![](/books_files/covers/thumbs_240/dolgo-dorogo-bez-illyuziy-razgovory-o-psihoterapii-so-skeptikom-207952.jpg)
Автор книги: Ирина Млодик
Жанр: Общая психология, Книги по психологии
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
07
#может, обойдемся без психотерапии?
– Я действительно призываю идти к психологам, но говорю об этом не как о долженствовании, а как о возможности – доступной, между прочим, отнюдь не каждому. Конечно, в государственных центрах, в школах или детских садах еще можно получить бесплатную консультацию у психолога, но регулярная длительная работа с психологом – психотерапия или анализ – стоит дорого, причем не только в смысле финансовом. Терапия – это не только деньги (часто действительно немалые), это еще и определенный интеллектуальный уровень, способность к рефлексии, готовность выполнять серьезную внутреннюю работу и дисциплина. Многие терапевтические подходы предполагают необходимость каждую неделю (а иногда и чаще) присутствовать в одном и том же месте в одно и то же строго определенное время.
– Вот я и удивляюсь: неужели это кому-то надо? Столько затрат, и ради чего? Неужели кто-то добровольно соглашается на этот бред?
– Вы знаете, да. Все большее количество людей становятся клиентами психотерапевтов, к иным специалистам по несколько лет стоят в очереди. На Западе консультирование, психотерапия и анализ давно стали устоявшейся практикой.
– Ну, Запад нам не указ, там давно люди с жиру бесятся. Им, может, время и деньги девать некуда…
– А вот вам, например, на что время и деньги?
– Как на что? На жизнь!
– На какую жизнь? Знаете, однажды мой клиент, пришедший с тяжелой депрессией и массой других проблем, возмущался: «Да что ж такое! Столько денег потратил на эту терапию – и все зря! На эти деньги я мог бы уже машину себе купить!»
– И как вы выкрутились?
– А я не выкручивалась, зачем мне это? Я понимаю – человек злится, что ему не становится легче так быстро, как он этого хотел. У всех нас есть фантазии о том, как и что должно происходить, и у него они были. Когда наши фантазии разбиваются о реальность, нам всем больно и неприятно.
– Но он ведь обвинил вас в том, что вы неэффективны!
– Да нет же, он говорил о себе: о своем разочаровании, возмущении, страхе, боли и одиночестве, которые он уже устал переживать. Мы вместе посмеялись, представив, как он едет на машине, купленной на сэкономленные от терапии средства, – абсолютно несчастный и депрессивный. И он, и я знали, что никакой машины не было бы. Одновременно мы оба понимали, что для него возможность выразить разочарование и ярость оттого, что все происходит не так, как в его фантазиях, очень важна. Вот вы можете куда-нибудь принести подобные чувства? Кто будет готов принять их, а не защищаться, оправдываться или нападать на вас?
– А может, я никогда не бываю разочарованным?
И не фантазирую? Я смотрю на жизнь реально. Главное – не ждать от людей и от жизни ничего особенного, тогда и разочаровываться не придется.
– Хм.
– Не надо смотреть на меня так, будто вы мне не верите.
– Я верю, что вы в это верите, но полагаю, что вы просто не знаете о своих фантазиях или не хотите о них знать. Как будто есть что-то страшное или недостойное в том, чтобы иметь фантазии.
– Да какой в них толк! Реалистом надо быть. Есть реальная жизнь, реальные задачи. Делай что нужно, и будь что будет.
– Знаете, я временами тоже очень люблю простые рецепты и решения. Вот прям честно признаюсь – очень люблю! Так трудно жить в многозначном, противоречивом и парадоксальном мире. Ведь если признать, что «все сложно», то на что тогда опираться? Но вам не кажется, что упрощение тоже создает иллюзии, которые, безусловно, нам нужны, но от этого они не перестают быть именно иллюзиями? Помните стихотворение: «Что такое хорошо и что такое плохо» из нашего советского детства? Его известный поэт написал специально для маленьких детей. Но когда ты уже не маленький, то понимаешь, что реальность намного сложнее и многообразнее, чем мы можем постичь.
– А вам не кажется, что вы специально все усложняете?
– Зачем?
– Откуда я знаю? Может, хотите продать свои услуги. Как будто без вас, психологов, невозможно выжить в этом «сложном, непостижимом и противоречивом мире».
– Выжить можно, совершенно точно. Многие люди не ходят ни к каким психологам и никогда не придут к ним. И даже если психолог пригласит их – например, в детском саду или школе, куда ходят их дети, они сделают все, чтобы как можно быстрее свернуть эту встречу, а потом обесценить ее.
– И что? Осуждаете таких?
– Честно вам сказать? Если проблема касается только самого человека, то он, конечно, вправе жить так, как ему хочется: не знать и не хотеть знать, мучиться и «забивать» на свои мучения, не разбираться ни в себе, ни в своих отношениях, ни в своей жизни. Пока он не совершает ничего асоциального или противозаконного – не ездит на высокой скорости, подвергая всех опасности; ни на кого не нападает, напившись или обколовшись наркотиками, – это его жизнь и его дело, меня они не касаются. Но если в это вовлечены дети, которые страдают рядом с неадекватным, разрушающим свою жизнь родителем, не желающим предпринять хоть малое усилие для того, чтобы помочь себе и ребенку, мне трудно не переживать и не злиться. Сказывается, наверное, многолетняя работа детским психологом – я знаю, как страдают дети от невзрослости, незрелости и полной неосознанности родителей. И не только родителей. Неадекватно ведущий себя учитель, тренер, врач может сделать жизнь детей настоящим адом. И хорошо, если рядом с ребенком есть люди, способные его поддержать, защитить, помочь пережить встречу с травмирующими людьми. Тогда он получает сложный опыт, который влияет на него, конечно, но не определяет его дальнейшую психическую жизнь. А если таких людей нет?
– Но вы же сами только что говорили, что не все люди могут позволить себе психотерапию. В это надо вкладываться, а у родителей или учителей может не быть ни денег, ни рефлексии, ни дисциплинированности. Получается, что вы требуете от них невозможного, а ведь они при этом делают свою работу, ухаживают за своими детьми и любят их так, как умеют.
– Вы совершенно правы. Но я не требую, я всего лишь говорю, что мне трудно быть свидетелем детских страданий, и даже признаю, что это моя личная проблема.
Знаете, многие из моих клиентов в возрасте «за сорок» говорят о том, что жалеют только об одном – что не пришли в терапию, пока были молоды. Сейчас они осознают, что их молодость была полна «нежизни»: они что-то делали, решали, любили, но все это как-то на автомате, не осознавая, что именно они делают и зачем. Тогда им казалось, что они выбрали свою жизнь осознанно и свободно, а теперь видят, что на самом деле автоматически воспроизводили модели и схемы, заложенные в них с самого детства.
– То есть вы считаете, что если мы специально не работаем с этим, то мы и во взрослом возрасте повторяем все то, что делали в детстве?
– Мы не действия конкретные повторяем, а модели. Например, если в отношениях с родителями у мальчика был постоянный напряг: ни понимания, ни близости, ни теплоты, а в школе при этом было понятно, как добиваться успеха и получать признание, то, повзрослев, этот мальчик будет с легкостью и с удовольствием учиться, будет вкладываться в работу, но при этом может быть совершенно не в состоянии сохранять и развивать близкие отношения. Просто потому, что в его опыте семейные связи и близость были чем-то непонятным и неприятным, а стремление к успеху и победы были достижимыми и понятными. Но сам этот мужчина будет рассказывать вам, что он просто еще не нашел «ту самую» и вообще у него нет времени на личную жизнь, потому что он очень занят – проекты, дела, работа.
– И что – если он не придет к вам, то совсем не справится со своей жизнью? Или будет страдать? Вы и правда так думаете?
– Долгое время он и не придет, потому что успехи в карьере будут заменять ему остальные удовольствия и смыслы. Но в какой-то момент он непременно почувствует одиночество, дефицит любви, тепла, разделенности…
– И что тогда? Все-таки придет к вам?
– Совсем не обязательно. Сначала он может пытаться справиться сам: будет отгонять от себя мысли об одиночестве, займет себя еще сильнее, чтобы не оставалось ни сил, ни времени на подобные переживания. Чем больше он будет отрезать или давить эти желания, тем бóльшую энергию они будут приобретать, и вероятность того, что в один прекрасный момент они все-таки возьмут верх, будет стремительно увеличиваться.
08
#не лучше ли зарыть поглубже?
– Ну да, чувства, котел… Это я помню. Но ведь можно же не давать чувствам прорваться? Можно просто зарыть этот котел поглубже, и все!
– Многие так и делают, но думать о том, что нам все подвластно и мы можем управлять своими чувствами, довольно самонадеянно. По факту наша психика диктует свои правила, причем зачастую без нашего осознанного участия. Во-первых, потому что эмоциональной жизнью во многом управляют гормоны, а во-вторых, психика всегда стремится дополнить себя до целого, и все отрезанное остается таковым только на время. В моменты усталости, слабости, стресса все подавленное может вырваться наружу, что обычно пугает, но все же это скорее хорошо, нежели плохо.
– Да неужели?
– В большинстве случаев именно так. Ведь когда становится слишком поздно, накопленная ярость, вина или боль могут быть настолько огромными, что способны убить. Но даже если ситуация не настолько критична, то проблема в том, что иногда мы тратим так много времени, сил и упорства на свои защиты, что не успеваем собственно жить, о чем потом и сожалеем.
– И что, вы хотите сказать, что только терапия поможет эти защиты убрать?
– Терапия поможет, но не столько убрать защиты, сколько расширить их репертуар. Со временем мы сможем не полуосознанно повторять одни и те же модели поведения, а выбирать их. Ведь если ты в основном реагируешь автоматически, то элементарно не успеваешь ничего сообразить при этом, а значит – не успеваешь осознать, что с тобой происходит. Есть разница между осознанным подавлением каких-то чувств, когда ты понимаешь, что сейчас им нет ни времени, ни места, и происходящим помимо твоей воли бессознательным их вытеснением вне зависимости от времени, места и обстоятельств.
– Давайте все-таки вернемся к примеру. Если успешный, но не имеющий близких отношений мужчина так и не обратится к психологу, то какие есть варианты развития событий?
– ОК, возвратимся к нашему герою. Вот закопал он свой котел и тщательно забетонировал его, чтобы не прорывались на поверхность его чаяния, нужды и переживания. И как-то раз, после очередной рабочей недели, наполненной срочными и трудноразрешимыми проблемами, с которыми он, как и всегда, с блеском справился, на полуделовой, полудружеской встрече он встречает Ее. Она не только ослепительно красива и умна, но еще и умеет слушать его так, как будто, пока звучит его голос, весь мир перестает для нее существовать. Она так приветливо и внимательно смотрит ему прямо в глаза, так нежно улыбается, подперев щеку изящной рукой, так глубоко понимает то, что он не успел даже оформить в слова, что он вдруг осознает: как же не хватало ему всего этого – вот такого включенного слушания, внимательного взгляда, попыток понять…
На работе его, безусловно, ценили как сотрудника, всегда доверяли ему самый сложный участок работы. Там всегда были нужны его светлая голова, решительность, ответственность, готовность потратить сколько угодно времени на решение проблем бизнеса. Но внезапно он понимает, что там никому нет дела до его усталости, сомнений, страха поражения и преследующего с раннего детства чудовищного одиночества. Всех интересует только то, как он функционирует, только то, что он сможет сделать для компании, и совсем не интересует он сам.
Но может быть, ей не все равно? Отдаваясь усталости и надежде, он решается на роман. Неудивительно, что он совершенно счастлив, – ведь он получил то, в чем так давно нуждался, сам того не подозревая! Он даже берет небольшой отпуск (чего с ним, конечно же, за последние лет пять-семь ни разу не бывало). Его сопротивляющееся, привыкшее к напряжению тело в итоге засасывает нега южного курорта: рестораны, пляжи, закаты, прекрасный секс.
Но… уже через несколько райских дней он начинает замечать, что куда-то постепенно исчезают прежнее воодушевление и восторг, что надвигается напряжение, а за ним недовольство и раздражение. Ему кажется, что она уже не так в него включена, что все чаще поглощена она собой и своими впечатлениями, что временами она чего-то хочет, много говорит о себе, что ей определенно уже не так важно, что происходит именно с ним. Может быть, ей вообще нужны только его деньги? Он замыкается, отодвигается, делается все более холодным и отстраненным. Ее это пугает, тревожит, ранит (верное подчеркнуть), она устраивает разборки, пытается выяснить, что произошло, становится слишком эмоциональной, требовательной, недовольной. И… все!
– Что «все»?
– Он решает, что все это было большой ошибкой. Он же всегда знал, что на самом деле до него никому нет дела. Что никого никогда не интересует, что там у него внутри. Родителям нужно было лишь одно: чтобы он им не докучал, хорошо учился, не доставлял никаких проблем, ничего не просил, не жаловался, не ныл, не лажал. И вот все повторяется. На что, собственно, он надеялся? Размечтался, влюбился, размяк! Надо позвонить на работу и проверить, не отдали ли новый проект другому. Пока он тут витает в облаках, его могут обойти, и вот тогда он действительно потеряет все.
– Ой, ну прямо роман сочинили. Ну допустим. А что было бы, если бы он пошел к психологу? Давайте, опишите теперь в красках, как бы вы спасли нашего героя.
– О, это было бы точно не так драматично и красочно. Он бы пришел не сразу, а, скорее всего, лишь в момент, когда его уже изрядно потрепал какой-нибудь симптом: бессонница, депрессия, панические атаки или соматические болезни – короче, что-то, что мешает ему отлично функционировать. Мы ведь помним, что это чрезвычайно важно для него и составляет основу его защит. Безупречность и готовность в любой момент выполнить требуемое – это его шанс получить безопасность, признание, успех, ощущение важности и принадлежности.
– То есть он пришел совсем не потому, что осознал свое одиночество, а потому, что боится налажать и лишиться того, что у него уже есть, – работы и карьеры?
– Точно! И все, что он будет хотеть от меня, – чтобы я «починила» его, избавила от симптомов и помогла ему снова стать совершенным биороботом.
– И судя по тону вашего голоса, вы совсем не собираетесь этого делать?
– Ну почему же… Сначала все будет двигаться примерно в этом направлении – причем вне зависимости оттого, хочу я этого или нет. Ведь его жизненная модель, его привычка быть совершенным будет влиять и на наш процесс. Он будет делать все, чтобы поскорее «вылечиться»: будет требовать упражнений, домашних заданий, будет изучать вопрос самостоятельно – в общем, он будет реализовывать свою детскую программу: везде, в том числе и в моем кабинете, он должен быть эффективным, успешным, желательно лучшим.
– Ну и чем это плохо? Ведь ваша работа, наверное, пойдет быстрее?
– Сложно сказать. Полагаю, что это никак не повлияет на скорость. Все клиенты с этого начинают – они приносят нам свой способ справляться с трудностями. Так они показывают нам, как приспособились к условиям, в которых росли, и при этом они чаще всего убеждены, что это единственно возможный и уж точно правильный способ жизни.
– Так это наверняка так и есть. Для них-то это вполне хороший способ.
– Да, весьма. В нашем примере он еще и не самый плохой, не самый деструктивный – хоть с социальной точки зрения, хоть с личностной: человек работает, получает хорошие деньги, окружен почетом и уважением. Кажется, что всем от этого только сплошная польза.
– А почему «кажется»?
– Потому что у него симптомы есть, вы помните?
И эти симптомы – его «друзья» – серьезно мешают ему жить и ставят под угрозу привычные схемы и планы.
– Вы иронизируете, говоря «друзья»?
– Нисколько. Ведь именно благодаря им он обратился за помощью. А это было для него совсем-совсем не просто. Вспомните: его учили не ныть, не жаловаться, а значит, ни в коем случае не признаваться в том, что он не справится сам, что ему нужна помощь. Быть нуждающимся совершенно непозволительно – это риск получить осуждение, отвержение и прочие «радости». Поэтому, придя к психологу, он уже признался самому себе, что не справляется, а это значит – пошел на серьезный для себя риск, совершил большую внутреннюю работу, и симптомы ему в этом помогли. Ведь любой симптом просто «разговаривает» с нами, сообщает о каком-то неблагополучии, о чем-то подзабытом, заброшенном, отрезанном, вытесненном. Мы отрезали какой-то важный кусок себя и запрятали его глубоко-глубоко – чтобы не позволить себе быть такими, какими нас не хотели видеть.
– А что запрятал этот мужчина?
– Зависимость от других людей, от их любви и подлинного интереса к нему, свою слабость, несовершенство, человечность, способность не справляться с жизнью и неспособность слышать себя. Да много чего!
– А зачем ему возвращать все это, если ему и без этого неплохо живется? Как он будет крутым в своей компании, если к нему вернется вся эта ваша чепуха: слабость, несовершенство, человечность?
– Ну… возможно, он не сможет быть таким крутым, как был, а возможно, и не захочет. Что ж приятного в том, чтобы постоянно ощущать себя обязанным соответствовать самой высокой планке и при этом чувствовать себя использованным?
– Но это же его работа! Он же мужик, а не кисейная барышня!
– С чего он вдруг станет кисейной барышней, если будет иногда позволять себе быть не настолько совершенным, как привык? Ну не сможет он все и сразу, а сможет только то, что получится, и сделает это в своем темпе. Ну будет временами говорить себе и работодателям: «Все, не могу больше, я устал», но зато так его на дольше хватит, он дольше сохранит здоровье и работоспособность. Будет временами ощущать свою слабость, знать свои ограничения – и тогда сможет просить о помощи, распределять нагрузку и ответственность. А самое главное: он наконец ощутит себя живым, а не биороботом.
Так, глядишь, и до близких отношений дело дойдет.
– Но каким образом? Ведь вы говорите, что он и с вами будет стремиться оставаться суперэффективным и совершенным?
– Какое-то время будет, но постепенно все отчетливее начнет понимать, что прежние способы жить уже не срабатывают.
– И что, сразу изменится, начнет использовать новые?
– Нет, конечно. Для начала будет пугаться, злиться, отчаиваться, будет снова и снова пробовать прежние способы, в какой-то момент будет вынужден перестать защищаться от идеи, что они не приносят того, в чем он нуждается. И тогда он разочаруется в себе, во мне, в терапии.
– И что, бросит это дело?
– Есть такая вероятность. Некоторые клиенты не выдерживают этого этапа: разочарование слишком велико, а альянс – способность разделить с психологом отчаяние и недовольство – еще недостаточно крепок.
В случае с нашим героем вероятность прерывания терапии немалая, ведь опыт, связанный с близкими отношениями, у него, скорее, обратный – никто и никогда не собирался выдерживать его «неприятные» или тяжелые чувства: разочарование, отчаяние, злость.
– То есть, по-вашему, он должен был про все это говорить с вами? Мол, он злится, ему не нравится, как все происходит, он разочарован и так далее?
– Конечно. Это было бы очень важным этапом нашей работы.
– А вам-то каково? Вам-то что за радость сидеть и все это слушать? Почему не сказать прямо: хватит злиться и отчаиваться, надо научиться жить по-другому, и будет тебе счастье.
– Вы не представляете, как часто именно это и хочется сказать. Действительно, не всегда просто выдерживать отчаяние клиентов, их недовольство нашей работой, их желание уйти на полпути. Долго «варить» вместе с клиентом эти переживания бывает весьма непросто.
– Долго? А сколько это может длиться?
– У кого как: иногда несколько встреч, у кого-то месяцы, у кого-то годы.
– Годы?! Да вы свихнулись. Неужели к вам ходят годами? Делать, что ли, нечего? Ну раз пять сходил, ну десять максимум. Неужели не хватит этого, чтобы разобраться и понять? А вы: «Годы!»
– Вы же сами мне сообщили, что не любите подделок, лозунгов, идиотских призывов и шаблонов. Как, по-вашему, можно качественно изменить то, что формировалось годами? Конечно, в психологии есть и более быстрые методы, их используют под определенные задачи. Например, когда надо срочно избавиться от симптома.
– Но вы же сами говорили, что симптом – это друг, который сигнализирует о неблагополучии, помогает обратиться за помощью и еще что-то там мутное про «дополниться до целого». А тут прям сразу «избавиться»? Хотя сама идея мне нравится.
– Есть люди, у которых нет возможности, сил и средств долго разбираться с собой и своей жизнью.
И тогда этот вариант – избавиться от симптома – для них. Если получится, конечно.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?