Читать книгу "Дикие куры. Лисья тревога"

4

Когда Дикие Куры выкатили велосипеды на улицу, было уже темно.

– Тортик наверняка уже оставил свой караул безнадежной любви, – проговорила Мелани, запрыгивая на велосипед. – Или вы его где-то видите?

– Да он замерз бы, если бы так и стоял, – сказала Вильма.

Труда решила всё равно оглянуться.

– Тортика не вижу, – сказала она, – зато вижу стену вашего дома, Фрида, посмотри.

Все оглянулись. На грязной белой стене, точно под окном Фриды, красовалась надпись огромными буквами: «Здесь живет Фрида, самая тупая курица города».

Мелани плотно сжала губы, но смешок у нее всё равно вырвался.

– Вот придурок! – Шпрота положила руку Фриде на плечо. – Не парься. Этому гномику мы задницу еще надерем!

– Что-то в этом есть прямо романтическое, – прогудела в нос Вильма с благоговением. – Мне кажется…

– Забудь, – прервала ее Шпрота и посмотрела вверх, на каракули Тортика. – Как этот карлан туда забрался?

– Может, на мусорные баки встал, – пробормотала Фрида. – Когда Титус всё это увидит… – Она вздохнула.

– Помочь тебе всё это смыть? – спросила Шпрота.

– Вот об этом точно можешь забыть, – сказала Мелани и, глядя в зеркало на руле, стала поправлять челку под шлемом.

– У Тортика чертова туча всех этих тюбиков и спреев, ну, вы же знаете, а эта краска не так-то просто смывается. – Она засмеялась. – Фрида может завесить буквы своими плакатами, которые она в школе всем раздает.

– Ну ты умна не по годам! – набросилась на нее Шпрота. – А если я у тебя под окном напишу: «Мелани – самая тщеславная курица города»? А?

– А Шпрота – самая самодовольная, – прошипела Мелани.

– Так, ну перестаньте, живо, – сказала Труда.

– Именно. – Вильма вскочила на велосипед. – Мы завтра с Тортиком всерьез, по-Куриному побеседуем, идет?

Но Фрида помотала головой. Дрожа от холода, она направилась к двери в дом.

– Да оставьте вы его в покое, – бросила она через плечо. – Когда-нибудь он образумится и перестанет заниматься всей этой ерундой.

– Ну, как скажешь, – ответила Шпрота и села на велосипед. – Но дай знать, если нужна помощь с нашей стороны.

Фрида только кивнула.

– До завтра, – крикнула она остальным. И исчезла в подъезде.

До дома Шпроте было недалеко. Она жила на той же улице, что и Фрида, только в другом конце. Еще с тротуара она увидела, что мама дома. Наверху в кухне горел свет.

На лестнице пахло рыбой. Шпрота взбежала по ступенькам – их было сорок восемь – и, замерзшими пальцами поворачивая ключ, отомкнула замок двери в квартиру.

– Вот и я! – крикнула она, бросила в угол кроссовки и по темной прихожей пошла к кухонной двери.

– Урод поганый! – крикнула мама и швырнула об стену тарелку. Тарелку, которую подарила ей бабушка Слетберг. Потом схватила пирамидку фарфоровых чашек и грянула их об кафель над плитой. Шпрота потерянно огляделась. Весь пол был усеян осколками. А в мойке что-то горело.

– Всё… всё норм, мама? – осторожно спросила Шпрота. Сердце у нее колотилось.

– А, это ты. – Мама со смущенной улыбкой опустила большую фарфоровую салатницу и поставила ее на кухонный стол. Потом подошла к мойке и опрокинула целую кастрюлю воды на огонь. – Извини, – пробормотала она и открыла окно, чтобы дым вытянуло наружу. – Но мне нужно было как-то погасить ярость.

– На этого типа? – Шпрота взяла метелку, совок для мусора и стала собирать осколки.

– На этого типа, да. Тебе он никогда не нравился, знаю. Чаще надо к тебе прислушиваться.

– В точку, – сказала Шпрота и ссыпала первый совок с осколками в мусорное ведро.

– Брось, дай, я сама сделаю, порежешься еще.

– Да ладно, – Шпрота добралась уже до осколков под столом. – Ну, по крайней мере ты эту уродскую бабушкину посуду оприходовала. А жгла что?

Мама Шпроты провела рукой по волосам и включила воду в мойке.

– Пару носков, которые он тут оставил, – сказала она. – Я думаю, бабушка права. Я и мужчины – это полная несовместимость.

– Тебе всегда нравятся не те, – сказала Шпрота, принесла пылесос и втянула последние мелкие осколки.

Мама со вздохом села у стола и принялась ножом делать зазубрины на краю столешницы.

– Знаешь что? – сказала она вдруг. – Мне кажется, нам надо уехать в другую страну.

Шпрота ошарашенно смотрела на нее.

– Как эта мысль пришла тебе в голову?

– Ну как, – мама пожала плечами. – Оставить всё плохое позади, вот и всё. Начать что-то новое, делать что-нибудь увлекательное.

– Ага. – Шпрота налила воды в стеклянный кувшин и залила ее в кофемашину. – Я тебе сначала кофе сварю, окей?

– Ты просто золото!

Мама в задумчивости выглянула в окно. Небо было черно-серое. Дождь стекал по стеклу.

– В Америку, – пробормотала она. – Там тоже можно таксовать. Без проблем. Мне только надо английский подтянуть. Нью-Йорк! Или Сан-Франциско, там погода лучше.

– Ты слишком много смотришь кино, – сказала Шпрота и поставила маме ее любимую кружку со свинкой. – Там стопудово всё совершенно по-другому, чем ты себе представляешь. Довольно опасно и абсолютно неполезно для детей. И Кур там никаких нет, Диких уж точно.

– Ты думаешь?

Мама всё еще глядела в окно, сквозь которое не было видно ничего, кроме грязной, серой городской ночи.

– Спорим на что угодно, – ответила Шпрота и прижалась к маме. Но та с отсутствующим видом повернулась к ней спиной.

Когда Шпрота наливала кофе, зазвонил телефон в прихожей. С тяжелым вздохом мама пошла к аппарату.

– Нет, ничего не случилось, – услышала Шпрота. В таком тоне она разговаривала только с бабушкой Слетберг. – Нет, совершенно ничего. – Она посмотрела на Шпроту и выпучила глаза. – Да, хорошо, значит, слушать меня исключительно смешно, согласна. Да, сейчас позову.

Она протянула Шпроте трубку.

– Нет! – зашипела Шпрота. – С убийцей кур я разговаривать не хочу.

Но мама неумолимо протягивала ей трубку. С глубоким вздохом Шпрота встала и направилась в прихожую.

– Да, что надо? – грубо сказала она.

– Какое милое приветствие! – затарахтела ей в ухо бабушка Слетберг. – Воспитала тебя мама просто первоклассно. Я ногу вывихнула в саду. Ты должна мне помочь. Зеленое удобрение еще не посеяно, капуста гибнет от засилья сорняков, и курятник нужно срочно чистить.

– Зачем это? – спросила Шпрота и скорчила телефону гадкую гримасу. – Ты ведь своих кур в любом случае скоро зарежешь.

– И что с того? – закудахтала бабушка. – Значит, пусть вонь будет на весь свет? Приходи завтра после школы. Еду тебе я приготовлю. Уроки тоже здесь сделаешь.

– Окей, – пробубнила Шпрота, но вдруг сердце у нее забилось оглушительно громко и билось всё быстрее и быстрее. – А как с ногой у тебя, ты в воскресенье всё равно к сестре поедешь или нет?

– Да что ты, сама-то подумай! – с грубой прямотой ответила бабушка Слетберг. – Как я на костылях в поезд сяду? Нет-нет, я дома останусь, ну а она-то, конечно, слишком ленива, чтобы самой приехать ко мне. Тебе-то до этого что?

– Ой, просто так спросила, – пролепетала Шпрота.

– Ну, тогда до завтра, – сказала бабушка. – Я печенье испекла. – И положила трубку.

С мрачным лицом Шпрота вернулась обратно на кухню.

– Вот видишь? – сказала мама и налила себе еще кофе. – Нам нужно ехать в Америку. Подальше от бабушки и всех этих проблем.

5

На следующее утро мама Шпроты не услышала будильник, потому что полночи рыдала в подушку. Так что Шпрота в очередной раз опоздала, хотя мама привезла ее в школу на такси вместе с велосипедом.

– Есть ли у тебя отговорка, Шарлотта? – спросила госпожа Роза, когда Шпрота, спотыкаясь, влетела в класс.

Что Шпрота могла сказать? Что мама полночи рыдала в подушку и поэтому не услышала будильник? Нет уж, такое рассказывать никому не надо, особенно если Пигмеи сидят в классе и глупо ухмыляются.

Поэтому Шпрота пробормотала:

– Прошу прощения, проспала, фрау[1]1
   Фрау – вежливое обращение к взрослой женщине.


[Закрыть] Роза, – и пошла к своему месту, где ее ждала Фрида, сочувственно глядя на нее.

– Садись, не бойся, – прошептала она Шпроте. – Яйцо я уже выбросила.

– Какое яйцо? – спросила Шпрота, ничего не понимая, и засунула свою сумку под парту.

– Сегодня с утра у нас у всех на стульях лежало по сырому яйцу, – прошептала Вильма.

С недавних пор она сидела сразу за Шпротой. Но долго это продолжаться не могло. Последнее время госпожа Роза постоянно морщила лоб, когда смотрела в их сторону.

– У Труды яйцо скатилось на пол и разбилось, а вот Мелани в своих чистых свежевыстиранных брючках села на него, – тихонько рассказывала Вильма, наклонившись к плечу Шпроты. – Она до того офигела, что все эти сопливые скорлупки бросила Фреду и Вилли на голову. И знаешь, в чем главный треш был? – Вильма зашмыгала и уткнулась в платок. – Оба разыграли оскорбленную невинность и всё отрицали!

– Ну полный кошмар, они всё больше впадают в детство, – прошептала Шпрота.

– Ничего, они нас знают. Только у нас сейчас совсем другие заботы, вот что я скажу! Моя бабушка…

– Шарлотта, Вильма, – сказала госпожа Роза. – Болтовню прекратить. Мы здесь не в курятнике.

В предпоследнем ряду Пигмеи начали кудахтать на четыре голоса. Они виртуозно подражали курам, но госпожа Роза прекратила этот спектакль одним взглядом. Потом сложила трубочкой ярко накрашенные с утра губы, достала маленькую записную книжку и поставила пятый крестик за опоздание напротив фамилии Шпроты. Еще один крестик – и Шпроте придется прийти в школу ровно в семь утра, чтобы написать сочинение на прекрасную тему: «Профессии, которые требуют раннего подъема».

Всё оставшееся время урока госпожа Роза вызывала Шпроту так часто, что у той не было возможности оповестить остальных Кур с помощью секретного шифра о телефонном звонке бабушки Слетберг. Только на большой перемене, когда все столпились в коридоре у входа в класс, потому что на улице дождь лил как в первый день Великого потопа, Шпроте удалось поделиться этой плохой новостью.

– Воскресенье накрылось! – тихо сказала она, когда остальные Куры ее обступили. – Куроубийца вывихнула ногу. Она не поедет к сестре.

– О нет! – простонала Труда. – Что мы теперь будем делать?

Шпрота огляделась. Пигмеи всем скопом стояли возле двери параллельного класса и спорили о том, кто лучший футболист в мире.

– Я еще и подумать не успела, – сказала Шпрота. – Моя мама полночи выплакивала все глаза из-за того типа, с которым была до этого. А перед моим приходом она расколошматила половину нашей посуды, сожгла его носки и постановила, что мы уезжаем в другую страну.

– Как романтично! – вздохнула Вильма, а потом так сильно чихнула, что ободок съехал у нее с головы.

– Слушай, ты постоянно чихаешь в мою сторону, – прошипела Мелани и нервно забарабанила по маленькому пластырю, наклеенному на место новорожденного прыщика, – в форме сердечка, с блестками. На ней были спортивные легинсы. Вымазанные яйцами брюки отмокали в умывальнике, в женском туалете.

– Романтично? Ну что ж, об этом я, пожалуй, промолчу, – пробормотала Шпрота.

– А в какую страну? – озабоченно спросила Труда.

– В Америку, – процедила Шпрота. – Хочет работать таксисткой в Нью-Йорке.

– Бедная, – негромко сказала Фрида. – Несчастная любовь – ужасная вещь.

– Да неужели? – Мелани насмешливо взглянула на Фриду сбоку. – С каких это пор ты стала в этом разбираться?

– Закрыли тему! – прошипела Шпрота. – Нам лисью тревогу надо обсуждать. – Она еще раз проверила, нет ли рядом Пигмеев, но те были всецело заняты друг другом. Вилли схватил Тортика за шею, тот хохотал, а Фред щекотал Стива. Шпрота, успокоившись, повернулась к ним спиной. – У нас только один вариант, если мы хотим спасти кур, – сказала она. – Мы… – она понизила голос, – …мы украдем их вечером в субботу, пока куроубийца смотрит телевизор.

Остальные четверо смотрели на нее ошарашенно.

– Как? – Труда нервно поправила очки. – Ты хочешь украсть кур в присутствии бабушки, когда она дома?

– Не лучшая твоя идея, если честно, – сказала Мелани.

– Там пятнадцать кур! – прошептала Вильма. – Тогда каждая из нас тащит по три. Как это? Не-а! – Она помотала головой. – Они вырвутся, и мы будем носиться за ними по всему участку…

– Да ладно, ерунда, – перебила ее Шпрота. – Мы прямо в курятнике засунем их в картонные коробки. Трех коробок на всю эту горстку – выше крыши.

– Да мы сто лет их ловить будем! – взвыла Мелани. – Одна из нас будет стоять на стрёме, значит, считай, на человечка меньше, остаются четверо. Четверо на пятнадцать! А еще учтите, эти тупые несушки начнут орать, будто их смертный час настал. И что будет, если твоя бабушка всё это услышит?

– Вот тут она наши куриные головки и оттяпает, – мрачно заявила Вильма.

– Ну что, что?! – Шпрота от возбуждения забылась и заговорила громко. – Что нам делать, по вашему мнению?

Труда откашлялась.

– А что, если мы Пигмеев спросим? Объясним им, что речь идет о жизни и смерти, тогда они точно врубятся и нам помогут.

Шпрота смотрела на нее как на полоумную.

Вильма недоверчиво засмеялась.

– Ты что, тупая совсем? – прошипела Шпрота и оглянулась на Пигмеев. Фред заметил ее взгляд и начал кудахтать. Шпрота, занервничав, показала ему язык.

– Я не знаю, что ты имеешь против! Неплохая идея, если что. – Мелани снова занялась своим пластырем.

– Кстати, всё бы пошло быстрее, – поддакнула Фрида. – А скорость тут главное, если мы не хотим, чтобы твоя бабушка нас в курятнике накрыла. Так что, может, Труда и права.

– Если мальчишки будут в деле, на каждого всего по две несушки приходится, – сказала Мелани. – Это…

– Даже и не по две, – перебила Вильма. – Пятнадцать поделить на восемь…

Мелани бросила на нее задумчивый взгляд.

– Молниеносно всё сделаем, – прошептала она. – В коробки их запихаем…

– Но не больше трех кур в одну коробку, – сказала Труда. – Чтобы им тесно не было.

– …И чтобы нам удалось их оттуда вынести, – закончила фразу Мелани. – Мы на цыпочках выходим из курятника, грузим коробки на тележку, скотчем перетягиваем – и вперед. А Пигмеи бабушку твою отвлекают, чтобы ничего не учуяла, тыловое прикрытие, так сказать.

Шпрота, наморщив лоб, в раздумье трогала пальцами пластину на зубах.

– Да они всегда слишком много шума делают, эти увальни! – проговорила она.

Но Труда не согласилась:

– Да ладно, если надо, они как индейцы могут красться. Ты что, забыла, как они у нас шмотки украли?

Мелани захихикала и посмотрела на мальчиков.

Вилли покраснел, почувствовав на себе ее взгляд, и отвернулся.

– Речь же идет о курах, Шпрота! – сказала Фрида. – Я, знаешь, тоже не в восторге, что Тортик тут сейчас начнет рядом крутиться, но куры ведь важнее!

Шпрота молчала.

– О нет, ну это треш, – простонала она.

– Но за утренние яйца им еще придется извиниться! – пропела Вильма.

– Как минимум, – прорычала Шпрота.

Она пихнула Вильму в бок.

– Окей, сходи к ним. Донеси до них, что мы хотим с ними кое-что обсудить. Там, в конце вестибюля. И пусть поторопятся. Перемена скоро кончится.

– Будет сделано, – сказала Вильма, поправила куриное перо на шее, изобразила на лице максимум достоинства и ровным шагом направилась к мальчишкам. Еще несколько недель назад она бросалась сразу вперед, как верная собачонка, когда Шпрота поручала ей очередное задание, но тут, в должности курьера, преисполнилась благородной величавости.

Пигмеи сбились в кучу, когда увидели, что Вильма на подходе. Тортик и Стив, покачивая задницами, стали кудахтать и толкать друг друга, Фред сделал серьезное лицо главаря, а Вилли встал на шаг сзади, как его телохранитель. Но Вильму такое смутить не могло. С адской невозмутимостью и с красным носом она передала новость от Шпроты.

– Нет, ты глянь только, как они ухмыляются! – простонала Шпрота. – Никогда, никогда не прощу бабушке, что из-за нее мне пришлось просить помощи у этих идиотов.

С мрачным лицом она развернулась и пошла в конец вестибюля, а Мелани, Труда и Фрида шли сзади, как на буксире.

Пришли Пигмеи. Они подчеркнуто небрежно вышагивали следом за Вильмой.

– Так и думала. Они прямо упиваются своим триумфом! – пробурчала Шпрота.

– Да ладно, остынь, – сказала Мелани уже с ангельской улыбкой на лице, которой встречала любого мальчишку, проходящего мимо.

– «Да ладно, остынь!» – передразнила ее Шпрота. – Ты можешь…

Но Пигмеи уже стояли перед ней.

– Что случилось? – спросил Фред. – Есть проблемы, для решения которых понадобилась мужская помощь?

Стив глупо захихикал, а Тортик заухмылялся так широко, что его большие слоновьи уши откинулись назад. Только Вилли, как обычно, был невозмутим, он скрестил руки на груди и старался не смотреть в сторону Мелани. Она тоже изо всех сил смотрела в другую сторону.

– Яйца сегодня утром – это что было? – спросила Шпрота без тени улыбки.

– Это не Пигмеи сделали, – сказал Фред. – Скорее, личная инициатива.

Тортик побледнел и спрятался за плечо Вилли.

– Ой ладно, мне плевать, что это было! – резко сказала Шпрота. – Я полагаю, ты там у вас главный, так будь любезен, позаботься, чтоб твои гномики вели себя пристойно. В данный момент у нас нет времени на детсадовские шуточки. Если это еще раз повторится, вы от Фриды шпаргалочки во время теста по матеше не получите, ясно?

– Ясно, ясно, – буркнул Фред. – Это всё?

– Не-а, к сожалению. – Шпрота потерла нос. – У нас экстренная ситуация. Это не моя была идея позвать вас на помощь, но остальные захотели, а у нас в банде демократия. А кроме того, речь о жизни и смерти.

– О жизни и смерти? – Фред насмешливо поднял брови. – Может, ты погорячилась?

– Шпротина бабушка хочет зарезать кур, – сказала Фрида. – Все пятнадцать штук.

Шпроте показалось, что Фред побелел, около носа где-то. Кур он любил, даже очень, она это знала. Насчет остальных троих парней она не была так уверена.

– Что, твоя бабушка хочет вас всех зарезать? – спросил Стив. – Ну это прямо как в сказке про Гензель и Гретель.

Фред одним взглядом оборвал его.

– Как это всех? – спросил он.

Шпрота пожала плечами.

– Потому что они мало яиц стали нести, потому что мясо у них потом будет жесткое, потому что моей бабушке неохота их всю зиму кормить… Да какая разница? В следующую среду она их зарежет, но этому не бывать, потому что… – она посмотрела на Фреда, – …потому что мы выкрадем наседок из курятника.

Фред поднял брови.

– Когда? – спросил он.

– В субботу вечером, – ответила Шпрота, – когда бабушка будет сидеть у телевизора. Каждую субботу в четверть девятого она, как кролик под гипнозом, сидит перед ящиком. Тут сбоев не бывает. Но там пятнадцать кур, их надо поймать и посадить в коробки, а нас всего четверо, если одна встанет на стреме. Так что у наших появилась идея позвать вас, чтобы попросить…

– …вам помочь, – закончил Фред ее слова. – Стащить кур.

Как он ни старался, а всё же не мог скрыть ухмылку.

– Да, стащить кур, – проговорила Шпрота. – Можешь называть это так.

Фред повернулся к остальным Пигмеям.

– Вы всё слышали, – сказал он. – Вечером в субботу.

– Похоже на розыгрыш, – выразил свое мнение Тортик.

– Никакой это не розыгрыш! – напустилась на него Шпрота. – Это дико серьезно, понял?

Тортик что-то прошептал Фреду. Фред стал задумчиво теребить кольцо в ухе – отличительный знак банды Пигмеев.

– Окей, вечером в субботу, – сказал он. – Но в качестве маленького знака благодарности вы дадите нам гарантийный купон.

– Купон? В плане? – с недоверием спросила Шпрота. – Явно Тортик фигню опять выдумал.

В этот момент госпожа Роза вышла в вестибюль из учительской.

Фред пожал плечами.

– Ну может ведь случиться невероятная история и нам тоже потребуется помощь.

– Ну, там, пуговку пришить или дырку заштопать, – вставил Тортик.

– Ты серьезно? Ой-ой, как смешно! – Шпрота презрительно окинула его взглядом с ног до головы.

– А мы можем там написать: готовка и поцелуи исключаются, – предложил Стив.

Вилли толкнул его в спину.

– Заткнись, Стив.

– Хах, да это шутка, – пробормотал Стив.

– У вас как-то раньше шуточки получше были, – сказала Мелани.

Она бросила быстрый взгляд на Вилли, дополнив его фирменной улыбочкой.

Наморщив лоб, Шпрота смотрела на остальных кур.

– Я считаю, всё окей, пусть будет гарантийный купон, – сказала Фрида. Труда и Вильма кивнули. Мелани только пожала плечами. – Раз они так настаивают – пусть.

– Окей, – сказала Шпрота. – Полу́чите свой купон максимум завтра. Насчет субботы – если вы забыли, моя бабушка живет в Бузинном переулке, 31, но лучше мы все встретимся на улице. С левой стороны участок с высокими елями. Ровно в восемь ждем вас там. Коробки для кур…

– Мы притащим, – перебил ее Фред. – У Тортика в подвале их куча. Но куда мы всех этих пернатых потом понесем?

– А вот это вас не касается, – ответила Шпрота. – Помогите нам их поймать, и всё.

– Ах да, у вас ведь до сих пор нет своей штаб-квартиры! – Тортик скроил издевательскую рожу. – И, когда становится холодно, вы засовываете головки друг другу под гузку, да? Как самые настоящие куры?

Ответ Шпроты заглушил звонок.

– Если места не найдете, – сказал Фред, оборачиваясь, – мы на какое-то время можем спрятать кур у нас наверху.

– Спасибо! – проговорила Шпрота, когда они толпой входили в класс. Она молила судьбу, чтобы не пришлось принимать это предложение.