Текст книги "Граф Суворов. Книга 4"

– Верно, остались. Но в сложившейся ситуации тебе и в самом деле будет нелишним завязать с ней дружбу, – прокомментировал Мирослав, решив, что высказаться стоит именно ему. – Она активизировалась сразу после новостей об императрице?

– Да, буквально через пару часов позвонила, после того как нам лекцию прочитали, – ответил я, не став скрывать суть диалога. – Есть предположения, с чем это может быть связано?

– Оппозиция может активизироваться. А у нас ещё рабочие бунты, церковники собрали совет епархии, англичан на границе видели… – прикрыв глаза ладонью, простонал Роман. – Что ж. Мне на сегодня хватит. Если завтра ещё и эта клоака разверзнется, нужно быть выспавшимся.

– Здесь наблюдения и жучков нет? – на всякий случай спросил я, и Мирослав с удивлением уставился на меня. – Ну кто его знает, гостиная же, не рабочий кабинет. Да и супруга ваша, так или иначе, дочь пропавшего Меньшикова. Его же не нашли, насколько я понимаю?

– Она не дура, понимает, что на пользу роду, а что нет. Как понимает и то, что в текущих обстоятельствах Екатерина со своим королём-консортом – отрезанный ломоть, как и все Меньшиковы, что её поддерживают, – проговорил Мирослав. – Здесь можешь говорить свободно.

– Хорошо. Я, в общем-то, просто хотел предложить свою помощь. Непорядок её тратить на такие мелочи, но, если ситуация и в самом деле экстренная, – пожал я плечами. – Не хотелось бы ещё и дядьки лишиться из-за какой-то глупости, недоработки или элементарной невнимательности, вызванной усталостью. Будет только одно существенное «но». Алкоголь противопоказан.

– Как с Гаубицевым? – настороженно спросил Роман, а затем решительно мотнул головой. – Чёрт с ним. Делай.

Поднявшись, я подошёл к Роману и, размяв пальцы, нажал на несколько точек, чуть меняя течение праны в меридианах. Затем ещё чуть-чуть, формируя стабильное течение, и дядька застонал с облегчением.

– Продержится недели две. Нужно больше пить воды, больше есть, но с этим, надеюсь, проблем не будет. Всегда носи с собой флягу с чистой питьевой водой, – заметил я, отходя и встряхивая кисти. – Постарайся управиться за один срок, иначе придётся всю систему менять. Другой распорядок дня, занятия… а у тебя на это сейчас времени нет.

– Откуда ты столько знаешь и умеешь? – прямо спросил Мирослав.

– Разговариваю со вселенной, – пожал я плечами. – Иногда она отвечает.

– Гхм… когда ты говоришь с богом – это молитва, – заметил Роман. – Когда бог говорит с тобой – это уже шизофрения.

– Обязательно уточню в следующий раз, – усмехнулся я. – А пока… что мне с Ингой-то делать?

– Принимать предложение и идти, других вариантов нет, – ответил Мирослав. – Если оппозиция зашевелилась, у нас должен быть выход на неё. К тому же у Суворовых есть традиция: когда рождается ребёнок у императорской четы – младший из наследников Суворовых приносит ему клятву верности. На этом можно сыграть.

– Думаешь, она уже беременна? – удивлённо посмотрел на отца Роман.

– Вполне допускаю. А даже если нет, намекнуть можно, – ответил Мирослав.

– Начать торг, не ставя условий? – на всякий случай уточнил я. – Это может быть опасно… если узнает император?

– У него жена пока тоже не понесла, так что время есть, – пожав плечами, сказал Мирослав. – Всегда можно сказать, что ты просто не в меру любопытный подросток, забравшийся не туда. А если это не подействует – сказать правду, показав записи допросов детей заговорщиков и твою роль в них.

– Интриги – не самая сильная наша сторона, – признал Роман. – А вот репутация всегда играет за нас. Так что приходится её поддерживать. К слову, мне уже лучше, но и в самом деле пора. Успею разобрать документы до сна. Покойной ночи.

– Мне тоже пора на боковую. Проводишь, внучок? – спросил Мирослав, и я по-простому согласился, тем более что лишний раз проверить работу меридианов не мешало бы. Ускоренный метаболизм, повышение регенерации тканей и прочие положительные моменты не обходились без мелкого негатива, вроде прожорливости и длительного сна, требующегося на восстановление.

– Как тебе Инга? – спросил у меня Мирослав, когда я уже собирался уходить.

– Нормально. Умная, в меру хитрая, кажется искренней и не слишком опытной, но при этом крови не боится, – коротко перечислил я свои ощущения от княжны.

– Пошёл бы с ней в разведку? – усмехнувшись спросил Мирослав.

– Если надо – то да, а так… не знаю. Мы общались-то всего пару раз, считая камеру, – пожав плечами, ответил я.

– Ну да… крови их род никогда не боялся. Она единственная наследница, а её отец был близок с Брониславом… погиб за два дня до моего сына, – прикрыв глаза, проговорил Мирослав. – Их род хоть и в опале, но до них далеко. Род богатый, со своим небольшим флотом… так что ты подумай.

– Выбирая между опальной Меньшиковой и опальной же Ляпинской, я, пожалуй, выберу вторую. Лет через пять, если выбирать придётся, – ответил я, чуть поклонившись. – А до тех пор предпочту оставаться свободным для предложений. Кто его знает, куда судьба повернёт.

– И в самом деле. Планы на утро – уже долгосрочное планирование, – не слишком весело усмехнулся Мирослав. – Всё, иди… спокойной ночи.

– И вам, ваше сиятельство, – ответил я, и, прежде чем успел закрыть за собой дверь, дед уже мирно спал.

Петроград. Зимний дворец

– Государь, прошу прощения за поздний визит, – произнёс вошедший без стука в кабинет императора человек. – Боюсь, у меня не слишком радостные новости.

– Надо полагать. Иначе бы даже глава тайной полиции не посмел врываться в мой кабинет после полуночи, – раздражённо проговорил Пётр, даже не намекнув собеседнику, что тот может сесть. – Выкладывай.

– Последний из князей Меньшиковых сбежал. Мы проследили за Дмитрием до пригородов Москвы, но затем потеряли его след в лесах. Трупы соглядатаев нашли спустя полчаса, как и место, где, предположительно, прошло сражение, – отчитался, стоя перед императором, главный дознаватель России.

– Трупы? Значит, он решился на убийство, – проговорил Пётр, потерев переносицу. – Выходит, твои прогнозы сбываются. Паршиво. И почему ты снова прав?

– Ничего не могу поделать, государь, профессиональное, – пожал плечами начальник тайной полиции. – Наши люди прошли по следу камня и обнаружили место, с которого, предположительно, стартовала скоростная яхта. Небольшой особняк с сетью бункеров. Однако при попытке захвата они допустили оплошность, нас ждали и разрушили убежище до основания.

– Неважно. Я уже всё понял, – проговорил император. – Сколько?

– На сторону нового союза императрицы перейдёт около семнадцати больших родов, – сухо отчитался мужчина, положив папку среди груды других бумаг. – Это от ста до ста двадцати боевых кораблей, шесть дарников с восьмого по шестой ранги. Три – пятого. Один – четвёртого. Если предположить, что князь Авраам жив, два четвёртого ранга. Удержать их в данный момент мы не сможем.

– А войска остаются нам верны, покуда верны Суворовы, – вздохнул Пётр, откинувшись на спинку кресла. – Ясно. Удвоить наблюдение за детьми боярскими, прибывшими в столицу ради турнира. Твоё предложение опять оказалось верно – если придётся, возьмём их в заложники. Как говорят Суворовы – империя прежде всего?

– Да, государь, – кивнул полицай. – Именно так. Империя.

Глава 7

Удивительно, но к первому выездному бою я готовился тщательней, чем к финалу отборочных в училище. Даже заметил за собой, что нервничаю. Пришлось ненадолго погрузиться в медитацию, избавляясь от лишних эмоций и переживаний. Но как выяснилось вечером, после тренировок, нервничал не только я.

– Иди ко мне! – протянув ручки, сказала Ангелина, дожидавшаяся меня в комнате. – Чтобы я тебя отпустила к этим сучкам не отдохнувшего? Не бывать этому!

– Настолько мне не доверяешь, что решила после тренировок затрахать до смерти? – улыбнувшись, спросил я через два часа, когда девушка самоотверженно пошла на свой пятый круг.

– На бога надейся, а к берегу греби, – пожала плечами Ангелина и юркнула под одеяло с головой. Спорить я не стал, особенно после вчерашнего издевательства со стороны Ольги. Так что и мне разрядка была не лишней, а уж если это пойдёт на пользу душевному состоянию моей девушки – почему нет?

– Чем тебя так испугала закрытая академия благородных девиц? – спросил я у девушки, когда она, вконец вымотавшаяся, удовлетворённо легла рядом. – В ней таких монстров воспитывают?

– Скорее ведьм и чудовищ, – фыркнула Ангелина, положив мне голову на грудь. – Туда ведь только благородных набирают, не просто так это в названии. Никого из обычного дворянства не сыскать, только княжны да баронессы разные.

– Да уж, развелось княжон, на целую академию, – усмехнулся я. – Со всей империи набрали, от Балкан до Камчатки?

– Из других стран тоже есть, – кивнула Ангелина, не то не почувствовала сарказма в моём голосе, не то специально его проигнорировала. – Но это же у нас почти чёрная школа, не классы даже – аудитории. По сорок человек сидят. А у них, может, пять… или даже три ученика в классе.

– Да, об этом я как-то не подумал, – пришлось согласиться мне с её словами. У нас, полный пансион, близкий к военной подготовке, предназначенной воспитывать не элиту, а в первую очередь линейных офицеров для службы в армии. Хотя и здесь были отдельные личности, вроде «таракана». А в по-настоящему элитных заведениях на одного преподавателя больше десяти человек быть не может, иначе он просто не сумеет выделить достаточно времени для каждого.

Пока я думал, какой вопрос задать следующим, Ангелина заснула, хотя посапывая у меня на груди, всё ещё чуть хмурилась. Странные у нас получились отношения. Она вроде и понимает, что я её собственностью не являюсь и быть не могу, всё равно цепляется за любую возможность быть рядом. При этом я её не виню и уж точно обижать не собираюсь. Но опасения понимаю.

На следующий день с самого утра я отправился в дорогу. Взять никого с собой не вышло бы по правилам мероприятия, так что, наскоро попрощавшись с парнями и раздав целеуказания, я снова уделил время девушке. Завтрака ждать не стали, но я перехватил пару питательных батончиков и бутылку с водой.

Пусть ехать нам было не так далеко, Строгонов подготовился загодя и теперь впервые за долгое время выполнял свою главную роль, с которой его и прикрепил ко мне Роман, – денщика. В одном лице и нянька, и водитель, и телохранитель, если придётся. Думаю, и с ролью дворецкого он бы справился, если бы пришлось.

– Есть то, что я должен знать о месте, куда мы едем? – спросил я, устроившись в машине на заднем сиденье. Вначале хотел сесть спереди, на штурманское место, но под укоризненным взглядом Василия вспомнил о своём благородном происхождении и перебрался назад, позволив открыть себе дверь. Эх, знал бы Строгонов, какое у меня реальное происхождение, вот была бы хохма.

– Общие правила поведения те же, что и в училище. Думаю, даже менее строгие, – заметил Василий, выруливая на объездную. – Единственное уточнение – там не армейские порядки, и титулы, даже наследственные, у детей важней чинов.

– И в каком титуле я официально туда прибываю? – на всякий случай уточнил я.

– Потомственного нетитулованного дворянина, ваше благородие, – хмыкнул Строгонов. – Но фамилию можешь не скрывать.

– Ну, то есть, с одной стороны, они должны меня считать и называть как графа княжеской крови, а с другой – как простого дворянина? Тут даже я запутаюсь, не то что посторонние. Да и вообще, в чём смысл? – нахмурившись, спросил я.

– Формальности и правила местничества – ничего с этим не поделать, – пожал плечами Строгонов. – Пусть формально ты и совершеннолетний, по правилам, введённым задолго до Мирослава, стать полноправным наследником Суворовых можно исключительно после окончания военного училища и вступления на действительную службу. Так что ещё пару месяцев ты – ваше благородие.

– А контингент в академии благородных девиц будет соответствующий, – пробормотал я, прикидывая в уме варианты. – То есть кланяться мне придётся чуть ли не каждому столбу на пути.

– Что, не нравится? – усмехнулся Василий, глянув на меня в зеркало заднего вида. – К счастью, и не придётся. Они тоже пока академий не кончали и в титулы не вошли. Конечно, по правилам хорошего тона сто́ит знать по крайней мере всех встреченных княжон и княжичей, особенно королевской крови, но тут тебе повезло.

– В том смысле, что в академии их не будет? – уточнил я.

– Их вообще нет. С сыном императрицы Екатерины, скорее всего, произошёл несчастный случай, а у императора взрослых детей нет. По крайней мере, от законной супруги, – заметив это, Строгонов хохотнул. – Поговаривают, его величество когда-то был больши́м ходоком и не то чтобы ни одной юбки не пропускал, но особой разборчивостью не отличался. Чем дамы и пользовались.

– Бастард императора хоть и не перестаёт быть бастардом, но всё же императора? – усмехнулся я, вспоминая старую поговорку. – И сколько у него этих внебрачных детей?

– Никто не знает точно. Но поговаривают о паре-тройке. К тому же ходят упорные слухи, что новый закон как раз и призван такие связи урегулировать, а там и детей можно признать, – проговорил Василий, не отвлекаясь от дороги. – Была девка обычная, р-раз – и она уже княжна.

– Да, наворотит этот закон много дел, – понимающе усмехнулся я. – Если его не отменят, дворянство сильно расширится. А в проигрыше опять окажутся простые люди.

– Таково мироустройство, – пожал плечами Строгонов. – В той же Франции, или Свободных Штатах, нет никакой разницы. Если ты родился в семье богача, то и прав, и возможностей у тебя в сотни раз больше, чем родись ты в семье бедняка. А то, что они не называются аристократией – так это только формально.

– И не поспоришь, – кивнул я, вглядываясь в серые пейзажи, едва разбавленные хвоей.

Машина шла ровно, дорога, несмотря на то что это было четвёртое или пятое транспортное кольцо, оставалась идеально ровной. Можно было и подремать пару часиков. Я же воспользовался паузой, чтобы помедитировать, раскрывая последний лепесток воды. За что надо благодарить Ангелину и Геннадия.

Лису – понятно за что, вчерашний марафон я пережил легко, но тоже не сидел без дела, прогоняя прану через чакры воды и земли. А вот Герб заставил меня выложиться на полную, так перегрузив собственную энергосистему, что, не разрушь я его камень, сам бы рухнул на песок арены.

Сейчас моя физическая форма была пиковой, и для меня прошлого, и для нового тела. Чакра земли давала полный контроль над половыми гормонами и тестостероном. А они позволяли наращивать мышечную массу, укреплять связки и делать ещё многое другое, что необходимо для поддержания тела.

Пятый раскрывшийся лепесток чакры воды многократно усиливал работу ферментов, пищеварительной системы, эффективность и ресурсы организма. Без чего было просто нереально осуществлять полноценное самовосстановление и заживление повреждённых тканей. Проще говоря, теперь на мне всё заживало как на собаке, и даже быстрее. Не ящерица, руку не отрастить, но небольшую царапину я заживлю за пару часов, а от зашитого пулевого ранения смогу отойти за неделю-две.

Бонусом ко всему этому стало раскрытие основания чакры огня и заполнение чакры воздуха. Осталось раскрыть эфир, и я стану обладателем столпа вечности, потом на него уже нужно будет нанизывать лепестки каждой из чакр. Но начало многообещающее, особенно учитывая, что я пришёл в этот мир меньше девяти месяцев назад. Как раз в конце апреля будет девять. А в мае – финал турнира.

– Подъезжаем, ваше благородие, – посерьёзнев, проговорил Василий, и я очнулся от своих размышлений, по-новому взглянув за окно.

Обстановка меня вначале удивила – казалось, что мы продолжаем ехать по пригороду, но затем я понял, что лес стал слишком упорядоченным. Ровные ряды аккуратных ёлочек вдоль дороги. На перекрёстках проглядывали какие-то тропки, уходящие в глубину. А за лесом – выкрашенные в зелёный цвет здания.

– Не слишком большая территория для академии благородных девиц? – удивлённо спросил я, заметив, что уже после моего пробуждения мы едем минут пять, дважды свернув, а парк всё никак не заканчивается.

– У них въезд со стороны леса, спиралью почти, – ответил Строгонов. – К тому же её не просто так выбрали для проведения одного из туров. Все девушки в академии – исключительные ведьмы, во всех смыслах. Так что одних тренировочных площадок с полсотни. Да ещё и закрытого, бункерного типа есть, чтобы нельзя было раскрыть родовые секреты при отработке конструктов.

– Ого… да, тогда и в самом деле места лучше не найти, – пробормотал я.

– Не согласен, ваше благородие. Та же высшая военная академия – место соответствующее. Несколько зданий посреди бетонного пустыря, куда всё время подвозят новые плиты и старую технику. Вот там – да!.. Впечатляет! – усмехнулся Строгонов, явно вспоминая что-то своё. – А это, так… Для развлечения детишек.

С последним я спорить не стал. Тем более что детишки эти, и я в том числе, обладали такими силами, которые и не снились… никому в моём прошлом мире. Другое дело, что, даже сумев разорвать стальной доспех Герба, я всё равно нахожусь где-то на уровне плинтуса. Десятый ранг – самое большее. Пока что.

А затем все лишние мысли из головы у меня выветрились. Мы, наконец, подъехали к ажурным кованым воротам. Но привлекло моё внимание совсем не это, и даже не великолепные статуи по бокам от въезда, а то, что этими статуями под красивой вычурной краской были полноценные бронеходы класса «Витязь».

Этакие резонансные доспехи на максималках или стероидах. Здоровенные, под два с половиной метра, почти в два раза толще обычных доспехов, с наплечными пусковыми установками, тремя щитами круговой обороны, сейчас сложенными за спиной в дополнительных конечностях, и с автоматическими тридцатимиллиметровыми пушками в руках. У них даже к ботинкам специальные ролики прилагались, чтобы не ходить по асфальту, а ездить, не портя дорожное полотно.

– И почему у нас таких красавцев не стоят? – озадаченно спросил я, оценив огневую мощь каждого.

– Это усиление местной охраны от императорской гвардии, – ответил Василий чуть напрягшимся голосом. – По распоряжению верховного. Всё же ситуация в стране неспокойная, а тут собрались детки почти всех правящих родов. Хоть и на несколько дней.

– Потрясающе. Уже чувствую, как меня переполняет вдохновение и жажда действий, – проговорил я, внимательно осматривая прилегающую территорию. Несколько кустиков со слишком яркой хвоей при сканировании с помощью третьего глаза оказались не чем иным, как замаскированными снайперами. А если вспомнить, то таких «лёжек» на нашем пути было штук семь или восемь. Серьёзно к охране подошли.

Сделав полукруг по дороге, пролегающей у отключённого фонтана со статуей Афродиты, выходящей из раковины, машина остановилась перед центральным входом, где нас уже ждали. Девушки-горничные в аккуратных чёрных платьях с пушистыми юбками и белыми фартуками тут же подступили к машине, но из-под навеса над крыльцом не сунулись. И, судя по их глазам, виновником стал Василий, выскочивший из машины.

– Ваше благородие, прошу, – проговорил Строгонов, открывая мне дверь и держа зонтик над небольшим пространством между крышей машины и крыльцом. Принимая правила игры, я вышел вперёд.

– Благодарю, – проговорил я улыбнувшись.

– Ваше благородие, позвольте узнать, с кем имеем честь? – спросила старшая из горничных, чуть нахмурившись, переводя взгляд с меня на явно дорогую машину без гербов, но при этом продолжая улыбаться.

– Александр Суворов, – позволив себе чуть улыбнуться, ответил я, после чего глаза девушки сузились, она почти молниеносно пролистала список приглашённых на планшете, а затем поспешнее, чем следовало, присела в книксене. Остальные горничные, стоя́щие чуть по бокам от нас, повторили поклон.

– Прошу прощения за мою оплошность, ваше благородие, ваш слуга смутил меня титулом, – не поднимая головы, произнесла горничная.

– Ваши извинения принимаются, ничего страшного, – улыбнулся я, дождавшись, пока девушка выпрямится. – Уверен, мой статус ещё не раз станет предметом для шуток или неудобных моментов.

– Приветствую вас, ваше сиятельство, – сделав акцент на последнем слове, произнесла вышедшая из дверей дама, так же склонившись. – Уверяю вас, в стенах нашей академии никаких неудобных моментов не возникнет и провокаций не будет. Мы все служим империи и императору. А среди его слуг не должно быть разлада.

– Благодарю вас и прошу прощения, мы не представлены, – ответил я лёгким кивком. Старшая горничная тут же встала сбоку от женщины, но неожиданно для всех первым подал голос Василий:

– Моя вина, господин. Перед вами её благородие баронесса Шайтанская, Александра Даниловна, настоятельница женской академии одарённых благородных девиц, – быстро проговорил Строгонов, склонившись. – А также отставной поручик артиллерийских войск, ордена его величества золотого победоносного знамени…

– Прекращай смущать девочек, Васька, – строго произнесла женщина, улыбнувшись уголками губ, и я понял, что, несмотря на возраст, она всё ещё оставалась чертовски хороша. Если бы не седина в чёрных как смоль волосах и морщинки возле губ и глаз, ей вполне можно было дать не больше тридцати пяти.

– Ваше благородие, для меня честь познакомиться со столь выдающейся во всех отношениях женщиной, – поклонился я ей как равной, что было уместно, но не обязательно. Всё же женщина, прошедшая армейскую службу, а после ещё и возглавившая элитное закрытое заведение, достойна уважения чуть больше, чем остальные. Что не позволяет относиться с пренебрежением к другим.

– Ох, не смущайте меня, ваше сиятельство, – вежливо улыбнулась Александра. – Девочки, вещи доставить в седьмую отдельную. Машину на стоянку.

– Прошу прощения, но это я понесу сам, – проговорил Василий, на ходу забирая футляр, который уже достала из багажника одна из горничных. – Люблю, знаете ли, помузицировать перед сном.

– Я тебя умоляю, только не в академии. У нас для такого музицирования три стрельбища есть, – заметила Шайтанская, одним взглядом оценив и вес футляра, и его размер. – Ваше сиятельство, если я понадоблюсь, вы всегда сможете меня найти в моём кабинете или через приставленную к вам горничную. Наденька, проводи нашего гостя.

– Благодарю, ваше благородие. Надеюсь, для моего денщика условия найдутся не хуже, чем для вашего персонала? – спросил я.

– Денщика? О… думаю, я найду, куда его разместить, – улыбнулась Александра. – А сейчас прошу прощения, подъезжают следующие гости.

– Ваше сиятельство, следуйте за мной, – проговорила горничная, забравшая чемодан. Девушка выглядела хрупкой, но сумела совладать с упакованными вещами, благо колёсики были весьма крупные и удобные. А то мне было бы беспокойно, зная, что там, кроме трёх смен белья и двух форм одежды, ещё почти двадцать кило боеприпасов к находящимся у меня на ремне пистолету и гранатомёту.

Что характерно, ни у кого вопросов к оружию не возникло. Больше того, на кобуры внимания почти не обращали, в отличие от кортика, висящего в ножнах на боку. Всё это добро весило под пять килограмм в сумме, но широкий пояс позволял распределить массу, не оттягивая штаны вниз.

А стоило мне зайти в холл, как стало понятно, откуда такое наплевательское отношение к оружию: почти у всех в зале от мала до велика это самое личное оружие присутствовало. Я даже успел увидеть несколько футляров, от совсем небольшого, словно под скрипку, до в два раза большего, чем у Строгонова. Аристократы всегда к своей безопасности относились более чем серьёзно, а учитывая, что сейчас в этой академии собрались наследники и дети правящих родов всей империи…

Кажется, я даже успел разглядеть несколько полузнакомых лиц, которые видел в списках турнирной таблицы, когда делал ставки и изучал коэффициенты. И, что характерно, в холле, ожидая размещения, парней было больше, чем девушек. А вот в коридорах дальше ситуация в корне менялась.

– У вас апартаменты с видом на озеро, – вежливо улыбаясь, проговорила Надежда, пропуская меня в лифт первым. – Отдельные одноциферные комнаты у нас на самом верху, с лучшим расположением.

– Отлично. Не думаю, что мне придётся провести в них много времени, но спасибо, – ответил я на улыбку.

За нами в лифт попробовали войти две девушки в строгой коричнево-зелёной форме академии, но горничная преступила им дорогу и приложила к приборной панели лифта свою карточку. Все горящие кнопки тут же погасли, и она нажала на третий этаж. После чего двери лифта закрылись, и он плавно двинулся вверх.

– Было не слишком грубо не пускать учениц академии вместе с нами? – чуть удивлённо спросил я.

– Нисколько, ваше сиятельство. У них нет доступа на третий этаж, и они об этом прекрасно осведомлены, – ответила горничная. – Не беспокойтесь, всё в полном порядке. Прошу за мной.

Выйдя из лифта, я был поражён, насколько третий этаж сильно отличался от холла. Коридоры просторней, ковровые дорожки не с самым длинным ворсом, но с двумя толстыми стальными полосками посредине, словно рельсы. А когда мы свернули за угол, к дверям с цифрой семь, я увидел, куда эти рельсы ведут.

– Передвижная огневая точка? – оценил я, заметив в конце коридора нечто вроде тележки со щитами, стилизованными под рыцарские. Вот только с выемкой под упор огнестрельного оружия. – У вас настолько буйные гости?

– Что? Нет, что вы! – смутившись, проговорила девушка. – Мы просто очень ценим наших гостей. Очень. И их, и ваша безопасность – на первом месте.

– Спасибо за уточнение, – улыбнулся я.

А ещё в узких пространствах начинающий дарник ни пресс, ни диск не создаст, они зацепятся за стены. А значит, такая вот передвижная огневая точка может стать вполне эффективным средством обороны или упокоения даже очень сильного, хоть и не слишком умелого аристократа. Надо запомнить.

– Ваша комната, господин, – учтиво произнесла девушка, открыв передо мной дверь. Входя, я отметил про себя, что толщина косяка – почти полметра. Настоящая крепость, а не академия для благородных девиц. А вот убранство комнаты больше подошло бы императору, чем ученику.

– Здесь ванна, – продолжила экскурсию Надежда. – Здесь гардеробная. Выход на балкон. Имейте в виду, что в случае экстренной ситуации он окажется заблокирован. Окна пуленепробиваемые, но мы всё равно рассчитываем больше на ставни. Прошу вас передать мне одежду, требующую чистки или глажки, я всё сделаю и верну в кратчайшее время. Вот здесь внутренний телефон, набирать ничего не нужно – просто поднимите трубку, и сигнал поступит мне, я же постараюсь удовлетворить все ваши желания.

Последнее она сказала, хитро улыбаясь, с толстым намёком на то, какие именно могут быть желания у парня моего возраста. Уверен, раз «скучающие» ученицы уже попробовали до меня добраться, будут и ещё попытки, так что одиночество мне не грозит.

– Благодарю. Насколько я помню, сегодня никаких дополнительных мероприятий не намечено? – спросил я, забирая у девушки чемодан и отдавая ей своё пальто. – В таком случае прошу прогладить вот эти вещи. На всякий случай: это баллистическая ткань, её не сто́ит отпаривать.

– Я хорошо знаю, что нужно делать, господин, – чуть не смеясь, ответила горничная. Затем удивлённо моргнула и тут же вытянулась. – Прошу прощения, господин. Кроме приёмов пищи, у вас на сегодня намечено три деловые встречи и званый ужин в кругу претендентов. Я немедля подготовлю вещи. Пять минут.

– Хорошо… – едва успел я проговорить вслед девушке, которая уже схватила вешалки с моими костюмами и пулей вылетела в коридор. Затем достал наушник и нажал кнопку вызова: – Василий, ответь мне, что ещё за деловые встречи?