Читать книгу "Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона"

Глава 12. Дракон

Даже с такой высоты, сквозь тьму, я видел, как ее тело напряглось. Как она попыталась вырваться. Яростное сопротивление, которое заставило меня сжать крепче набалдашник трости.

Фландр дернул ее. Резко.

Моя челюсть сжалась.

«Уходи, – приказал я себе. – Это их семейные дрязги. Он имеет право злиться на нее. Ты не имеешь права вмешиваться».

Но я не отвернулся.

Они подошли к карете. Черная, лакированная, похожая на гроб.

Фландр открыл дверцу. Она уперлась.

И тогда он сделал это.

Мое дыхание оборвалось, а трость едва не хрустнула в руке.

Он схватил ее за волосы. Без предупреждения. Без эмоций. И ударил головой о деревянный косяк дверцы.

Один раз.

Коротко. Жестоко.

В голове что-то щелкнуло. Последняя нить, державшая меня в рамках устава, в рамках приличий, в рамках «долга и чести», лопнула.

Что-то внутри меня оборвалось.

Я не помнил, как выпустил крылья. Просто в какой-то момент ткань мундира затрещала, расползаясь по швам, и тяжелые, кожистые перепонки вырвались наружу.

Трость грохнулась о паркет.

Осколки стекла со звоном посыпались вниз, сверкая в лунном свете. Я уже был на улице. Холодный воздух ударил в лицо, но я не чувствовал его. Чувствовал только ярость. Горячую, слепую, первобытную.

Я не узнавал себя. В тот миг во мне не осталось ни генерала, ни человека. Только чудовище, которое требовало крови.

Карета рванула вперед.

Лошади шарахнулись, копыта взметнули грязь. Я схватил карету за заднюю ось и поднял ее над землей.

Металл скрипнул, дерево застонало.

Лошади встали на дыбы и захрипели, но не смогли сдвинуть карету с места ни на дюйм.

Кучер обернулся, лицо побелело. Он все еще дергал вожжами, но животные только топтались на месте, испуганно фыркая и вращая белками глаз.

Мои сапоги вгрызлись в грязь. Крылья трепетали за спиной, сбрасывая капли начинающегося дождя.

– Остановить карету! – мой голос прозвучал не как приказ офицера. Он прозвучал как рычание зверя, от которого у людей быстро отпадает желание пререкаться.

Кучер побелел. Он вжал голову в плечи, боясь даже дышать. Лошади дернулись раз, потом второй, а потом выбились из сил и постепенно успокоились, хотя их бока ходили ходуном.

Я подошел к дверце и рванул ее на себя так, что она оторвалась вместе с петлями. Фландр, сидящий на бархатных сиденьях, отпрянул. На его лице застыло выражение искреннего, почти детского удивления.

– Генерал? – произнес он. Голос дрогнул лишь слегка. – Что-то случилось?

Глава 13. Дракон

Я смотрел на него. На его безупречный камзол, на светлые волосы, на голубые глаза, которые сейчас изображали непонимание.

Внутри меня кипела злость. Горячая, черная лава ярости, из-за которой я не видел ничего, кроме застывшей перед глазами картинки. Черная перчатка сжимает ее волосы, а потом точно и жестко бьет головой о карету.

Я протянул руку, схватил бывшего адъютанта за грудки камзола и рывком вытащил из кареты на улицу.

– Да, случилось, – произнес я тихо. В этом тихом голосе было больше угрозы, чем в любом крике. – Мой сослуживец солгал мне.

Фландр попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

– В чем же, генерал? Вы меня пугаете.

– В том, что он не обижает жену, – я приблизил лицо к его лицу. Видел каждую пору на его коже, каждый расширенный от страха зрачок. – А ведь девочка сказала правду.

Фландр сглотнул. Его взгляд метнулся к карете, где в тени лежала неподвижная фигура.

– А-а-а, вы про кровь? – он выдохнул, и в его тоне появилась та самая, бесконечно раздражающая снисходительность. – Так она упала... Поскользнулась на подножке. Гордая. Решила взобраться сама. Ну и… немного поцарапалась о герб. Бедная девочка. Так что прошу отпустить нас домой. Чем быстрее мы приедем, тем быстрее ей окажут помощь…

– Поскользнулась? – переспросил я. – Вот так?

Я не дал ему договорить. Моя рука молниеносно впилась в его светлые волосы. Пальцы сжались в железный замок.

Фландр даже вскрикнуть не успел.

Я ударил его головой о ту самую дверцу кареты.

Хруст. Глухой, неприятный звук удара кости о дерево.

Фландр взвыл. Звук получился некрасивым, животным. Он осел прямо в грязь, хватаясь руками за лоб, из-под пальцев потекла темная струйка крови.

Я отпустил его. Он остался лежать, скуля и трясясь.

– Просто кто-то забыл, что драконы видят в темноте так же хорошо, как и днем, – произнес я, наклоняясь к нему.

– Вы все не так поняли, – шептал Фландр, пытаясь прийти в себя от боли. В его глазах застыли слезы.

– Я видел каждое твое движение, – припечатал я. – Ты ударил ее о дверцу кареты.

– Вы... вы не имеете права такое говорить! – зашипел Фландр, поднимая на меня полные ненависти глаза. – Она упала! Оступилась! Вам могло показаться... Я пытался ее поймать…

Он смотрел на меня, понимая, что спорить бесполезно.

– Генерал! Это частное дело! – произнес он совершенно другим голосом, полным гордости и уязвленного самолюбия.

Я не стал слушать дальше. Я шагнул в карету.

Внутри пахло дорогим табаком и страхом. Она сидела, привалившись головой к стенке. Глаза закрыты. На виске, прямо у линии роста волос, разбухала ссадина. Но страшнее всего была не ссадина. Рана на щеке. Она сочилась темной, густой кровью, и струйки стекали на ее шею, теряясь в алом бархате сидения.

“Значит, я видел не все!” – пронеслось в голове стремительное, как вспышка.

Перед глазами вспыхнула картинка из ее рассказа: «Там были… друзья… смех… нож…».

И мне стало не по себе.

Глава 14. Дракон

И если хотя бы половина из того, что я услышал, было правдой…

“Я его убью!” – захрипел внутри зверь.

Мне впервые стало плохо. Физически.

Я аккуратно, насколько позволяла кипящая во мне ярость, поднял ее на руки.

Она живая.

В этот момент я рефлекторно прижал ее к груди, обжигая ее лоб горячим дыханием.

Шаг за шагом я нес ее в сторону Академии. Мне было неимоверно тяжело. Не от ее веса, не от того, что каждый шаг без трости давался мне непросто.

Меня раздражало даже то, насколько маленькой она казалась у меня на руках.

Раздражало, что я вообще замечаю это.

Меня выворачивало наизнанку от мысли, что я мог так ошибиться. И сейчас вся ярость, не нашедшая выхода, сжигала меня изнутри.

Мне стало еще тяжелее.

От ее близости. Меня выворачивало от мысли, что я сам отдал ее ему в руки.

“Академия – это единственное место,

Желание убить Фландра боролось с желанием укрыть ее плащом. Чувство вины жгло внутренности сильнее, чем любой огонь.

Я вышел из кареты, не глядя на лежащего графа.

– Человека, с которым я служил, я уважал, – бросил я через плечо. Голос звучал глухо. – А тебя – презираю.

– Ты не имеешь права! – заорал Фландр, пытаясь подняться, но ноги его не слушались. Он пополз по грязи, а светлые волосы окрасились кровью. – Это моя жена! По закону! Верни ее обратно! Ты не имеешь права забирать ее!

Я шел к зданию академии, крепко прижимая ее к груди. Дождь сек лицо, капли стекали по щекам, пытаясь остудить мою кипящую ярость.

Внутри все горело. Ее кожа жгла через ткань. Каждое движение отзывалось в мышцах. Я смотрел вниз. Кровь на ее виске уже начала сворачиваться.

– Думаете, я это так оставлю? – визжал он мне в спину. – Закон на моей стороне!

Я остановился на мгновение, не оборачиваясь. Крылья за спиной медленно складывались.

– А на моей стороне – я и армия, – ответил я.

И пошел дальше.

Дежурный у входа стоял бледный, как полотно, прижавшись к стене. Он видел всё. Видел крылья. Видел кровь. Видел, как генерал Моравиа несет на руках женщину, которую должен был выдать мужу.

Я прошел мимо, не объясняясь. Объяснения будут потом. А пока что есть только ее сердце, которое бьется слабо и неровно рядом с моим.

И страшная мысль о том, что впервые в жизни я ошибся.

“У вас же есть сердце! Я знаю, оно есть у всех… И у вас тоже…” – я словно снова слышал ее голос.

Меня пробило холодным потом. Дыхание перехватило. Я понял. Понял с тошнотворной ясностью, от которой свело желудок. Она пыталась сказать правду. Кричала о ней всем своим существом.

А я не услышал.

Глава 15

Тьма была не покоем, а ловушкой.

Я висела в ней, боясь открыть глаза.

Потому что открытие глаз означало бы возвращение в реальность.

А реальность могла оказаться красным бархатом сидений, запахом миндаля, дорогого вина и его пальцами, сжимающими мою челюсть.

«Не просыпайся!» – билось внутри.

Пусть это будет сон. Сны заканчиваются. Но тело чувствовало иначе. Оно ощущало движение. Ритмичное, тяжелое покачивание. Не стук кареты. Чужой шаг.

В уши втекал знакомый гул, а в нос ударил знакомый запах. Приглушенные команды, звяканье металла, тяжелое, ровное дыхание надо мной. Руки. Крепкие, обхватывающие меня под спину и колени.

Пальцы давили сквозь ткань, оставляя жаркие, непрошенные отметины на коже. Паника ударила под ребра, холодная и острая.

Я дернулась, пытаясь вырваться, царапая воздух, цепляясь ногтями за жесткое сукно кителя. Горло сжалось, пытаясь вытолкнуть крик, но из глотки вырвался лишь сдавленный, рваный стон.

– Утихни.

Знакомый голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой завибрировала грудная клетка, прижатая к его плечу.

– Ты в Академии.

Слова не принесли облегчения.

Они принесли новую волну ужаса. Академия. Генерал. Дракон. Мужчина. Мое тело уже не различало спасителя и палача.

Оно помнило только одно: руки, которые держат, всегда требуют подчинения. Когда он поправил хватку, сдвигая ладонь чуть выше талии, чтобы удобнее нести, мои мышцы сжались в тугую пружину. Я вздрогнула от того, что мундир задрался, а прикосновение пришлось на обнаженную кожу спины.

Я дернулась резко, всем телом, вжимаясь в пустоту, закрывая лицо руками, готовясь к боли.

Он замер.

Я почувствовала, как изменилось его дыхание.

Стало тяжелее. Глубже.

Ладонь, обжигающая мою кожу, медленно, с неестественной, почти болезненной осторожностью, отодвинулась. Он не сказал ни слова утешения.

Не попытался успокоить ласково.

Просто сменил хватку, взяв там, где нет соприкосновения с кожей. Теперь его пальцы касались лишь плотной ткани мундира.

Его челюсть сжалась так, что на шее выступили жесткие, напряженные жилы. Он смотрел вперед, в темный коридор, но я видела, как напрягся его профиль.

– Ваша трость, господин генерал!

– Отставить пока трость, – хрипло ответил генерал.

Я видела разбитое окно. Осколки уже убирали кадеты, сметая их вениками. Один из командиров отдавал приказы, пока другой замерял размеры стекла.

Я снова посмотрела на генерала.

– Почему я в Академии?

Прошептала я, не узнавая своего голоса. В голове все еще звенело. Мне сложно было сосредоточиться.

– Потому что я так решил, – послышался ответ.

– Вы же все видели, не так ли?

Прошептала я, надеясь, что преступление мужа не останется незамеченным.

В ответ тишина. Он лишь крепче сжал меня.

Глава 16

Внутри всё сжалось не от страха, а от жгучего, удушающего стыда.

Он видел меня. Видел, как я валялась в карете. Как позволила себя ударить.

Видел кровь и безвольно обмякшее тело жертвы.

Он видел меня сломанной. Для тех, кого ломали, это страшнее самого удара.

Мысль о том, что я не смогла за себя постоять, что я ничего не смогла сделать, вызвала внутри меня протест.

Гордость твердила: «Ты должна была не допустить этого. Ты должна была что-то сделать! Ты должна была сопротивляться, ответить, защищаться!»

Сейчас я хотела провалиться на месте, испариться, чтобы он забыл этот миг. Миг моего унижения. Миг моего падения.

Но он помнил. Он нес меня, и я ненавидела себя за эту беспомощность, за то, что не смогла применить те скромные знания, которые успела почерпнуть в Академии.

Мы прошли мимо часовых. Звякнули железные набойки сапог. Чьи-то шаги побежали следом.

– Генерал, мы убрали осколки стекла! Новые стекла уже заказаны! – начал офицер, задыхаясь от спешки.

Анкей Моравиа даже не повернул головы.

– Лекаря. В третий лазарет. Немедленно, – отрезал он. Голос был глухим, как раскат далекого грома. – Никого не впускать. Если кто-то спросит – меня нет для посетителей. Если граф Соулкен появится – задержать и сообщить мне лично. Понятно?

– Так точно! – выкрикнул офицер и исчез.

Он не отдал меня никому.

Не передал с рук на руки санитарам. Нес сам. Несмотря на то, что обычно опирался на трость.

Его дыхание стало тяжелее, шаг чуть замедлился, походка стала неровной, но он не остановился.

Я смотрела на его подбородок, на шрам, пересекающий губу, на кадык, который медленно ходил под кожей.

Зачем? Зачем он вмешался? Зачем спас меня?

Этот вопрос бился в висках, заглушая боль.

Он не поверил мне в кабинете. Он отдал меня Фландру. Он видел мои слезы и назвал это драмой.

А потом он разбил стекло и унес меня прочь. Что это было? Долг? Честь? Вспышка драконьей ярости?

Или я просто снова ошиблась?

Я не знала.

И это незнание душило сильнее, чем его хватка. Мне оставалось лишь тягучее ожидание.

Дверь скрипнула на тяжелых петлях.

Из лазарета запахло сухими травами, спиртом и чистым, выглаженным льном.

Генерал опустил меня на жесткое ложе. Не бросил. Опустил медленно, контролируя каждый сантиметр, пока моя спина не коснулась простыни.

Дракон отступил на шаг. Тень накрыла меня, но он не нависал. Дал пространство. Воздух. Я видела, как его мундир разошелся на спине, где ткань была разорвана, обнажив темные шрамы от крыльев.

– Вот, ваша трость! – послышался голос, а офицер подал знакомую трость так, как вассалы передают королю свой меч в знак вечного служения.

Генерал Моравиа стоял, опираясь на трость, спиной к двери, лицом ко мне. Спина прямая. Непоколебимая. Но пальцы на набалдашнике побелели.

– Отдыхай, – сказал он. Просто. Без приказного тона. Без нежности. – Лекарь придет с минуты на минуту. А я пока подумаю, что с тобой делать.

Я смотрела на него.

В его глазах не было ни раскаяния, ни объяснений. Только тяжелая, непереваренная тяжесть.

Я не знала, почему он это сделал. Не знала, что будет дальше. Поэтому просто закрыла глаза. Не потому, что почувствовала себя в безопасности. А потому, что больше не было сил бояться вслух.

Глава 17. Дракон

Я стоял у окна, спиной к ряду застеленных белоснежными простынями пустующих коек лазарета.

Стекло было холодным, ледяным под пальцами, но мне нужен был этот холод. Нужно было что-то, что могло бы остудить жар, полыхавший внутри груди.

Женщине не место в Академии. Это не пансион благородных девиц. Здесь убивают. Насилуют. Ломают. Здесь даже мужчины сходят с ума. И я всё сделал правильно.

Правильно.

Тогда почему мне хочется свернуть Фландру шею?

Я сжал пальцы в кулак, чувствуя, как хрустят перчатки.

Мало. Нужно было свернуть гаденышу шею.

За моей спиной слышалось тихое шуршание тканей, звон металлических инструментов о поднос.

Я не обернулся сразу. Я смотрел на темный плац, на знамя империи, которое трепал ночной ветер. Оно напоминало большую алую птицу на флагштоке. И перед глазами было такое же знамя. Порванное, прожженное в моей руке. Оно гордо реяло над захваченным фортом, напоминая о цене победы.

Я отошел от окна и встал у стены, скрестив руки на груди.

Трость осталась у двери, прислоненная к косяку, как ненужный костыль. Сейчас мне не нужна была опора. Мне нужно было стоять. Быть скалой. Быть тем, кто контролирует ситуацию.

Внутри еще жгла ярость. Она требовала выхода, но я не давал его.

Как же я зол. И как мне нужно спустить пар. Иначе я точно кого-то убью.

Лекарь, старый ворчун по имени Леандр, возился над ее лицом.

Его пальцы, привыкшие к грубой работе с переломами и ожогами, сейчас двигались с непривычной, почти трепетной осторожностью. Он светил магическим кристаллом, направляя поток мягкого зеленого света на рассеченную щеку девушки.

– Затягивайся, – бормотал он себе под нос, хмуря седые брови. – Ну же, затягивайся.

Зеленое свечение пульсировало, обволакивая рану. Кровь должна была остановиться, кожа – стянуться. Обычная процедура. Пустяк для армейского медика, видавшего куда более серьезные повреждения.

Но кровь не останавливалась.

Я хмуро следил за каждым его действием. Это немного отвлекало меня от кипящей злости.

Тонкая алая струйка продолжала сочиться из-под пальцев лекаря, стекая по подбородку Львины и оставляя яркие капли на белом подворотничке ее расстегнутого мундира.

Леандр отдернул руку, словно обжегся. Зеленый свет погас. Он посмотрел на свои пальцы, испачканные кровью, затем на меня. В его глазах плескалось недоумение, граничащее с тревогой.

– Господин генерал... – голос Леандра дрогнул.

Я уже понимал, что что-то не так. По его тону. По его растерянному взгляду.

В груди, на выдохе я почувствовал тихий рык.

– Она словно... отталкивает магию, – прошептал лекарь, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Его глаза были широко раскрыты, полные профессионального ужаса. – Хм… Я, честно сказать, впервые сталкиваюсь с таким.

– Отталкивает? – переспросил я, хмурясь.

Да что ж с тобой постоянно что-то не так!

Я уже начинал чувствовать раздражение. С одной стороны, это было хорошо. Ярость перекипела. А от моего раздражения еще никто не умирал. Разве что круги вокруг Академии бегали с полной выкладкой.

Я смотрел на Леандра. Тот смотрел на меня. В этом докторе я не сомневался. Я видел, как он вытаскивал с того света моих ребят, как умудрялся в полевых условиях, в палатке, которую сдувал ветер, проводить сложные операции, спасающие жизни. Как он потом просто обессиленно падал на стул, прикрывая уставшие глаза. Мне казалось, что для этого врача нет ничего невозможного.

– Да. Это не обычное рассечение. Это... похоже на... не знаю, проклятие? – неуверенным голосом заметил Леандр.

Глава 18. Дракон

Он опустил руки. Зеленое свечение погасло, оставив комнату в полумраке, освещенном лишь одной лампой на столе. Лицо девушки казалось мертвенно-бледным, контрастирующим с яркой, почти горячей краснотой раны.

– Других способов нет? – коротко спросил я. Голос был ровным, но внутри что-то сжалось в тугой неприятный узел.

Леандр кивнул, словно обрадовавшись возможности сделать хоть что-то простое, понятное, земное. Он подошел к шкафчику, достал небольшую баночку из темного стекла. Запах горьких трав заполнил пространство, вытесняя запах крови.

– Будет больно, когда я начну зашивать, сэр. Она без сознания, но тело может реагировать. Потом я попробую мазь и компресс. Есть хорошая мазь. Она помогает залечить почти всё и…

– Делай, – оборвал я нить его мысли.

И снова это раздражение в голосе. Эта глупейшая ситуация вызывала во мне желание что-нибудь сломать. Нет, я поступил так, как должен был поступить! Убрать ее из Академии. Вернуть родственникам. Кто виноват, что все так повернулось? Еще в кабинете я почувствовал неладное. Но списал на то, что муж имеет право на нее злиться за ее побег. Я был уверен, что дома ее ждет заслуженный скандал. Но такого развития события я не предполагал.

“Ты виноват!” – произнесло что-то внутри.

“А что? Мне нужно было оставить ее здесь?” – скрипнул зубами я.

Я бросил взгляд на доктора, который старательно обрабатывал рану перед тем, как ее зашить.

“Не хочу это видеть. Не хочу!” – рычало что-то внутри меня, словно противясь всему, что происходит.

Игла вошла в кожу. Я отвел взгляд, но ненадолго. Мои глаза сами нашли её лицо.

В памяти всплыл мой собственный голос. Холодный, насмешливый, уверенный в своей правоте голос генерала, который знает о войне всё.

«Тебя может изуродовать так, что ты на себя смотреть не сможешь! Вся твоя красота превратится в сплошной уродливый шрам. Ты этого хочешь?»

“Прекрати!” – прорычал я, чувствуя, как снова поднимается ярость. Дыхание снова изменилось. Вдох – рокочущим, выдох – рычащим.

Меня раздражало даже то, что я снова и снова смотрю на нее.

Раздражало, что перед глазами до сих пор стоят удар и черная перчатка в ее волосах.

И то, как она цеплялась за дверной косяк.

Я слишком поздно понял, что это была не истерика.

Я прочистил горло, чувствуя, как рокот в груди отдается в ребра.

А мне что нужно было делать? Нянчиться с девчонкой? Позволить ей и дальше продолжать обучение? Забыть про устав и позволить ей учиться дальше?

Леандр завязал последний узел. Белые нитки стянули края раны, но кровь продолжала сочиться, пропитывая марлю. Лекарь нанес мазь – густую, желтоватую массу, пахнущую смолой и медом.

– Шрам останется, сэр. Очень жаль… Красивая девочка… Жаль, что так вышло. А я ведь думал, что магия его на раз-два, – тихо произнес он, накладывая поверх повязку. Бинты, белые и стерильные, скрыли искалеченную плоть. – Глубокое повреждение тканей. Магия отвергнута. Останется рубец. Возможно… эм… не очень красивый. Я старался работать аккуратно…