Читать книгу "Ни за что и никогда"

– Извините, но я не люблю домашнее молоко, сметану, творог, брынзу и прочее. Спасибо за помощь.

– Вот нахалка, ей как лучше хотят, а она еще упрямится! – тут же прокомментировала бабулька в розовой косынке. Казалось, будто ей невтерпеж треснуть меня или обозвать самыми грязными словами. – Вот так невоспитанность!

Ухватившись за свою тележку, я намеревалась как можно скорее покинуть магазин, но бабуля-улыбака снова обратилась ко мне:

– А вы чья?

– То есть? – Я с подозрением покосилась на нее. День не задался с самого утра.

– Ну, кто ваши родственники? Не припомню, что к кому-то гости должны были приехать, – улыбнулась она своей подружке, что продолжала пялиться на меня как на исчадие ада. – У нас такие новости быстро разлетаются.

– Моя бабушка жила здесь. Она умерла несколько лет назад. А я приехала домой. Извините, но мне нужно идти.

На сей раз у меня получилось сбежать от них. Пока шла по длинному ряду, наспех хватая банки с корнишонами и фасолью, я чувствовала затылком их взгляды и машинально скрещивала пальцы на руках, чтобы меня не сглазили. До сих пор в это верила. А еще в булавку от сглаза, спрятанную под одеждой.

Свернув налево, я бросила в тележку упаковку спагетти и подошла к стеллажу с приправами. Выбрала универсальную для супов. Но как только развернулась, с ужасом обнаружила у своей забитой продуктами тележке этих двух бабулек. Они с наглым интересом разглядывали мои покупки, то и дело вертя головами, чтобы получше что-то там разглядеть.

– Извините? А что вы делаете?

– Ох! – хихикнула бабуля-улыбака, поправив косынку. – Ни разу не видели, чтобы столько всего набирали здесь. А у вас тут банки с краской, они для чего вам?

Я нахмурилась, выдерживая на себе взгляд её недовольной подружки, и, не глядя, бросила в тележку пакетик с приправой. Хуже обозленной на весь мир старухи и быть не могло. Черт его знает, что у такой в голове. Может она ночами колдовала и приносила в жертву кроликов.

– Чтобы красить, – ответила я одними губами.

– А что вы собрались красить?

– Это мое дело.

– И известь взяли! – с упреком бросила вторая бабка. Клянусь богом, её бы на части разорвало, если бы она продолжала молчать. – Что белить собрались? Стены? Потолок?

Одной рукой я развернула тележку и крепко ухватилась за ручку:

– С чего вдруг такой повышенный интерес к моим покупкам и к моему дому? Вы уж извините, но свою невоспитанность в данную минуту демонстрируете именно вы.

– Да откуда грубиянки такие берутся?! – рявкнула бабка в косынке. – Ни капли уважения к старшим!

– Слушайте, я вас знать не знаю, бабуля. Идите, куда шли, а в мою сторону даже не смотрите.

– Собралась ту развалину чинить? – бросила она и по-хозяйски поставила руки в боки. – Какой смысл? Избавься от нее и дело с концом! Вздумалось ей ерундой заниматься!

С непониманием я несколько раз оглядела её с головы до ног, пытаясь осмыслить услышанное, как бабуля-улыбака по-дружески положила морщинистую ручонку на её плечо и взглянула на меня все тем же фальшиво-доброжелательным взглядом:

– Вы уж извините нас, просто мы знаем откуда вы. Нам бы поговорить с вами за чашечкой чая.

– А зачем же спросили, чья я, если и так все знаете?

– Глупые бабульки мы уже, – усмехнулась она. – Не знаем, как разговор начать, смущаемся.

– Я спешу. Извините.

Дурдом какой-то. Я молча толкнула тележку вперед, схватила булку хлеба и поспешила к кассе. Впереди пять человек; кассирша – сонная муха с загорелым лицом и ярко-фиолетовой помадой, как будто назло все делала очень медленно.

– Вы не будете против, если я загляну к вам на чаек?

Я даже подскочила на месте, когда противный слащавый голос настиг меня вновь. По правде говоря, эта необъяснимая для меня навязчивость до мурашек пугала.

– Извините, но я пока не готова принимать гостей, – сдержанно ответила я, стараясь не привлекать к себе внимание других людей. Хорошо, что по радио играла зажигательная песня, иначе искрящееся напряжение в моих словах точно бы услышали.

– Послушайте, мы лишь хотим помочь вам. Ваша бабушка отказывалась продавать дом, хотя предложение было слишком заманчивым. Но это все объяснимо: Валентина слегка потеряла здравый ум после развода ваших родителей.

– …Что вы сейчас сказали? – одними губами спросила я. – Повторите? Про мою бабушку.

Я впилась в нее огненным взглядом и с силой сжала ручку на тележке. Да что эта наглая старушенция себе позволяла?! Да, бабушка переживала развод моих родителей сильнее, чем кто-либо другой. По крайней мере, мне так казалось. Но это совсем не значило, что у нее поехала крыша! Откуда взялись эти грязные сплетни о её нездоровом уме?

– Ох, милая, я не хотела обидеть вас…

– Скажу лишь один раз, больше повторять не буду. Закройте свой грязный рот! Я могу высказаться куда более грубо, но боюсь вы ни черта поймете. Поверьте, каждое слово будет настолько мерзким и грязным, что ваша фальшивая улыбочка мигом сползет с бархатного личика, а сверкающие глазки вылезут из орбит. Не трогайте меня! Не говорите со мной! И не приближайтесь к моему дому. Уяснили?

Женщина долго смотрела на меня, а её подружка недовольно цокала за спиной. Никогда прежде я не позволяла себе разговаривать в таком грубом тоне с пожилыми людьми, но эти две – исключение. Они как будто целенаправленно выводили меня из себя. Пронырливые и бестактные! Будь я их возраста, то набросилась бы с кулаками, ей-богу! Сказать, что моя бабушка потеряла здравый ум, то есть – стала сумасшедшей?! Да я едва сдерживалась, чтобы не разорвать их голыми руками.

– Девушка, проходите!

Я обернулась на женский голос и подошла к уже пустой кассе. Начала выкладывать все из тележки, ощущая сбоку недовольный взгляд бабулек. Я совершенно не понимала, какого черта они говорили о моем доме и бабушке с таким пренебрежением, почему их интересовали мои покупки и по какой такой причине эта мегера продолжала таращиться на меня, чуть ли не демонстрируя опасный оскал? Единственный человек, который возможно мог ответить на эти вопросы – мой давний друг Илюша Шапочка. Завтра-то я все узнаю. Здесь явно творилась какая-то чертовщина.

– Как дела, Лидия Петровна? – поинтересовалась кассирша, пробивая продукты.

Бабуля-улыбака осторожно обошла меня и ответила ей все тем же сахарным голоском, мол все в полном порядке, несмотря на возникшую проблемку. Обозленная подружка шла следом и нарочно задела меня костлявым плечом. Изо всех сил я старалась сдержать эдакое грубое слово, что так и норовило вырваться наружу. Закусила губу, выкладывая продукты на ленту, и словила на себе мимолетный, но озадаченный взгляд кассирши. Она как будто знала, что в моих мыслях я выворачивала упаковку сметаны на голову ехидной старушенции, а сверху посыпала молотым черным перцем.

«И снова с вами «НаслаждАйс», дорогие друзья! Настала минутка быстрых новостей, поэтому сделайте звук приемника громче, мы начинае-е-ем!»

Попрощавшись с местными грубиянками, кассирша пробила маленькую упаковку муки через сканирующее устройство и несколько раз нажала кнопку «+» на узком приемнике с длинной антенной. Выложив все продукты, я перешла на другой конец ленты и начала складывать все в пакеты.

«В клубе «Остров» полным ходом идет подготовка к открытию сезона! Уже в эту субботу мы зажжем на самой офигительной вечеринке этого лета. Напоминаю, танцевальная площадка значительно увеличилась в размерах, появился еще один бар и… ТА-ДА-ДА-ДАМ! Одно из самых сумасшедших нововведений – несколько стеклянных стендов для дерзких танцев обворожительных девушек. Любая может занять свое место, нужно лишь оставить заявку у администратора!»

– Хм, интересненько, – задумчиво прокомментировала кассирша.

«Что еще? Ах, да! Вчера на пляже открылась веранда с вкуснейшими сосисками-гриль, стейками и хот-догами! Не упустите возможность отведать вкуснятину! И это не реклама, это факт, мазафака!»

Последние слова кассирша с довольной улыбкой проговорила вместе с диктором, отчего я в ступоре пялилась то на нее, то на приемник.

«О, да! И последняя новость к этому часу: гадкий утенок, наконец, нашел свою хозяйку! Аллилуйя, друзья! Возможно, что в скором времени «Столичное» действительно станет самым идеальным местом на Земле! Да избавимся же от жалкого остатка прошлого!»

– Да неужели? – ахнула кассирша, округлив глаза. Убавила звук на приемнике и пробубнила себе под нос: – Надо Светке позвонить, она должна быть в курсе. С вас тысяча восемьсот пятьдесят девять рублей. Буду благодарна, если дадите без сдачи.

Улыбнувшись, женщина поспешно достала сотовый из кармана на фартуке и принялась печатать смс-ку. А я же, наблюдая за её ярко выраженной нетерпимостью поскорее обсудить грязную новость с подружкой, с ужасом понимала, что все знаки, посылаемые вчера судьбой, все-таки намекали о грандиозном провале зажить новой, тихой и спокойной жизнью.

4

Мне с трудом удалось донести тяжелые пакеты до дома. Рухнув в старое кресло, что стояло в летней кухне и пахло древностью, я провела дрожащей рукой по мокрому от пота лбу. Жара на улице была нестерпимой, отчаянно хотелось окунуться в прохладное море, нырнуть на самую глубину, где вода была значительно холоднее. Но еще больше мне хотелось утопить в нем всех, кто смаковал грязные сплетни о моей бабушке и этом доме.

И их создателей.

И тех бабулек в магазине.

И какую-то Светку, которой кассирша писала смс-ку.

Таксист оказался прав: село, которое я знала, больше не существовало. Не удивлюсь, если местные бабульки обзавелись смартфонами последней модели, знали что такое «Фейс тайм», «Инстаграм» и следили за светской жизнью каких-нибудь знаменитостей. Дичь какая.

Испортила ли мне настроение новость по радио? А то!

Я желала выяснить, где обитала эта чертова студия и собственноручно разнести её в пух и прах. Мало того, что бывшая соседка моей бабушки назвала дом «гадким утенком» среди чертовых шикарных вилл – это терпимо. Обидно, конечно, но терпимо. Однако, это вовсе не значит, что можно говорить о нем и мне всякие гадости на все Азовское побережье!

На все АЗОВСКОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ!

Кому вообще пришло в голову «избавляться от остатков прошлого»? Как будто дом, в котором я провела лучшие годы своего детства, сравнили с заплесневелым куском недоеденного хлеба, что валялся под столом целую вечность и был отвратителен даже для изголодавшейся собаки.

Разгрузив пакеты, я решила найти приемник, чтобы быть в курсе чертовых-местных-новостей. Просмотрела каждый шкаф, подняла диваны, опустошила две тумбы в спальне бабушки, но приемника так и не нашла. Стараясь обуздать расползающуюся злость и отчаяние, я заметила связку ключей, висящую на гвозде рядом с дверью ванной комнаты.

Сарай! В нем всегда хранилось всякое барахло.

Схватив ключи, я с детским восторгом выбежала на задний двор, где располагался сарай, летний душ, тот самый скосившийся туалет, а чуть дальше – огромный огород. Пока бежала, чуть ли не вприпрыжку, успела зацепиться ногой за тонкую проволоку, прятавшуюся в густой траве. Чудом не свалилась. А даже, если бы свалилась и поранила ногу, все равно продолжила бы поиски этого чертового приемника, потому что мне просто необходимо быть в курсе местных новостей.

На деревянной двери с облупившейся бледно-синей краской висел большой ржавый замок. С пятой попытки мне удалось найти нужный ключ. В детстве я не любила заходить сюда, поскольку одна тусклая лампочка не могла разогнать вечный мрак и мои собственные страхи, но бабушка частенько посылала меня в подвал за закаткой и бутылками воды. Мне казалось, что все мыши и жабы, прятавшиеся в темных и холодных углах, поджидали меня на закуску.

Когда я распахнула скрипучую дверь, в нос ударил неприятный сырой запах. И снова мое воображение взяло верх над здравым смыслом: наверняка, по ночам здесь бегали мыши, плели паутину коварные пауки, а мерзкие жабы скакали по дряхлым деревянным ступеням, ведущим в холодный подвал.

Включив фонарик на телефоне, я с опаской оглядела сарай. Серый камень раскрошился, кругом трещины и дыры в стенах. В них, наверняка, счастливо поживала какая-нибудь живность. Деревянные полки просели под тяжестью железных коробок с инструментами, банками с гвоздями и болтиками, старыми кастрюлями, покрывшимися огромным слоем пыли, и ведрами. В углу лежал старый полосатый матрац, стоял скосившийся стол, а на нем покоилась деревянная коробка, в которой бабушка хранила старые фотографии. Веники, тряпки, бутылочки с жидкостью для розжига, старый маленький холодильник, сломанный стул, провода… Я с особой осторожностью прошла вперед, слыша опасный треск досок под ногами, и заглянула в темный подвал. Сыро, мерзко и страшно. Прям, как в детстве.

– Ау? Есть кто дома?

Испугавшись чужого голоса за спиной, я резко дернула головой и не хило стукнулась затылком о висящий серо-синий пакет, с которого тут же слетели лохмотья пыли и паутины. Чертыхаясь, я чуть ли не выползла на улицу вслепую, тут же ощутив на плечах горячие лучи обеденного солнца.

– С вами все в порядке? Извините, я, должно быть, застал вас врасплох.

Недоверчиво оглядев высокого молодого мужчину в белой футболке и клетчатых шортах, я прочистила горло. На его голове красовались темные очки в глянцевой оправе, а в руках он держал прозрачную зеленую папку.

– Вы кто?

– Олег Дмитров. Помните меня? Мы с вами общались как-то… По телефону. Юрист.

– Мм… Так это вы все названивали мне без остановки. – Недовольно буркнув, я зашла в летнюю кухню. Здесь было не так жарко, как на улице, но все равно я включила старый вентилятор. Мужчина последовал за мной, но остановился в дверях, ожидая, по-видимому, приглашения. – Заходите уже. Без приглашения зашли в мой двор, а сюда прям стесняетесь.

– Вообще-то, я кричал, но вы не отзывались. Просто, я знал, что вы дома, так что…

– Я могла уйти на пляж.

– В такое пекло навряд ли.

Я выдавила на ладонь несколько капель жидкого мыла, тщательно помыла руки холодной водой, а когда обернулась, обнаружила незваного гостя за столом. Мужчина внимательно оглядывал просторное помещение и, казалось, будто он уже мысленно рисовал дизайн новой кухни; его скептический взгляд останавливался на гудящем вентиляторе, потом медленно опустился на пол с трещинами и замер на грязном окне. Не будь мое настроение таким паршивым, я бы повнимательнее присмотрелась к этому парню, отметила бы про себя плюсы и минусы его внешности. Но, по правде говоря, мне глубоко наплевать, красив он или нет, умен или глуп. Главное, поскорее выставить его за ворота и найти этот чертов приемник!

– Все рассмотрели? – поинтересовалась я, оборонительно сложив руки на груди. Как там его зовут? Олег? Ох, знал бы ты, Олег, как я ненавижу твое имя.

Мужчина округлил глаза и заерзал на стуле:

– Извините.

– Что вам нужно?

– Я принес вам оригиналы бумаг. Здесь свидетельство на землю и дом.

– Откуда они у вас? – нахмурилась я, забирая протянутую мне папку. – Моим наследством занимался другой юрист. – Вспомнить бы только его имя.

– Михаил Игнатьевич теперь живет в городе. А я являюсь здешним нотариусом. Он говорил, что предупредил вас обо мне. К тому же, я звонил вам как-то и сообщил, что все документы на переоформление готовы и ждут вас в моем офисе. Вы тогда, не в настроении были, кажется. Я вам отправлял электронное письмо.

Все возможно. Я почту не проверяла уже несколько месяцев, а там, наверняка, творилась такая же разруха, что и в сарае, где я только что побывала. К тому же, всеми формальностями занималась моя мама, а у меня тогда мозги не тем заняты были, к сожалению.

– С трудом припоминаю… Спасибо, что занесли. Вообще-то, я была уверена, что все бумаги у моей мамы… – Меня охватила неловкость. Я предложила что-нибудь выпить и мой гость вежливо попросил стакан холодной воды. Почувствовав себя настоящей грубиянкой, что слишком враждебно отнеслась к внезапному появлению незнакомца, я все же позволила себе рассмотреть мужчину повнимательнее. На вид ему было не больше тридцати, на безымянном пальце отсутствовало обручальное кольцо, а на запястье болтался плетеный черный браслет и темные часы с огромным циферблатом. Да, пожалуй, этот Олег вполне себе приятный парень. Только вот имя его раздражало меня не на шутку. Как и браслет, что был очень похож на тот самый. – Значит, теперь вы местный нотариус, – сказала я просто для того, чтобы нарушить тишину.

– Да. Мой офис в административном здании, там два приемных кабинета.

Поставив перед ним стакан с холодной водой, я села напротив:

– Мм. Понятно.

– Извините, что я так неожиданно заявился к вам. Новости тут быстро разносятся.

– Это я заметила.

– А вы в отпуск приехали? – поинтересовался он, остановив взгляд на трещине в полу. Я наблюдала за паршивой демонстрацией того, как он пил холодную воду. Содержимое стакана не уменьшалось, зато лживые глаза как будто говорили мне: «Очень вкусная вода, в жизни такой не пил, спасибо!»

Моя правая нога начала выбивать нервный ритм, ведь становилось очевидно, что занести мне домой документы было лишь предлогом для встречи.

– Поживем – увидим.

– Свободная птица?

– Что-то типа того. – Мы фальшиво улыбнулись друг другу. Так велись светские беседы? – А вы такой молодой и живете в каком-то селе. Не скучно ли?

– Здесь никогда не бывает скучно. Городская жизнь нервно курит в сторонке.

– Ну да, с такой-то радиостанцией! – вырывалось у меня.

Олег слабо улыбнулся, снова поднес к губам стакан, но не пил.

– А чем вы конкретно занимаетесь?

– Верстальщик в модном журнале.

– И не привязаны к месту?

– Могу работать в любой точке планеты. Главное, чтобы компьютер был и интернет. – Я нарочно сощурилась и растянула губы (как мне казалось) в самой коварной улыбке. – Пытаетесь вычислить, как долго я пробуду здесь?

– Зачем же мне это?

Делано пожав плечами, я сложила руки на столе:

– Может вы в сговоре с местными бабульками, что пытались сегодня выяснить, для чего я купила краску и известь. Если это так, то передайте всем, кому это по-настоящему интересно, что красить я собралась полы в комнатах, а белить буду стены дома. Скошу траву, приведу в порядок сад. Кстати, видели, скоро можно будет инжир кушать? Вы любите инжир, Олег?

Мой издевательски-веселый тон заставил мужчину заметно напрячься. Олег заерзал на стуле, прочистил горло, а потом взглянул на меня с едва уловимой тенью забавы, что теперь, не могло не напрячь меня. Мы как будто в пинг-понг играли.

– Я не в сговоре с бабульками.

– Тогда, с кем? – тут же насела я, устав изображать улыбку. – Вы лучше скажите прямо, зачем пришли ко мне, а то у меня уже щеки болят изображать фальшивую вежливость.

С каких пор я стала такой резкой? Может, все дело в том, что мне осточертело чувствовать себя идиоткой, которую из-за природной доверчивости готовы нагло обманывать даже самые близкие люди? А что уж говорить о малознакомом типе, что вторгся в мое жилище под видом невинного паренька, которому непременно нужно чего-то добиться, а ложь – самое эффективное для этого оружие.

– Соня, – впервые он обратился ко мне по имени, которого я не называла. – Вы ведь видели, что теперь «Столичное» превратилось в райский остров. У людей появилась работа, снова открылся клуб культуры и творчества, есть развлечения, отдых, кино, приезжает театр из Феодосии… Сюда переехали семьи из больших городов, дети ходят в отремонтированную школу, работает детский сад. Это уже не то се…

– Не то село, которое я знала, – перебила я, нервно стуча пальцами по столу. – Согласна. Что дальше?

– Условия жизни стали намного лучше.

– Поверьте, я очень этому рада.

– Каждый вторник приезжает мусоровоз и собирает черные пакеты у дворов.

– Надо будет запастись ими!

– Больше нет никаких ям и прицепов с отходами. С каждым годом туристов у нашего побережья становится все больше.

– И они наверняка в восторге от местной радиостанции, – продолжала язвить я.

– Здесь живут весьма обеспеченные люди.

– Трудно не заметить. Я видела бассейн размером с мой дом. Разве это не круто?

Мужчина сдержанно вздохнул и поджал губы, не сводя с меня изучающие глаза.

– Повторю свой вопрос еще раз: что вам от меня нужно?

– Ваш дом. Земля. Большой огород, через который можно спуститься к морю. Все эти двадцать пять соток, – без лишних слов ответил он и демонстративно огляделся. – И они нужны не мне лично, а одному моему клиенту.

– И зачем? Чтобы разрушить и построить один из тех бездушных особняков с бассейнами и лужайками, где будут жить заносчивые грубияны? Как, например, мой сосед, – хмыкнула я, указав взглядом за его спину. – Знаете, раньше здесь было принято здороваться с каждым, а теперь все только глаза закатывают и едва сдерживаются, чтобы не выставить средний палец. И я это не только о новых жителях говорю, меня чуть старушка сегодня не загрызла в магазине!

– Вообще-то, ничего не изменилось. Все вежливы друг с другом. Просто, ваш дом за последние несколько лет превратился в…

– Здесь что, устраивали квесты? – с нетерпением спросила я.

– …Что?

– В моем доме устраивали квесты? – И тут я заметила мелькнувшее сожаление в его серых глазах. – Ничего себе! Вот же гадство!

– Соня, это лишний раз доказывает, что это место нуждается в…

– Это ничего не доказывает! – взорвалась я, подскочив со стула. Пожалуй, мне стоило вновь пропить курс успокоительных. – Лишь чей-то идиотизм не более. И не называйте мой дом этим местом! Здесь жила моя любимая бабушка, я приезжала к ней каждое лето и со слезами на глазах возвращалась домой. Этот дом дорог мне. По-настоящему дорог. Вы знаете, что это значит?

– Я все понимаю, Соня. И для вашей бабушки он тоже многое значил. Но прошу, поговорите с местными жителями. Посмотрите, в каких условиях они сейчас живут. Некоторым тоже было нелегко расстаться со своими домами, но теперь они действительно счастливы!

– Жить на Нижней улице?!

– Там чудесный район.

– Как будто отбросы какие-то! – фыркнула я. – А здесь, видите ли, элита живет!

– Жители сами выбирали название для своей улицы, – поспешил объяснить Олег. В его глазах я наверняка предстала неуравновешенной идиоткой, но мне, если честно, все равно.

– Судя по всему им предложили два варианта: Нижняя улица и Нижняя улица! – съехидничала я.

– Соня, вы сильно заблуждаетесь, поверьте. Вам предлагают шикарный дом с высокой доплатой. Зачем вам оставаться здесь?

– Потому что это мой дом. Моя улица. Мой огород. Мой сад. Мой сарай и двор. Мои двадцать пять соток, черт возьми! Передайте своему клиенту, что он ни за что не получит мой дом. Никогда.