Текст книги "Стая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/staya-223655.jpg)
Автор книги: Кейт Стюарт
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Доминик тщательно обводит меня взглядом, но дергает подбородком в немом приказе.
– Дом, да… – заговаривает Шон, и я поднимаю руку.
– Ну и ладно, я ухожу. – Я смотрю на Доминика, униженно переминаясь с ноги на ногу. Это доставляет ему удовольствие, и в его холодных глазах я вижу свое трусливое отражение.
Он поворачивается, собираясь уйти, но я останавливаю его, положив руку ему на предплечье. Допив остатки сидра, бросаю бутылку ему в ноги.
– Упс, – прикидываюсь я пьяной дурой.
Скрежеща зубами, словно мое прикосновение обжигает, он медленно переводит на меня взгляд, хмуря темные брови, словно вопрошая «какого хрена?».
– Ты выгоняешь меня со своей вечеринки. Знаешь, мог бы сказать, как приятно было со мной познакомиться. Так делают вежливые люди.
– Меня еще ни разу не обвиняли в вежливости.
– Это не обвинение, – гаркаю я, а Шон чертыхается и начинает меня уводить. – А банальные правила приличия, козел. – Видимо, сидр добавил в мою речь акцент пьяного английского пирата, или я пересмотрела сериалов на «BBC». Я пьяно хихикаю, и Шон подхватывает меня на руки.
– И такой симпатичный козел, – растягиваю я слова.
Отовсюду доносятся смешки, а полные губы Доминика дергаются в некоем подобии улыбки. Я ерзаю в руках Шона, чтобы он меня опустил.
– Знаешь, я проблема, – умничаю я, и слева раздаются улюлюканья. – Просто спроси своего брата. – Чувствую бедром, как трясется от смеха грудь Шона, пока он несет меня через гостиную на улицу.
Шон относит меня к подъездной дорожке, ставит на землю и оглядывается назад с виноватой улыбкой.
– В чем проблема, черт возьми?
– Я же тебя предупреждал, – улыбаясь, говорит Шон. – Он часто кусается, без предупреждения лает.
– Обязательно было меня позорить?
– Он от такого кайфует. Должен признать, что все оказалось лучше, чем я думал.
– А я думаю, что все прошло довольно хреново, – заплетающимся языком спорю я и понимаю, как сильно ударил в голову сидр.
Нахмурившись, Шон внимательно на меня смотрит.
– Я отвезу тебя домой, не против? А завтра утром заеду за тобой, чтобы ты забрала свою машину.
– Ладно, – фыркаю я, и он открывает мне дверь. Сев спереди, я от злости скрещиваю на груди руки. – Меня как будто только что поставили в угол. – Я поворачиваюсь к Шону. – Я неконфликтный человек. Извини, не знаю, какой бес в меня вселился.
– Да Доминик и монашку доведет до белого каления.
– Да неужели!
Шон хмыкает и, захлопнув тяжелую дверь, с сочувствием на меня смотрит.
Я сползаю по сиденью.
– Дело в моем папе, да?
Он кивает.
– На него работает половина гостей на этой вечеринке.
– Вряд ли его интересует, что происходит в свободное от работы времени.
– У него длинные руки.
– Ага, ну а я взяла за правило ни черта ему не рассказывать. Ты можешь мне доверять. И я уже взрослая.
Он постукивает по губе, которую я не заметила, как выпятила.
– Ты чертовски милая. И красивая. Но, давай по-честному, слишком юная и хорошая, чтобы тусоваться с такими мудилами, как мы.
– Я бывала на многих вечеринках, просто никогда не принимала в них активное участие. И вы, мудилы, мне нравитесь. Кроме того козла.
– Уверена в этом?
– Он меня не впечатлил. – Не совсем правда, ведь, пока он не открыл свой рот, я вволю им налюбовалась.
– Нет?
Я медленно качаю головой, и Шон убирает с моего плеча прядь волос. Парень так сильно на меня действует, что я начинаю льнуть к нему, когда он так на меня смотрит. Знаю, что из-за опьянения утратила бдительность, но не могу списывать все на алкоголь. Шон обезоруживает, и влечение между нами действительно есть.
– Тогда ты со мной, – произносит он низким голосом, обхватывает мой подбородок и проводит большим пальцем по ямочке на нем.
– Меня устраивает. – Когда Шон медленно убирает руку, я чувствую нехватку его тепла и пристегиваюсь. От такого развития событий голова идет кругом. – Спасибо за сегодняшний день. Было весело.
Он заводит машину, и я чувствую, как от вибрации под голыми ногами по венам бежит огонь. Шон замечает мое волнение.
– Нравится?
– Да. – Я качаю головой. – Никогда не ездила на такой машине.
Он внимательно меня разглядывает, атмосфера в салоне накаляется.
– Скажи, о чем ты сейчас подумал? – спрашиваю я, повторив ранее сказанный Тайлером вопрос. Голос у меня немного охрип от дыма и пристального внимания этого бога Солнца.
– В другой раз.
Он срывается с места, и я хихикаю – поездка домой так же кружит голову, как и события последних часов. Окна опущены, ветер развевает мои волосы. Шон мчится по пустынным дорогам, ведущим ко дворцу моего отца. По салону разносятся тяжелые басы, в динамиках поет старый южный рок. Я высовываю руку из окна и дышу, в груди все бурлит от перспектив будущего. Я смотрю на Шона украдкой и вижу многообещающий блеск в его глазах, легкую улыбку на губах.
Это начало отличного лета.
Глава 4
– Доброе утро, Сесилия, – произносит Роман, когда я присоединяюсь к нему в столовой. Он сидит на стуле с высокой спинкой за отполированным до блеска столом. Остальная часть комнаты пустует, кроме висящих на окнах штор кремово-аквамаринового цветов, которые наверняка стоят целое состояние. Отец, одетый в очередной дизайнерский костюм, ловко накалывает на вилку грейпфрут.
– Доброе утро, сэр.
– Слышал, как ты приехала поздно ночью. С машиной что-то случилось? – Он недоволен.
Пошел ты.
– Отдала ее на техосмотр, заберу сегодня днем, – вру я, выдав первое, что пришло в голову, а сама борюсь с желанием прижать руки к вискам.
Даже не догадывалась, что сидр может оказаться таким крепким. Прошмыгнув мимо этого демонстративного семейного завтрака, я исчезаю на кухне, о которой мечтал бы даже шеф-повар из ресторана со звездой «Мишлен», достаю из холодильника бутылку воды, наливаю немного йогурта, который по моей просьбе купила экономка, и срываю несколько виноградинок. Вернувшись в столовую, я выглядываю в окно и вижу, как землю перед домом освещает солнце нового дня. Дом идеально бы подошел семье, которой приятно общество друг друга. Меня печалит, что он принадлежит человеку, который его не ценит.
– У тебя сегодня первый рабочий день.
– Угу. – Я сажусь напротив него.
– Мне не по душе твоя манера выражаться, как и отсутствие энтузиазма, – сухим тоном замечает Роман, не отрывая взгляда от телефона.
– Прошу прощения, сэр, я еще не совсем отошла от переезда. Уверена, когда полностью проснусь, энтузиазма прибавится.
Он смеряет меня взглядом, и я вижу себя в отражении его голубых глаз, так похожих на мои. Каштановыми волосами я тоже обязана ему.
– Тебе всего хватает?
Я киваю.
– Чего не хватает, могу взять сама.
Роман откладывает телефон и смотрит на меня с авторитарностью родителя; это смешно и злит.
– Я хочу, чтобы ты воспользовалась возможностями этого года. Взвесь все варианты. Ты уже выбрала специализацию?
– Еще нет.
– Уже поздно.
Поглядываю на свои новехонькие «Apple Watch», подарок в честь приезда, который прошлой ночью дожидался меня на пороге моей комнаты, когда я вернулась домой. Я до сих пор гадаю, то ли это намек на мое обещание придерживаться расписания, то ли широкий жест.
– Еще только восемь.
– Не строй из себя дурочку.
Я подмигиваю ему.
– Училась у лучших. – Вранье. Я ничему не научилась у этого человека. Узнала только, что для него время – деньги, но и то, и другое лучше растрачивать в другом месте. Я закидываю в рот виноград. – Спасибо за часы.
Играя желваками, он пропускает мимо ушей благодарность.
– Мне позвонили из отдела кадров.
Я сползаю на стуле и глотаю подступивший к горлу ком.
– О, да?
– Чем ты думала, когда бросила тот комментарий?
– Я не подумала, сэр. И, уверяю вас, этого больше не повторится.
Так и будет. Большую часть своей жизни я провела на правильной стороне и всегда это было по моему собственному желанию. Шон прав. Я по натуре скорее хорошая девочка, чем бунтарка. Слишком уж много моих сверстников выбрали не ту дорожку, и она не привела их к успеху. Отнюдь. Однако эта беседа меня не устраивает. Сейчас отец обладает полной властью над моей жизнью, право на которую я сама ему предоставляю, и меня это возмущает. Было бы проще встать из-за стола и потребовать свою жизнь назад, как и год, который он у меня украл. Но дело не только в деньгах, под угрозой благополучие моей матери, поэтому я выпрямляю спину и заявляю:
– Честно говоря, жду с нетерпением начала работы. Вчера вечером я просто немного перегнула палку.
– Не совсем то, что хочет услышать отец.
Меня так и тянет ляпнуть «о каком отце ты толкуешь?», но вместо этого решаю подыграть.
– Всего лишь немного отпраздновала окончание школы. Если тебе станет легче, я выпила лишь три девчачьих пива, но в принципе пью редко, раз уж об этом зашла речь.
– Приятно знать.
Да ничего ты не знаешь.
– Кто привез тебя домой?
– Местный.
– У него есть имя?
– Да. Друг.
На этом разговор окончен. Я ручаюсь.
![](i_002.jpg)
«Опасность миновала».
Шон: «Приеду через полчаса».
«Я буду в бассейне. Подваливай, если хочешь.
Код от ворот 4611».
Какое это славное ощущение – прыгать в бассейн. Я уж постаралась, бросившись «бомбочкой» и проорав ругательства во все горло. Просто вдруг захотелось. Я довольно плохо знаю своего папу, чтобы понимать, доволен ли он своей жизнью, но он однозначно несчастен.
Счастливые люди не напихивают себе между булок монеты. Отец – человек легко возбудимый, и я унаследовала от него эту черту и полна решимости от нее избавиться. Но если этот год сводится к тому, что я должна заслужить его милость и вести себя лучшим образом, то подожду, пока останусь одна, и уж тогда учиню тихий мятеж. Мое пребывание здесь словно просчитано до минуты, все такое прилизанное – как гладко причесанные волосы, которые страсть как хочется привести в беспорядок. Если во мне есть хоть капля бунтарства, то нужно побороть эту пресность. Может, поэтому я чувствовала себя на вечеринке как в своей тарелке. От той компашки разило анархией – во всяком случае, с отцовской точки зрения. И этот перерыв, между школой и колледжем, – мое время, когда я обрету такую же свободу. Так что утро я занимаю размышлениями, как украсть то, что у меня же и своровали.
У моей дилеммы простое решение. Начиная с сегодняшнего дня, я буду чаще произносить «да». Всему, что я бы ни выбрала. Ведя себя благоразумно первые восемнадцать лет, я убедилась, что они прошли безвкусно, если не сказать бесплодно. Я не хочу переходить к следующему этапу своей жизни или последующему, жалея об упущенных возможностях. Поэтому этим летом я заменю «нет» на «да». Перестану осторожничать и начну дурачиться. Буду придерживаться неопределенности, которая включает в себя обязательства перед родителями, и найду способ раскрасить свою жизнь.
Я приму этот год заточения и смешаю его со столь необходимой свободой. Не только от своих обязательств, но и от наложенного мной же морального кодекса.
Свободное время приобретет поистине новое значение для тихони.
Я скрепляю сделку с собой, прыгнув в бассейн.
Сделав несколько кругов, вижу расплывчатое отражение своего только подошедшего гостя. Вынырнув, я чуть не захлебываюсь водой, заметив стоящего у края бассейна Шона в плавках и с зажженной сигаретой в руке.
От одного его вида мне хочется перекреститься и воззвать к Всевышнему в благодарственной молитве. Шон, от макушки до самых пят, фактурный во всех смыслах. Начиная с четкого отреза непослушных волос и заканчивая возмутительными мышцами груди и бугристыми мускулами рядом с ребрами. Дивная дорожка золотистых волос ведет за пояс плавок, подчеркнутая дугой косых мышц живота. Будто сам дьявол и тело Шона заключили сделку, оставив ему сплошь загорелую плоть и мышцы. Нависая надо мной, он источает сексуальную привлекательность, когда я тону от одного взгляда на него. Его глаза спрятаны за толстыми золотыми линзами, но я чувствую на себе его взгляд, и в груди что-то екает.
– Соскучилась, Щеночек?
– Возможно.
Шон наклоняется и зачерпывает воду, чтобы потушить сигарету, и мне впервые удается разглядеть татуировку на его руке. Покрытые перьями кончики принадлежат расправившему крылья ворону, который занимает его плечо целиком. Голова и клюв упираются в бицепс, словно отвернувшись от Шона и наблюдая. Грозные, смертоносные когти врезаются в тело так, словно до боли цепляются за его кожу. Татуировка очень яркая и выразительная. Словно самостоятельная единица. Как будто, стоит протянуть руку и коснуться затейливо нарисованных крыльев, птица оживет.
– Симпатичное местечко.
– Спасибо, я передам владельцу.
Шон оглядывается.
– Ты действительно не хочешь на все это претендовать?
Я пожимаю плечами.
– Не я же заработала.
Он качает головой и тихонько присвистывает, осматривая окрестности.
– Так вот как живет один процент населения.
– Ага, и поверь, мне это так же чуждо, как и тебе.
– С чего вдруг?
– Мы много лет жили раздельно. Мне пришлось вырасти из подросткового возраста еще до того, как он решил, что нам пора возобновить отношения.
– Хреново.
– Хватит о Романе. Ты будешь плавать или нет?
Отбросив в сторону футболку и сигареты, он ныряет в воду. Я успеваю повернуться, когда Шон выныривает, и с его густых светлых волос льется вода, стекая по внушительной груди.
Он выпрямляется, возвышаясь над кромкой воды своим ростом в метр девяносто.
– Как себя чувствуешь после вчерашнего, слабачка? – спрашивает он, его легкая протяжность речи резко выражена, как идеально отредактированная пунктуация.
– Чувствую… словно перепила. И наверное, немного стыдно.
– Не стоит. Ты произвела впечатление.
– Не такое уж сильное, если меня выгнали. – Я держусь на плаву, чувствуя, как обжигает солнце спину.
– Дело не в тебе, а в Доме, уж поверь.
– Расскажи, почему уволился с завода в первый раз.
– Я работал в гараже, но Дом окончил колледж и вернулся на мое место.
– Дом только что выпустился?
Шон поднимает бровь.
– Ты его осуждаешь, Щеночек?
– Возможно, но он козел. Где он учился?
– Только что получил степень магистра Массачусетского технологического института. Компьютерный фанатик. Он злой гений с клавиатурой.
Мой интерес только увеличивается.
– Серьезно?
Шон ухмыляется.
– Ты впечатлена?
Оцепенев, я встаю, не в силах представить Доминика в кампусе, а Шон в это время делает резкий удар по воде и окатывает меня огромной волной.
Я с удивлением сплевываю воду.
– Придурок!
– Ты в бассейне. – Он приподнимает густую бровь. – При любом раскладе намокнешь.
Его высказывание полнится намеками, и я знаю, что Кристи, встретив такого парня, не упустила бы возможность повеселиться. Мне с трудом верится, что он стоит в бассейне Романа.
Я придвигаюсь, чтобы поучаствовать в его игре, но вместо этого резво уклоняюсь. Предварительно поправив купальник и убедившись, что у меня ничего не торчит, вылезаю из воды. Из двух купальников я выбрала менее откровенный, но, чувствуя на себе его взгляд, с тем же успехом чувствую себя обнаженной.
– Ты куда?
– Пить хочу. А ты?
Шон опускает взгляд на стекающую с моей шеи воду.
– Конечно.
– Вода? Чай? Грейпфрутовый сок?
– Пусть это будет сюрпризом.
– Сюрпризом, – повторяю я, выжимая волосы полотенцем, а потом заворачиваюсь в него и округляю глаза. – Пусть будет сок.
– Пустилась сегодня во все тяжкие, да?
Его улыбка ослепляет. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не попросить его снять очки. Заходя в дом, я чувствую, как внутри все скручивает от перенапряжения, и понимаю, что мурашки на коже никак не связаны с ветерком, обдувающим мое мокрое тело. В доме я осторожно ступаю по отполированному мрамору и выглядываю в окно, увидев, что Шон взгромоздился на край бассейна, зажег сигарету и ждет меня. Чуть не написав Кристи, я закрываю лицо ладошками и чувствую, как расплываюсь в улыбке. Хотя у меня было всего два партнера, я не наивная девчонка. На самом деле, когда я стала жить половой жизнью, то удивилась своей сексуальности, своему голоду, увлечением самим актом и внезапным аппетитом после него, но это влечение совсем иного рода.
Открыв холодильник, я беру две бутылки с соком и снова выглядываю. В семнадцать у меня была дикая симпатия к Брэду Портману. Я знала, что чувства, которые пробудились во мне, когда влечение оказалось обоюдным, ничто не превзойдет. Позже, когда он впервые меня поцеловал, и в груди и животе распалился огонь, я была уверена, что ничто не сравнится с чувством, что я испытала, когда он крепко зажмурился от удовольствия, заявляя права на мою девственность.
Эти чувства и воспоминания могли бы остаться самыми жаркими мгновениями моей жизни, пока я не вернулась с соком к бассейну и не увидела, что Шон снял очки.
Глава 5
Из моего лежащего на шезлонге телефона тихо играет песня Børns «Blue Madonna», а я пробираюсь в воде к самой глубокой части бассейна. Шон стоит напротив, прислонившись к стене. Он положил свои сильные руки на бетонное основание, изучая меня взглядом, в то время как я смотрю на его темную татуировку.
– Так в чем прикол татуировки?
– Прикол?
Я закатываю глаза.
– У твоих друзей тоже такие, у многих. Какое у нее значение?
– Это ворон.
– Я в курсе, – отвечаю я, бедра и икры начинают ныть из-за нехватки физической подготовки. – Но что она символизирует? Это как… клеймо лучших друзей? – У меня вырывается смешок.
– Ты надо мной прикалываешься, Щеночек?
– Нет, но не кажется ли тебе немного странным, что несколько взрослых мужчин сделали одну и ту же тату?
– Нет, – отчетливо произносит он. – Я расцениваю это как клятву.
– Клятву в чем?
Шон пожимает плечами.
– В чем бы то ни было.
– Ты всегда отвечаешь на вопросы загадками?
– Это правда.
Он опускает глаза, а я плыву на середину бассейна. Моя грудь на пару сантиметров выглядывает из воды. Потом Шон снова смотрит мне в глаза, и у него такой взгляд, что хочется запечатлеть его образ в памяти.
– Не хочешь рассказать, о чем думала все это время? – От его вопроса пересыхает во рту.
– Думала, как мало я про тебя знаю.
– Рассказывать нечего. Я тебе уже говорил, что переехал сюда в детстве. Город у нас маленький. Как уже можно понять, мы придумали креативный способ разнообразить наш досуг.
– Тогда ты и познакомился с Домиником? В детстве?
Шон улыбается.
– А я все гадал, когда ты снова о нем заговоришь.
– Он всегда такой?
– Какой?
Я морщу нос.
– Грубый?
В ответ раздается смешок.
– Думаю, ты знаешь ответ.
– Так и в чем его проблема? Мама редко обнимала?
– Нет, наверное. Она умерла, когда он был еще мальчишкой.
Меня передергивает.
– Черт, вот я сволочь.
– Как и он. И он не извиняется за это, да и тебе не стоит.
– Значит, вы все друзья, связанные клятвой? Почему ворон?
– А почему нет?
Я закатываю глаза.
– От тебя ничего не добиться.
От его вкрадчивого голоса перед глазами все расплывается.
– Почему бы тебе не перестать прятаться под водой и не подойти ко мне, чтобы я мог взглянуть на тебя поближе.
– Я не прячусь, – слышу я свой писк и хочу утопиться.
Шон приподнимает подбородок в тихом приказе, и я медленно подплываю к нему. В расслабленной позе он погружается в воду так, что над гладкой поверхностью торчат только его губы.
Он в паре метров от меня, но его влияние смертоносно. Мои руки наливаются свинцом, когда я плыву к нему. Хищный взгляд карих глаз блуждает по мне, словно Шон решает, куда вонзить свои зубы в первую очередь. Мне нравится это притяжение, это пекло в пахнущем хлоркой воздухе. Я по уши увязла, и мы оба это знаем.
– Поделишься мыслями? – У меня дрожит голос. Слишком сильное напряжение. Когда я подплываю к Шону, он резко подается навстречу, хватает меня за запястье и заставляет встать перед ним. Я ойкаю, а потом хихикаю. Его взгляд скользит по моей груди, жарким дыханием Шон обжигает треугольник между бедер. Соски твердеют, когда он легонько задевает пальцами мое бедро. Шон все еще полусидит на мелководье, а я возвышаюсь над ним, и каждый его выдох задевает тонкий материал на вершине между моими ногами, проходится по клитору. Я заглушаю стон.
– Хочешь узнать мои мысли? – хрипло шепчет он. – Этого ты хочешь?
Я медленно киваю.
Рев подъезжающей машины выводит меня из ступора, но Шон утаскивает меня обратно, скользнув пальцами по моему животу в легком танце.
– Думаю, нам не хватит времени на этот разговор. – Его голос срывается, когда он наклоняет голову и, убрав с моей груди мокрые волосы, медленно встает. Шон так близко, капли воды сияют на его коже как алмазы. Я провожу взглядом по нескольким шрамам на его груди и бицепсах, а сама облизываю нижнюю губу, чувствуя, как внизу живота появляется жар.
Шон наклоняется и целует меня в висок, еле ощутимо скользнув пальцами по плечу.
– Спасибо, что пригласила поплавать.
Изогнув бровь дугой, я слышу, как перед домом монотонно рычит мотор.
– Погоди… а как же моя машина?
– Стоит перед домом.
– Ты приехал сюда на моей машине? Но у тебя нет ключа.
– Помнишь, что я работал в гараже?
– Так ты еще и мастер по замкам?
Шон кривит рот в ухмылке.
– Разумеется.
– Тогда, выходит, спасибо.
– Выходит, пожалуйста, – ловко передразнивает он, не забыв изобразить эту досаду в моем тоне. Я хотела, чтобы он меня поцеловал, и наглый ублюдок это знал. Я чувствую, как Шон кайфует от моего расстройства. Он играет со мной. Меня должно это злить, но уж слишком нравится эта игра. Шон вылезает из бассейна, берет футболку и натягивает ее. Меня охватывает разочарование, когда он надевает очки, вытаскивает из пачки сигарету и щелкает зажигалкой, наклонив голову. Смотря на меня сверху вниз, Шон выпускает облако дыма.
– До встречи на работе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?