Текст книги "Бог пива"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bog-piva-165038.jpg)
Автор книги: Константин Крапивко
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Не будет у нас никаких дел, – сказал я. – Кто вчера на заседании орал, что такие, как я, позорят славную гильдию? И что меня давно пора гнать в шею?
– Это была моя обязанность, – сказал Галп. – Долг. Служба в гильдии имеет свои неприятные стороны. Я подчинен Верховному и должен проводить его политику… Поверьте, Бьорн Нидкурляндский, я глубоко чту ваш талант и сожалею о случившемся.
– Вчера вы почему-то о таланте не вспомнили, – пробурчал я. – Ладно, выкладывайте, чего надо.
– Я бы хотел купить вашу дипломную флягу.
– Не продается, – отрезал я.
– Восемь тысяч золотых!
– Однако, – засмеялся я, – вы, я вижу, не бедствуете. Тем не менее фляга не продается.
– Я и не ожидал, что вы согласитесь сразу, – улыбнулся Галп. – Десять тысяч.
– Галп, а ведь вы, наверное, в этой кофте сильно потеете? – с сочувствием спросил я. – При местной-то погоде…
– Я никогда не потею, – продолжая улыбаться, сказал Галп. – И потом, я только что с Земли.
– Ну и как там, на Земле?
– Там прохладно, – сказал Галп. – Послушайте, Бьорн, вы только не подумайте, что я лезу не в свое дело, но последние слухи… А также известные мне по долгу службы события, связанные с вами… Все это позволяет предположить, что вы не прочь вернуться назад.
– Вранье, – соврал я.
– Что ж, я не настаиваю. Просто подумайте над моим предложением. Двенадцать тысяч золотом, и, если у вас возникнет такое желание, я рискну доставить вас на Землю. Всего доброго. – Галп приподнял берет и пошел в сторону Ленкиного дома.
– Минуту, – окликнул его я, – что там с моими работами? Я хотел бы их забрать.
– О, это никак невозможно, – прижав руки к сердцу, приторным тоном сказал Галп. – Вероятно, в силу занятости вы запамятовали, что вчера был последний день уплаты членских взносов. Поскольку вы не заплатили, работы переходят в собственность гильдии. Поскольку за вас заплатил я, картины теперь мне и принадлежат.
– Но ведь это гроши, – возмутился я, – и потом, я действительно запамятовал, и ваша обязанность была напомнить о взносе! Я хочу выкупить «Кающуюся грешницу».
– Приношу свои извинения за некоторую небрежность в выполнении служебных обязанностей, – поклонился мне Галп. – Вы можете поднять вопрос об этом на ближайшем собрании гильдии, и я извинюсь еще раз. Что же касается моей картины – я подчеркиваю, моей! – то она, еще тысячу тысяч раз простите, не продается. Я имею в виду, не продается за деньги. Так что все в ваших руках, Бьорн.
– Интересно, что скажет Верховный, – задумчиво сказал я, – о вашем предложении продать дипломную работу и доставить меня на Землю…
И тут Галп захохотал. Он хохотал не прикидываясь, повизгивая, из узких глаз его катились слезы, он притопывал, хлопал себя по шелковым ляжкам и с трудом удерживался на ногах.
– Ха-ха-ха, – сказал я. – Очень смешно!
– Ох, мальчик, – вытирая слезы расшитым подолом рубахи, промычал Гали, – ох, хорошо-то как… Давно меня так не разбирало… Хотите пари – на сто тысяч золотых, которых у вас нет и никогда не будет, – что вы не донесете на меня или на любого другого Верховному?
– Да какое там пари, – проворчал я. – Все правильно, не донесу. Морду бы вам набить…
– Но вы и на это не способны, – подхватил Галп. Глазки его сияли. – Поэтому морду всегда бьют вам, нидкурляндец. Послушайте, Бьорн, совет взрослого бога: бегите отсюда. Вам здесь не место. Забирайте свою флягу и уносите ноги. Вам повезло, что вы ее спрятали так, что я не смог найти и был вынужден предлагать сделку. Кстати, не ожидал от вас… Учтите, вы мне-то на один зуб, а я далеко не самое страшное, что может встретиться на Небесах! Воспользуйтесь советом – я редко говорю то, что думаю.
Эдак разобрало мерзавца. Ну, сейчас я тебя…
– Зато я художник, – равнодушно сказал я.
– Да, – Галп помрачнел, – зато вы художник. Утешайте себя этой мыслью. Обещаю, из уважения к таланту, каждые сто лет навещать вашу могилу и оставлять на ней букет полевых цветочков. Видите, как я сентиментален…
– Обещаю один раз помочиться на твою могилу, – сказал я. – Вали отсюда, пока цел, ублюдок бездарный!
– Валю, – сказал Галп, – уже валю. Вам меня не обидеть, Бьорн Нидкурляндский: все мы ублюдки в каком-то смысле… Ублюдки Одного. Но вы все-таки подумайте над моим предложением. Оно остается в силе.
Я смотрел, как Галп уходит, и думал, что он, в сущности, прав. Мне здесь не место… Потом обогнул дуб и снял с сучка флягу, которую вчера забыл забросить в шалаш. Дошел до ручья и попытался отмыться, зачерпывая воду ладонями, потом плюнул и залез в ручей всей тушей. Прополоскал штаны и жилетку, бросил их сушиться на ближайший куст и вернулся к шалашу.
В шалаше пахло горелой свечкой; засветив лампу, я обнаружил, что в моих вещах копались, даже не позаботившись разложить их по местам. Я отхлебнул из фляги. Хорошо… Приложился еще раз, как следует.
– Нет, – пообещал я себе, гладя флягу по замшевому боку, – Гали тебя ни за что не получит. Лучше подарю тебя первому встречному, но этому хмырю ты не достанешься точно…
Некоторое время я размышлял, как быть с Росомахой. Боги войны, как правило, довольно гадкие твари, но наглость этого переходила все границы. Оставить давешний мордобой в кабаке без последствий или все-таки преподнести безмозглой груде мышц маленький божественный подарочек? На добрую память о сегодняшнем вечере. А то он так и будет махать кулаками при каждом удобном случае… Эх, да что я! В конце-то концов – дураков учат!
Существует великое множество способов волшебного воздействия на окружающий мир. С помощью живописи, музыки, жестов, слов – в общем, с помощью чего угодно можно буквально творить чудеса.
Вовремя скорченная рожа в сочетании с удачно показанным кукишем помешают даже самому наглому торговцу навязать вам никому не нужный товар. Грамотный трубач, сыграв определенную мелодию, способен разбудить уснувшего вечным сном, а любитель игры на волынке без особого труда снова уложит его в могилу. Написанные великими художниками персонажи сходят с полотна и начинают жить собственной жизнью – гениальная Ила Маз трагически погибла от лап нарисованного ею же чудовища; к сожалению, так рисовать у меня пока не получается…
Маги, избранники изначального, пользуются стихами: те, что поплоше, колдуют одностишиями, те, что посерьезнее, используют трехстишия, а Один, как мне рассказывали, способен время от времени разродиться и семистишием. Однако самый простой и вместе с тем самый сложный способ изменить вселенную в нужном вам направлении – просто пожелать такого изменения. Именно эта способность и делает бога – богом.
Преодолев естественную брезгливость, я до мельчайших нюансов представил вкус гадости, которую Росомаха так опрометчиво выплеснул мне в лицо. Прикинул, каким станет вкус этого замечательного напитка, если кружку с ним на недельку оставить под местным жарким солнышком… Капнуть туда рыбьего клея… Поперчить и добавить сахара…
Очень хотелось бы, чтобы отныне все, что он будет пить, превращалось в эту неудобоваримую гадость… Хотелось мне долго, я содрогался от отвращения, не жалея себя, и совершенно выбился из сил. Заклятие было наложено крепко.
Я отхлебнул из фляги и прополоскал рот, избавляясь от привкуса придуманной мной мерзости, заткнул флягу пробкой и подложил под голову. Свернулся калачиком… Бреи и демоны, а ведь Галп почти выиграл пари, о котором мне Гарик рассказывал! По закону пострадавший от несанкционированного заклятия имеет право убить обидчика; Росомаха, грубо говоря, получил от меня пусть и своеобразный, но бесспорный вызов! Теперь действительно нужно держаться от него подальше. На Земле он меня не найдет, бог Росомаха слабенький, но мосты можно считать сожженными – на Небесах не больно спрячешься…
Мне приснилось, что несчастного бога войны, из-за постоянного употребления неудобоваримого напитка, разбил паралич. Так как на эти мучения обрек его я, меня терзали чудовищные угрызения совести. Я пытался вылечить Росомаху с помощью шоковой терапии, для чего сбрасывал инвалидную коляску с находящимся в ней страдальцем в море с высокого обрыва – по идее, он должен был поплыть и излечиться от недуга. Ларе, однако, излечиваться и плыть не желал, а, наоборот, шел ко дну. Я нырял за ним, вытаскивал из воды, тащил на обрыв, сталкивал в воду; он тонул, я прыгал за ним…
Когда я, уже падая от усталости, в очередной раз затащил Росомаху на вершину скалы, то обнаружил там смеющуюся Елену.
– Что ты мучаешься, – проворковала она. – Сейчас я Ларсика поцелую, и у него все пройдет. Уходи, разве ты не видишь, что нам нужно побыть вдвоем?..
Я проснулся разбитым и долго лежал в темноте, приходя в себя. Тело ныло, как после тяжелой работы. Вставать не хотелось, но вставать было надо. С Ленкой нехорошо получается, убегаю, даже не попрощавшись. Я подумал, не написать ли ей письмо? Ладно, она у меня баба умная, сама поймет. Я представил ее лицо – когда она узнает, что меня больше нет, что я на Земле… Первым делом она, понятно, перебьет всю посуду в доме. Картины жалко, надо полагать, им светит костер. Сделать авторские копии, впрочем, не сложно. А может, и не тронет картины. Может, застынет перед моим автопортретом, выронит нож, которым собиралась его покромсать, упадет на колени, заломит руки и разрыдается. Простоволосая, в этой своей прозрачной ночнушке. И тут я такой неслышно подхожу сзади и кладу руки ей на… стоп! Еще немного фантазии, и я никуда не уйду. Разнюнился-разбабился я что-то, а давно пора делать ноги. В конце концов, она меня, при желании, и на Земле найдет. Богиня любви, и не из последних, – сердце подскажет, где искать…
Я вылез из шалаша, умылся, оделся – штаны на поясе были еще сырыми, – поправил на боку флягу и отправился в путь. На Землю. Налегке. Уходить надо, бросая все, иначе далеко не уйдешь…
Чтобы оказаться на Земле, мне надо было пройти через так называемые врата. Механизм их действия я представлял себе крайне смутно. Учитель однажды попытался меня просветить на этот счет, но я ничего не понял. Там была задействована какая-то высшая магическая математика, я же по складу ума – убежденный гуманитарий. Я в свою очередь попытался объяснить Учителю, что такое гуманитарий, но он понял меня несколько упрощенно.
– Ленивый болван! – сказал он. – Тебя бесполезно чему-то учить…
Врата находились на западе. Их охранял дракон, который не пропускал никого без разрешения Верховного.
Про драконов я знал даже меньше, чем про врата. Дело в том, что драконов, демонов и рогатых бреев боги воспринимали как потенциальных агрессоров и изучали на так называемых семинарах небесного ополчения.
Из объяснений Учителя я понял, что потенциальный агрессор, как всегда и бывает, – это те, кого мы, боги, собираемся со временем поработить. Поэтому на семинарах изучались разнообразные способы уничтожения своих ближних, дальних и средних. Посещать семинары обязаны были все боги без исключения. Я на них не ходил никогда. Это, мягко говоря, не поощрялось…
На Земле про драконов рассказывали всевозможные легенды и сказки. Они жили на знаменитом Драконьем материке, и уже несколько столетий, с тех пор как были уничтожены последние маги, люди драконов не видели или видели только издалека. Я читал, что на материк было снаряжено несколько разведывательных экспедиций, но ни один из участников назад не вернулся. Виновата ли в этом кровожадность драконов или же путешественников уничтожили живущие на побережье материка племена дикарей, в книгах не уточнялось.
В сказках драконы были плотоядны, умны и могущественны, но одурачить их сказочным персонажам удавалось почти всегда. Когда не удавалось одурачить, драконов побеждали в честном бою. Когда не удавалось и это, вмешивался Один, и дракону все равно ничего не светило… Я почему-то был твердо убежден, что мне папаша помогать не станет.
Главная трудность моего предприятия заключалась в том, чтобы, через голову Верховного, уговорить дракона меня пропустить. По слухам, это не удавалось еще никому, и особо настойчивых дракон, опять-таки по слухам, съедал. Впрочем, у меня были свои методы убеждения, а слухи обычно распускают те, кому они выгодны, – в данном случае, например, Верховный.
Дорога к вратам проходила мимо пресловутого Мертвого Озера, проклятого промочившим в нем ноги Одним на заре времен. Было уже светло, когда я выскочил из леса к берегу озера и остановился, прикидывая, с какой стороны озеро лучше обойти. Жутко прокричала какая-то птица, в ноздри мне ударил запах болота… Поежившись, я для бодрости отхлебнул из фляги.
Озеро было довольно красиво, но красиво какой-то странной, пугающей красотой, и озеро это показалось мне огромным. Лес стоял вокруг него стеной, но на отдалении, предпочитая к озеру не приближаться. Шагов тридцать отделяло меня от берега, но трудно было определить, где кончается земля и начинается вода, – казалось, странная темная трава сливается с черной водой, являясь продолжением озера. Над водой, будто бы озеро собиралось закипеть, поднимались густые испарения.
В десяти шагах от меня появилось странное бледное пятно, которое, постепенно сгущаясь и темнея, принимало очертания сидящей человеческой фигуры. Озеро пользовалось дурной славой, но я решил подождать, чем закончится этот странный феномен. Из любопытства. Феномен закончился тем, что пятно окончательно превратилось в престранного человека, восседающего на престранном кресле.
Человек выглядел вполне вещественно, был велик ростом и загадочно одет в белые мокасины, синие обтягивающие портки и черно-красную клетчатую рубаху, в портки не заправленную. Лицо у него было бледное и бритое, длинные русые волосы стянуты в хвост на затылке… Нос немного картошкой, подбородок с ямочкой, глаза большие, выпуклые и смышленые.
Приятный в общем-то человек. Однако сейчас являл он собой, прямо скажем, жалкое зрелище – подобной смеси растерянности и страха я еще не видывал. Человеку, судя по всему, было нехорошо, и был он немного не в себе. Минут пять он на разные лады допытывался, умею ли я разговаривать. Я дал бедняге выговориться. Человек начал заикаться и наконец замолчал.
– Рад приветствовать на Небе! – сказал я.
Человек глубоко задумался, выпученные глаза его приобрели какое-то совсем странное выражение. Он отер дрожащей рукой пот со лба.
– При… Где приветствовать? А… ну, в смысле… логично, конечно, да… Блин! На седьмом небе, что ли?!
– Увы, – я засмеялся, – у нас только одно Небо, и оно, к сожалению, отнюдь не седьмое… Давай-ка я сотворю тебе бутылочку пива, дружище, поможет прийти в себя. А лучше хлебни вот этого, а то что-то вид у тебя больно бледный. – Я протянул ему флягу.
Человек с сомнением повертел флягу в руках, потом осторожно, будто боясь, что его отравят, отхлебнул. Задумчиво почмокал. Наконец лицо его просветлело, он закинул голову и жадно припал к горлышку. Раздалось аппетитное бульканье, темная струйка потекла по его подбородку. Через некоторое время я не выдержал и отобрал флягу, чтобы самому промочить горло.
– Офигительно, – облизываясь, сказал человек. – Спасибо. Так ты говоришь… значит… А что такое – Небо?
– Небо – это Небо. – Я пожал плечами. – Вроде Земли, только на Небе живут исключительно боги. Что ты как маленький, в самом деле… В развитии не отстаешь?
– Опережаю, – буркнул человек. – Какие еще боги?
– Разные боги. – Я ободряюще похлопал его по плечу. – Согласись, должны же мы где-то жить!
– А ты кто?
– Я – Бьорн Толстый Нидкурляндский. Бог, разумеется. К сожалению, ты тут никого, кроме богов, и не найдешь…
– Ты – бог?!
Мой собеседник, похоже, был изрядным тормозом. Как по мне – он постоянно запаздывал со своими вопросами на один ход. Впрочем, бедняга еще не оправился от потрясения…
– Разумеется, я бог! – сказал я, немного обиженный его сомнениями. – Бог виноделия, и не из последних. Возьми флягу и убедись еще раз!
Я всегда утверждал, что лучшее средство прочистить мозги – добрый глоток хорошего пива. Судя по всему, незнакомец придерживался той же точки зрения, и я еще раз порадовался, что пиво во фляге не кончается никогда.
– Спасибо, – сказал человек. – А почему ты говоришь по-русски?
– Это не по-русски, – засмеялся я. – Это на изначальном.
– Как-как?!
– Ну, есть такой язык – изначальный. Язык магов, он же истинный язык, он же язык Одного. Понимаешь, считается, что этот язык сам выбирает, кто на нем говорить будет. Без спроса. Носителей языка, так сказать…
– А я тут при чем?
– Ты теперь – тоже носитель… Ну-ну, дружище, сделай лицо попроще. Чудо как чудо, что тебя удивляет? Привыкай!
Над лесом выскочил край солнца, и все кругом окрасилось в мягкие розовые тона, но Мертвое Озеро так и осталось иссиня-черным. Неприятное озеро, и я, решив не смотреть на него, закинул голову навстречу солнечным лучам.
– Что же мне теперь делать? – жалобно спросил человек, возвращая мне флягу.
– А что ты делать любишь?
– Не знаю… Ну… В общем, вроде ничего…
– Похвальная искренность, – сказал я. – Сдается, мы с тобой похожи. Я тоже люблю выпивать и ничего не делать, но тщательно это скрываю… Слушай, дружище, а как тебя сюда занесло? Обычно все попадают прямо к Верховному.
– Я это… игрушку одну делал…
– Детишкам?
– Я… в том числе… На компьютере я! Э… блин, программер все-таки… разработчик…
– Не понял, – признался я. Компьютерами, кажется, называли породу собак на северных островах. – Ты их погонщик?
– Кого погонщик? Сам ты погонщик. – Человек выхватил у меня флягу. Вид при этом он имел несчастный. – На Землю спускаться иногда надо, а то – тоже, боги они!
– Запрещают нам спускаться, – сказал я, – говорят, заслужить надо, а так – только по делу разве отправят, в командировку. А без блата о командировке и мечтать нечего…
– Угораздило же меня залететь черт-те куда! Небо… Так все хорошо начиналось! А на обоях-то пятно, елы-палы, вдруг оно растет? Эдак же и дом сгорит! Нет, подобное невезение переходит все границы! – И человек в сердцах хватил огромным кулачищем по подлокотнику кресла, на котором сидел.
Подлокотник, конечно, отвалился, а человек, оказавшийся на земле, взвыл:
– Мое любимое кресло!
– Успокойся, что ты так расходился? – сказал я, поднимая откатившуюся флягу, из которой вытекало пиво. – Потоп устроить хочешь?
– Что же теперь делать? – Бедняга совсем потерял голову от огорчения. Подскочив ко мне, он вцепился в мою жилетку. – Что?! Ну что мне теперь делать, я тебя спрашиваю?!
– Тихо ты! – Я отпихнул его от себя. – Тоже мне, нашел шефа-координатора! Что делать, что делать! Ступай к Верховному, он тебе скажет, что делать! Он у нас командовать любит! Без дела не останешься!
– Извини, братушка, – сказал он. – Извини.
– Да ладно, с кем не бывает…
– А ты не мог бы меня обратно отправить? Домой?
– Да где мне, – сказал я, протягивая ему флягу. – Меня бы кто отправил.
– А этот, как его… Верхний?
– Верховный. Может. Если захочет, конечно. Говорят, что он все может. Врут, понятно, из подхалимства…
– Слушай, а ты бы меня проводил к вашему Высшему…
– Верховному. Высший – Один, и все боги – дети его. Привыкай к этой грустной мысли, родственник.
– Так проводишь?
– Не могу. У меня неприятности, дружище. Я, если честно, в бегах нынче.
– В чем?
– Да повздорил тут. Боги, знаешь, тоже разные попадаются… Ты не бойся, все будет в порядке. Просто тебе надо маршировать строго на восток, по тропинке. Выйдешь к кабаку, «Земные радости богов» называется. Передашь хозяину привет от Толстого Бьорна, и он проводит тебя к Верховному.
– А где восток?
– Там, где сейчас восходит солнце, – терпеливо объяснил я.
– Ты не умничай, ты пальцем покажи, – засмеялся он, вспомнив о чем-то своем. – Далеко?
– За час дойдешь. Заодно позавтракаешь. Тебя как зовут?
– Энди.
– Прощай, Энди. Удачи тебе. Не забудь сказать трактирщику, что ты от меня… Да! И с Верховным поаккуратнее говори!
– Большое начальство? – с понимающей ухмылкой сказал Энди.
– Точно. – Парень мне определенно нравился.
– А ты сам-то куда?
– Гм… Надеюсь, что на Землю. А там – как получится.
– Может, мне с тобой лучше пойти?
– Я бы не советовал, – честно предупредил я. – Могут сожрать. В буквальном смысле.
– Да нет, я не навязываюсь…
– Тогда прощай.
– Да… Прощай… Слушай, Бьорн! – окликнул он меня. – Я, это… Пиво у тебя очень хорошее. Я такого замечательного пива и не пил никогда…
– Ну, ты, дружище, наглец, – сказал я, последние полгода колдовавший над своей флягой по несколько часов в день. Двенадцать тысяч монет. Без торговли. И Галп отправит меня на Землю, если с драконом не выгорит… – Слов нет, какой наглец!
Энди ждал.
– А, – махнул я рукой.
В конце-то концов – вот тот самый первый встречный, о котором я думал ночью. Можно сказать, даже обещал уже. Да и с Еленой неловко получается… В общем, возможность сделать ближнему добро была сейчас очень кстати.
– Держи! Я и без нее не пропаду.
Я повесил флягу первому встречному на шею, одобряюще хлопнул здоровяка по плечу и зашагал дальше. Забавный паренек, жалко его. Как возьмут его в оборот наши крокодилы, мало не покажется. А может, и приспособится, я ведь даже не знаю, чего он бог. Может, он тут еще сам всеми покомандует…
…Пресловутые врата оказались аляповатым узорчатым сооружением из тонких прутиков сверкающего металла. Их отличала безвкусная помпезность, свойственная творениям Одного. Не врата, а триумфальная арка какая-то!
Недалеко от триумфальной арки возлежало, спиной ко мне, огромное тело. Чешуя дракона отливала зеленью, и с моей стороны он казался небольшим пригорком, только земля этого пригорка равномерно опускалась и поднималась в такт дыханию зверя. Дракон спал. Стараясь не шуметь, я, на цыпочках, попытался подкрасться к вратам, но пригорок спал чутко. Почуяв мое приближение, он лениво поднялся и сделал шаг навстречу.
Теперь чудище стояло ко мне мордой, и я мог как следует его рассмотреть. Дракон как дракон: мускулистое туловище, длинная крепкая шея, изящная голова с огромными черными глазами. Я и сам таких рисовал… Глаза мне понравились, в них были и лукавство, и ум. От чудища весьма приятно пахло какими-то пряными благовониями.
Интересно, а разговаривать они умеют?
– Привет, – сказал я. – Не хотел будить. Боялся показаться бесцеремонным…
Лукавые глаза понимающе моргнули.
– А я тут прогуливаюсь, – сказал я, – смотрю, дракон. С детства мечтаю познакомиться с драконом…
Ответа не последовало.
– Первый раз вижу калитку без забора, – показал я на врата. – Обычно все бывает наоборот. Не возражаешь, если я посмотрю поближе?
Дракон плотоядно облизнулся. Кажется, он возражал.
– А ты не очень-то разговорчив, – улыбнулся я как можно дружелюбнее. – Совсем как человек, да? Все понимаешь, только сказать не можешь? – И я потянулся к его шее – погладить. – Правда ведь, ты меня не сожрешь, скотинка животная…
– Руки прочь! – прогрохотала скотинка, шарахаясь назад. – Это кто это здесь животное?!
Я сел на траву, а дракон закинул голову, распахнул страшную пасть, продемонстрировав ужасающие клыки, и захохотал. Я сразу наполовину оглох, скотинка же, отсмеявшись, с грохотом рухнула на землю и положила башку на передние лапы.
– Ну, и кто ты такой? – Когда дракон говорил спокойно, голос его был хотя и громким, но приятным и мелодичным.
– Я? Бьорн. Толстый Бьорн. Нидкурляндский Бьорн Толстый, если быть точным…
– Это точно, худым тебя не назовешь. Итак, чего же ты хочешь от меня, Бьорн?
– Мне бы через арку эту – того… На Землю бы.
– Верховный не говорил про тебя. И в списке тебя тоже нет. Ты не можешь пройти, Бьорн.
– Да я тут подумал… Может, договориться получится?
– Хочешь, чтобы я тебя съел, нидкурляндец? – грозно спросил дракон, снова показывая клыки. – Тысяча золотых!
– Сколько?! – завопил я, задыхаясь от возмущения.
– Гм… Тысяча. А сколько есть?
– Ну… – Я на всякий случай проверил карманы. Денег, как я и подозревал, не оказалось. Зачем мне деньги? – Ну…
– Ну, хоть пообедаю, – закончил за меня дракон.
– Э, – сказал я, пытаясь отползти от него подальше. – Э… Э!
– Ну что ты мычишь? Совсем как дракон – все понимаешь, только сказать не можешь? – Огромная лапа с жуткими когтями угрожающе нависла надо мной, потом когти втянулись, и лапа аккуратно погладила меня по лысине. – Спокойно, скотинка, спокойно, животное. – После чего опять раздался громовой хохот, а я, опять изрядно оглохший, промямлил:
– Я это… того… В горле, понимаешь, пересохло. Жарко. Попить бы, а?
– Ну что же, Бьорн, в лесу поблизости есть небольшой источник. Пойдем, я тебя провожу. – И дракон неторопливо двинулся вперед.
Я прикинул расстояние до врат. Пожалуй, если сделать рывок, то можно успеть добежать… Но решил не рисковать: бегун я никудышный. И потом, а вдруг врата не сработают? В общем, ну его на фиг! Я пошел за ним.
То, что мой провожатый называл родником, было мощным потоком, фонтаном, бьющим из-под земли. Дальше вода успокаивалась, и небольшая спокойная речка текла по долине, теряясь в лесу.
– Угощайся, – предложил дракон и принялся шумно лакать.
– А как насчет пива? – поинтересовался я, деликатно постучав по могучему зеленому боку.
– Никогда его не пробовал, – сказал дракон, отрываясь от воды. – Мне говорили, что это что-то вроде вина, впрочем, не помню точно. Мы, властелины воздуха, вино не любим, да и вряд ли ты мог притащить его в достаточных количествах.
– Ну, попробовать-то можно. Вдруг оценишь, – ответил я и принялся творить.
Раньше мне никогда не приходилось работать с такими объемами, но сегодня я был в ударе, да и необходимость меня изрядно подхлестывала. Цвет воды постепенно менялся, и довольно быстро мне удалось добиться того, что из-под земли забил фонтан очень приличного темного эля.
– У тебя неплохо выходит, – похвалил дракон. – Я знавал богов виноделия, одним, признаюсь, даже закусывал, но никто из них не был способен на эдакое!
– Мастерство не пропьешь. – Я опустился на четвереньки и принялся с наслаждением пить, показывая пример.
Дракон нерешительно взмахнул крыльями и присоединился ко мне.
– Однако, Бьорн, эту жидкость я, кажется, способен пить в любых количествах! Очень недурно, Бьорн! – И он снова нагнулся к пиву.
Я же, напившись, откинулся на спину и уставился в небо. Я люблю разглядывать небо через кроны деревьев. Страх мой совсем прошел, а настроение, как и всегда после такого достойного утоления жажды, заметно улучшилось, и я запел:
А я опять хочу пива,
Хочу пить пиво я постоянно,
Хотя порой бываю очень пьяным
От пива…
– Хорошая песня, Бьорн. – Дракон плюхнулся рядом со мной, тоже на спину, очень потешно задрав кверху грозные лапы и выстукивая такт хвостом. – Послушай, а зачем тебе на Землю? Чего ты там не видел?
– Да, честно говоря, я отсюда бегу. Совсем меня затретировали, надоело. На подругу обиделся, опять-таки. А тут еще вояка один придурочный поколотил меня вчера, гад!
– М-да… Ну и чего же ты отчебучил по этому поводу? Или так идешь?
– Ага. Отчебучил. Не удержался, вояке отомстил.
– Грохнул? – Дракон посмотрел на меня с уважением.
– Почему сразу – грохнул? – обиделся я. – Заклятие наложил.
– Ну, ты зверь! – захохотал дракон. – Помню, повздорил я как-то с одним божком – ты не представляешь, какие запахи меня потом преследовали! Я вонял, как куча нечистот! Как две кучи! Ничего себе положеньице! Никто просто физически не мог переносить меня больше минуты. Полвека одиночества – это, Бьорн, не шутка. Я никак не мог поймать мерзавца, запах мой летел впереди меня!
– Ну, а чем дело-то кончилось?
– Слопал я гада, Бьорн, слопал. Друзья помогли. А то меня иначе, как Вонючкой, уже и не называли. Ничего себе имечко для дракона, а? Слушай, давай еще по пиву!
И мы снова припали к потоку, а после снова откинулись на спину и уставились в высокое летнее небо.
– А сейчас тебя как зовут? – спросил я.
– Да так и зовут – Вонючка. Прилипнет – не отвяжешься… да я и привык уже, не обижаюсь.
– Давно врата охраняешь? – спросил я, засовывая хвост Вонючки себе под голову.
– Лет двадцать уже. Скоро сменят.
– Скучно, наверное?
– Да бывает, конечно, но не так уж… Боги интересные попадаются, опять-таки. – Он благосклонно взглянул на меня. – У нас, драконов, с богами давняя договоренность, что мы эти ворота охраняем. А раньше не ладили мы, ох не ладили. Сколько народу с обеих сторон полегло, подумать страшно! Однажды полматерика выжгли, да и Небесам досталось на орехи. Но потом демоны пришли, маги восстали, брей, самому Одному вмешиваться пришлось – ну и наша Древнейшина с вашим прежним Верховным договорились, чтобы вместе. Вот за это маги его и шлепнули…
– Долго еще сидеть?
– Уже должны сменить были. Неохота ведь никому тут торчать, отлынивает молодежь. Меня, по правде, тоже сюда против воли загнали. Мол, лучше уж там воняй.
Мы помолчали.
– А хорошо ли быть драконом? – спросил я.
– Неплохо, пожалуй, – ответил Вонючка, крепко подумав.
– Ну что ж, за драконов, – сказал я, направляясь к источнику.
– За драконов! – обрадовался Вонючка, последовав моему примеру.
Утолив жажду, он выразил желание выучить мою песню, я сказал ему слова, память у него оказалась хорошая, и мы запели:
Как хорошо пить пиво с рыбой,
Пить пиво с раками ничуть не хуже,
Хотя выходит все равно наружу
Все пиво…
Любо-дорого было послушать, как дракон ревет песню на весь лес, при этом ухитряясь сохранить мотив. Я себя почти не слышал, но тоже старался изо всех сил.
Эй, приятель, пиво ты пей,
Пиво ты пей, пей пиво!
Заключительные ноты прозвучали особенно удачно, и, воодушевленные, мы подкрепились воспетым напитком. Вонючка, как и я, уже изрядно осоловел.
– Бьорн, – восторженно воскликнул он, – а из тебя отличный дракон мог бы получиться! Давай я замолвлю словечко, Древнейшина наверняка согласится!
– Дудки! – Я со смехом погрозил ему пальцем. – Все про вас, драконов, знаю, не думай! Одна дракониха на всю ораву! Я в очереди стоять не люблю!
Вонючка пригорюнился и ушел к источнику. Вернулся он, впрочем, повеселевшим.
– Слушай, Бьорн, а все-таки удачно вышло, что ты ко мне забрел! – сказал он, обнимая меня крылом за плечи. – А какими судьбами ты ко мне забрел? – встрепенулся он.
– Да я же говорил, на Землю мне надо.
– А, помню, ты же… это… бежишь. А от кого ты бежишь?
– Да так, от одного бога войны, – терпеливо начал я свою историю по второму кругу, – от Росомахи…
– Какой-то жалкий божок осмеливается обижать моего друга! – зарычал дракон. – Подать сюда эту Росомаху!
Вонючка бросился в лес, ломая молодую поросль и яростно рыча. Минут через пять он вернулся и тяжело перевел дух.
– Уф, – сказал дракон, – что-то не нашел я вражину! Но ты не переживай! Вот хлебну пива, и тогда она от меня не уйдет!
– Прекрати, что ты раздухарился? Росомаха сейчас наверняка в поселке…
– Я спалю этот поселок! – задорно гаркнул Вонючка, на секунду отрываясь от пенящегося потока.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?