Читать книгу "Зима, в которую мы влюбились"

Зима, в которую мы влюбились
Сборник уютных романтических рассказов

Книга не пропагандирует употребление алкоголя.

Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Делон Д., Аксенова М., Власова К., Аве А., Андреева Е., Бодрова Е., 2027

© Оформление. ООО «МИФ», 2027

* * *

Дана Делон. Любовь со вкусом горячего шоколада

Глава 1

Если бы месяц назад кто-нибудь сказал мне, что я проведу Рождество в Межеве, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. За последние шесть лет это место превратилось в воспоминание. Красивое, теплое, немного болезненное воспоминание, которое лучше хранить где-нибудь в дальнем углу памяти и доставать исключительно по особым случаям.

Но потом папа попал в аварию.

Ничего серьезного. Пара синяков, ушибы руки, плеча и колена, а также один день наблюдения в больнице. Врачи уверяли, что ему невероятно повезло, а сам папа после выписки начал вести себя так, будто пережил второе рождение. Говорят, что женщины – королевы драмы… Но все мы знаем, что в этой категории побеждают исключительно люди с Y-хромосомой.

Сначала он обзвонил всех родственников. Потом заставил брата приехать к нему на ужин. Затем каким-то чудом уговорил маму встретиться с ним за чашкой кофе. Но на этом он не остановился, и неделю спустя у нас появился семейный чат, что после развода родителей казалось совершенно невозможным, в который, как гром среди ясного неба, пришло сообщение: «В этом году мы празднуем Рождество в Межеве. Все вместе. Отказы не принимаются».

Мы не праздновали вместе Рождество целых шесть лет. Наверное, когда твоя жена в пятьдесят лет уходит к тренеру по теннису, который старше вашего сына всего на два года, иначе и быть не может. Хотя хуже, наверное, была реакция отца и весь тот ужас, в который превратился их бракоразводный процесс.

Совместное Рождество грозило скатиться к очередному скандалу. Но я смотрела на экран телефона и понимала, что отказаться просто не хватит совести. Особенно после того, как папа позвонил и пригласил меня лично. Видимо, он следил, кто уже ответил в чате, а я так и не отреагировала.

– Всего несколько дней, – сказал он тогда. – Отпразднуем Рождество, как раньше.

Как раньше.

Было что-то в его голосе, когда он произнес эти слова. Толика мечтательности. Ностальгии.

Как раньше…

Когда мы еще были семьей. Когда каждое Рождество проводили в семейном шале в Альпах. Когда мама и папа еще сидели рядом за одним столом. Когда самым большим поводом для переживаний был выбор костюма для рождественского бала – нашей семейной традиции.

Последний раз мы воплощали ее в жизнь, когда мне было шестнадцать. Сейчас – двадцать два. Шесть лет. В голове мелькнула мысль: может быть, я зря переживаю и никакой драмы не будет? Все-таки прошло столько лет…

– Я приеду, – ответила я в трубку и попыталась скрыть всю тревогу, что бурлила внутри.

– Мое солнце, буду тебя очень ждать, – отозвался папа, и в груди больно заныло.

Я не была его солнцем уже шесть лет.

Такси остановилось на подъездной дорожке. Я попрощалась с водителем и выбралась наружу с одним рюкзаком за спиной. Мороз тут же коснулся щек, а в воздухе закружились снежинки. Они медленно опускались на землю, покрывая белым кружевом каменную дорожку, ведущую к шале.

Пару мгновений я просто стояла на месте.

Дом выглядел точно так же, как в моих воспоминаниях. Словно сошел со страниц рождественской сказки. Крыша была укрыта пушистым слоем снега, а вдоль деревянных перил и карнизов мерцали сотни золотистых гирлянд. Их теплый свет отражался в окнах. Над входом висел еловый венок с красными лентами, а возле двери стояли фонари, внутри которых дрожали электронные огоньки свечей.

Дверь распахнулась.

– Наконец-то!

Я не успела сделать и шага, как папа уже оказался рядом.

Он крепко обнял меня, и я невольно рассмеялась:

– Осторожнее. Тебе вообще-то положено восстанавливаться.

– Не переживай, я чувствую себя лучше, чем когда-либо! Знаешь, некоторые вещи происходят в жизни не просто так. – Мы засеменили к двери. – Я очень многое переосмыслил.

– Жаль только, что для этого тебе пришлось попасть в больницу, – вырвалось у меня, и я тут же об этом пожалела.

– Какая же ты добрая дочь, – хмыкнул он, не показывая обиды.

Я приняла этот пас, улыбнулась ему в ответ и в шутку произнесла:

– Стараюсь.

Стоило переступить порог, как меня окутало тепло. В камине потрескивали дрова. Из кухни доносился запах корицы.

– Ты варишь глинтвейн?

– Будешь? – довольно хмыкнул он.

– Конечно!

Глинтвейн – идеальное начало этих каникул. Может быть, под его действием ностальгия будет не так сильно колоть в сердце.

– Держи.

Папа передал мне дымящуюся нарядную кружку, и я вдохнула аромат. В нос тут же ударили терпкие нотки красного вина, смешанные со сладостью апельсиновой цедры, корицы, гвоздики и едва уловимым запахом меда.

– Спасибо, – поблагодарила я и огляделась.

В центре гостиной уже стояла огромная рождественская ель, и под ней расположились коробки с игрушками.

– Решил, что лучше не нарушать традиции и нарядить дом всем вместе.

Я ничего не ответила, лишь выдавила из себя вежливую улыбку. Удивительно, насколько наш мозг умеет притуплять воспоминания. Мне казалось, что за шесть лет я забыла множество деталей, связанных с этим местом. Но стоило вернуться сюда, как они начали всплывать одна за другой.

Вот лестница, с которой брат однажды свалился, пытаясь съехать вниз на подушке. Вот кресло возле камина, которое мама всегда считала своим. Вот огромное окно, возле которого мы каждый год фотографировались всей семьей.

А вот полка с фотографиями. Я подошла ближе. На снимках были мы. Смешные. Счастливые. Немного нелепые. Словно персонажи диснеевского семейного фильма.

Мой взгляд скользнул по очередной рамке, и я обхватила кружку двумя руками. Шесть лет назад. Рождественский бал. Огни гирлянд. Сказочные костюмы. Маски.

Мое сердце забилось чаще.

Я уже собиралась отвернуться, когда с улицы донесся звук подъезжающей машины, привлекая мое внимание.

Папа выглянул в окно и широко улыбнулся.

– Кажется, приехали остальные.

Я не видела брата семь месяцев. Не то чтобы мы были в ссоре. Просто взрослая жизнь оказалась куда менее романтичной, чем обещали фильмы. Работа, друзья, собственные планы – все это постепенно растаскивало людей.

Поэтому, когда дверь распахнулась и в дом ворвался холодный воздух вместе с первой волной гостей, я невольно улыбнулась.

– Ну ничего себе! – Лукас заметил меня первым.

Чемодан с грохотом упал на пол, и через секунду брат уже сгреб меня в объятия.

– Ты что, уменьшилась?

– И я тоже рада тебя видеть.

– Нет, правда! Где моя сестра и почему ее заменил какой-то гном?!

Я рассмеялась.

За спиной Лукаса стояла мама. Она тепло улыбнулась мне и раскрыла объятия. Несмотря на развод, несмотря на все сложности последних лет, я все же сделала шаг ей навстречу.

– Лив, ты красавица, – произнесла она, заглядывая мне в глаза.

Я выдавила из себя улыбку. Очень сложно было не винить ее в случившемся. Но с возрастом понимаешь, что так нельзя. Нельзя быть категоричным и принципиальным по отношению к тем, кого любишь.

– Смотри, кто приехал вместе со мной, – радостно сообщил Лукас.

Мне кажется, он просто пытался разрядить обстановку и не оставлять меня с мамой один на один слишком долго. Все мы чувствовали себя немного как на минном поле.

Конечно, брат приехал не один. Собственно, как и всегда. Рядом с ним стояли два человека, которых я знала всю свою жизнь. Его лучшие друзья.

Первым был Тео. Высокий, темноволосый, с той самой улыбкой, которая когда-то заставляла подростковую версию меня терять способность связно разговаривать. Он не изменился. Разве что стал чуть шире в плечах и выглядел гораздо увереннее.

– Привет, Лив.

Сердце предательски дрогнуло. Господи. Мне двадцать два года. Я взрослая девочка. У меня работа, отношения и съемная квартира. Ладно-ладно, отношений никаких нет… Но все равно нельзя реагировать на него, как школьница!

– Привет. – К счастью, голос прозвучал вполне нормально.

Тео наклонился и коротко обнял меня. Абсолютно по-дружески. Но чувствовалась деревянная неловкость. Интересно, она будет нас преследовать до конца жизни? Или когда-нибудь случившееся на бале-маскараде шестилетней давности все-таки забудется и притупится?

Я еще раз мысленно отругала себя. Шесть лет прошло. Пора уже было выкинуть все мысли об этом из головы.

– А ты совсем не изменилась, – сказал он.

– Врешь.

– Ну, стала чуть старше.

– Надеюсь, ты не имеешь в виду старее, – хмыкнула я.

Тео улыбнулся и неловко взъерошил волосы, и именно тогда поверх плеча Тео я заметила второго друга.

Тимоте стоял чуть в стороне, держа спортивную сумку на плече. Высокий, широкоплечий. На голове – копна темных кудрявых волос, на лице – легкая щетина, словно он не брился пару дней. А из-под густых бровей в темных глазах все тот же насмешливый взгляд, который сопровождал его столько, сколько я его знаю.

– Здравствуй, заноза.

Я тяжело вздохнула.

– Как всегда, у тебя самое теплое приветствие.

Тим подмигнул, а Лукас громко простонал.

– Вы можете не начинать хотя бы в первые пять минут?

– Как скажешь, – хмыкнул Тимоте.

Он скинул с плеча сумку и принялся раздеваться.

– Жарко тут!

Действительно, видимо, папа включил отопление на максимум, боясь, что мы можем замерзнуть, потому что мне в длинной кофте с рукавами тоже было жарковато.

Тимоте схватил свитер за ворот и потянул ткань вверх. Футболка чуть задралась, открывая полоску загорелой кожи, дорожку темных волос и крепкий пресс.

Я резко отвернулась и почувствовала, как вспыхнули щеки. От неожиданности. Конечно, от неожиданности. От чего же еще?

Испугавшись, что кто-то заметит мою реакцию, я уставилась в окно.

Парни о чем-то переговаривались, но я не слушала. Меня спас папа. Он хлопнул в ладоши и произнес:

– Так, хватит стоять в прихожей. Проходите, надо прикинуть план действий! У нас впереди целая неделя.

– Звучит как угроза, – заметил Лукас.

– Для некоторых так и есть, – хмыкнула мама.

– Не переживайте, я выпущу всех живыми и здоровенькими. – Папа поиграл бровями и маниакально улыбнулся. – Только ведите себя хорошо!

Все в голос расхохотались.

Я вдруг поняла, что смеюсь вместе со всеми. Мои плечи содрогались, на лице сияла улыбка, и я прикрыла рот рукой, удивленная собственной реакцией.

Мы последовали за отцом в столовую, где он уже накрыл ужин.

Мимо меня прошел Тимоте и шепнул на ухо:

– Давно не слышал твой смех.

Нервная дрожь пробежала вдоль позвоночника, и улыбка медленно сползла с моего лица. Он прошел мимо, даже не заметив моей реакции, а я осталась стоять, растерянная от его слов.

Ужин получился именно таким, каким и должен быть ужин в первый вечер зимних каникул. Шумным. Теплым. Немного хаотичным.

На белоснежной скатерти горели свечи, отражаясь в бокалах золотистыми огоньками. В центре стояли блюда с запеченным мясом, картофелем и овощами, и в воздухе витал аромат розмарина и чеснока. Папа постоянно подливал всем вино, мама спорила с Тео о каком-то сериале, Лукас рассказывал очередную историю из своей жизни, активно размахивая вилкой, Тимоте отпускал комментарии, заставляя половину стола смеяться. А я сидела между мамой и папой и впитывала в себя этот вечер.

На какое-то мгновение мне показалось, что я вернулась в прошлое. В те времена, когда мы действительно собирались здесь каждую зиму. Когда никто еще не выбирал сторону. Когда наша семья была просто семьей.

– А помните, как Тимоте решил прыгнуть с крыши сарая на лыжах? – неожиданно спросил папа.

– Мне было десять! – тут же возмутился Тимоте.

– Это не отменяет того факта, что это была полнейшая глупость, – невозмутимо заметил Лукас. – Ты был маленьким идиотом.

Стол взорвался смехом.

– Я тогда сломал лыжи! – сверкая глазами, вспоминал Тимоте.

– Ты тогда сломал еще забор, – сообщил ему Тео.

– А потом соврал, что на него напал олень, – добавила мама.

Я рассмеялась вместе со всеми. Кажется, впервые за очень долгое время я смеялась так много и столь искренне. Наверное, именно этого папа и добивался. Чтобы мы хотя бы ненадолго перестали жить каждый своей жизнью. Чтобы снова оказались под одной крышей. Хотя бы на пару дней вспомнили, что мы семья.

Когда ужин подошел к концу и посуда была вымыта, я поднялась на второй этаж. Моя старая комната находилась в самом конце коридора. Открыв дверь, я замерла. Здесь тоже ничего не изменилось. Словно шесть лет назад кто-то нажал на паузу. Я поставила рюкзак возле кровати и подошла к окну. За стеклом медленно падал снег. Огни Межева мерцали внизу среди заснеженных улиц. Красиво. Именно поэтому мы всегда любили приезжать сюда зимой. Я уже собиралась задернуть шторы, когда взгляд случайно зацепился за что-то во дворе.

Кто-то стоял возле старой беседки. Тимоте. Он был один и смотрел на падающий снег, прислонившись спиной к деревянной балке. В правой руке он держал кружку, над которой поднимался пар.

Почувствовав мой взгляд, Тимоте поднял голову. Наши глаза встретились. Даже на таком расстоянии между нами я заметила знакомую усмешку. Тимоте отсалютовал мне кружкой, которую держал в руке. Я закатила глаза и тут же отступила от окна. Он прикалывался надо мной при любом удобном случае. Абсолютно невозможный человек.

Перед сном я подумала, что первый день пережила. Дом не спалили, в психушку никого не забрали, ножевых или иных ранений никто никому не нанес. Напротив, все прошло подозрительно хорошо. Тревожило меня только одно. Завтра папа собирался объявить нам об особой рождественской программе, которую подготовил. Почему-то мне казалось, что ничего хорошего меня не ждет. Особенно если в этой программе снова будут маски.

Потому что последний маскарад закончился… поцелуем.

Глава 2

Меня разбудили лучи солнца. За окном все сияло, отражаясь от снега так ярко, что приходилось щуриться. Потом взгляд упал на деревянные балки под потолком, старый шкаф у стены и кресло возле окна. В голове пронеслась мысль: «Я дома». А за ней – неуверенная: «Ну… почти».

С первого этажа донесся чей-то громкий смех. Затем голос папы. И еще чей-то возмущенный вопль. Кажется, семейное воссоединение продолжалось. Я натянула футболку и джинсы, быстро умылась и спустилась.

Столовая уже напоминала оживленный улей. Мама раскладывала круассаны по корзинкам. Лукас спорил с Тимоте о каком-то футбольном матче. Тео пил кофе и листал новости в телефоне. Папа стоял посреди комнаты с таким торжественным выражением лица, словно собирался объявить о собственной коронации.

Это меня сразу насторожило.

– Доброе утро, солнце мое! – радостно воскликнул он.

– С таким лицом ты либо выиграл в лотерею, либо придумал что-то ужасное.

– Почему сразу ужасное?

– Потому что я тебя знаю.

Лукас поднял руку.

– Я тоже голосую за вариант «ужасное».

– Поддерживаю, – добавил Тимоте.

– И я, – спокойно сообщил Тео.

Папа трагически приложил ладонь к груди.

– Как больно осознавать, что собственная семья совершенно не ценит мои старания.

– Твоя семья не ценит, что старания ты ждешь от нас, – заметила мама.

Все рассмеялись. Папа дождался, пока мы усядемся за стол, и несколько раз постучал ложкой по стакану с апельсиновым соком.

– Внимание!

– Началось… – простонал Лукас.

– Я долго думал о том, как сделать это Рождество особенным! И придумал! – Папа щелкнул меня по носу и эффектно замолчал.

Никто не выглядел воодушевленным.

– В течение недели нас ждет рождественская программа!

Повисла тишина.

– Что это значит? – осторожно спросил Тео.

– Каждый день мы будем выполнять одно семейное задание.

– О нет… – выдохнула я.

– О да!

– Уже звучит как психологический эксперимент, – пробубнила я.

– Не преувеличивай, Лив.

– Ты собрал под одной крышей разведенных родителей, их детей и друзей. Мы буквально и есть психологический эксперимент.

Тимоте прыснул в кружку. Папа сделал вид, что не услышал.

– В конце недели победитель получит главный приз.

– Какой еще приз? – заинтересовался Лукас.

Папа загадочно улыбнулся.

А потом достал из буфета старую рождественскую звезду. Ту самую. Я сразу ее узнала. Когда-то она украшала нашу елку. Каждое Рождество папа лично доставал ее из коробки. И в детстве поднимал меня на плечи, а я церемониально водружала звезду на верхушку. После развода родителей она исчезла вместе с половиной семейных традиций.

– Ого, – тихо произнесла мама.

Даже она выглядела удивленной.

– Эта красавица достанется победителю.

– Ты серьезно? – рассмеялся Лукас.

– Абсолютно.

– А что считается победой?

– Больше всего заработанных баллов.

– Ты еще и баллы придумал? – присвистнул Тимоте.

– Конечно.

Я прикрыла глаза рукой.

Папа явно слишком долго готовился к этой поездке.

– И какое первое задание? – спросил Тео.

Улыбка отца стала еще шире.

– Подготовка рождественского бала.

На мгновение мне показалось, что я ослышалась.

Рядом мама тоже заметно напряглась. Бал. Конечно. Как же без него. Последний бал состоялся шесть лет назад. До развода. До того, как наша семья развалилась на части. До того самого глупого поцелуя, который я до сих пор вспоминала чаще, чем хотелось бы.

– Каждый год наша семья устраивала маскарад, – продолжил папа. – И в этом году мы возродим традицию.

Я опустила взгляд и сцепила руки в замок. Именно в то Рождество мама призналась, что влюбилась в другого.

– Для подготовки вы разделитесь на пары, – радостно объявил папа. – Лукас работает с Тео.

– Без проблем, – кивнул брат.

– Мама – со мной.

– Уже чувствую подвох, – заметила она.

– А Лив…

Папа посмотрел в список, будто там еще оставались претенденты. В этот момент я почувствовала на себе взгляд Тимоте.

– Лив будет работать с Тимоте.

Я медленно потянулась за кофе.

– Возражаю, – спокойно заявила я.

– Отклоняется, – отрезал папа.

– Даже не выслушав аргументы?

– Уж твои аргументы я точно выслушивать не собираюсь.

Тимоте невозмутимо намазал джем на круассан.

– Лично я счастлив.

– Врешь, – я закатила глаза, и он не стал отнекиваться.

Подмигнув мне, этот негодник сообщил:

– Разумеется.

Лукас заржал так громко, что едва не подавился кофе.

– Пап, они же убьют друг друга!

– Знаете, а мне так нравится эта рождественская программа, – довольно хмыкнул папа.

– А мне нет, – сообщила я.

– Потому что ты еще не в курсе самого интересного, – сказал папа, и глаза его засверкали недобрым блеском.

Я подозрительно прищурилась.

– Что еще?

– Сегодня к вечеру зал должен быть полностью украшен.

Я медленно поставила кружку на стол.

– Полностью?

– Да, у нас всего неделя, и надо наслаждаться праздником, а не жить в коробках!

– А чем вы все будете заниматься? – возмущенно поинтересовалась я.

– Поверь, дел у всех хватает! А вот каких – тебя не касается!

– Ты издеваешься? – У меня разве что пар из ушей не шел.

– Немного, – хмыкнул папа.

Мама спрятала улыбку за кружкой. Даже Тео выглядел так, словно с трудом сдерживал смех.

– Отлично, – вздохнула я. – Значит, мы весь день убьем на подготовку зала? И все это с ним?

Я ткнула пальцем в сторону Тимоте.

– Со мной, – подтвердил он. – Постарайся не плакать.

– Постараюсь не столкнуть тебя со стремянки.

– Видишь? Уже командная работа.

Я бросила в него скомканную бумажную салфетку. Тимоте поймал ее на лету и победно улыбнулся.

Господи. Как можно быть настолько раздражающим?!

После завтрака мы получили коробки с украшениями и были отправлены в большой зал на первом этаже. Когда-то именно здесь проходили все рождественские балы.

Высокие окна. Деревянные балки под потолком. Камин. Мебель, словно сошедшая со страниц сказок, в которых бабушка читала истории внукам.

– С чего начнем? – спросил Тимоте.

– С того, что ты перестанешь мне мешать, – огрызнулась я и осмотрела комнату.

– Отличный план, – отозвался он и развалился на пестром диване.

Я закатила глаза.

– Давай сначала посмотрим, что вообще есть в коробках.

Спасибо высшим силам, что он не стал ерничать, а просто встал, и мы оба опустились на колени возле старых пластиковых коробок. Внутри лежали гирлянды, ленты, стеклянные игрушки, искусственный снег и множество других украшений.

– Ничего себе, – слетело с моих губ.

– Что? – спросил Тимоте.

Я подняла старую золотую маску. Сердце на мгновение остановилось. Именно в ней я была шесть лет назад на нашем последнем бале-маскараде.

У двери мелькнул силуэт. Я подняла голову и увидела Тео.

– Как вы, ребята?

– Все хорошо, – слишком резко ответила я и спрятала маску за пакетами искусственного снега.

Заметил ли Тео маску? Или он вовсе не помнит, как я выглядела шесть лет назад в тот самый день, когда…

– Как видишь, здесь царит идиллия. – Тимоте закинул мне на плечо руку и притянул к себе.

В нос ударил кедровый запах, и я попыталась сбросить руку парня и выбраться из хватки, но он лишь усилил ее.

– Думаю, Лив счастлива как никогда, ведь ей предстоит провести весь день со мной.

– Отвали. – Я ущипнула его за бок и все-таки выбралась из-под его руки.

Тимоте хмыкнул.

– А чем вы занимаетесь? – спросил он у Тео.

– На нас двор, надо убрать снег и украсить его.

– Проще простого, – подмигнул Тим.

– Я вот хотел с тобой поменяться. – Тео посмотрел на друга, и мое сердце от его предложения пропустило удар.

Я почувствовала, как краснею, как щеки покрываются румянцем, а уши начинают гореть.

– Ни за что, – неожиданно отрезал Тимоте. – Я и лопата – несовместимые вещи.

Тео закатил глаза и отсалютовал ему на прощание.

Когда он уходил, я смотрела исподтишка ему вслед.

В комнате повисла странная тишина.

– Ладно, – наконец произнес Тимоте. – Предлагаю начать с гирлянд.

– Согласна, – ухватилась я за эту ниточку.

Следующий час прошел спокойно. Настолько спокойно, что это даже настораживало. Мы развешивали украшения. Спорили о цветах. Пытались распутать гирлянды. Дважды чуть не уронили стремянку.

Один раз Тимоте зацепился свитером за еловую ветку и едва не уронил елку, уничтожив весь наш труд. То, как он замер и пытался выбраться, рассмешило меня.

– Ты выглядел как медведь, попавший в засаду и вынужденный притвориться балериной.

– Очень смешно. – Он покачал головой, но уголки его губ все равно дрогнули.

И именно в этот момент я вдруг поймала себя на странной мысли. Мне было хорошо. По-настоящему хорошо. Между мной и Тимом не было неловкости и необходимости притворяться. И это открытие пугало меня гораздо сильнее, чем любая рождественская программа папы.

Глава 3

Проводить время с Тимоте наедине не было в моем виш-листе на Рождество, но жизнь, как известно, обладает весьма своеобразным чувством юмора.

Папа решил превратить семейные каникулы в настоящее реалити-шоу с квестами.

– Надеюсь, что все готовы к сегодняшнему заданию, – радостно объявил он за завтраком.

– У меня снова плохое предчувствие, – призналась я.

– У меня тоже, – поддержал Лукас, но его широкая улыбка полностью разрушала драматизм момента.

Было видно, что он наслаждается всей этой рождественской заварушкой.

– А у меня прекрасное настроение, – сообщил папа, оглядывая нас с такой благодарностью, что на мгновение мне стало неловко. – Давно такого не было.

– Вот поэтому у нас и плохое предчувствие, – с теплой улыбкой поддела его мама.

В глубине души я радовалась, что после вчерашнего совместного задания – составления праздничного меню на неделю – родители не убили друг друга. Более того, они умудрились провести вместе целый день и ни разу не поссориться.

Это был хороший знак. Очень хороший.

– Что же нас сегодня ждет? – с любопытством спросил Тимоте.

Я невольно подняла на него взгляд. Сегодня на нем был темно-синий свитер грубой вязки, подчеркивающий широкие плечи. Несколько непослушных кудрей падали на лоб, а легкая щетина делала его старше и еще привлекательнее.

Я тут же отвела глаза. И очень надеялась, что никто не заметил, как я на него пялюсь.

После вчерашнего дня я ожидала чего угодно. Командных конкурсов. Семейной терапии под видом настольной игры. Совместной лепки снеговиков, как в детстве. И даже не удивилась бы, если бы папа устроил соревнование по выпечке рождественского печенья.

Вместо этого он торжественно достал три голубых конверта.

– Откройте их, когда выйдете из дома! – хлопнул он в ладоши, раздавая задания. – И оденьтесь потеплее. Пары остаются такими же, как вчера.

Тимоте довольно хмыкнул и отсалютовал мне кружкой с кофе.

Я же, почувствовав, как начинают гореть щеки, пробормотала себе под нос:

– Пойду собираться.

Наверху я еще минут десять стояла перед шкафом, пытаясь понять, почему выбор одежды внезапно стал таким важным. В итоге остановилась на кремовом свитере с высоким воротом, светло-голубых джинсах и длинном бежевом пальто. Волосы оставила распущенными, лишь заколов пару прядей маленькой золотой заколкой.

Оглядев себя в зеркале, я надеялась, что совершенно не похожа на человека, который пытается кому-то понравиться. Спустившись, я сразу заметила Тимоте. Он ждал меня возле двери. И выглядел так, будто только что сошел со страницы рождественской рекламы дорогого бренда. Темная куртка Moncler идеально сидела по фигуре. Под ней виднелась светлая водолазка. Темные брюки, высокие зимние ботинки – получился небрежный, но раздражающе красивый образ. Настолько раздражающе, что мне захотелось немедленно найти в нем хоть какой-нибудь недостаток, но, к своему горькому сожалению, я его так и не нашла.

– Готова? – спросил он.

– Нет.

– Не ври. Ты в восторге от того, что проведешь со мной целый день.

Его глаза блеснули озорством, и я пихнула его локтем в бок.

Мы одновременно разорвали конверты и быстро пробежали глазами по тексту. Нам предстояло отправиться в центр города. И я запаниковала. Не потому, что это было ужасное задание. Наоборот. Потому что Межев в декабре выглядел настолько сказочно, что сопротивляться его очарованию было невозможно. И мне предстояло разделить этот день с человеком, чьи темные глаза сейчас слишком внимательно вглядывались в мое лицо. От этого взгляда по коже пробегали мурашки, а на щеках предательски расцветал румянец.

– Пошли, – хмыкнул Тимоте и протянул мне руку.

Я сделала вид, что не заметила этого жеста, и быстро зашагала вперед. Но, разумеется, он не мог оставить это без комментария.

– Как хочешь, принцесса. Только смотри не упади.

Именно в этот момент моя нога предательски поехала на укатанном снегу. Я потеряла равновесие и едва не растянулась прямо посреди дорожки, нелепо замахав руками в попытке удержаться на ногах.

К счастью, падение все же удалось предотвратить.

К несчастью, свидетелем моего позора оказался Тимоте.

– Я ведь буквально только что тебя предупредил.

– Заткнись, – проворчала я.

Его смех эхом разнесся по заснеженной улице, вызвав новую волну раздражения. И совершенно неважно, что этот смех оказался неожиданно приятным. Настолько приятным, что мне захотелось толкнуть его в ближайший сугроб.

Через пару минут мы уже шагали по центру Межева. Витрины магазинов сияли рождественскими декорациями. Деревянные шале утопали в гирляндах. На балконах висели еловые венки с красными лентами, а воздух пах корицей, апельсинами и горячим вином – лавочки с глинтвейном встречались буквально на каждом шагу. В самом центре площади возвышалась огромная рождественская ель. Даже днем она выглядела сказочно, а вечером наверняка сияла тысячами огоньков, что лишь усиливало ее волшебство. Люди неспешно гуляли между украшенными шале, дети лепили снеговиков возле сугробов, а в дополнение ко всему этому всюду кружились крупные снежинки.

– Ну что, каждая команда получила список заданий. Давай посмотрим, что нам досталось, – предложил Тимоте.

Теплый пар срывался с его губ и тут же растворялся в морозном воздухе. Я подняла голову и посмотрела на Тима. В нем чувствовалось что-то такое, будто он никогда не старался нравиться людям и именно поэтому нравился. Темные кудри вечно жили собственной жизнью. Густые брови придавали взгляду выразительность. Скулы стали резче, чем в подростковые годы. А улыбка… Господи. Его улыбка всегда была такой обаятельной.

Я не могла понять, когда именно Тимоте успел стать таким. Внутренний голос ехидно напоминал, что он был таким всегда. Просто все годы нашего знакомства я смотрела вовсе не на него.

– И что там? – спросила я. Голос предательски подпрыгнул на октаву выше, и я прочистила горло.

Тимоте сделал вид, что ничего не заметил.

– Сделать фотографию возле елки. Купить рождественское украшение. Найти самую красивую витрину. Съесть десерт и выпить кружку горячего шоколада.

– Он явно пересмотрел слишком много рождественских фильмов, – заметила я и вновь поймала улыбку Тима.

– Сто процентов, – согласился он и заглянул мне в глаза.

На мгновение время будто остановилось. Снег тихо кружился в воздухе. На фоне играла рождественская музыка. Где-то неподалеку звенели колокольчики.

Я невольно залюбовалась им.

– О чем задумалась?

Голос Тимоте прозвучал тихо, по-доброму, без капли ехидства, что было совершенно несвойственно ему в общении со мной. И смотрел он с каким-то странным выражением лица.

– Ни о чем, – слишком быстро произнесла я.

– А я ничего такой, да? – насмешливо спросил он, и все тут же вернулось на круги своя.

– Ты всегда такой бесячий?

– Только рядом с тобой.

– И чем я заслужила это?

– Ничем. Ты просто особенная.

Я закатила глаза, а он рассмеялся.

– С чего начнем? – спросила я.

Он посмотрел куда-то поверх моей макушки.

– Стой здесь.

– Что? Почему?

– Просто стой.

Тим щелкнул меня по носу.

– Тимоте…

– Лив, – протянул он, копируя мой строгий тон.

Я тяжело вздохнула, а он подмигнул и скрылся среди толпы туристов. Я решила, что, возможно, это даже к лучшему – немного отдохну от его присутствия.

Я закрыла глаза и позволила снежинкам падать на лицо. Хотелось, как в детстве, открыть рот и ловить их языком, но на центральной площади я не решилась этого сделать.

В какой-то момент в голове мелькнула шальная мысль, что он меня бросил. Просто так решил поиздеваться. Но через пару минут Тимоте вернулся.

В руках у него было два больших стаканчика, от которых поднимался пар.

– Держи.

– Это?.. – Я принюхалась к содержимому.

– Горячий шоколад. Твой – с зефирками, – улыбнулся он.

Я удивленно моргнула.

– Откуда ты знаешь, что я люблю с зефирками?

Тимоте спокойно пожал плечами.

– Ты всегда его заказывала.

– Столько лет прошло…

Он непонимающе нахмурился.

– Ты помнишь такие вещи? – я задала вопрос, глядя ему прямо в глаза.

Тим немного стушевался под моим взглядом.

– Некоторые вещи помню, – он сделал глоток и добавил: – Я же не дед с последней стадией деменции.

На секунду мне стало неловко. Я решила, что придаю слишком большое значение глупостям. Но потом поняла, что сама не смогла бы вспомнить любимый напиток половины своих знакомых. А он помнил. Даже спустя годы.