Значит, именно на обращение новых адептов все и нацелено в имеющейся СИСТЕМЕ.

В этом состоит весь основной смысл самой СИСТЕМЫ, чтобы таким образом брать под контроль и заставлять работать своих Обращенных уже на себя лично и на будущее божество, конечно, тоже.

Все, что смогут получать мои последователи, будет, как и мои достижения, уходить куда-то дальше, но мне с них что-то тоже станет перепадать, правда, в какой-то очень небольшой доле.

Ну, это так в теории я понимаю свое предназначение, как собирателя и еще передатчика энергии в чьей-то личной СИСТЕМЕ.

Эта тема, как и то, куда уходит моя доля, никак в объяснении к самих конспектам не раскрываются, понятно, что все в основном пойдет на счет самому основателю данной СИСТЕМЫ на этой планете.

«Но сейчас я не чувствую никакую высшую сущность где-то в обозримых пределах или его личных представителей, поэтому делиться мне не с кем и не зачем», – так получается по идее.

Нужно лично добираться до какого-то старшего Обращенного, чтобы отдать ему свою накопленную силу, однако я этим делом не собираюсь заниматься вообще.

Да и не вижу никого из таких личностей поблизости, а ехать искать куда-то далеко даже не подумаю, самому силы маловато и не хватает пока.

Кажется мне, что именно эта СИСТЕМА уже потерпела поражение на просторах Хурума, поэтому ее лучше никому не предъявлять к осмотру.

Иначе почему в технологичном бункере такая пустота и только многолетняя пыль лежит там на всех поверхностях?

Нет ни очереди из новых Обращенных, ни их мудрых учителей, просто нет вообще ничего, кроме самого законсервированного до каких-то лучших времен бункера.

«Лучших времен, которые так и не наступили, и уже не наступят», – как мне отчетливо кажется.

Который все же собирает энергию с проходящих мимо гроз, поддерживает рост травы и кустов на прикрывающем все кургане, еще собирает смертную энергию во время жертвоприношений зачем-то, выдает звероящерам воду и новых рабов по случаю.

В общем работает, как полностью отлаженный механизм.

А, значит, можно вовсю пользоваться наработками СИСТЕМЫ только для себя и своих людей, чтобы создать что-то свое с преданными людьми, пользуясь ее крутыми возможностями.

Я быстро создаю резервную СИСТЕМУ в своем сознании, всматриваюсь в нее очень тщательно, добавляю в ее РЕГЕНЕРАЦИЮ треть показателей от своей и одним ментальным движением переношу созданную конструкцию в видимое мне совсем рядом светящееся сознание Фиалы. Она как-то сама в нем закрепляется без моих дополнительных манипуляций.

Потом открываю глаза, отстраняюсь от лица девушки и еще раз проверяю ментально ее сознание.

Везде у нее одна двести шестнадцатая, и только в РЕГЕНЕРАЦИИ целых восемь двести шестнадцатых. Я сразу же перекидываю ей половину своей ЭНЕРГИИ, девятнадцать единиц, после чего опускаю голову девушку очень бережно обратно на сено.

Возвращаюсь в этот грешный мир и вижу, что Ксита стоит совсем рядом со мной.

– Что теперь? – спрашивает меня Ксита. – Что это было, я не стану тебя спрашивать. Если сестра выживет.

Добавляет она довольно неопределенно, хотя обязательно станет спрашивать, как я хорошо вижу.

Ну, никаких дьявольских призывов к высшей сущности из местного ада и публичной передачи своей личной или Фиалиной души я не произвожу. Просто подержал подругу за голову десяток минут и все дела, все чинно и благопристойно со стороны. Как будто лечебный наговор сделал или очень вдумчиво и со значением помолился за ее спасение.

– Ты чего здесь? А как лошади?

Их ржание выдаст нас сразу же.

– Никого близко нет, не бойся. А я должна знать, что ты с моей сестрой делаешь! – настойчиво заявляет лучница.

– Тише ты! Голос у тебя, Ксита, только народ в базарный день на рынок собирать! – шиплю я на нее.

Вижу, что она готова тут же надуться и добавляю незамысловатую ложь: – Такой же сильный и красивый!

– Ну, чего там у нее? – сдержалась лучница после явной лести. – Будет жить?

– Теперь все в ее руках и в том еще, насколько разрушены органы в раненой шее. Если там все очень плохо, то может и не выжить, но процесс выздоровления я уже запустил. Пусть пока так полежит какое-то время, нам лучше не ехать никуда, чтобы у нее голова не моталась и дальше воспаление ускоренно не шло.

– Значит, никуда не поедем, – подтверждает лучница. – Хотя тут мы в очень опасном положении. Одни внимательные глаза и уши проедут мимо, и нам придется принять последний бой в очень невыгодных условиях.

– Как это место вообще? Видно нас с дороги или не очень?

– Не видно особо, но движение есть, за эти десять минут мимо две повозки проехали. За лошадьми нужно приглядывать обязательно. Хотя со стороны поля нас легко могут разглядеть, но там народу пока делать нечего, посаженное зерно уже начало всходить, – подробно объясняет она нашу диспозицию.

Я сам обхожу вокруг все, что можно, потом режу ветки и прикрываю ими кое-какие просветы в кустах, через которые наших крупных лошадок, уже активно объедающих травку вокруг повозки, можно все же просмотреть с дороги. Раз уж придется пока здесь простоять какое-то время, то лучше приготовиться к долгому ожиданию и замаскироваться должным образом.

Замаскировался в итоге от дороги очень хорошо, нас теперь точно не разглядеть с той стороны.

Еще продолжил этим же делом заниматься, когда по какой-то параллельной дороге в полях пропылила повозка, хорошо, что в сторону от нас. Снова нарезал высоких веток и навтыкал их в землю со стороны поля, так хоть какая-то маскировка будет прикрывать оттуда. Потом добавил их побольше, еще раз проверил и признал, что рассмотреть нашу позицию можно только в том случае, если долго присматриваться и ждать какого-то внезапного движения.

Через час таких непрерывных хлопот подошел к повозке, а постоянно наблюдающая за сестрой Ксита порадовала меня, что лицо у той стало меньше синеть и дышится Фиале явно легче.

– Слава богам, лечение успело вроде вовремя, – выдохнул я. – Пора Тереком заниматься.

Снова прижался к лицу Фиалы, чтобы показать такой метод своего лечения как бы своей личной силой Ксите и разглядел в сознании девушки уже всего восемь оставшихся единиц ЭНЕРГИИ из переданных девятнадцати.

И траурная кайма вокруг девушки перестала наливаться чернотой, сама заметно посерела, значит смерть постепенно отступает от нее.

«Примерно десять единиц этой ХАРАКТЕРИСТИКИ закрыли не слишком тяжелую рану без больших повреждений», – понимаю про себя.

– Отлично, лечение идет, мы успели, – и на радостях обнимаю Кситу, она тоже с готовностью подается ко мне.

Просто счастлива, что я начал спасение сестры от неминуемой смерти, пусть даже сильно пугающим ее способом.

«Грудь у нее как бы не больше, чем у младшей сестры», – невольно замечаю я своим кобелячьим сознанием такую физиологическую подробность.

– Там Терек очнулся, – сообщает Ксита мне своим низким голосом через минуту, когда отошла проверить наемника.

Подхожу на другую сторону повозки к пришедшему только что в сознание Тереку, которому приходится кусать от боли губы. Наверно, эта сильная боль и привела наемника в чувство, поэтому мне придется с ним переговорить.

Сам, без его личного разрешения, я ставить ему СИСТЕМУ пока не стану, чтобы потом не оказаться в должниках навсегда. У него не все так критично для жизни, но болеть разорванное болтом плечо будет зверски.

Кто его знает, что он решит, когда выздоровеет, тут дело его личного выбора из своих жизненных понятий и еще религиозных мотивов, на которых он был воспитан когда-то. Когда еще не собирался становиться наемным воином, а рос простым, но рослым и решительным крестьянским пареньком.

Если, конечно, вообще выздоровеет без моего лечения, все равно после такого чудесного случая прежним удалым воином уже не станешь. А без своей правой руки воином точно не останешься, придется выживать обычным инвалидом-отбросом общества человеческой милостью и просить подаяние около храмов.

«Ну, это в том случае, если наши пути с наемником разойдутся, кто его знает, что нас ждет впереди», – задумываюсь я.

Так что выбор у Терека небольшой, или принимать СИСТЕМУ, или готовиться жить на подаяние из милости, неважно наше или уже нет.

Еще я поближе поманил Кситу, чтобы она подошла и встала рядом со мной над лежащим наемником.

– Это вам уже обоим нужно самим услышать. Фиалу я сам отправил на путь выздоровления, она лежала без сознания и реально умирала в тот момент. Еще она моя женщина, поэтому я поступил так. Так что не стал спрашивать разрешения у нее, но у вас спрошу, – негромко начинаю я трудный разговор.

– У тебя, Ксита, так не прижимает, ты можешь сейчас выбор не делать. Хотя лучше все же сделать. Когда Фиала очнется, сможешь с ней сама переговорить. А, вот ты, Терек, тебе бы желательно сейчас что-то решить. У тебя порвано все плечо, хорошо, что болт прошел, не задев большие кости, про мелкие я ничего не скажу. Но мышцы и сухожилия он точно порвал своим очень толстым наконечником. Воевать этим плечом ты больше, наверно, не сможешь никогда, то есть сражаться правой рукой. Даже, если выздоровеешь сейчас, останешься калекой. Только нам же ехать нужно все время, как в такой трясучке тебе не станет хуже – я не знаю, – говорю им первые, самые трудные слова.

– И защищать нас теперь некому, мы с Кситой вдвоем точно от следующего десятка воинов не отобьемся, – подпускаю я толику определенного драматизма-трагизма в нашу ситуацию.

Дескать, если ты раненый будешь лежать, то нам точно всем конец придет. Чувство долга тоже неплохо бы к имеющейся ситуации присовокупить, хуже от этого не станет.

Я и от десятка отобьюсь, наверно, но с пустой ЭНЕРГИЕЙ, которую сейчас щедро раздаю, тоже долго не протяну против решительно настроенных врагов. Особенно, если получу в самом начале новой схватки болт или стрелу куда-то в свой чувствительный организм.

Поэтому гораздо более опасно выглядящему и серьезно более умелому с оружием Тереку лучше выступать нашим основным танком и получать на себя все самые сильные удары, а я уже как-то сбоку или вообще позади с теми же арбалетами повоюю. Или со своей огромной силушкой стану врагов копьем тыкать беспощадно.

В конце концов – он настоящий крутой наемник, а я просто заурядный попаданец из здорово толерантного будущего, из эпохи мобильных телефонов-смартфонов с сетью 4G.

Не спецагент ноль ноль семь мировых разведок, не воевал в спецназе, не умею головой кирпичи ломать или гвозди кулаком в стенку заколачивать.

И даже зубами их никогда не перекусывал в своей прежней жизни, как все остальные порядочные попаданцы.

Просто попаданец, которому повезло быстро проделать правильную работу в голове и произвести соответствующий верный выбор в сильно непростой, для сохранившейся и так просто чудом искры жизни, момент.

Даже ножом в прошлой своей жизни никого ни разу не ударил, да и никому им не грозил никогда.

«Ну, он, этот выбор, оказался только такой в моем случае – копать или не копать? Искать вход в курган или не искать, а еще можно было пытаться добежать наудачу до людей на берегу Станы?» – напоминаю я себе.

Когда узнал, куда там вообще положено бежать человеческим существам.

С украденным мехом воды и мешком лепешек я бы смог с неделю в степи выживать и, даже особо не рискуя, добраться до Станы.

С такими запасами я мог бы навернуть большой круг, обходя наезженную дорогу зверолюдов.

Но особого смысла в этом уже не было после того, как два раза побывал на кресле.

И ведь еще пришлось выбирать – садиться в кресло и заливать прошивки в свою голову или пытаться как-то выживать, все равно ничего не понимая в сложившейся вокруг меня обстановке?

Я его сделал, тот самый выбор, а вот теперь выживаю здесь, совершив кучу разных хороших и не очень поступков, без которых однозначно не смог бы просто выжить в той же степи хотя бы пару первых дней.