Читать книгу "Ловцы теней"

Вот те на!

– Какую дорогу?!

– Мария, мы не можем здесь оставаться, но и уйти не можем. Мы ждали тебя! Ты наш проводник…

Мамочки мои! Да где же я нахожусь? Где это – «здесь»? Что за место такое? Я же сплю, и мне просто снится… Если я сейчас проснусь, то окажусь в своей комнате. А если не проснусь? Или проснусь не дома… А вдруг это не сон?! Может, я уже на том свете?! Господи, помоги! Ведь та женщина из кафе обещала, что будет рядом. Но ее нет, я одна, где – неизвестно!

Надо срочно что-то предпринять. Срочно, срочно, срочно!!! Иначе прямо сейчас сойду с ума!

Бежать! Я должна бежать! Но как же оставить их тут? И как им помочь? Да, я провожала Ваню, но это получилось само собой, я точно знала, что должна делать, куда идти, как защищаться. А теперь? Теперь от меня требуют принять решение. А я ничего не понимаю. Где же помощь?! Мне надо немедленно найти тех, кто объяснит и научит!

– Вот что, – обратилась я к мертвецам. – Вы пока побудьте тут. Я все узнаю и постараюсь помочь. – И добавила виновато: – Я к вам вернусь. Дождитесь.

Толпа качнулась. Некоторые, как мне показалось, вздохнули с облегчением, заговорили хором, но негромко, слов не разобрать. Разбрелись.

Я распахнула калитку и действительно оказалась на улице. Абсолютно безлюдной, широкой и прямой.

Где-то внутри вспыхнул страх. Я знала, что сплю, и мне захотелось немедленно проснуться, но я не могла. Страх перерос в настоящую панику. А что, если я навсегда останусь в этом жутком месте?! Что, если не смогу вырваться?! Я ускорила шаги, потом побежала. Я бежала, почти летела, не разбирая дороги.

Пока не наткнулась на нее: маленькую японку в красном кимоно. Я бы не стала задерживаться, но пройти мимо не получилось. Рядом с девочкой в красном – целая команда: ощетинился метровыми иглами шарообразный монстр, скалит узкую длинную пасть здоровенный волк, больше похожий на гигантскую крысу. Третий, злобный карлик с лицом, как печеное яблоко, единственный напоминал человека, даже какая-то рванина вместо одежды. Я попятилась: у «гнома» под мышкой был зажат внушительных размеров боевой топор.

Путь отрезан.

«Все! Не уйти!!!» – вспыхнуло в голове.

Странная четверка почему-то не нападала.

– Куда бежишь? – спокойно спросила девочка.

И тогда я подумала: действительно, куда?

– Я хочу домой, – неуверенно ответила я.

– Боишься? – уточнила она.

– Наверное, – пришлось признаться.

– Не надо, не бойся, это же твой сон. – Она оглянулась.

Я машинально посмотрела по сторонам и под ноги: все та же безлюдная улица, крыши домов торчат из-за высоких заборов, спутанные ветви деревьев царапают небо, потрескавшийся асфальт, запустение… Надо же, я узнала это место, улицу, на которой стоит дом моей бабушки. Мне почему-то стало стыдно, как будто девочка пришла ко мне в гости, а у меня не убрано.

Но сон-то действительно мой. Так чего же я испугалась? Мертвецов? Ах да, мертвецы! Я обещала помочь, а сама сбежала. Нет-нет, не сбежала, я хотела найти помощь, но потом испугалась… И вот встретила маленькую японку. Странно…

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Тебя жду, – просто ответила она.

– Зачем?! – удивилась я.

– Ты же просила помощи…

Она что, подслушала мои мысли? И вообще, кто она такая? Пятилетняя кроха хочет мне помочь? Невероятно! А эти ее страшилища, они зачем? Ничего не понимаю!

– У тебя тут грустно, – сказала японка. – А в моем сне очень красиво, – похвасталась она. – Хочешь посмотреть?

Она звала меня к себе.

Я даже о мертвецах забыла.

Глава 8. Граница

Мне стало интересно. Что снится девочкам-японкам? Анимешки, сады камней, причудливые деревья, кажется, они называются бонсаи, бумажные фигурки оригами, цветущая сакура?..

Девочка шагнула навстречу и взяла меня за руку.

Отчего-то закружилась голова, я невольно закрыла глаза, запахло яблоками, нагретыми солнцем листьями и еще чем-то летним, вкусным, жарким.

Я снова открыла глаза и засмеялась. Ноги тонули в высокой траве, солнце пробивалось сквозь листья и гладило кожу, полевые цветы тянулись к нему, яркие, желтые, белые, синие. В камышах пряталась речка, плескала у мостков, журчала о чем-то. И все вокруг было таким ослепительно зеленым и васильково-синим, пронизанным солнцем, живым и настоящим, что я в первый момент даже забыла, что нахожусь в чьем-то сне. Таким родным и знакомым вдруг повеяло, так было хорошо! Совсем как в детстве.

И я побрела куда-то, бездумно улыбаясь, забыв обо всем – и о мертвецах, и о японке с ее жуткими монстрами.

Благодать!

Луговая трава расступилась, я вышла на проселочную дорогу, тянущуюся вдоль речки, и тут увидела уже знакомых мне мертвецов. Они стояли, боязливо сбившись в кучу, измученные, бледные, и смотрели на меня так, как будто я – их последняя надежда. Вертлявая старуха пряталась за спинами, корчила рожи. Ладно, пусть корчит, мне-то что…

Я посмотрела вверх. Здесь не было солнца и не могло быть, лишь золотистый туман поднимался вдалеке, на горизонте, хотя и горизонта не было.

Река застыла, вода лежала неподвижно, как тусклое стекло.

Я узнала это место. Не знаю как, но узнала. Память подсказала – ГРАНИЦА. Так просто, как будто я была здесь тысячу раз. Грань мира живых и мира мертвых. Оказывается, мои сны совсем близко от пропасти между мирами.

Дорога у меня под ногами вела туда, в точку перехода. Это мне тоже было известно. И страх куда-то пропал, вместо него появилась уверенность. Я ЗНАЛА!

Люди зашевелились, заговорили: «Проводник, проводник…» У меня больше не было сомнений: да, это меня они называют проводником. Я снова вспомнила, как вела Ваню. И еще ту женщину в кафе. Она ведь пыталась мне объяснить, а я не слушала…

– Не бойтесь, – обратилась я к мертвым, – здесь не опасно. Я провожу…

Дорога заросла бурьяном, покрылась тонким слоем белесой пыли. Пыль бесшумно осыпалась, поднималась над идущими невесомым облаком. Скоро дорога исчезла под наступающей зыбью, ее затянула вездесущая пыль. Кто-то нагнулся, зачерпнул пригоршню:

– Да ведь это пепел, – сказал удивленно.

– Прах и пепел, – вторили ему.

– Не отставайте! – прикрикнула я, шагая вперед. Мертвецы растянулись цепочкой, ступая за мной след в след. Мы шли по безжизненной пустыне, сплошь покрытой пеплом, тонкой золой вперемешку с костями, на нас давила серая мгла, наполняла отчаянием и безысходностью. Вдруг что-то случилось. Заплакала женщина, тонко, протяжно. Я сцепила зубы, чтоб самой не расплакаться. Мне нельзя, я проводник. Только я чувствую под ногами дорогу, только я знаю, куда идти.

Знаю.

Но откуда?

Серые хлопья пепла медленно падали на нас. Тоска, тоска… Безмолвие, холодное, равнодушное, тупое.

В какой-то момент мне показалось, что вот еще один шаг, и я задохнусь, упаду, и меня засыплет пеплом вместе с остальными.

Кисть сжали теплые пальцы. Я вздрогнула и посмотрела. Рядом семенила девочка-японка, держа меня за руку.

– У нас с тобой один сон на двоих, – сказала я.

– Нет, это граница, – отозвалась она.

– Здесь всегда так?

– По-разному, – ответила девочка.

Мы довели мертвецов до моста, перекинутого через застывшую реку. На другом берегу клубился туман. Невозможно было что-либо рассмотреть.

Остановились.

– Дальше – сами, – распорядилась я.

Они боязливо поглядывали на ту сторону и не двигались с места. Одна из женщин воскликнула: «Мама!» – и бросилась вперед. Из тумана показались человеческие фигуры, они призывно махали руками. Моих покойников явно встречали. Вскоре вся группа сдвинулась с места и, кто скорым шагом, кто медленно и неуверенно, устремилась к мосту. Потом все исчезли в тумане. Старухи среди них не было.

Отстала, что ли?

Я хотела за ней вернуться.

И проснулась.

Глава 9. Проводник

– Выходит, ты действительно проводник мертвецов, – уверенно заявила Ольга, выслушав мой спутанный рассказ.

Я лихорадочно передирала из ее тетради задачу по алгебре. В последнее время я совсем забросила учебу. Да и как тут учиться, если в голове такой сумбур, к тому же постоянная усталость? Я чувствовала себя осенней мухой.

– Похоже на то, – нехотя призналась я, – но, если честно, не могу поверить. Я все жду, найдется кто-нибудь умный и объяснит все как-нибудь просто: подростковый гормональный взрыв, со временем пройдет, и все такое…

Олька даже руками всплеснула:

– Что ты такое говоришь! Как можно! Ты же избранная! Ты знаешь такое, о чем другие и не догадываются! И хочешь от этого отказаться?

– Побыла бы ты в моей шкуре, не то бы запела! – огрызнулась я.

– Да я бы с радостью! – не унималась Ольга.

Я помахала тетрадкой перед ее носом:

– Смотри, я всю домашку у тебя списываю, не соображаю ничего! Сколько я еще продержусь? Как думаешь? А потом? Привалила радость, ничего не скажешь!

– Да я за тебя! Да я! – зачастила Ольга. – Не только домашку, я за тебя экзамены буду сдавать, если захочешь! За двоих буду учиться!

Я не выдержала и рассмеялась:

– Скажешь тоже…

Ольга молитвенно сжала руки.

– Ах, если бы только я могла, хоть одним глазком! Слушай! – горячо зашептала она. – А что, если пойти вместе с мертвецами туда, ну, за границу?

– Нельзя, – отрезала я.

– Как ты не понимаешь! – завела старую пластинку Ольга. – Вдруг я бы смогла что-нибудь узнать о Ване? – она опустила голову и чуть слышно добавила: – Если, конечно, они там помнят о нас.

– Там не забывают… Уж я-то знаю. Они теснятся в моих снах, являются уже не поодиночке, а толпами. И требуют, требуют, требуют!

– Мне так хочется тебе помочь! – умоляла подруга. – Я часто думаю, почему ты? Почему не я?

– Ты же сама говорила – так вышло. Я не просила…

– Знаешь, – ее глаза заблестели, как в лихорадке, – если бы ты попросила, я бы тебя взяла!

– Оль, я не уверена, что смогу, – призналась я. – Ведь я еще толком не знаю, на что способна, даже не знаю, смогу ли тебя защитить. И еще, мне кажется, Ваня очень далеко, понимаешь? Мне туда путь заказан, во всяком случае пока. Я брожу где-то на границе, возможно, я и есть пограничник, ну, или что-то вроде того.

– Хорошо, возьми меня на границу, может, я хоть что-то смогу узнать. Я тебе обещаю, что буду слушаться, беспрекословно подчиняться, не стану мешать, капризничать, только возьми!

Я сдалась.

– Хорошо, возьму…

Мы договорились о времени выхода. Это была ночь на новолуние.

Глава 10. Дом

По ночам я возвращалась к старому дому бабушки и деда. Он возвышался посреди двора неприступной громадой и не пускал внутрь. Гроб с дорожки исчез, путь во двор свободен. Я бродила по двору, среди высохших вишневых деревьев, ветви похожи на колючую проволоку. Ничего живого не осталось: полуразрушенный сарай, разбитые дорожки, поваленный штакетник.

Я садилась на деревянный чурбан для рубки дров и ждала. Сама не знаю чего.

Однажды увидела деда. Пошла за ним, поднялась по ступенькам крыльца, заглянула на веранду. Он рубил мясные туши, крякая с остервенением. Я испугалась: мне показалось, что он рубит человеческие трупы.

Я хотела остановить его, но он не слушал. Сказал, что здесь очень много работы – мусор скопился.

И я поняла, что теперь он окончательно поселился здесь.

– Я хочу войти, – попросила деда.

– Это твой дом, входи…

Дом впустил.

Сумрак и запустение встретили меня.

Надо открыть ставни! И вообще сделать здесь генеральную уборку.

Меня как будто услышали: распахнулись ставни, стало светлее. Я сбросила с кроватей несвежее белье, долго выгребала залежалый мусор. Сначала одна, потом ко мне присоединился дед.

«Вот если бы впустить сюда немного солнца, и чтоб ветка вишни шелестела у окна», – подумала я. Светлая полоска легла на половицы, за окном ожила старая вишня. От печки потянуло теплом, на круглом столе появилась скатерть с бахромой, та самая, на которой я в детстве заплетала косички.

На дедовой кровати подушки горкой, под кружевным покрывалом, зеленые дорожки на полу, фотографии на стенах, крахмальная салфетка на телевизоре…

– Как хорошо! – восхитилась я.

А дед ничего не сказал, как будто так и должно быть. Прав, наверное.

Я засыпала у себя в комнате, а просыпалась в старом доме.

Однажды дед разбудил меня. Я подняла голову. Оказалось, что сижу за столом в большой комнате, уснула, положив голову на руки.

– Так нельзя, – сказал дед.

– Почему?

– Ты очень устаешь. А тебе нужны силы для жизни.

– Но я не могу иначе.

– Можешь, – дед у меня суровый, и в жизни таким был. – Это твой сон. И дом твой.

– Он и твой тоже.

– Да, потому что ты так захотела.

Я не совсем понимала, о чем он. Мне просто хотелось, чтоб мои сны были, как в детстве, цветными, теплыми и радостными. Конечно, когда тебе приходится провожать умерших, это не слишком радостно, но… гораздо приятнее, заснув, оказаться в мире своего детства, чем в пустыне, усыпанной пеплом.

– Мне бы воды, – попросила я. Ужасно хотелось пить. Дед повел меня на веранду, там стоял старый умывальник, он сам его сделал когда-то. Я нажала на сосок, но вода не полилась. Ее не было ни капли. Я взяла ведро и пошла к колонке. Там должна быть вода, я знала.

Это прямо через дорогу.

Все было, как раньше: улица, заборы, деревья. Колонка дала много холодной воды, а когда я возвращалась с полным ведром, то увидела цветущие ирисы возле нашего забора.

Осколок моего мира постепенно оживал, питаясь моей памятью.

Стали приходить незваные гости. Не знаю, как они находили меня. Я вообще не представляю себе, что чувствует душа после смерти. Может быть, мой маленький мирок совсем рядом с границей? Может, пространство моих снов как-то соприкасается с иными пространствами? И с пространством смерти? Может быть, очутившись в пустыне из пепла, умершие видели крохотный островок, так похожий на жизнь, и их влекло к нему, как к последней надежде?

Они возникали, испуганные, изможденные, стояли у ворот или подкрадывались со стороны огорода и прятались во дворе или в сарае.

Я находила их в самых неожиданных местах: среди кустов смородины, на чердаке, в курятнике, в летней кухне. Вытаскивала из укрытий, сбивала в группы и водила к границе.

Я и сама не поняла, как так получилось, что дом моего детства стал отправной точкой для умерших. Или перевалочным пунктом, даже не знаю, как лучше сказать. Уходили не все. Кто-то оставался, я расселяла их по другим домам, благо их целая улица, а не хватит, так можно и еще создать. Я перестала задумываться над тем, почему умерших надо провожать. Надо – и все. Поначалу я еще слушала их жалобы, невнятные рассказы, просьбы. Выполнить их все у меня просто не хватило бы ни сил, ни времени. «Неприкаянные души» – так я называла их. Почему? Сама не знаю. Скорее всего, многие из них были очень одиноки при жизни, за них просто некому было помолиться.

Но появлялись и другие…

Как-то я обнаружила у стены сарая целый склад гробов, стоявших штабелями. Явно использованные, не новые, почти одинаковые дешевые гробы. Неровно стояли, того и гляди рухнут. Все пустые, кроме одного. В нем лежала женщина, обложенная пузырями со льдом и ватой, пропитанной какой-то химической дрянью, очевидно, чтоб предотвратить разложение. Ухищрения помогали плохо. Тело разлагалось, лицо и руки покрывались синюшными пятнами. Покойница открыла глаза, села и стала жаловаться на неудобство:

– Ну кто же это выдержит! Сама попробуй полежи тут! – Она хотела выбраться из гроба.

Я покосилась на испачканную вату и пятна на подушке:

– Нет, спасибо, предложение, конечно, заманчивое, но я как-нибудь обойдусь. А вам верю на слово.

– И что же мне делать? – спросила умершая.

– Умыться, – посоветовала я, – а это все – сжечь!

– Сжечь! – обрадовалась она. – Конечно, сжечь!

– Погодите-ка, – я склонилась над гробом, разглядывая довольно странный предмет. – Что это? – Я осторожно, двумя пальцами взяла черный камешек, по форме напоминающий яйцо. – Откуда это у вас?

Женщина удивилась не меньше моего:

– Понятия не имею! Кто-то подбросил! О люди, люди!

– То есть вам он не нужен? – уточнила я.

– Мне?! Вот еще! Зачем?

– Ладно, – пробормотала я и сунула находку в карман.

Вода из колонки заметно освежила ее. Потребовалось всего-то два ведра. А потом мы с ней вместе соорудили громадный костер из гробов. Хорошо горело, с треском. Сосновые, наверное…

Покойница повеселела и как-то быстро освоилась. Она так прямо и заявила мне:

– Куда же я пойду? Мне и здесь хорошо!

– Оставайтесь, – разрешила я.

На огороде появилась первая травка. Деревья покрылись зеленой дымкой. Неужели и здесь наступила весна?

Проснувшись, я первым делом поискала камень. Нашла. Нащупала в складках простыни. Ага! Вот ты где! Извлекла, осмотрела.

Как будто курица снесла. Такая черная курица, а может, змея. Змеи ведь тоже яйцекладущие, или несущие? Вот только любое яйцо можно запросто разбить, а это не поддается. Даже поцарапать невозможно. Постой-ка, а ведь я уже видела такой.

Я полезла в ящик стола и нашла камень, непонятно как залетевший в мое окно. Вытащила. Хм, абсолютно одинаковые.

Глава 11. Ловушки

Если бы не ловушки, мою жизнь можно было бы назвать сносной. Провожать умерших я привыкла довольно скоро. Человек вообще ко всему быстро привыкает.

Мой маленький мир был местом почти безопасным. Дорогу к границе я всегда находила по наитию, наверное, если бы я была собакой, то сказали бы, что у меня феноменальный нюх. Точнее, так – я вела умерших, а дорога сама ложилась мне под ноги.

Казалось бы, я веду, значит, надо просто шагать за мной, и все. Только вот некоторые сворачивали. Оказалось, мои неприкаянные интересуют не только меня. На них ведется непрестанная охота. Стоило мне зазеваться или расслабиться, как кто-нибудь исчезал. Я не могла бросить остальных на дороге, не могла сразу же кинуться на поиски. Приходилось возвращаться после того, как группа благополучно переходила границу, и искать заблудившихся. А это не так-то просто.

Те, кто охотился, не нападали открыто. Однажды я вела двух женщин.

Вдруг одна бросилась в сторону с криком: «Я сейчас, подождите!» Я с удивлением посмотрела ей вслед. Что могло ее так привлечь? Но ничего не увидела. Серое марево, ноздреватый валун у дороги, формой напоминающий диковинного зверя – горгулью, сложившую крылья.

– Стой! – заорала я, но было поздно. Женщина исчезла, как не было. Вторая испуганно тыкала пальцем куда-то и лепетала:

– Там, там…

– Да нет там ничего! – я разозлилась. – Что вы за люди такие! Ни жить, ни умереть по-человечески не можете!

Я схватила ее за руку и потащила за собой в сторону от дороги. Ох, и намучилась же я с ней! Едва мы свернули, как вокруг сгустился мрак, все размылось, я потеряла направление: где верх, где низ, я уже ничего не соображала, мы с моей подопечной болтались в густом тумане, среди многочисленных искорок. Навалилась абсолютная тишина, даже уши заложило.

– Эй! – крикнула я и не расслышала собственного голоса.

Я знала, как разогнать туман. Просто знала – это было внутри меня. Достаточно поднять руки и приказать ему рассеяться. Но как раз этого я сделать не могла: тогда потеряла бы и вторую женщину.

Я почти отчаялась, и тогда где-то на краю сознания возникла алая точка – девочка в красном.

– Помоги же мне! – беззвучно попросила я.

Меня услышали. Я отчетливо разглядела рядом с собой ноздреватый валун, по форме напоминающий горгулью. И карлика, со всего маху обрушившего на камень свой топор.

Горгулья заверещала, забила крыльями, но не смогла подняться. Из раны, нанесенной гномом, потекла горячей смолой черная жижа. Горгулья застыла, камень треснул, а там, внутри, как в скорлупе, сидела, свернувшись калачиком, сбежавшая женщина. Правда, от нее прежней мало что осталось – бледная тень. Я извлекла ее из камня, как сверток папиросной бумаги, ломкий и пожелтевший от времени.

Она не могла идти, вообще ничего не могла.

Мы снова стояли на дороге.

– Спасибо, – я искренне поблагодарила гнома. Тот лишь угрюмо кивнул.

Мы подошли к маленькой станции: одинокий домик в чистом поле и ветка узкоколейки, заросшая сорняком.

Почти сразу подкатил поезд – маленький локомотив и несколько вагонов.

Двери открылись, на нас смотрел проводник. Древний старик в ветхой форме железнодорожника. Я подтолкнула свою подопечную вперед. Она взобралась по ступенькам, проводник посторонился, давая ей пройти. Я протянула ему то, что осталось от спасенной гномом второй женщины.

– С багажом нельзя, – бесстрастно отказал проводник.

Дверь захлопнулась, поезд тронулся, быстро набрал обороты и умчался. Гном тоже куда-то подевался. А я осталась. Точнее, мы.

Пришлось возвращаться.

Я перенесла хрупкую тень в свой сон и поселила в доме. С этих пор я решила быть с мертвецами построже.

Даже придумала что-то вроде инструктажа. А что, удобная штука! На многих действует. Люди в жизни привыкают к всевозможным инструкциям. Правда, они не всегда их выполняют и иногда расплачиваются за это не только здоровьем, но и жизнью. Моя техника безопасности могла помочь им преодолеть самый главный рубеж и благополучно пересечь границу, в случае невыполнения… В общем, я предъявляла им жалкие останки той, что попала в ловушку.

Инструкции были просты: слушать только меня и ни в коем случае не сворачивать с дороги. Вот и все.

Глава 12. Мертвецы наступают

Ольга пришла ко мне, как мы и договаривались, с ночевкой. Мы обе заметно нервничали. За ужином я лично есть не могла, зато Ольга лопала так, будто голодала неделю.

– Девочки, у вас все в порядке? – спросила мама.

Пришлось сделать вид, что все просто отлично, волшебно, феноменально прекрасно! Кажется, переборщили. Мама недоверчиво покачала головой.

Пришлось, конечно, показать Ольге камни. Она долго крутила их в руках, морщила лоб, соображала.

– Огнем пробовала? – спрашивала она.

– Да все я пробовала! Ничего с ними не делается!

– А ты уверена, что они из сна? – уточнила Ольга.

– Один-то уж точно!

– Ну, просто из сна невозможно ничего принести, – неопределенно отозвалась подруга, со вздохом возвращая мне камни.

– А у меня вот получилось…

И снова ее понесло:

– А вдруг это свернувшаяся галактика?! Или даже Вселенная! Какой-нибудь антимир!

Я вылупила глаза, а Ольга воодушевилась еще сильнее:

– Яйцо дракона! Нет, бомба замедленного действия! Придет время, она развернется и… ба-бах!

– Какой ба-бах?! – возмутилась я, пряча камни подальше, в ящик стола. – Не выдумывай. Откуда в моем сне бомба? Головой надо думать! Первый в окно влетел, второй я в гробу нашла, значит, он или они оба имеют какое-то отношение к моим мертвецам.

– Ах, они уже твоими стали! – съязвила Ольга. – Что же ты их не расспросила?

– Спрашивала! Они сами не знают!

Мы снова чуть не поссорились. Спорили до хрипоты, устали, сошлись на том, что камни пока могут полежать. Если они из сна, то, может, сами и исчезнут. И вообще, со временем, когда у меня опыта прибавится, все станет понятно.

Ближе к полуночи мы закрылись в комнате, легли на диван и замерли, уставившись в потолок.

– Что мне делать? – спросила подруга.

– Просто возьми меня за руку.

Переход получился легко. Я давно привыкла к мгновенным перемещениям, правда, сегодня я была не одна, но присутствие подруги не повлияло на мои способности.

– Где мы? – спросила она, озираясь.

– Так, кусочек восстановленного мною мира, – ответила я.

Это действительно всего лишь кусок, осколок, остров, собранный из воспоминаний. Он существовал где-то в хаосе распада, клочков и обрывков, у самой границы.

– Здесь никогда не бывает солнца? – спросила подруга, оглядываясь. – Я помню, ты говорила об этом.

– Иногда бывает, – сказала я, – но это не солнце, а золотой свет, я не знаю, где находится источник.

Мы шли, держась за руки. Проходили мимо пустых многоэтажек с темными окнами. В одном дворе, в кустах, обнаружили заброшенную песочницу.

– Откуда все это? – спросила подруга.

– В основном это мои воспоминания, но часто я и сама сталкиваюсь с непонятными вещами. Трудно сказать…

Потом она заметила открытое полуподвальное окно, там светился крохотный огонек и слышались голоса.

– Люди! – встрепенулась Ольга и, бросив мою руку, подбежала к окну.

Вот это она зря сделала. И ведь знала же я: Ольга воспользуется любой возможностью, чтоб только расспросить кого-нибудь из местных обитателей о Ване. Но общение с ними не всегда приятно. Да и не могут они ничего рассказать. В подвале прятались неприкаянные души. Оттуда прямо-таки разило холодом. Они были истощены долгими скитаниями между мирами и теперь, спрятавшись в моем сне, ждали и потихоньку питались моей памятью. Откуда я все это узнала? Да ниоткуда. Инстинктивно почувствовала опасность и не хотела впутывать Ольгу. Надо же было так вляпаться! Сгусток голодного отчаяния потянулся к нам из подвального окна. Раздумывать некогда.

– Тихо! – я схватила ее за руку. – Уходим!

Она послушалась, но нехотя. Мы быстро отступили. Поздно, нас засекли. Сейчас начнется!

– Да кто они такие? – допытывалась Ольга. – Ты их знаешь? Это друзья?

– Ага, как же, – сквозь зубы ответила я.

Голоса слышались все отчетливее.

– Цепью растянулись, – пробормотала я. – Хотят взять нас в кольцо…

И мы понеслись! В жизни я никогда так не бегала, думаю, Ольга тоже. Мы перепрыгивали через кусты, одним махом перескочили песочницу, наткнулись на серую бетонную стену, побежали вдоль нее. Но я понимала: не уйти. Оставался один выход. Дом!

– За мной! – Мы оторвались от стены и побежали зигзагами, благо я отлично ориентировалась. Ольга уже ни о чем не спрашивала, моя тревога передалась ей, и она старалась не отпускать мою руку.

Голоса слышались отовсюду, нас загоняли, как волков. Я уже чувствовала, что дом может быть не спасением, а ловушкой, но все равно бежала.

Мы достигли улицы, пролетели вдоль заборов, я ударила в знакомую калитку, она распахнулась, и мы очутились на бетонной дорожке перед домом. Никто нас не встретил. Это насторожило меня.

– Сюда! – я толкнула Ольгу в палисадник. – Беги на соседний участок, туда не сунутся!

– А ты? – испугалась она.

– Я разберусь!

Я буквально перебросила ее через штакетник, отделяющий мой участок от соседнего, перепрыгнула сама. Ольга пробежала немного и остановилась у колодца. Она смотрела на меня умоляюще. И только в этот момент я вспомнила, о чем хотела спросить ее: меня интересовало, как я выгляжу ЗДЕСЬ. Сама-то Ольга ничем не отличалась от привычной: короткие шорты, топ на бретелях, сланцы… почему сланцы? Еще бы в купальник нарядилась! Я была раздражена, хотя понимала: Ольга здесь ни при чем.

За воротами собрались загонщики. Они возбужденно обсуждали что-то. Радовались, наверное.

Я залегла в неглубокой канаве, вырытой, видимо, для отвода воды в случае сильного дождя или паводка. Совершенно бессмысленное действие.

В палисадник проникли две женщины. Одна из них несмело придвинулась к штакетнику и заметила меня. Я вздохнула. Глупо продолжать играть в прятки, когда тебя видят.

– Маша, Машенька, выйди к нам, пожалуйста, – заскулила женщина. Я вздохнула и встала из канавы. Присмотрелась. Кажется, я узнала ее. Она умерла несколько лет назад, ходили слухи, будто повесилась… Хотя ее семья упорно отрицала. Другая, стоящая поодаль, кривила рот в жалкой улыбке. Ее я тоже узнала. Была когда-то приличной женщиной, правда, сильно пила, пряталась от людей. Умерла, как говорят, «от сердца»…

Я встала, распрямилась, всем своим видом показывая, что не боюсь их. Хотя боялась, конечно, – и за себя, и за Ольгу. В основном за нее. Кто знает, что у мертвых на уме? Вдруг набросятся на нас? Мне, как говорится, по штату положено. А подруга? Без нее было бы проще. Ладно, попробую разобраться. Ведь не отстанут и не уйдут. Некуда им.

– Что вам нужно? – строго спросила я.

– Ничего, только поговорить, поговорить, – просяще затянули обе.

– О чем? – Я уже знала, что поступаю неправильно, но переступила через свое отвращение и, легко отодвинув штакетник, вернулась в палисадник.

– Маша! – закричала Ольга.

– Будь там! – приказала, не оборачиваясь.

Вместо сухой земли под ногами хлюпало весеннее болото. Я провалилась по щиколотку. Дому тоже не нравились непрошеные гости.

– Ой, ой, – засуетились женщины. – Здесь так сыро, тебе лучше выйти на дорожку. Поговори с нами, а?!

Я, с трудом вытаскивая ноги из жидкой грязи, выбралась на бетон.

– Ну, слушаю!

Они тянули ко мне руки, заискивали, спрашивали о чем-то, но так невнятно, стыдливо – не разобрать.

Калитка снова распахнулась, вошла нестарая еще женщина, круглолицая, даже симпатичная, за ней – мужчина, потом еще один…

– Нам бы погреться, – попросила женщина, приближаясь ко мне. – Озябли очень, холодно…

Мужчины топтались рядом, посматривали со страхом и надеждой. Вроде бы стояли на месте, но с каждым мимолетным движением приближались ко мне и тянули, тянули тепло. Еще немного, и я окоченею, потеряю себя и навеки останусь тут.

Шелестели голоса.

– Нас забыли…

– Нас никто не проводил…

– Расскажи, как там?

– Ты видела моих?

– А моих?

Я дернулась, отрывая от себя липкую паутину их жажды.

– Все, хватит!

Они испугались, смутились, отступили. Одна женщина облизывала пересохшие губы.

Откуда ни возьмись появились стулья и табуреты, мертвецы расселись на них, окружив меня полукольцом. За моей спиной – стена дома. Казалось, все пути перекрыты.

– Что же, мы так на улице и будем сидеть? – усмехнулась я. – Давайте хоть чайку попьем, а то мне с вами как-то зябко.

– Чайку? Чайку? – Они зашевелились, переглядываясь. – Нет, не надо.

– Почему же? Я только схожу в дом и вскипячу…

– Не надо в дом, не надо!

– Там плохой чай, – прошептала самоубийца, придвигаясь ко мне. – Заварка дешевая, они всегда покупали самую дешевую заварку. Ты просто так с нами посиди и подругу позови, нам надо побыть с живыми…

Мертвецы, как по команде, повернули головы в сторону Ольги.

– Иди к нам, девочка, – затянула самоубийца, – иди, не бойся…

Я тоже посмотрела на подругу и отрицательно покачала головой. Нельзя было брать ее с собой! Я же знала! Нельзя мертвецов подпускать к ней, она беззащитна. Надо срочно уходить!

Я встала, самоубийца тоже поднялась, меняясь на глазах. Только что она еще была похожа на человека, но сейчас на меня смотрело синее лицо с красными узкими губами. Она вытянулась, длинная, страшная, плащ с капюшоном окутывал ее высоченную фигуру, она склонилась, шевеля губами. Остальные гурьбой бросились к Ольге.

– Маша! – что есть мочи закричала подруга.

– Сгинь, – посоветовала я монстру и начала читать «Отче наш».

Мы вернулись почти сразу. Только что был двор, и наступающие мертвецы, и синяя длинная демоница – все исчезло.

Я лежала на своем диване, еще дочитывала молитву, сухими глазами уставившись в темноту. Рядом тряслась в беззвучном плаче Ольга.

– Ну как? Посмотрела? – спросила я.

Она не ответила.

– И много узнала?

– Я не думала, не думала… – всхлипывала Ольга. – Почему они такие?

– Неприкаянные души, – ответила я, – за них некому молиться.