Читать книгу "Граф Суворов. Книга 13"

Глава 2

– Только не подходите ближе, служанки и медсестры могут быть тут только в защите, – предупредила нянечка, не отходящая от императрицы. В принципе приближаться мне не особенно хотелось, я и отсюда прекрасно видел, во что она превратилась. Можно даже было сказать, что Екатерина не пережила своей истерики.

Я видел подобных жертв искажения во время защиты Рубежа, ведь от императрицы мало что осталось человеческого. Даже скелет был искажён и пошёл шипами, протыкая её собственные мышцы и некоторые органы, причиняя жуткие мучения и травмируя её при каждом вздохе.

Не то чтобы лечить тут было нечего… По крайней мере, можно было облегчить её страдания, вот только какой в этом смысл? Над ней также поработали врачи, стараясь избавить от искажённых частей, но если у меня это была лишь кожа и некоторые поверхностные мышцы, остальное защитила энергия, текущая по меридианам, то у императрицы всё было намного хуже.

Передо мной сидел забинтованный сверху донизу инвалид, прикованный к кровати ремнями и всё равно периодически дёргающийся в попытках ухватить подошедших слишком близко медсестёр. Женщины подходили к своим обязанностям со всей ответственностью и предусмотрительно использовали защитные костюмы.

– Может я могу вам что-то подсказать? – спросил подоспевший доктор.

– Нет, а вот ей, пожалуй, способны помочь, – подумав, ответил я. – Её мозг повреждён, шипы на черепе проросли внутрь и искромсали его. Если собираетесь сохранять её жизнь, то хотя бы держите в медикаментозной коме.

– А вы… ну… не можете её исцелить? – аккуратно спросил врач. – Я видел множество свидетельств ваших деяний, а люди буквально о чудесах говорят. Новые руки, ноги, даже восстановление детородных функций у одарённых.

– Это всё физиология. Сложная, но не критичная, – покачал я головой. – Тут же… чтобы просто начать её лечить, придётся провести трепанацию черепа, срезать шипы или заменить его на титановые пластины, затем также поступить с рёбрами и позвоночником, который впивается в спинной мозг, и только потом…

– Это убьёт её раньше, чем мы завершим операцию, – врач закончил за меня мысль.

– Да, скорее всего, – кивнул я. – А если операцию не проводить, то и исцелить её не получится, она будет снова и снова получать внутренние травмы, лишь увеличивая страдания. Увы, но тут либо кома, либо эвтаназия… хорошего выхода для неё я не вижу.

– Возможно, окончательное искажение? – несмело проговорил доктор, и я с удивлением на него посмотрел. – Ничего, забудьте, что я сказал.

– Вы принимали участия в её исследовательской работе? – прямо спросил я, и врач нехотя кивнул. – В таком случае мне понадобится человек, который хорошо разбирается в результатах, полученных при исследовании. Всех результатов, даже тех, которые не слишком этичны.

– Или совсем не этичны? – уточнил врач. – Я же понимаю, к чему вы ведёте, ваше высочество. Мы делали ужасные вещи…

– Возможно, настала пора к ним присмотреться и выбрать наиболее эффективные методы, – ответил я, от чего на лице врача отобразилось немалое удивление. – Что-то не так, доктор?

– Кхм… прошу прощения, ваше высочество, но вас некоторые буквально спустившимся с небес ангелом считают, – прокашлявшись, сказал врач. – Нимб над головой, сияющие крылья и всё такое.

– Если я и ангел, то точно не купидон, – усмехнулся я в ответ. – А вам бы подучить писание, вспомнив о Михаиле, Авадоне и Азраиле. Милейшей души ребята, отвечающие за разрушение, уничтожение человечества во время апокалипсиса, несение мщения и смерти.

– Да уж, – потянув пальцем ворот, проговорил врач. – Вы, несомненно, правы, ваше высочество, в ближайшие дни я предоставлю вам краткий отчёт.

– Лучше соберите глоссарий по полному. Думаю, в исследованиях моей матери могут крыться ответы на многие животрепещущие вопросы, – заметил я. – Может, мы даже приблизимся к исцелению искажённых.

Доктор тут же кивнул, а сопровождавший меня Василий сделал заметку в своём ежедневнике. Карьера у бывшего наставника и денщика давно пошла в гору, но вряд ли он даже надеялся, что когда-нибудь станет личным секретарём будущего императора. Впрочем, меня его надежды особенно не заботили, мне просто нужен был надёжный человек, который записывает, делает пометки и дёргает тех людей, которым я дал не самые важные задания. Мастер на все руки.

К Екатерине же меня привело не любопытство и, естественно, не сыновья любовь и беспокойство за её физическое состояние. В империи осталась одна партия алмазов, инициированная лично Борисом при его недавнем визите. Её должно было хватить исключительно на выпускников элитных военных училищ. Тут речь не то что о простых гражданских четырнадцатого ранга, даже о военных с потенциальным двенадцатым не шла. А отказаться от камней мы пока не могли.

Я сам с трудом управлял конструктами без сторонней помощи резонатора. Да, у меня это получалось, иногда неплохо, но глупо было рассчитывать, что подобные успехи повторит кто-то без должной подготовки. Даже у моих девушек это выходило из рук вон плохо, какие-то секундные просветления на сверхусилиях. Не больше.

А значит, нам нужен был рабочий механизм инициации камней. Хотя бы на следующие лет пять. Где его взять? Первая мысль – выпытать всё, что об этом процессе знала Екатерина, но вследствие необратимого повреждения мозга об этом можно было забыть. Вторая – сотрудничество с Борисом. То, что он пока не вышел на связь, не значит, что в ближайшее время ему не потребуется от меня и от всех нас что-то существенное.

Ну и последнее, на чём я решил сосредоточиться, – своеобразный реверс-инжиниринг. Когда, разбирая готовое изделие, ты тщательно записываешь и зарисовываешь каждую деталь и схему, чтобы потом попытаться её воспроизвести в обратном процессе и добиться такого же результата.

У меня в наличии были все основные компоненты. Камни неинициированные, добытые в разных шахтах. Инициированные, но не активированные алмазы и бриллианты, которые должны были пойти на резонаторы. Активированные действующие камни с живыми владельцами. И конечно, камни, оставшиеся после смерти владельца.

Также в распоряжении тайной канцелярии, отвечавшей за проведение процедуры инициации дворянства в становлении одарёнными, были предоставленные обществом Теслы аппараты, комнаты с ячейками для прохождения активации резонатора и его будущего владельца, и наконец, устройства определения уровня одарённости.

Только начав разбираться в вопросе подробнее, я понял, насколько сильную власть имеет общество Теслы на все государства. Многие пытались воспроизвести устройства по активации, но ни у кого это не вышло. А это значило, что стоит всем устройствам сломаться, а государю впасть в немилость к обществу, страна лишалась одарённых.

Та же жуткая ситуация происходила, если, умирая, правитель не успевал передать наследнику механизм инициации алмазов, добытых в шахтах на территории диссонансных зон. Или, как в нашем случае, если правитель по каким-то причинам свалил из страны, не желая делиться властью.

Нет, государство не прекратит своё существование. Лет десять-пятнадцать продержится на старых одарённых и запасах техники. Но экономика, зависимая от транспорта, будет неуклонно снижаться, вооружённые силы терять свою эффективность или наполняться иноземными наёмниками. В общем, будет плохо. Пока что? Правильно, пока новый правитель не сходит на поклон к обществу и не получит необходимые механизмы или навыки.

Теоретически в период правления, если машины активации не ломаются, государь вполне мог проводить независимую или даже идущую вразрез с принципами общества Теслы политику. На практике же, даже самые способные и амбициозные цари могли сломаться о простые технические неполадки с оборудованием. И это было второй частью моей глобальной проблемы.

Если с камнями я ещё мог попытаться разобраться самостоятельно, благо видел их энергетическую структуру, то с машинами был полный провал. Я отлично разбирался в пране, чакрах и развитии меридианов, немного смыслил в общей человеческой физиологии, гормонах и обмене веществ, но в технике и инженерии был абсолютным нулём.

Знал, только куда ткнуть, чтобы получить предсказуемый результат на планшете, или как повернуть руль и рычаг, чтобы управлять транспортными средствами. А учитывая принципиально другое развитие высокотехнологического уклада этого мира от моего прошлого и куцые остаточные знания, можно было и не надеяться во всём разобраться самостоятельно, у меня просто нет столько времени.

К счастью, с большой ответственностью и силой иногда приходят возможности, и мне стоило лишь распорядиться создать технический кабинет при аппарате цесаревича, как в течение нескольких дней туда сбежались «лучшие» специалисты своего дела. Понятно, что многие из них оказались просто проходимцами, жадными до денег, но, просматривая списки претендентов, я с удовольствием отметил фамилию Глушко, великого изобретателя резонансных доспехов.

Подумав немного, я добавил в тот же список Максима не потому, что он интересовался или как-то напоминал о себе, а как раз потому, что этого не делал. Меня немного напрягала всё большая отстранённость старого приятеля, который был конструктором и главным техником обновлённой «Черепахи», до сих пор являвшейся моей передвижной базой. Тем более, должен же быть в этой суете хоть один человек, которому я могу полностью доверять?

А причин для волнений хватало. Я не мог сразу раскрыть истинную цель сбора комиссии и объявить, что нужно взломать устройство общества Теслы и понять его секреты. Если среди учёных и инженеров найдётся предатель или сторонник Общества, он может передать наверх свои подозрения, в результате у совета появится не просто возможность, а прямая обязанность вмешаться во внутреннюю политику России.

К счастью, задач для комиссии по изобретениям у меня был вагон и маленькая тележка. И некоторые из них были весьма и весьма амбициозны.

– Добрый день, дамы и господа, присаживайтесь, – сказал я, войдя в малый зал совещаний Зимнего дворца.

Склонившиеся в поклонах мужчины и женщины поспешили исполнить приказ, с удивлением и интересом разглядывая меня. Пусть с некоторыми я встречался лично, предстать в роли цесаревича и правителя мне до этого не удавалось.

– Думаю, выскажу общее мнение: ваш интерес к нашим исследованиям – это великая честь, – заискивающе улыбаясь, произнесла незнакомая мне женщина, одетая пусть и в деловое, но слишком открытое платье. Пожалуй, её надо будет сразу исключить или заставить переодеться. Она явно хотела добиться расположения подростка своими формами, а может, и пробивалась на высокие должности своим телом, но мне это было совершенно неинтересно. С тремя супругами бы справиться.

– Я знаю каждого из вас заочно, знакомился со списком ваших успехов и достижений, – оборвал я женщину. – И сразу хочу сказать, что эта комиссия будет заниматься проектами, важными лично для меня и для всей страны. Мы никого не станем удерживать, но перед тем, как обозначить круг решаемых задач, вам придётся подписать соглашение о секретности и нераспространении информации. Они в папках перед вами.

Порадовало, что, прочитав про уголовную ответственность, вплоть до казни за измену, никто не отказался выйти из кабинета, и даже сомневались не многие. Тот же Глушко подмахнул листы, практически не глядя, вероятно, они в его жизни так часты, а количество секретных проектов так велико, что одним больше или меньше – неважно.

– Благодарю, – кивнул я, когда последний из присутствующих подписал бумаги. – Раздайте папки с техзаданиями.

– Перед вами пять проектов, которые меня интересуют, – сказал я, когда хмурящиеся инженеры-изобретатели и учёные просмотрели бумаги. – Первый – вывод технических средств наблюдения за пределы атмосферы земли. Это необходимо, чтобы гарантировать безопасность этих средств во время разведки диссонансных зон.

– Второй – собственно, само средство разведки. Нам нужен искусственный спутник земли, минимально возможного размера, способный проводить фото и видеосъёмку, а также обеспечивать наведение высокоточного оружия большого радиуса действия, – продолжил я, несмотря на удивлённые взгляды.

– Третий – само это оружие. Большого радиуса действия, желательно такого, чтобы можно было запускать из-за пределов Польской зоны к её центру, – проговорил я, показав на карту с красным кругом, обозначавшим зону диссонанса. – Это критически важно, ведь мы не можем бесконечно сидеть в обороне и тратить колоссальные ресурсы и тысячи ни в чём невинных жизней.

– Четвёртый – средство защиты от диссонанса для одарённых и не одарённых. Можно в виде глухой оболочки вроде батискафа, с применением сколь угодно дорогих материалов, – обозначил я. – Задачей этого транспортного средства будет доставка исследовательских групп к центру зоны или доставка оружия, способного поразить врата резонанса.

– Пятое и, пожалуй, самое важное – механизм, средство или устройство, с помощью которого можно заглушить или нейтрализовать зону диссонанса, – закончил я, попеременно глядя на ошалелых учёных. – Понимаю, задачи глобальные, и к некоторым вы даже не знаете, как подойти, но, уверен, у вас появятся ценные мысли в процессе обсуждения. Если у вас возникнут конкретные идеи, как это можно сделать, в вашем распоряжении окажутся все доступные империи ресурсы.

– Прошу прощения, ваше высочество, но то, о чём вы говорите… это же просто невозможно! – всплеснув руками, сказал один из учёных. – Невозможно покинуть нашу планету, вокруг неё космос – среда, в которой никто и ничто не может существовать. Это же просто абсурдно!

– Если на ваш взгляд это абсурдно и не укладывается в вашей голове, можете поработать над другими проектами, вас никто не ограничивает, – спокойно ответил я. – На всякий случай скажу: оружие, которое требуется империи не будет применяться против людей, только против искажённых тварей. Более того, в идеале я бы предпочёл, чтобы оно и действовало только на них, но боюсь, это, действительно, неосуществимо.

– А полёт вне Земли – осуществим? – с улыбкой спросил Максим, сидевший в конце стола. На него невольно оглянулись, хотя и старались не смотреть лишний раз, ведь выглядел он не лучшим образом. Даже просторная водолазка с капюшоном, закрывающим половину лица, не могла скрыть острых углов и выступов, которых у человеческого тела быть просто не могло.

– Уверен в этом на сто процентов, хотя и предвижу множество сложностей, – ответил я. – Недавно мне представили отчёты и снимки, сделанные с высотного стратостата, так что не думаю, что создание разведывательного оборудования будет особенно проблематично. Как и его выживаемость в безвоздушном пространстве.

– Для чего вам оружие, ваше императорское высочество? – спросил другой учёный. – И где гарантия, что, получив его, вы не используете инструмент на недовольных, против своих вполне человеческих врагов или противников на внешнеполитической арене?

– Увы, никаких гарантий нет. Более того, с огромной долей вероятности любое изобретённое вами оружие рано или поздно будет применено против людей, – развёл я руками. – Но так уж вышло, что оно нам нужно. Разведка доложила о формировании нового живого поля, искажённого экстраординарного размера и силы. И если мы не уничтожим его на подходе, придётся жертвовать сотнями, а может, и тысячами жизней защитников, разменивая их на жизни мирных граждан в тылу.

– Вы уже обращались с просьбой о помощи к обществу? Это ведь их зона ответственности и прямая обязанность – следить за распространением диссонанса, – проговорила одна из дам. – Не будет ли странным, если мы займёмся их обязанностями?

– Как вам должно быть известно, я не являюсь верховным правителем Российской империи. В данный момент это место по праву занимает её императорское величество Екатерина, моя мать. Но после недавних трагических событий она не в состоянии выполнять свои обязанности, – ответил я. – Мы уже обратились в Лигу Наций и поручили нашим послам проинформировать общество Теслы по произошедшем, но от меня они официальные запросы не принимают. По крайней мере, пока.

– Вначале нам придётся признать её недееспособность перед Думой и Собранием, затем провести официальную церемонию коронации и лишь затем… а это год, может быть, два или даже три, – ответил я. – У нашей страны просто нет столько времени. К тому же даже если общество соблаговолит вмешаться в ситуацию с Польской зоной, на территории России останется Тунгусская, которая существует уже более ста лет и с которой общество и не собиралось ничего делать.

– И всё же создание оружия массового поражения – это перебор, – покачал головой второй учёный. – Тем более вы хотите создать сверхдальнобойную версию. Может, она и будет бесполезна против воздушного флота или армейских подразделений, но мирные города сбежать от удара не смогут.

– С оружием как раз всё просто, – сказал один из инженеров, разработчиков артиллерийских систем. – Можно создать крылатый снаряд, который будет запускаться из пушки, поднявшегося на максимальную высоту судна. Взять калибр побольше, рассчитать баллистическую траекторию, подняться километров на двадцать…

– Будут проблемы с точностью, – возразил другой. – Мы на двадцать то километров не всегда попадаем, а тут пять сотен. Даже если оно долетит…

– Точность тут не так важна, главное – радиус поражения и возможность нейтрализации поля диссонанса, – заверил я. – Площадь прошлого монстра, добравшегося до Днепропетровских укреплений, составила семь квадратных километров. По такому промазать довольно проблематично.

– Да уж… – невесело усмехнулся инженер-конструктор. – И всё же, расстояние огромное. Придётся брать за основу японские самолеты-камикадзе, или даже целые корабли… к слову, а почему не использовать отважных добровольцев, самоубийц? Или приговорённых к смертной казни одарённых? Одно грузовое судно, до отказа заполненное фосфором или горючей смесью, и проблема будет решена.

– Потому что в зоне диссонанса, ближе к эпицентру, не работают высокоточные устройства, а двигатели такого судна откажут ещё на подлёте, километрах в ста, – ответил я. – Не говоря уже о том, что люди получат несовместимые с жизнью искажения организма, и вряд ли выполнят свою миссию.

– Если мы сумеем создать капсулу для людей, в которой они смогут выжить, и экранирование для устройств… – поделился идеями Глушко. – У меня были наработки по доспеху для экстремальных условий зоны. Но его забраковали, ведь пилоту невозможно использовать атакующие и защитные конструкты.

– В данный момент для нас это не критично, – согласился я. – Да, возможно, к центру придётся пробиваться с боем, твари диссонанса никуда не денутся, но в стране не так много одарённых, которые способны пересилить их конструктами. Скорее, вопрос в использовании надёжных орудийных систем. И в том насколько будут меняться свойства материалов вблизи с центром зоны.

– Вы же понимаете, ваше высочество, что все обозначенные вами проекты – это очень-очень дорого? – подняв на меня глаза, спросил Глушко. – Выдержит ли страна такое напряжение? Выдержит ли экономика?

– Прекрасно понимаю, но, если мы не сумеем справиться с поставленными задачами, очень возможно, что и страны вскоре не станет, – ответил я. – За три месяца человечество потеряло пятьдесят миллионов человек, это по самым оптимистичным прикидкам. Территория Российской империи сократилась на тысячи километров, территория Германской империи урезана почти вдвое. Таких стран, как Чехия, Венгрия и Словакия больше не существует. Австрия и Румыния под постоянным ударом, как и мы…

– Но всё это лишь доказывает, что общество обязано вмешаться, – проговорила та же женщина, что возразила в прошлый раз. – Это его обязанность!

– Увы, пока оно не предпринимает никаких активных шагов, – разведя руками, ответил я. – Если вдруг проблема решится сама собой – отлично, мы свернём недоделанные проекты или приспособим их для работы с Тунгусом. Но вот если окажется, что общество не в состоянии или не желает принимать участие в решении нашей глобальной проблемы, мы будем обязаны справиться с ней самостоятельно. Надеюсь, все понимают степень ответственности перед нашими согражданами? От ваших разработок будут зависеть миллионы жизней.

– А что, если показавшиеся перспективными разработки окажутся бесполезны? – спросил один из учёных. – Выход в космос, искусственный спутник, устройство по закрытию зон… простите, ваше высочество, но это звучит скорее, как фантазии незрелого подростка, а не реальный план. Ещё раз прошу меня простить.

– Если бы я знал, как осуществить требуемое, и обладал знаниями всех вас, вы бы были мне не нужны, – усмехнувшись, ответил я. – Возможно, я слишком молод, но у меня хватает ума не лезть в области, в которых я ничего не понимаю. К тому же возраст – это проходящий недостаток.

– Что до проектов… скажем так, если ваше исследование не окончится успехом, то вам ничего не будет, – развёл я руками, но тут же добавил: – А вот если в процессе выяснится, что за время исследования у вас появилось несколько гектаров земли, золотой запас или пара лишних бриллиантов, траты на которые не были согласованы бюджетом, то вы пойдёте под трибунал. Зато если получится, вы приобретёте не только богатство, но и титулы. А особо отличившиеся… скажем так, у меня есть возможности, которые позволят вам жить дольше, помолодеть, завести детей, даже если вы считаете себя бесплодными…

С каждым сказанным мною словом глаза учёных лезли на лбы, и я вполне мог их понять. Всё же не каждый день тебе обещают чудеса, достойные упоминаний в древних сказаниях. Впрочем, одного мне удивить не удалось – Максима, всё так же сидящего в дальнем углу. И когда остальные изобретатели и учёные начали расходиться, по пути сбиваясь в команды по интересам и обсуждая необходимые для работы ресурсы, привлекаемые коллективы или исследовательские базы, он подошёл ко мне.

– Могу я с вами поговорить, ваше высочество? – спросил он.

– Конечно, – кивнул я, показав на стул рядом с собой. – Мы с тобой давно не разговаривали по душам. Да и на флот ты возвращаться не спешишь. «Черепаха» без тебя совсем не та.

– Я… я не понимаю, зачем я здесь, – проговорил Максим, окинув кабинет взглядом. – Все, кого вы собрали – великолепные учёные, с некоторыми из них я и не мечтал увидеться, только читал об их работах. А я простой техник.

– Техник, который перестроил транспортный сухогруз в летающий авианосец, – усмехнулся я. – У тебя есть тяга к знаниям, так что я подумал, что тебе будет интересно присоединиться к одной из команд, чтобы попробовать привнести в них нестандартные мысли. Например, разработку судна, защищённого от диссонанса, или разведчика.

– Или закрытия врат, – усмехнулся Максим. – Я не понимаю, ваше высочество, вы же хотели увеличивать количество одарённых. Стремились в Тунгусскую диссонансную зону с её ресурсами. А теперь хотите лишить страну новых источников прибыли и одарённых?

– Ты прав, стране нужны одарённые, – кивнул я. – Разумные, собранные и способные управлять собой и резонансными конструктами, а не безумные искажённые монстры. Кроме того, закрытие врат – это наша первоочередная цель. Понимаю, возможно, для тебя это звучит не слишком логично, но если в один прекрасный момент резонанс полностью исчезнет из нашей жизни, вместе с конструктами и зонами, я расстраиваться не буду. Пока же это просто данность, с которой нам приходится жить.

– Спасибо, – поклонившись, сказал Максим. – Я обязательно подумаю, где можно применить мои невеликие навыки.

Кивнув, я проводил Краснова взглядом. С прошлой встречи он изменился ещё больше. Стал более спокойным и собранным, можно даже сказать, отрешённым. Резонанс рядом с ним действовал, это я проверил в ходе беседы, но что-то меня в нём всё же смущало. К сожалению, я никак не мог понять, что… поведение вполне можно было списать на травму, тем более что внутренние органы и мозг товарища не пострадал…

Покачав головой, я отдал приказ тщательней наблюдать за каждым из пришедших добровольцев и выбросил глупые мысли из головы. Кристаллы и инициация одарённых – мне было чем заняться.