Читать книгу "Новогодний детектив. (Не)выдуманные истории"

У Мстителя созрел план. Он постарался найти родственников погибших и пострадавших и собрать их на годовщину той страшной трагедии. Все пострадавшие получили заманчивые предложения провести новогодние и рождественские праздники именно в этом отеле. Кто-то выиграл конкурс, кто-то получил выгодный заказ… Например, Зинаиде Павловне позвонили друзья мужа по работе, сказали, что помнят его и что путевка на Алтай – подарок от них вдове.

Мститель собрал пострадавших, чтобы на их глазах свершилось справедливое возмездие.

Хочу сказать, что ритуал, который заказала у темного шамана Зинаида Павловна, к смерти господина Кравцова не имеет никакого отношения. Максим Виленович был убит другим, более технологичным способом.

Мститель, технически продвинутый человек, воспользовался небольшим приборчиком, который называется «код-граббер», стоит копейки, вещь абсолютно легальная. Не буду грузить вас лишними техническими подробностями. Если коротко, то это такое небольшое устройство, способное перехватить сигнал управления автомобилем от пульта владельца. Внешне выглядит точно как брелок автосигнализации. Ну а дальше все просто: Мститель в нужное время прошел рядом с домом владельца машины, кнопкой с пульта код-граббера дистанционно включил функцию прогрева автомобиля, машина завелась. За час работы двигателя в закрытом гараже концентрация угарного газа, проникшего в спальню через дверь, стала смертельной для хозяина. Вряд ли он что-то почувствовал. Чтобы все гарантированно получилось, Мститель с центрального пульта в отеле отключил в доме пожарную сигнализацию.

Почему это выглядело как ритуальное убийство? Потому что Кравцову, то есть Максу Бурому, прислали черную метку-кулон с игральной картой. Туз пик в известных кругах считается «картой смерти». Поясню для тех, кто не в курсе. Это не связано с мистикой и гаданием. Подделка гербовых бумаг, включая карту «туз пик», в Англии XVIII века наказывалась смертной казнью через повешение. С тех пор и повелось.

Для морального воздействия на Кравцова Мститель использовал и другие страшилки – подарочный медведь в арестантской робе, недвусмысленная записка. Максим Виленович, любитель покера, все понял и задергался. Он взял домой списки туристов и пытался определить, кто его вычислил. Хряпнул лишнего на нервах. Утром крепко спал и не почувствовал опасность. Хотя вряд ли в спальне слышен звук двигателя. Машина новая, хорошая.

Ну и теперь ответ на главный вопрос. Кто все это так талантливо организовал и покарал преступника? И почему он ничего не боится?

– Владлен, можешь сейчас ответить на пару вопросов? – Трофим повернулся к сидевшему у дверей администратору.

– Что? Я? – подскочил Владлен. – А я при чем? Вы что, меня подозреваете? Если хозяин мне выволочки устраивал, это что, повод его со света сживать?

– Владлен, не кипятись, ты хоть и Гринч, но не в такой же степени, – попытался утихомирить его Трофим. – Скажи, кому ты отдал ключи, которые водитель автобуса нашел вчера на стоянке?

– Как кому, вот ему, – ткнул пальцем в Павла Василий. – Пришел Гуркин и спрашивает, не находил ли кто связку ключей. Я ему показываю – эти? Эти, говорит. Чуть не сплясал на радостях.

– Спасибо, Владлен, теперь мы знаем, кому принадлежит код-граббер.

Все повернулись к Павлу.

– Павел, ты ничего не хочешь нам рассказать? – спросил Трофим.

– Расскажу, чего ж не рассказать. Зря я, что ли, все это организовал? – спокойно отреагировал Павел. – В моем роду были шаманы. Когда брат погиб в той аварии, десять лет назад, вся жизнь пошла под откос. У меня отказали ноги, начались видения. Как-то резко закрылись все дороги: начались проблемы на работе. Я подумал, что так предки дали понять, что пора принять свое предназначение. Сейчас я могу сказать, что меня «обнулили», чтобы я мог принять новую реальность, но тогда ничего этого не понимал. Ко мне пришло просветление. Но это долгий путь, я в самом начале… Я бросил работу в Питере и уехал на малую родину, на Алтай. Сменил профессию, чтобы побольше быть на людях. И тут внезапно обнаружил, что убийца моего брата процветает тут, на Алтае. Тогда я и решил наказать его показательно. Может, предки и не одобрят мое решение. Век шамана недолог, если просветление у него проходит, его могут забрать на тот свет. Не важно, каким образом: он может заболеть или что-то другое случится. Вообще, я за эту землю не держусь и смерти не боюсь. Для меня смерть – благо, потому что мне показали, каково там…

* * *

После того как отдых в отеле закончился, Трофим и Маша задержались на Алтае еще на несколько дней. Павел выполнил свое обещание свозить их в настоящее место силы – на гору Белуха.

Красота природы завораживала, воздух, казалось, можно было нарезать ножом и есть. Шаман пошел вперед, а им велел идти по тропинке и никуда не сворачивать.

– Эх, как хорошо на природе! Костер, палатка, чистый воздух… медведь…

– Где медведь?! – встрепенулась Маша, завертев головой.

Ее нога соскользнула с тропки, подвернулась, еще миг – и Маша кубарем полетела бы вниз, в овраг. Трофим бросился за ней, поймал, ухватил за пояс и, сгруппировавшись, вытолкнул вверх на тропинку. Потревоженная горная расщелина загудела недовольно и заурчала далеко внизу, переваривая полетевшие в нее камни и снег.

Где-то в лесу заухала сова.

– Это что сейчас такое было? – ошарашенно посмотрела на Колчина Маша.

Они сидели на дорожке, оба с ног до головы в снегу, и пытались отдышаться.

– Да это я пытался бородатый анекдот тебе рассказать, а ты купилась, – засмеялся Трофим.

– Да я не об этом. Тут где-то человек-паук пролетал и меня из оврага вытянул?

– А я что, на роль спасителя уже не гожусь? – возмутился Трофим.

– Ты себя со стороны видел? Человек с замашками инвалида, который ботинок самостоятельно надеть не может. Или может? Ты меня дурил? Признавайся! – наседала Маша.

– Да нет, – озадаченно протянул Трофим, – не дурил…

Он встал на ноги, попрыгал, сделал несколько приседаний, упал-отжался.

– Маша, представляешь, у меня ничего не болит! Ничего не понимаю…

Руслан Выпринцев
Вояж черно-золотой орхидеи

1

Пляж на Лазурном берегу и улыбка кокетливой мулатки исчезли в одно мгновение. Прерывистые звуки, похожие на стоны морского котика в брачную ночь, смели остатки чудесного сна. Включив светильник над головой, я на секунду зажмурился, а затем попытался рассмотреть стрелки настенных судовых часов на противоположной переборке каюты. Противные звуки сигнализации старались достучаться до моего мозга, который в первый день нового года совершенно не хотел просыпаться. Поспать удалось недолго – часы показывали пять утра. Нажав на кнопку отключения звука на панели, я с облегчением вздохнул и потянулся к рабочему комбинезону. Одевшись, поплелся к трапу. На площадке палубы «А», где находилась кают-компания, столкнулся с Сергеем Ребровым, улыбчивым и вечно голодным мотористом. Серега, сколько его знаю, всегда что-то жует. В его карманах часто можно найти бутерброд или сдобную булочку.

– Ты чего не спишь?

Я набрал приличную скорость, поэтому услышал ответ моториста уже далеко позади себя:

– Так проголодался, заснуть не мог, вот решил перекусить.

На последних ступеньках я уже почти бежал. На ходу вставил в уши резиновые затычки и открыл дверь в машинное отделение. В машине[1]1
  Машина – машинное отделение на судне.


[Закрыть] сигнализация звучала громче, чем в каюте, да и звуки работающего главного двигателя и вспомогательных механизмов оглушали, поэтому без берушей я на работу не ходил. Я вошел в ЦПУ[2]2
  ЦПУ – центральный пост управления, на современных судах – специальное помещение в машинном отделении, откуда возможно управление главным двигателем и всеми второстепенными механизмами.


[Закрыть] и отключил сигнализацию. Лампочка на панели перестала мигать, и я бросил взгляд на монитор.

– Вот же!.. – вырвалось у меня.

Я позвонил нашему электромеханику Петру Лабунову, которого многие называли по отчеству – Сергеич, и выслушал от него все, что он думает о моем звонке в пять утра в новогоднюю ночь. Он еще брюзжал в телефонную трубку, когда я прервал разговор.

Что-то случилось с общесудовым кондиционером, который установлен в помещении надстройки[3]3
  Надстройка – закрытое сооружение на главной палубе судна, расположенное от борта до борта, обычно здесь находятся жилые помещения.


[Закрыть] на главной палубе[4]4
  Главная палуба (в разговоре просто палуба) – палуба надводного борта или средняя палуба. Палубы выше – это палубы надстройки, ниже – палубы машинного отделения.


[Закрыть]. Еще несколько минут назад я пробежал мимо кондишки[5]5
  Кондишка – кондиционер, комната с кондиционером.


[Закрыть] по коридору к машинному трапу. Теперь же, поднявшись в кондиционерное помещение, где обычно шумно работал компрессор и гудели вентиляторы, разгоняющие прохладный воздух по надстройке, я отметил непривычную тишину. Экран, на котором высвечивались параметры работы кондиционера, оказался девственно чист.

– Что тут у нас? – задал риторический вопрос электромеханик, открывая электрический щиток. Его густые седые брови поползли к переносице. Сергеич умудрился обогнать меня и первым спуститься с палубы «С», на которой находилась и моя каюта, жилище второго механика.

– Похоже, PLC накрылся[6]6
  PLC – Programmable Logic Controller – программируемый логический контроллер (мини-компьютер).


[Закрыть], – вынес вердикт электромеханик, покопавшись тестером внутри щитка. – Теперь только заказывать новую плату, у нас запасной нет.

– Без нее можно запустить кондишку?

– Компрессор подключить не получится, а вот вентиляторы напрямую могу. Хотя бы свежий воздух по каютам будут гонять. Сколько нам до Сингапура еще?

– Неделя.

– Деду[7]7
  Дед – старший механик на судне.


[Закрыть] надо сказать, пусть заказ срочно сделает. Может, успеют греки прислать, в Сингапуре на бункеровке[8]8
  Бункеровка – заправка судна топливом или моторными маслами.


[Закрыть] получим.

Греческая компания, владеющая нашим судном, постоянно экономила на расходных материалах, задерживая запчасти или поставляя неоригинальные детали. Но по электронике всегда реагировала оперативно, поэтому надежда электромеханика имела веские основания.

– Жарковато теперь в каютах будет, но потерпим. Я вот только одного не пойму: отчего в щитке мокро так? – Сергеич мазнул пальцем по переборке там, где крепился PLC.

Я пригляделся: действительно, на плате остались капли воды. На палубе тоже образовалась небольшая лужица. Я нагнулся и заметил рядом рассыпанные разноцветные крошки. Сразу же вспомнил слоеный торт, который кок приготовил специально к Новому году. Повар расстарался: семь слоев коржей, и все разного цвета.

– Что случилось?

Мы синхронно с Сергеичем повернулись к выходу. Старший механик Олег Анчупин тоже не спал.

– Дед, комп на кондишке сгорел. На борту новой платы нет, нужно заказать.

Анчупин, хотя и звался дедом, был лет на десять моложе меня – ему было слегка за тридцать. Чуть прищуренный взгляд черных глаз и нос с горбинкой выдавали в нем восточные корни.

– Ох, елки-моталки, снова с офисом общаться. Ромыч, сделай фотки – я их прям сейчас отошлю. Хорошо, что проснулся. А то мой цветочек завял бы. Ему же температура выше тридцати градусов противопоказана. Жалею, что не отправил его сразу после покупки в Сингапур. Но жена приедет туда только перед самой выставкой – побоялся, что за цветком не будет должного ухода.

– Сделаю, Олег, – заверил я деда. – А цветок в ЦПУ пока перенеси или в молочную камеру в рефке[9]9
  Рефка – рефрижераторная камера или холодильная установка.


[Закрыть]. Там как раз градусов пятнадцать, для этого растения самое то. В ЦПУ теплее, но все-таки до тридцати далеко.

– Да, перенесу в рефку – там народу поменьше бродит, только повар с помощником, ну и старпом иногда заглядывает. Никого будить не буду – пусть спят работники ножа и сковородки, они такой стол забабахали, что нам сутки есть не переесть. А у меня мастер-ключ[10]10
  Мастер-ключ – ключ, открывающий все замки одного типа.


[Закрыть] имеется, сам кухню открою. И видеокамера пригодится – купил парочку для домашних нужд в Китае. Заодно и проверю, как работает – буду следить за цветочком.

Пока я ходил в ЦПУ за фотоаппаратом, на который мы обычно фотографировали серьезные рабочие моменты для офиса, электромеханик открутил отверткой нижнюю панель в щитке и напрямую, минуя компьютер, подсоединил вентиляторы. Я сфотографировал сгоревшую плату и поднялся в каюту Олега. Дед уже строчил на английском письмо в офис компании. Осталось только прикрепить сделанные мной фотографии.

Вернувшись к себе в каюту, разделся и полез в душ. Когда судно в ходу, температура в машине редко опускается ниже сорока градусов, не считая, конечно, ЦПУ – там есть свой кондиционер, который поддерживает комфортные условия не только для людей. Электроника нестабильно работает при повышенных температурах.

Уже в кровати я закрыл глаза, но сон не шел. Мысли о проклятых крошках и воде в щитке не давали уснуть. Если кто-то специально залил PLC, то зачем он это сделал?

В каюте уже поднялась температура. И, хотя затхлый воздух сменился более свежим, когда заработали вентиляторы, я чувствовал, что пот снова покрывает меня с головы до ног. В душ теперь придется бегать чаще.

2

В новогоднюю ночь все легли спать поздно, поэтому сегодня развод[11]11
  Развод – собрание машинной команды перед работой, на котором второй или старший механики раздают запланированные на день работы.


[Закрыть] машинной команды в ЦПУ начался позже обычного – в десять утра. По планам только у Толика Слепцова, нашего фиттера[12]12
  Фиттер – сварщик и токарь (от англ. fitter).


[Закрыть], была срочная работа по сварке на палубе. Сегодня официальный выходной, поэтому остальные могут продолжить отдых, если не случится серьезной поломки какого-то механизма, без которого наше судно будет не в состоянии двигаться. Неисправность кондиционера к такой поломке не относилась. Да и машинная команда ничем не смогла бы помочь. Без PLC кондиционер не заработает. Но все-таки я не спешил никого отпускать.

– Кое-что сгорело в кондишке. Сейчас только вентиляторы гонят воздух из-за борта. Так что придется потерпеть с недельку, пока в Сингапуре не получим запчасти.

Слепцов нервно разминал пальцами правой руки комок пластилина. К этой его привычке постоянно что-то крутить в руках все уже привыкли и перестали обращать на нее внимание. Сергей Ребров, полный тезка известного когда-то футболиста, дожевывал очередной бутерброд, запивая его свежезаваренным чаем, и о чем-то перешептывался с Бе-кой, машинным кадетом, молодым грузином, недавно закончившим морское училище. Бека смущенно поглядывал то на меня, то на Серегу, стараясь не пропустить ни слова из моей речи. Сергеич копался в сумочке, перебирая инструмент. И только третий механик Андрюха Бух-то, украинец по национальности и одессит по призванию, задумчиво смотрел в монитор компьютера, где продолжала гореть красным надпись о неисправности кондиционера.

– Сегодня официальный выходной, но Толику кое-что надо подварить на палубе, поэтому он до обеда будет занят. Остальные могут отдыхать. Но…

Я замолчал, окидывая всех взглядом. Слепцов замер, спрятав пластилин в карман, Сергеич перестал копаться в сумочке, моторист с кадетом синхронно повернули ко мне головы, Андрюха все так же смотрел в монитор.

– …но у меня к вам есть вопрос. Кто из вас вылил воду на компьютер кондиционера?

Андрюха наконец оторвал взгляд от монитора и недоуменно посмотрел на меня. Если он играл на публику, то делал это очень профессионально. Родители Бухто – заслуженные артисты Одесского театра музыкальной комедии – привили своему отпрыску любовь к театру, но не смогли задержать его на суше.

– Вот-таки здрасьте. Признаюсь сразу: это был-таки не я.

– Андрюх, давай без своих шуточек. Я серьезно. Кто-то залил PLC в кондиционерной.

– А PLC – это что и где? Я там вчера полы мыл, может, из ведра попало несколько капель на этот ваш, как его…

Вопрос задал кадет. Если честно, то я почти сразу вычеркнул его из списка подозреваемых в диверсии, а то, что это диверсия, я уже не сомневался.

– Не пол, а палуба. Учишь тебя, учишь, – пробубнил Ребров.

– Ну, если ты поднял ведро на уровень своей головы и плеснул в электрический щит, где находится компьютер, управляющий кондиционером, то тогда мы нашли диверсанта.

Мою шутку Бека воспринял серьезно – на его загорелом лице проступили белые пятна.

– Нет-нет, я никогда, я только пол, то есть палубу, – выпалил на одном выдохе кадет.

– Да успокойся ты, салага, никто тебя не обвиняет. Второй механик пошутил. Рома, точно диверсия? Может, случайно?

Вопрос Андрея заставил меня перебрать заново все факты.

– Точно. Есть улики. Они указывают кое на кого, вот я и жду, когда он признается.

– А палубные не могли подгадить? – спросил Сергеич.

– Не могли. Матросы, да и штурманы, форсунку от стартового клапана не отличат. Если бы кто из них, то залили бы водой весь щиток, а не только плату PLC.

– Логично. Значит, я подозреваемый номер один. Электрооборудование – мой бизнес.

– Возможно, только я уверен, что знающий электромеханик не мог сработать так топорно. Можно же было вывести комп из строя без воды, правда? Да и указывать на капли как-то слишком уж явно для диверсанта. Если, конечно, ты не хотел отвезти от себя подозрение. Так что полностью тебя исключать нельзя. Но я все-таки думаю, что виновен другой человек, и он находится сейчас здесь. То, что PLC управляют механизмами на судне, знали почти все из наших. Помните последнее собрание машинной команды, где я описывал принцип работы котельной установки? Судя по всему, только Бека ничего не понял, иначе не задал бы глупый вопрос о PLC.

– А дед? Чем не подозреваемый?

– Старший механик мог, конечно, испортить кондишку. Только ему это совсем не выгодно. Он десять тысяч баксов потратил на дорогущий цветок. Какая-то орхидея из горных районов Китая. Там температурный диапазон по уходу за растением колеблется от плюс пятнадцати до плюс двадцати пяти градусов. Я только что из каюты, там уже тридцать два. А поднимется еще выше. Неделю цветок в таких условиях не протянет. Хорошо, что у нас в камере рефки как раз нормальная температура для цветка – дед перенес орхидею туда. Еще и воду в тазике поставил, чтобы влажность поддерживать высокую. Поэтому, думаю, старшего механика можно исключить. Все знают, что его жена участвует в каком-то сингапурском цветочном конкурсе с нехилым денежным призом, где десять тысяч долларов – копейки. Этот цветок должен стать хитом ее коллекции.

– А я бы не спешил! – отрезал Сергеич. – Дед знал, что цветок можно перенести из каюты в другое помещение с приемлемой температурой. Олег почему-то проснулся в момент поломки кондиционера. Совпадение?

– Да, но теперь деду придется по десять раз в день бегать к холодильным установкам, чтобы ухаживать за цветком. Он же никому его не доверит. А это четыре палубы вниз. Туда, сюда. Ему больше заняться нечем? Зачем ему такое счастье?

– Таки да, логично, – сказал Андрей. – Хотя про десять раз ты хватил. Дед сказал, что видеокамеру поставит, так что, думаю, наведываться к цветочку ему придется не так уж часто. И кто у нас остается из подозреваемых? Свою кандидатуру я решительно отклоняю. Диверсия и я – это две большие разницы.

– Это сделал тот, кто оставил несколько крошек от новогоднего торта под щитком. Тот, кто не спал, когда сработала сигнализация. Тот, кто решил полакомиться сладеньким в пять утра, тот, кто часто сует в карман разные хлебобулочные изделия. Мне дальше продолжать, или этот человек наконец признается?

– Роман Романович! Вы думаете, это я сделал?

На лице Сергея я прочел искреннее непонимание и испуг. И этот – артист?

– Серег, но, кроме тебя, некому. Ты поднимался по трапу, когда я бежал в пять утра в машину. Ты ел торт. Ты мог за минуту до этого войти в кондиционерную, открыть электрический щит, плеснуть немного воды из бутылки на плату, закрыть щиток, достать из кармана кусок ветоши и протереть дверцу на всякий случай. Вдруг кто-то потом отпечатки пальцев проверит? Но одного не учел, что с ветошью у тебя из кармана выпадут несколько крошек от торта.

– Да не было такого! Не ел я торт из кармана, я же не совсем тупой. Он же с кремом.

– Ты мог соскоблить крем, завернуть коржи в салфетку и положить их в карман.

– Но зачем? Я в кают-компании доел весь торт. Спросите у Слепцова. Он забегал как раз тогда, когда я доедал последний кусочек.

– Толик?

– Было дело, спустился водички взять холодненькой. У меня ведь в каюте холодильника нет. Что-то сушняк напал. Серега как раз остатки торта себе в тарелку перекладывал. Не факт, конечно, что перед этим часть в карман не запихнул. Но сомневаюсь – перемазался бы кремом по-любому.

– Вот именно. – Сергей волновался, но говорил все более уверенно: – Да и зачем мне это надо? Какой мотив?

Я задумался. Действительно, с мотивом у каждого из машинной команды не складывалось.

– Толик, а сам никого по дороге в кают-компанию и обратно больше не встретил?

– Вроде нет. Я взял бутылку минералки из морозилки и сразу пошел наверх. Хотя нет – вспомнил. Когда заходил в каюту, увидел Сергеича – он как раз свою дверь то ли открывал, то ли закрывал. У нас же каюты на одной палубе. И примерно через минуту или даже меньше я услышал звуки сигнализации. С моей палубы «В» слышимость получше, чем с вашей «С». Я пониже живу.

– Сергеич! То-то я удивился, что ты так быстро спустился в кондишку. Значит, не спал еще и был одет. И где тебя носило в пять утра?

Электромеханик нахмурился и долго молчал. В ЦПУ наступила тишина, если не считать работу главного двигателя на полных оборотах в десяти метрах от нас.

– Если я скажу, что ходил в гости к кое-кому и мы там выпили за Новый год, ты мне, Ромыч, поверишь?

– Конечно, только скажи, с кем пил, – я от тебя сразу отстану.

– Ты ж знаешь, Рома, что в компании официально сухой закон. Не хочу никого подставлять.

– Тю, да мы ж вместе бахнули вина на Новый год, когда мастер[13]13
  Мастер – капитан.


[Закрыть] спать ушел.

– Но я потом пошел водку пить. Немного выпил, максимум грамм двести за три часа. Это мой собутыльник нажрался, но я его не назову, хоть режь.

– Ладно, пока этот вопрос закроем. Бека, а ты-то хоть спал ночью? А то все, оказывается, вместо сна черт-те чем занимались.

– Я спал, как младенец, Роман Романович. Честное слово!

– Верю. Вот тебе – верю. Остальным как-то не очень. Ладно, как говорят на родине нашего третьего механика, «будем посмотреть». Все свободны пока.

Разошлись все, кроме Андрея. Бухто дождался, когда закроется дверь за электромехаником, вышедшим из ЦПУ последним, и сразу набросился на меня с вопросами:

– Ромыч, а меня почему не спросил? Где я ночью был? Как я воду лил? И с кем водку пил?

– Андрюха, не начинай. Без твоих подколок тошно. – С Бухто мы дружили несколько лет, я часто останавливался у него, когда бывал в Одессе. – Давай рассуждать логически.

– Давай.

– Зачем кому-то отключать в тропиках кондиционер? Он сумасшедший или мазохист? Если не выдержу, переселюсь с матрасом в ЦПУ. Тут двадцать три градуса всегда.

– И?

– Что «и»?

– Ты сказал: «Давай рассуждать логически», а задал вопрос. Жду от тебя рассуждений.

– Андрюх, а я от тебя жду, потому как сам ничего не понимаю. Логика пасует с этой диверсией.

– Хорошо, давай тогда с другого бока зайдем. Кому выгодна жара? Или не так. Кому жара не так страшна, как другим? Вот тебя явно угнетает, раз в ЦПУ задумал переселяться.

– Беке нравится жара – хвалился как-то, помнишь?

– Помню. Только кадет последний, кого можно подозревать. Зачем ему устраивать диверсию?

– Так и другим незачем. А может, Бека, зная твою нелюбовь к жаркому климату, решил именно тебе насолить за то, что его работой нагружаешь?

– Вариант. Только ведь Бека сам постоянно вызывается на любую работу – он делает больше, чем я ему поручаю.

– Да, маловато данных. Не сходится задачка. Надо подождать. Может, повезет, и на нашей улице перевернется грузовик с печеньем.

3

Телефонный звонок в три часа ночи прервал мой сон на самом интересном месте.

– Рефка сработала. Сергеичу я уже позвонил, спускайся. – Голос Андрея окончательно выветрил остатки сна из моей головы. Сегодня ночная вахта третьего механика, поэтому сигнализация выведена к нему в каюту. – Ромыч, ты веришь в совпадения?

Вопрос друга показался мне риторическим.

– Снова PLC?

– Нет, – ответил подошедший электромеханик. – Температура во всех камерах поднялась. Не пойму только почему.

Сами рефкамеры находились на главной палубе под кают-компанией и камбузом, а вот рефрижераторная установка, с помощью которой поддерживалась нужная температура в камерах, располагалась в машинном отделении недалеко от трапа. Фреон по трубам шел наверх, остужая, например, мясную камеру до минус восемнадцати градусов. А вот в молочной, где обычно хранились напитки, температура держалась в районе пятнадцати градусов тепла.

Цветок!

– Андрюха, звони деду – пусть забирает свой гладиолус и переносит в ЦПУ. Иначе до утра тот зачахнет.

– Не гладиолус, а орхидею, – поправил меня Сергеич.

– Да какая, к черту, разница.

Я наклонился к компрессору и посветил фонариком ниже, чтобы посмотреть на уровень фреона в танке, куда компрессор нагнетал под давлением использованный хладагент.

– Фреона нет, – констатировал я, не особо удивившись, – поэтому камеры и не держат температуру. Сейчас попробуем заправить из баллона и запустить снова. Но, боюсь, утечка слишком большая – запасного фреона может не хватить. Еще вечером уровень в танке был выше среднего. Надо искать утечку.

Специальным устройством по поиску минимальных паров фреона я обследовал всю магистраль и нашел утечку в мясной камере. Перекрыв туда доступ хладагента и заправив фреоном систему, смог запустить рефку. Еще какое-то время ушло на извлечение воздуха из фреона, чтобы компрессор не перегревался и его не выбивало по тепловой защите.

– Семь утра – поспать не получится, – сделал вывод Андрюха, кивнув на судовые часы.

Дед перенес свой цветок в ЦПУ и поставил его за главным распределительным щитом[14]14
  «Главный распределительный щит» часто сокращают до аббревиатуры – ГРЩ.


[Закрыть], куда никто специально не заглядывал, если не считать электромеханика – Сергеичу по должности положено периодически проверять работу ГРЩ. Кроме того, дед установил видеокамеру, чтобы объектив смотрел на орхидею.

– Кок уже встал. Пусть он с помощником перенесет содержимое из мясной камеры в рыбную, а я найду фиттера, – сказал я. – Надо добраться до поврежденной трубки и запаять ее, чтобы снова камеру запустить.

– Хорошо, Рома, – ответил Андрюха, – я скажу повару.

Фиттер как раз спускался на завтрак – я поймал его на трапе. Слепцов окинул фронт работ, почесал затылок.

– Тут такое дело, Ромыч. Я не смогу устранить течь – у нас серебряных электродов нет. Это ж медная трубочка, ее больше ничем не запаяешь.

– То есть как это – электродов нет? Еще месяца не прошло, как новую пачку получили. Они, конечно, дорогие, и греки дают их нечасто, но ведь и работ, где они нужны, я что-то не припоминаю в последнее время.

– Угу. Вот только вчера я открыл ящик, где обычно хранил электроды, а серебряных не было. И нигде не нашел, всю токарку перерыл – нету.

– Твою ж… – витиевато вырвалось у меня.

– Отож.

– Кто знал, где ты хранишь электроды?

– Да все из машины знали.

– Снова диверсия?

– Не знаю, Роман Романович. Я в этих делах не понимаю. Вот проточить или заварить чего – это ко мне, а на следователя я не учился.

– Ладно, занимайся пока работой на палубе. Там старпом говорил, что переходные мостики у пятого трюма восстановить надо.

– Да, в курсе. Я возьму кадета, чтобы помог железяки тягать?

– Бери, конечно. Скажешь Беке, что я распорядился. Машину позже домоет.

4

Сергеич пил кофе мелкими глотками, Андрюха сербал чай шумно, наслаждаясь каждым глотком. Кофе-тайм[15]15
  Кофе-тайм – от англ. coffee time. Время, когда разрешено сделать перерыв в работе и попить чай или кофе. На флоте обычно с 10:00 до 10:20 и с 15:00 до 15:20.


[Закрыть] мы втроем обычно проводили в ЦПУ. Я, почти не замечая вкуса, пил из большой чашки растворимый кофе с молоком – мысли постоянно крутились вокруг этих загадочных происшествий. Что-то я упускаю.

Вот только что?

– Знаешь, Рома, я вот о чем подумал, – нарушил молчание Андрей. – Тот, кто пробил трубочку с фреоном в мясной камере, хотел, чтобы рефка перестала работать. Думаю, что причина в дедовом цветке. Кто-то очень не хочет, чтобы старший механик доставил своей жене этот подарок.

– Согласен. Хотя, как по мне, это странный способ уничтожить орхидею. Что стоило просто сломать цветок?

– Возможности не было. Дед почти всегда находится в своей каюте, да и запирает ее. Он живет выше нас, на палубе «D», рядом с каютой капитана. Посторонний может легко засветиться. Штурманы часто к капитану бегают днем, а ночью дед точно в своей каюте.

– Хорошо. Но ведь цветок перенесли в рефку. Если диверсант проник в мясную камеру, то он легко мог попасть и в камеру с цветком. Кстати, как он мог это сделать? Ключи от камбуза, откуда можно добраться до камер, есть у кока, его помощника и старпома.

– Ты забываешь о видеокамере и мастер-ключе, который имеется у деда и, скорее всего, у мастера. Диверсант побоялся напрямую портить цветок. Хотя на деле ничего трудного – зайти, прикрыть видеокамеру, чтобы не было видно лицо, и плеснуть кислоту в горшок.

Илья Шиловский, наш пятидесятилетний капитан, теоретически мог знать, как испортить кондишку и рефку. Но представить мастера крадущимся ночью по трапу в рефку у меня категорически не получалось.

– Мастер-ключ можно изготовить из обычного ключа, – сказал я. – На прошлом балкере[16]16
  Балкер – разновидность грузового судна.


[Закрыть] я сам сделал такой, когда от каюты потерял. Там ничего сложного – любой ключ из однотипной партии перетачивается надфилем максимум за двадцать минут. Только и нужно, чтобы в руках был оригинал мастер-ключа.

– Я знаю, что у деда такой висит на переборке при входе в каюту, которую он не запирает днем. И об этом в курсе почти все. Любой из машинной команды мог на часик позаимствовать ключ. Дед бы и не заметил пропажу, он ведь редко им пользуется. Да и копию, скорее всего, могли сделать заранее – с месяц назад, например. Так, на всякий случай.

– Хорошо, допустим, злоумышленник выбрал время, сделал копию ключа и пробил трубку, чтобы выпустить из системы фреон. Мы снова возвращаемся к вопросу: а на фига козе баян? Зачем такие сложности, если можно сломать цветок или плеснуть на него кислотой, как ты сказал?

– Вот поймаем диверсанта, надаем ему по одному месту и спросим, – пошутил Андрюха.

Сергеич, который до этого момента молча пил кофе, неожиданно произнес:

– Ребята, меня вот еще что смутило. Во-первых, как диверсант сумел плеснуть водой на комп и не попасться никому на глаза? Ведь сигнализация должна была сработать почти мгновенно.

– Допустим, злоумышленник остался в кондишке, – начал я размышлять. – Дверь же была прикрыта, когда я пробежал мимо нее, направляясь в машину, чтобы выключить сигнализацию. Затем он быстренько поднялся по трапу к себе в каюту…

– И по дороге почему-то не встретил меня или еще кого-то – Реброва, например. Это же риск – сигнализацию могли слышать многие. Но диверсант ни на кого не наткнулся, если, конечно, Ребров или я не являемся этим диверсантом.

– Фиттер еще был, – сказал Андрей.

– Толик увидел тебя, Сергеич, выходящим из каюты, когда сигнализация еще не сработала. И после этого он все время находился у себя, если не соврал, конечно.

– Не соврал. Правда, Слепцов видел меня не выходящим, а входящим в каюту. Но это не важно. Сигнализация сработала максимум через минуту. Толик, как и я, физически не мог сотворить диверсию, если, конечно, мы каким-то образом не остановили время. Но это уже из области фантастики. Да и зачем нам цветок у капитана портить? Как, впрочем, и всем остальным.

– А во-вторых? – спросил Андрей, и мы с электромехаником недоуменно посмотрели на него. – Сергеич, ты сказал: «Во-первых, как диверсант сумел плеснуть водой на комп…» А что во-вторых?