Читать книгу "Мышка для босса"

Глава 12

У Оскара кипела кровь в жилах от мысли, что Мышка проследила за ним и ворвалась точно смерч в тихую гавань. Он держался из последних сил, но внутри бушевал ураган эмоций, сметающий все на своем пути.

Да как она посмела?! Нет, даже не так… Как он вообще допустил подобное? Почти шесть долгих лет все хранилось в строжайшей тайне, а теперь его секрет начинал трещать по швам. Даже отец не знал о существовании Миланы, полагая, что вопрос давным-давно решился при помощи аборта. В курсе был только дед, который поддержал тогда Оскара и даже помог отыскать Яну, чтобы уж точно не было никаких проблем в будущем. Девушка оказалась очень кстати, ведь кто лучше всего позаботится о ребенке, как не ее родная тетка?

Артёмов отодвинул размышления в сторону и заметил, что Мышка «сдулась» после его упоминания об Алине, опустила взгляд и перестала пререкаться. Такое ощущение, будто она и не предполагала о ненависти сестры, расстроилась и едва не плакала от отчаяния. Оскар мог хоть сейчас набрать Русика и уточнить детали, ведь детектив нарыл нечто, что должно было поставить жирную точку в отношениях сестер. Но он медлил. Ему до зубовного скрежета хотелось растормошить Мышку и вынудить саму рассказать, облегчить душу.

Существовал один хороший способ заставить девушку говорить, но тогда Артёмову пришлось бы показать часть своих скелетов в шкафу, готов ли он был к подобным откровениям? Тут, скорее, вопрос стоял немного под другим углом: «Верил ли он ей настолько, чтобы раскрыться и не пожалеть об этом потом?». Любая компрометирующая информация о нем в СМИ могла нанести огромный удар по семье, а стервятники только этого и ждут! Ждут, кровожадные твари, затаившись, когда старик подохнет, чтобы можно было растащить компанию по винтику.

– Скажи…те мне только одно… – Мышка подняла на него заплаканный взгляд, стерла слезы и перевела дыхание.

В ее карих глазах потухли эмоции, Оскар поджал губы и даже выругался про себя. Видимо, не следовало упоминать сестру, но он в тот момент себя совершенно не контролировал. Секунду спустя мужчина изумился своим мыслям и тряхнул головой. Это что за новости такие? Сопереживание? Ну, уж нет! Он что, превращается потихоньку в безвольную тряпку?

– Умалчиваете о том, где держите Алину только потому, что я могу ей как-то навредить, да? Считаете меня монстром, который безжалостно ворвался в счастливую жизнь бедной девушки и разрушил ее из-за банальной зависти? Так ведь она вам сказала? Конечно, она же у нас жертва во всех смыслах, а я – ничтожество!

Оскар подавился слюной и закашлялся, он никак не ожидал именно такого поворота. Последние слова Мышка фактически прокричала, словно выплескивала боль изнутри, она уже не могла ее сдерживать в себе. Тем не менее, даже в таком подавленном состоянии Мышка тщательно следила за тем, что срывается с ее языка. Ни единого ответа, черт побери!

– Я не говорю тебе, где она, потому что вы со своей матерью делаете только хуже. Вот объясни мне, на кой ляд вы платили взятку врачу, когда, по-хорошему, надо было везти Алину сразу в больницу и лечить. Чем вы, блин, думали, дуры? Хоть понимаешь, какие последствия могли быть?!

Да, он орал и не собирался говорить спокойно, волнуясь о нежных чувствах Мышки. Пожалуй, это единственный момент, которого он не понимает и не приемлет. Если есть проблема – ее нужно решать, а не жить в розовых мечтах, что однажды само пройдет.

– Вы не понимаете, о чем говорите! – вот, теперь она снова морально ожила и собиралась словесно бороться с ним. – Слава Богу, если вам, Оскар Никодимович, не довелось сталкиваться с проблемами суицида в семье, то задумайтесь, встаньте на мое место. Отдали бы добровольно брата или сестру в психушку, случись с ними подобное? Нет! Не отдали бы, потому что…

– Да я собственноручно отдал близкого мне человека в руки медикам, в то время когда вся моя полоумная семейка в первую очередь запереживала об утечке информации! – заорал он, перебивая наивные слова девушки.

Оскару надоели ее глупые оправдания и перекладывание проблемы на чужие плечи. Мышка остолбенела, открыла рот, собираясь еще что-то сказать, но вскоре захлопнула его, видимо, не найдя нужных доводов.

Теперь она посмотрела на него по-новому: с сожалением и множеством вопросов в глазах. Артёмов не хотел касаться этой темы прямо сейчас, но… ему тоже надоело тянуть чужое бремя.

– Да, представь себе, у богатых тоже случаются проблемы… – он вздохнул и присел на диван.

Ему нелегко было вспоминать, ведь прошло так много лет, уже и забылось все, а он помнил, будто только вчера произошло. Наверное, только Оскар хранил нежные и трепетные воспоминания, в то время как другие родственники предпочли бы забыть, как кошмарный сон. И они забыли, стерли факт с лица земли, ни в одной газете, ни в сети, нигде нет информации. А если где и попадалась, то все оставалось на уровне домыслов.

– Близкого… это, случайно, не мать девочки? – аккуратно уточнила Мышка.

Она уселась на диване и положила ладонь ему на плечо, будто поддерживала. Так странно… Мышка последняя, от кого бы Оскар ожидал сочувствия или поддержи, но факт оставался фактом. Невероятным образом он ощутил себя снова маленьким мальчиком, перенесся в те времена, когда все было легко, и проблемы его совершенно не касались.

– Нет, не ее.

Мать Миланы – это совершено иная история, которую его родственнички, опять же, замяли и урегулировали. Если бы Регина только узнала о существовании малышки, ему даже сложно представить, что та могла бы учудить. Эта сучка слишком щепетильна к своей родословной и предвзято относится к каждой девушке, входящей в дом Артёмовых. Как же он ее ненавидел!.. Вот уж, черт возьми, графиня нашлась!

– Вставай, пошли.

Зачем говорить, распинаться, если можно разок показать и разложить все по полочкам. Так и ему будет легче, заодно проведает, посмотрит, выполняют ли его распоряжения.

Артёмов встал и потащил за собой не сопротивляющуюся Мышку. Она не спрашивала, куда, зачем, просто вышла из дома, уселась в его авто и смиренно ждала, куда ее привезут.

На секунду он засомневался, за эту информацию могут отвалить кругленькую сумму, а Артёмов все еще сомневался в девушке. Ему нужно было обезопасить себя хоть как-то.

– Учти, попробуешь слить инфу журналистам, не важно, о девочке или о том, что сейчас увидишь, клянусь, твоей сестре не поздоровится, – он смотрел ей в глаза, пока говорил, и увидел там неподдельный страх.

Мышка сглотнула и кивнула, отвернулась. Правильно, пусть он будет для нее тираном или мудаком. Подумает потом лишний раз, стоит ли оно того.

***

– Учти, попробуешь слить инфу журналистам, не важно, о девочке или о том, что сейчас увидишь, клянусь, твоей сестре не поздоровится!

Я шокировано всматривалась в холодные и расчетливые омуты Оскара, не видя в них прежних эмоций. А ведь в какой-то момент решила, что мы нашли общий язык, наконец-то, но нет.

Даже и в мыслях не было куда-то нести информацию, пускай за это дадут кучу денег, но зачем же так?! Чувствуя, как холодеют руки от страха, сунула их меж ног и отвернулась, не желая показывать панику.

Пока мы ехали, все думала, что будет дальше. Меня чрезвычайно волновали слова об Алине: что она успела наговорить на самом деле Артёмову, имеет ли смысл рассказывать теперь ему свою правду, какой бы странной она ни казалась со стороны. Меня подкупило его признание, казалось, что мужчина не захочет поделиться частичкой своих проблем, а он в итоге фактически открывал передо мной душу.

Ехали мы недолго, выехали из поселка, свернули на главную дорогу и вскоре уже оказались на месте. Я ошарашено оглядывалась по сторонам, даже выходить из машины было страшно.

– Кладбище? – уточнила.

Сердце тревожно сжалось в груди, когда переосмыслила его слова о близком человеке и больнице. Я вдруг осознала, к чему могло привести нас с матерью эгоистическое решение держать сестру дома, под нашим присмотром! Но… Если подумать, нас ведь специально запугали, вводили в заблуждение, наверное, для того, чтобы получить те грязные деньги!

– Пошли.

Артёмов вышел, и я следом за ним, не хотелось отставать или терять его из виду. Кладбище было немного запущенным, оно казалось старым из-за отсутствия новых, красивых памятников, а на некоторых вообще стояли лишь металлические кресты без надписей и фотографии. Жуткое место, навевающее тоску и апатию.

Охранник выбежал из будки и сразу же бросился к нам, рассыпался в приветствиях:

– Оскар Никодимович, здравствуйте! Рад видеть, давненько вы к нам не захаживали. Я уж переживать начал, думал, может, чего случилось…

– Нечего волноваться понапрасну, деньги получал и ладно. Надеюсь, со своей работой справляешься?

– Обижаете! – он распрямил грудь. – Ухаживаю, как и велено, убираюсь, протираю памятник, слежу за чужаками. Никто больше не приходит кроме вас, не переживайте. У меня с этим строго.

– Прекрасно.

Обычный пожилой мужчина с сединой, глубокими морщинами и добрыми глазами. Очень милый на вид и приветливый. По крайней мере, мне так показалось. Артёмов не любезничал с ним, но охранник даже не обиделся, провел нас и, не услышав в свой адрес ни единого упрека, ушел.

Я увидела краем глаза, что могила ухожена: ни травинки, ни соринки, все убрано, чисто, но не это бросилось сразу в глаза…

Мурашки поползли по коже, пока всматривалась в такие знакомые мне черты лица, сложно было поверить глазам, но с фактами не поспоришь. Фотография на надгробии – это просто что-то невероятное… Парень на нем был точной копией Оскара, но с улыбкой на лице и совершенно другим взглядом, безмятежным, что ли, доверчивым, добрым. Совсем еще юный подросток, я с тревогой обратила внимание на даты и подсчитала в уме. Если бы он был до сих пор жив, то ему сейчас было бы тридцать лет, но его жизнь оборвалась в пятнадцать.

Все намекало на то, что мальчик – брат близнец Оскара, вот только не сходилась фамилия и отчество: Карпенко Олег Васильевич. Я до сих пор находилась в смешанных чувствах и боялась задать вопрос, у меня в голове просто не укладывалось все то, что показал мне только что Артёмов.

Несмотря на теплую, почти летнюю погоду, на лбу выступил холодный пот, руки заледенили, а колени подкосились. Сразу перед глазами возникла другая могилка, без каких либо надписей и фотографии… Она выглядела куда страшнее и печальнее, ведь то был уже мой личный скелет в шкафу!

– Идем в будку охранника, там поговорим.

Я не сопротивлялась, с радостью приняла приглашение Оскара, вцепилась в его руку мертвой хваткой и плелась на ватных ногах. Никак не ожидала такой развязки, для меня это стало огромным откровением со стороны мужчины, даже еще не зная всей истории, хватило просто увидеть того бедного мальчика!

– Оставь нас, – фактически приказал охраннику.

Дедуля указал на чайник, кружки, печенье, улыбнулся мне и вышел. Я не брезговала, чашки с виду оказались чистыми, а горячее было как нельзя кстати. Пальцы подрагивали, но кое-как взяла в руки кружку с дымящимся напитком и сделала глоток, чувствуя, как потихоньку согреваюсь изнутри. Оскар проигнорировал широкий жест охранника, сразу перешел к делу, как если бы скорее спешил покинуть кладбище и забыть все, как страшный сон.

– Как понимаешь, Олег мой брат-близнец, хоть у него другая фамилия и отчество. Мачеха постаралась, – гневно выплюнул он и стиснул пальцы в кулаки. – Ей никогда не нравилось, что один из нас… дефектный.

Артёмов резко замолчал, я не перебивала его, не мучила наводящими вопросами, сейчас они ни к чему. Дефектный… Это слово неприятно резануло слух, но зато я четко уловила правильную волну предстоящего разговора.

– Как рассказывал дед, у нашей матери были сложные роды, я родился нормальный, но брат оказался слепоглухонемым. С этим ничего нельзя было поделать, увы. Мама вскоре умерла, я ее даже не помню. Есть много фотографий, историй деда про нее, а у меня остались о ней только самые хорошие воспоминания.

Ну, так вот, никогда проблемы брата не волновали ни меня, ни отца или деда, все шло своим чередом, а потом в нашу жизнь ворвалась мачеха – Регина. Вот тут-то и начались проблемы. Какая-то там потомственная леди, чтоб ее… Чистокровная графиня. И, конечно же, если ей и выходить второй раз замуж, то только за сына самого Артёмова! Это ж статус, ё-мое.

Оскар кривился, вспоминая о ней, а я уже начинала понимать, к чему ведется рассказ. Бедный мальчик… Наверное, в его положении хочется больше любви к себе, внимания, а получал он, по всей видимости, упреки и издевки. Стерла упавшую слезинку и сосредоточилась на мужчине. Он не смотрел на меня, уперся взглядом в одну точку на стене и пытался держать себя в руках.

– Нам было тогда по тринадцать лет, мы ей только мешали, у Регины имелся свой идеальный ребенок, которому она все время целовала задницу, ограждала от всего, а мы, как беспризорники, были предоставлены сами себе. Я заботился об Олеге, он прекрасно ориентировался по дому, знал, где что лежит и так далее, но иногда нуждался в поддержке и небольшой помощи. Мы нашли способ общаться с ним жестами через касания по ладони или плечу, в общем-то, он вел практически нормальную жизнь, хоть и в вакууме.

Я не знаю, как Регина воздействовала на него, но Олег чувствовал ее ненависть, это его сильно волновало. Отцу она постоянно намекала на всяческие интернаты, школы, лишь бы избавиться от дефектника, а то негоже ей жить бок о бок с таким ущербным. Она не стеснялась говорить это при мне, только если дед находился рядом, умолкала. На меня она тоже пыталась давить, твердила, что как только расправится с одним никчемным ребенком, сразу возьмется за меня. Что мое место в каком-то отдаленно-закрытом пансионате и все в подобном духе. Отец не верил мне, он слепо любил и продолжает любить Регину, а вот дед с ней не церемонился.

К сожалению, Олег был слишком чувствителен, он не мог постоять за себя или пожаловаться, дать отпор. Думаю, Регина нашла какой-то способ достучаться до него и постепенно подвела к суициду. Ну, мне так кажется, конечно, не пойман, не вор… Сначала он выпал из окна второго этажа, к счастью, выжил. Списали это на несчастный случай, но я-то чувствовал, понимал – все не так просто. Мы же близнецы, в конце концов, братья! Так постепенно прошло еще пару лет, с Олегом было трудно, он… как бы это сказать… психовал, что ли, метался постоянно, ему было некомфортно. Я снова вынудил деда определить Олега в клинику, чтобы с братом опять работали психологи, все оказалось до лампочки, он повесился прямо в палате. А уже спустя некоторое время я случайно узнал, что Регина приходила к нему в тот день. Думал, убью суку, и плевать на все, я хотел порезать ее ножом, подпортить личико навсегда, чтобы не выпендривалась больше! А она выкрутилась, заорала как резанная, и на ее крик сбежалась вся прислуга, меня оттащили. Перевела стрелки, будто мне по наследству передались дурные гены, и пора бы тоже в психушку. Это было в двадцать лет и, представь себе, меня туда заперли на полгода. Дед не мог ничего поделать с этим, Регина закатила грандиозный скандал и желала предать этому делу огласку, если меня не вылечат.

Как же хотелось верить, что Оскар смеется надо мной, специально придумывая настолько ужасные вещи, но разве с таким шутят? Отправить здорового человека в психушку, это… Просто не укладывалось в голове.

Даже звучало абсурдно: дурные гены! Не спорю, мужчина поступил некрасиво со своей мачехой, но он же находился в состоянии аффекта, в конце концов! С другой стороны, если парни мешали Регине, неудивительно, что она схватилась за эту возможность, как за соломинку. Вот точно сука!

Мне сложно было подобрать слова, в голове творилась неразбериха, а Оскар так и не решился посмотреть мне в глаза, тщательно прятал эмоции. Надо же, я и подумать не могла, что у него была не жизнь, а ад в самом прямом смысле этого слове. Да моя мать по сравнению даже с его отцом душка и любит меня.

– Почему твой отец допустил, чтобы ребенка похоронили под чужим именем? – прохрипела я и прочистила горло.

Вот теперь Артёмов глянул на меня с издевкой, ухмыльнулся, а в глазах ни единого намека на грусть, лишь прежняя отрешенность и капелька ярости.

– На тот момент отец руководил компанией, и лишняя шумиха в прессе могла нанести его репутации колоссальный урон. Я так понимаю, ты даже не гуглила информацию о моей семье?

Отрицательно качнула головой и задумалась. А, ведь, правда, я не знала о нем ничего! Раньше как-то неинтересно было, но потом-то могла и почитать, что к чему. Взять того же Артура, брат или кто он Оскару? Почему между ними натянутые отношения? Или Артур и есть тот идеальный сыночек Регины?

– Отец не отказывался от сына, просто он всегда считал, что излишнее внимание к Олегу будет для него губительно. Сначала я не понимал этого и не стеснялся всегда высказывать отцу свое мнение, но сейчас многое видится совсем под другим углом. Эти журналюги, лезущие в каждую щель, как в жопу без мыла, бесили даже меня, а представь, какого могло быть брату. Он же ни сказать, ни услышать, ни увидеть не мог! Он был идеальной жертвой. Поэтому я всегда считался единственным ребенком в семье, ну, пока не появилась Регина со своим отпрыском. В конечном итоге, после долгого нытья Регины и еще некоторых факторов, Олега похоронили под фамилией и отчеством нашей матери. Дед настоял даже на фотографии на памятнике, – Артёмов усмехнулся. – Видела бы ты ее лицо в этот момент. Она же хотела, чтобы брата похоронили чуть ли не в безымянной могиле, чтобы журналисты уж точно ничего не раскопали. А так при всем желании у них есть, с чем поработать. Как видишь, до сих пор могила брата интересует, к счастью, только меня. Не хочу копания в грязном белье, хватит и того, что уже произошло, некоторые вещи так и должны оставаться тайной.

Я снова прочистила горло, но не спешила что-либо говорить. Если Оскар думал, что его рассказ тянет на оправдание отца, то у меня для него плохие новости. Это же его сын – родная кровь! Благими намерениями устелена дорога в ад, поэтому не верю ни единому слову. Сказать об этом мужчине у меня не повернулся язык, так и осталась при своем мнении. Да, у меня самой не идеальная семья, но я не думаю, что мать похоронила бы меня под другой фамилией и отчеством. Ну не укладывалось все это в голове. Да и, если так подумать, прятать всю жизнь второго мальчика ну как-то совсем по-варварски.

– Веришь, впервые в жизни я не знаю, что сказать. Утешать глупо, жалеть и вовсе кощунство. Единственный во всей этой истории, кто заслуживает сочувствие – это Олег. По сути, мальчик был отрезан от общества, семьи, не знал, что такое любовь матери и отца, а лишь твоей поддержки маловато. Сложно представить, что творилось у него в голове, может, план суицида вынашивался им уже очень долго, а Регина просто стала спусковым механизмом.

– Я уже размышлял об этом много раз, уж поверь, за полгода в психушке было время подумать. В любом случае, Регина сильно тормозила все, что касалось Олега: обучение, воспитание, внимание отца. Даже мне порой всего этого не хватало, что уже говорить про брата. Дед хотя бы занимался нами, но, опять же, со мной было проще, а к Олегу нужен был особый подход. Ладно, все, не хочу больше об этом.

Я заметила, что Оскар стер слезинку со щеки и вдруг осознала, как на самом деле ему хреново в данную минуту вспоминать брата-близнеца и все, что с ним связано. У самой сердце рвалось на части, но подойти и прикоснуться, приласкать и утешить не решилась. В тот момент лучше было все оставить, как есть, эмоции потом пройдут, и он снова станет тем угрюмым, злым боссом, как и раньше.

Мне казалось, у такого напыщенного индюка было безмятежное детство, много игрушек и прислуга, выполняющая любой каприз по первому зову. Конечно, не исключено, что так все и было, но слишком много дегтя в одной бочке.

После его признания рассказывать о себе стало вдвойне сложно. Мои проблемы на его фоне казались такими мелочными и ничтожными, что даже стыдно. А еще непонятно, что за малышка в том доме, откуда она взялась и где ее мама. Очередная история с плохим концом… Иначе зачем прятать ребенка ото всех, да и поведение Яны было слишком красноречивым. Если малышка – его дочь, Оскар, видимо, даже не понимает, что поступает точно так же, как когда-то его отец!

– Так, ладно, – он поднялся, бросил на меня мимолетный взгляд. – Поскольку ты рассказывать ничего не собираешься, смысла здесь оставаться больше не вижу. К тому же, кто-то дерзко покинул рабочее место, даже не отпросившись у начальства! Так что возвращаемся в офис.