Читать книгу "Прирученное бедствие"

ГЛАВА 4. Прошлое. Часть 3

Когда Келу и Йену исполнилось четырнадцать лет и занятия в школе подошли к концу, они всерьез задумались о том, куда могли бы пойти подмастерьями. У веселого и общительного Келэна было много вариантов, Йену же, напротив, некуда было податься.

Никто не рад был видеть на своем пороге полукровку.

Возможно, мы придумали бы что-нибудь, я чувствовала в себе силы для борьбы, но беда, пришедшая в город поздним жарким летом, перечеркнула все планы на будущее. Светлые и не очень.

Земли, на которых стоял наш город, считались спорными. Больше полувека назад за них велись ожесточенные бои. Тогда победа осталась за людьми, и альсам пришлось с этим смириться. Со временем плохое забылось, наладились торговые пути и воцарился зыбкий мир.

Все понимали, что борьба за территорию рано или поздно разразится вновь, но едва ли кто-то ожидал, что все произойдет так рано и неожиданно.

Я проснулась от криков и грохота. Моя старая, промятая кушетка стояла в углу комнаты, сразу за кухонным гарнитуром, потому неладное я почувствовала раньше всех.

Кел с Йеном спали в маленькой и единственной спальне, окна которой выходили в переулок между домами. Там пока еще было недостаточно громко, чтобы это могло нарушить крепкий сон в самые сладкие предрассветные часы.

Район, в котором мы жили, нельзя было назвать приличным, драки и скандалы на улицах и в квартирах, за тонкими стенами и старыми дверьми, были частым делом. За годы жизни в этой части города я успела повидать всякое и ко многому привыкла.

Но то, что происходило сейчас на улице, нельзя было назвать обычным.

Сквозь приоткрытое окно в комнату проникал еще по-утреннему прохладный воздух, наполненный чем-то незнакомым и тревожащим. Тогда еще я не знала, что так ощущается магия. Настоящего мага я видела лишь раз, в те времена, когда родители были еще живы. Мы ездили в соседний город, что был больше, богаче и куда представительнее.

Там, на большой площади, произносил какую-то торжественную речь самый настоящий маг, на деле оказавшийся обычным мужчиной средних лет. С внушительным животом, на котором едва сходился богато расшитый жилет, и впечатляющей залысиной.

Мало что мне запомнилось из его выступления – чудес он не творил, будто берег магию для кого-то солиднее неотесанных жителей приграничья; но сияющая на солнце лысина навсегда осталась в моей памяти. Увидев настолько заурядного человека, я была разочарована и не ощущала больше благоговейного трепета при упоминании магов.

Я неохотно поднялась и подошла к окну, с грустью понимая, что доспать драгоценные минуты уже не смогу. По улице стелился туман. Настолько густой, что я не могла увидеть одноэтажную постройку на другой стороне улицы, находившуюся прямо напротив.

Но слышала гул, крики и странное жужжание. А через несколько секунд услышала ритмичные, звонкие удары. По улице бежал напуганный страж, бил деревянной дубинкой по небольшому круглому щиту, пристегнутому к руке, и кричал слова, которых больше всего боялись услышать все в городе.

– Альсы идут! Альсы идут!

Страж почти затерялся в тумане, когда послышался стрекот, туман прорезала черная молния и, ударив его в спину, сбила с ног.

Больше он не кричал.

Я отступила от окна, не желая быть замеченной.

Справившись с последствиями смерти родителей, я стала слишком самоуверенной. Считала, что уж теперь смогу справиться с чем угодно, раз уж сумела заново собрать развалившуюся на части жизнь. Да, в ней отсутствовали важные части, она была неидеальной и во многом непростой, но мне нравилась наша жизнь со всеми своими недостатками.

Вот только теперь, когда все вновь рушилось, у меня больше не было сил бороться.

Это было так нечестно и жестоко. На одно короткое мгновение я подумала о том, чтобы просто сдаться. Судьба явно недолюбливала меня, а удача даже не знала о моем существовании, так какой смысл…

– Шани? – на пороге комнаты стоял сонный и взъерошенный Йен, в рубахе на два размера больше необходимого. Ему приходилось делить некоторую одежду с Келом, который был куда шире в плечах, на полголовы выше и продолжал неумолимо расти, из-за чего все общие вещи подбирались под его размеры. – Ты тоже слышала шум?

Глупые мысли покинули мою голову, стоило только вспомнить о том, что я все еще ответственна не только за свою жизнь.

Я шикнула на него, затолкала обратно в комнату и закрыла дверь.

Кел уже сидел на постели, растирая заспанные глаза.

– Что такое? – сипло спросил он.

– Вам не понравится то, что я сейчас скажу…

Кел и Йен приняли новости о нападении альсов куда спокойнее, чем я ожидала. Выслушали меня. Переглянулись.

– Что нужно собрать? – спросил Йен.

– Ближайшее убежище в трех домах от нас. – задумчиво заметил Кел. В школе им рассказывали обо всех местах, где можно укрыться в случае нападения альсов. Несмотря на мир между нашими государствами, неизбежное повторение боев за спорные территории висело над многими приграничными городами.

Мне стало стыдно за минутную слабость и за трусливые мысли. И Кел, и Йен уже не были беззащитными детьми, я могла на них положиться.

Мы распределили обязанности, чтобы собраться как можно быстрее. Если мы планировали выйти на улицу, где за каждым поворотом нас могли ожидать вооруженные альсы, делать это стоило, пока не рассеялся туман.

Пусть так мы не могли заметить врага издалека, но и ему нас было не увидеть.

❀❀❀

В первый день в убежище царила неразбериха, благодаря чему никто не обратил внимания на Йена – тихого, почти незаметного мальчика, не поднимавшего глаз от каменного пола.

Убежище оборудовали в просторном и глубоком подвале старого, заброшенного здания, когда-то бывшего театром. Это здание казалось неуместным, будто попавшим по ошибке в наш небезопасный район. Внутренняя отделка холла, мраморные плиты лестниц, резные перила – все это не сочеталось с бедностью обстановки, что виднелась за большими окнами первого этажа. Некоторые из стекол оказались разбиты, и внутрь, цепляясь за барельеф, изображавший танцующих дев, заполз плющ.

Несмотря на заброшенный вид здания, внутри театр оказался нетронутым.

В подвале пахло сыростью и почему-то землей. Света не хватало, и Йен боялся смотреть куда-то, кроме камня у себя под ногами. Мы все понимали, если кто-то заметит нечеловеческое свечение его глаз, ничем хорошим это не закончится.

И я не могла ему помочь. Я едва справлялась с собой. Чем дольше мы находились в убежище, тем насыщеннее становился странный, тревожащий меня запах. Я не могла от него сбежать, была не в силах укрыться.

От него ломило кости, и внутри становилось горячо и больно, будто занимался пожар.

На третий день все стало совсем плохо. Я больше не могла ходить, не хотела есть, не понимала, что происходит вокруг.

Сильно напугала этим Кела и Йена. Но куда хуже было то, что я напугала еще и горожан, оказавшихся с нами в одном убежище.

Из мучительного забытья меня выдернул шум, который не получалось игнорировать.

Я полулежала на полу у стены, лоб холодил смоченный в воде платок, рядом натужно хрипел Кел – ему было так же плохо, но раньше мне не хватало сил это заметить. Держался он заметно лучше меня, даже огрызался в ответ на слова напуганных нашим состоянием людей.

В двух шагах впереди, преградив путь, стоял Йен.

– Нам здесь больные не нужны! – неожиданно высокий и ломкий голос принадлежал полноватому мужчине с густой бородой и редкими русыми волосами, сквозь которые виднелась розовая, блестящая от пота кожа головы.

Мне не показалось странным неожиданно обострившееся зрение, позволявшее рассмотреть столь незначительные подробности в скудном освещении газовых ламп.

В толпе послышался недовольный ропот.

Я чувствовала на себе напуганные и злые взгляды.

– Вдруг они заразные?! – громко спросил кто-то.

Йен пытался их успокоить, но его не слушали. Он был полукровкой – теперь уже все видели его глаза, а значит, веры ему не было.

Люди начали наступать, послышались требования выставить вон всех нас, чтобы мы больше не угрожали жизни честных граждан. Йена теснили.

Отзываясь на громкие и нервные голоса, на витавшую в воздухе беспричинную ненависть, внутри меня что-то жгло с невообразимой силой. Я больше не могла этого выносить.

Закричала.

Волна горячего воздуха отбросила всех назад, повалила на пол Йена, взорвала несколько газовых ламп и разошлась по дальней каменной стене огнем. Оставила после себя копоть.

Дышать сразу стало тяжело, слишком много воздуха выжгло огнем.

Кто-то закашлялся. Из темноты завыли. Перебивая друг друга, плакали напуганные дети.

– Ма… магия! – взвизгнула женщина, проталкиваясь вперед сквозь замершую от шока толпу. – Это же была магия! Слышь, магиня, если ты такая сильная, то на кой прах с нами, нормальными людьми здесь прячешься? Иди, защищай наш город!

– Нормальными людьми? – хрипло спросила я. Каждое слово прокатывалось по горлу раскаленным угольком. – А мы, значит, не нормальные?

Я знала, что огонь вырвался из меня, не понимала, как и почему, но чувствовала, что все произошедшее – моя вина. В теле появилась легкость, жар все еще сжигал меня изнутри, но боли больше не было.

Когда-то, когда родители еще были живы и я могла пропадать в библиотеке до позднего вечера, мне часто попадались истории о том, как простой человек под воздействием чужой магии пробуждал дар. Поэтому во времена войн число магов среди людей сильно возрастало.

Раньше это считали благословением, ниспосланным на империю в час нужды. Людям было приятно считать, что на их стороне есть нечто незримое, но могущественное.

Это стало одной из причин, не позволившей теории о воздействии чужой магии развиться дальше нескольких глав в не самых популярных книгах. Второй причиной было нежелание людей принимать тот факт, что магия их врагов могла быть для них полезной.

Сейчас же, на собственном опыте, я убедилась, насколько же верной оказалась эта теория. Магия альсов пробудила то, что должно было спать во мне до самой смерти.

Йен с трудом поднялся сначала на четвереньки, а после и на ноги. Стоял он с трудом, пошатываясь. Во время высвобождения магии он находился ко мне ближе всех, ему же больше всех и досталось.

Держась за голову, Йен медленно обернулся. В глазах его стоял ужас.

– Нам нужно уходить. – произнес он побелевшими губами.

– Что?

– Ты нарушила течение магии альсов. – Он шагнул ко мне, запутался в ногах и едва не рухнул. Я успела поддержать Йена. Ощутила исходящую от его тела дрожь. – Даже я почувствовал это. Значит, и они тоже…

Ни на мгновение не усомнившись в его словах, я засуетилась. Келэн, все еще не освободившийся от терзавшего его внутреннего огня, едва шевелился.

Выставили нас из подвала с охотой. Широко распахнули дверь, позабыв проверить, спокойно ли в коридоре, что вел к убежищу. Вытолкали в полумрак, прямо к трем альсам.

Йен был прав. Они почувствовали, как что-то нарушило поток их магии, и пришли с этим разобраться.

Альсы рады были нас видеть, как хищник рад видеть добычу, предвкушая скорый пир.

За нашими спинами с грохотом захлопнулась дверь. Добротная, прочная, с вплавленными в основу защитными плетениями, как и положено двери, ведущей в убежище.

Нас бросили на растерзание альсам. Все еще нестабильный огонь внутри меня, от подобной жестокости, пришел в неистовство. Я не смогла его сдержать. Пыль, кружащая в воздухе, загорелась.

Альсов не испугал огонь, они не принимали нас всерьез и лишь посмеивались, забавляясь отчаянным сопротивлением жертвы. Но веселились они недолго.

Выставив перед собой сумку с припасами, я ринулась вперед.

Страх придавал сил, злость подпитывала огонь. Следом за мной, крепко держа Кела за руку, поспешил Йен. Один из альсов попытался его схватить, признав в нем полукровку, и выругался, отдернув обожженную руку.

Я не управляла огнем, не могла его контролировать, но он все равно нас оберегал.

Все произошло быстро. Мы вывалились из коридора в просторный холл, в прозрачные вечерние сумерки. Я заметалась, не зная, что делать.

Альсы не спешили нас нагонять, уверенные, что мы никуда не денемся. Это заставляло быть еще осторожнее, поэтому к выходу из театра бежать я не решилась. Если на улице осталось еще хотя бы несколько альсов, нам конец.

Я чувствовала, что огонь внутри остывает. Магический резерв, даже у самого сильного мага, всегда имел границы, и я стремительно приближалась к пределу своих возможностей. Это нельзя было игнорировать, но и помочь себе я ничем не могла.

Мне оставалось лишь выбирать, как умереть: от рук альсов или сгореть изнутри из-за опустевшего резерва и вышедшей из-под контроля магии.

Йен, будто подслушав мои мысли, потянул меня к лестнице, ведущей наверх.

– Туда!

Второй этаж оказался не таким опустевшим. У стен и между колоннами стояли тяжелые каменные скамьи, посреди этажа, недалеко от высоких перил, ограждавших просвет широкой лестницы, лежала разбитая хрустальная люстра.

Альсы неторопливо преследовали нас. Громко переговаривались. Шутили.

Один из них позвал Йена, пообещал, что ему ничего не сделают, если он сейчас же выйдет к ним.

– Зачем тебе жить с людьми? Спорю на свое месячное жалование, ничего хорошего ты от них не видел. Так не сопротивляйся. Пойдем с нами. У нас полукровок любят, вы, паршивцы, сильные. В Везере ты сможешь жить ни в чем себе не отказывая!

Йен не обращал внимания на щедрые обещания. Хотя каждый из нас знал, что это правда. Альсы были не так плодовиты, как люди, поэтому с радостью принимали в свои ряды даже полукровок.

Миновав двустворчатые двери, ведущие на третий ярус зрительного зала, мы спешили к короткому коридору с тремя дверьми.

За одной из них оказался склад старых, пыльных вещей. Здесь были стулья с мягкой обивкой, банкетки, сваленные на стул и резную кушетку, бархатные шторы и тяжелые портьеры.

– Спрячьтесь здесь. – Йен подтолкнул Кела внутрь и крепко взял меня за локоть. – Шани…

– Что ты задумал?

Альсы приближались. Мы слышали их шаги и разговоры. Для них эта небольшая охота была развлечением.

– Попробую их увести.

– Йен! – я боялась повышать голос, но даже полушепот вышел злым, заставив его невольно поежиться.

– Ты сама слышала. – Йен всегда был тихим и послушным ребенком, никогда не доставлял проблем. И именно сегодня решил проявить упрямство. – Мне нечего бояться. Меня не убьют. Но вас точно не пожалеют. А Кел… посмотри на него. Он уже почти не может ходить.

– Ты… – я понимала, что он был прав, и от этого становилось только хуже. – Это я должна защищать вас.

– Ты сделала все, что могла. – Йен обернулся к выходу из коридора. Прислушался. – Теперь моя очередь. Пожалуйста, Шани.

Я порывисто, крепко его обняла.

– Ты должен выжить.

Йен кивнул.

– Я выживу, стану сильным и всегда буду защищать тебя. Вот увидишь.

Стоило только закрыть дверь, как комнатка погрузилась в темноту.

– Шани? – слабый, сдавленный голос Кела раздался из глубины.

– Все хорошо. – Я на ощупь, осторожно приблизилась к нему и потянула за собой, туда, где раньше заметила укромное место.

Лишь спустя несколько мгновений, когда сердце немного успокоилось и паника отступила, я запоздало осознала, что Йен не собирался возвращаться после того, как уведет погоню. Он решил принять предложение альсов.

– Шани, – тихо позвал Кел, он сидел рядом со мной и был слишком горячим. Казалось, еще немного и штора, которой мы укрылись, загорится, – где Йенни?

– С ним все будет хорошо. Он справится. – шептала я невпопад, не понимая, кого пытаюсь успокоить – Келэна или себя.

Не прошло и четверти часа, как на первом этаже послышались звуки сражения. Кел рядом со мной находился в полубессознательном состоянии. Его огонь был горячее моего, ему приходилось сложнее. Я же, истратив все свои силы, остыла и больше не ощущала внутри того дикого пламени, что сжигало меня совсем недавно. Мне было холодно и пусто.

И грохот, раздавшийся снизу, ничуть меня не заинтересовал. Я считала, что это альсы пытаются вскрыть проход в укрытие. Может быть, они решили, что мы могли вернуться туда, когда ускользнули от них. Или хотели проверить, не скрываются ли внутри и другие маги.

В действительности же внизу проходило громкое и несколько нелепое сражение между захватчиками и имперскими войнами.

Слишком мало я знала о магии, поэтому не сразу осознала, что вспышку моего огня могли почувствовать не только альсы, но и маги империи, у которых были свои способы выискивать только пробудившихся магов.

Когда нас нашли люди с гербами имперской армии на легких доспехах, я совсем остыла и сильно мерзла. Кел же никак не мог справиться с огнем. Ему становилось все хуже.

Прибывший вместе с воинами маг не заметил мой опустевший резерв рядом с переполненным стихийной магией Келом, и я решила помалкивать.

Это и определило наше будущее.

Через несколько недель город удалось отбить, но пекарня, в которой я работала, оказалась разрушена из-за одной из множества стычек между армией людей и альсов.

Йена найти не удалось ни живым, ни мертвым. Всё, что мне оставалось – надеяться, что он цел и невредим.

Кела, как подающего большие надежды, сильного мага, хотели забрать в столицу, и я поехала вместе с ним. Меня больше ничего не держало в этом городе.

ГЛАВА 5. Присмотр

Утро началось как обычно: мне пришлось силой вытаскивать Нессу из постели. Любительница поспать, за все годы работы в пекарне она все еще не приучила себя вставать на рассвете.

На первом этаже было тихо. Пекарня уже наполнилась ароматом сдобы и корицы.

Все шло своим чередом.

Лисса и Эмили – две работницы пекарни, что жили в комнатке напротив нашей, еще не вернулись в город после праздников, и вся работа легла на наши с Несс плечи. Три следующих после праздника дня нам предстояло работать за четверых. Родители Несс⋆ жили в столице, и ей не нужно было тратить много времени на дорогу. У меня же, кроме Келэна, не было никого, и мне некуда было уезжать. Семьи Лиссы и Эмили жили далеко за пределами столицы.

── .✦ . ──

Несс – это не ошибка и не опечатка. Просто Шана любит так ее называть. И, так как повествование ведется от первого лица, такой вариант имени Нессы будет встречаться довольно часто. Не только Кел любит коверкать имена дорогих ему людей.

Если бы Несса возмутилась, Шана, конечно, перестала бы так делать (как это было с Йеном, когда он сразу негативно отреагировал на попытку Кела придумать ему прозвище. Шана никогда не называла его Йенни, хотя очень хотела).

── .✦ . ──

Я надеялась, что работа отвлечет меня от мрачных мыслей, но чуда не произошло. Мои руки всегда были чем-то заняты, зато голова оставалась свободной. Слишком хорошо я знала свою работу, концентрироваться на ней не было нужды, мои мысли принадлежали только мне самой…

Поэтому, замешивая тесто или взбивая крем, я могла одновременно беспокоиться о том, чтобы Кел не сболтнул лишнего, переживать за Йена, который так и не рассказал, за какую именно услугу он получит титул, и настороженно следить за двумя парнями, что, не таясь, почти весь день просидели под навесом кофейни напротив, за одним из круглых столиков, выставленных на улице.

В первый день это могло оказаться простой случайностью. Но на второй, когда тот же самый столик, от которого хорошо просматривался зал пекарни, заняли два новых парня и снова просидели за ним весь день – я больше не могла этого игнорировать. За пекарней следили. За мной следили.

На третий день, под вечер, нас навестил командор собственной персоной. Когда он сидел за своим столом, заваленным бумагами, я не могла оценить всю его внушительность.

Несса, протиравшая столики у окна, замерла, с интересом глядя на высокого, хорошо сложенного мужчину, вошедшего в торговый зал. Юные леди, простые девушки или служанки из знатных домов заглядывали в пекарню часто. Мужчины появлялись реже. А такие, как командор, почти никогда.

Я попыталась улыбнуться, как учила госпожа Джазе, но не была уверена, что преуспела. Неожиданное появление командора напугало меня даже больше, чем слежка.

В голову лезли только плохие мысли.

Кел не справился с ментальным воздействием и все рассказал, Йена раскрыли. Кто-то видел, как мы возились на балконе, и сдал нас…

– Неужели слава нашей пекарни достигла и управления городской стражи? – спросила я, ощущая, как от улыбки сводит скулы. Никогда еще доброжелательность не давалась мне так тяжело.

Командор ответил снисходительной полуулыбкой. Он возвышался надо мной, в этом своем дурацком кителе с тремя золотыми полосами на воротнике-стойке – одной толстой и двумя тонкими, и, не стесняясь, давил авторитетом.

– К сожалению, почти все распродано, как видите, – я указала на пустые витрины, где осталось всего несколько песочных корзинок и пара вертушек.

– Ничего страшного. – Командор даже не посмотрел на представленный скудный ассортимент. Возможно, он еще ничего не знал, но определенно в чем-то подозревал меня. – Я все равно не люблю выпечку.

Годы опыта позволили мне сохранить на лице улыбку и оставить все мысли при себе.

– Тогда что вас привело?

Несса, комкая в руках мокрую тряпку, как завороженная рассматривала командора. Мужчины в форме были ее слабостью, все в пекарне знали об этом.

Командор, не подозревая, предметом чьих мечтаний только что стал, склонился над прилавком.

– Хотел узнать, как поживает юная госпожа, ставшая жертвой нападения.

У меня было два варианта реакции: я могла притвориться наивной дурочкой и заверить, что со мной все в порядке и я неплохо поживаю, а могла спросить:

– То есть это не ваши люди следят за мной уже третий день?

Потому что всегда была вероятность, что это действительно не стражники и мне есть о чем переживать, помимо явления командора.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. С невозмутимым видом он пожал плечами, заверив меня, что забота о горожанах – главный приоритет стражи. Я не спорила, хотя все их действия больше походили не на защиту, а на попытку меня запугать. Заставить понервничать, возможно, совершить какую-нибудь непоправимую ошибку.

Будто какая-то заурядная работница пекарни могла оказаться угрозой спокойствию и безопасности империи.

Если бы они только знали, что смотрят совсем не в ту сторону…

– В чем именно вы меня подозреваете?

Командор склонил голову к плечу, на мгновение напомнив мне Йена. Эта привычка, как оказалось, была присуща не только ему. Сердце заныло. Уже три дня я не получала от него ни единой весточки. Я погрязла в безопасном быту, пока Кел и Йен рисковали жизнями. Один – чтобы перебороть воздействие, другой – чтобы получить дурацкий статус. Йен утверждал, что это поможет в поисках альсов, решивших пробудить забытых богов. Здравый смысл в его словах определенно был – разобраться во всем с деньгами было бы куда проще.

– Тогда, быть может, вы объясните, почему только на вас капрал Бонс не смогла ощутить даже слабого следа ментальной магии?

Я вспомнила улыбчивую и заботливую стражницу, и моя к ней симпатия ощутимо снизилась. Она была такой участливой и милой, а сама в тайне проверила меня на следы воздействия.

Почему бы не сделать всё в открытую? Скрыть я всё равно ничего не смогла бы. Остаточный след любой магии рассеивается за считанные часы, и у стражников были все причины проверить нас. Ведь именно на ментальную магию и сработал маячок во время патрулирования.

– Возможно, стража спугнула злоумышленников раньше, чем до меня дошла очередь. – Я пожала плечами, тихо радуясь, что слабый след огненной магии никого не заинтересовал. Кел – официальный стихийный маг, избавил меня от еще более неприятных обвинений. – Разве это не ваша работа – выяснить, что же тогда произошло?

Прозвучало резче, чем, наверное, следовало, но мое негодование можно было списать на обиду из-за несправедливых обвинений. Пусть и не высказанных вслух.

Но теперь хотя бы стало понятно, почему ко мне приставили слежку и с какой целью стража действует мне на нервы уже третий день. Меня подозревали. Но не в том, что я воздействовала на Кела и Йена, а скорее в том, что я кому-то помогала использовать на них ментальную магию. Даже дети знали, что магический след оставался не только на том, против кого использовали магию, но и на том, кто ее использовал.

Обидно было понимать, что меня подозревали в попытке навредить собственному брату. Но в то же время я была рада. Потому что Йена, судя по всему, официально записали в жертвы.

– Госпожа…

– Я пережила ужасное потрясение и не уверена, что когда-нибудь от него оправлюсь! – Иногда я жалела, что забыла, как плакать. Страшно хотелось устроить этому надменному типу истерику, чтобы в будущем он сто раз подумал, прежде чем доставлять мне проблемы. – А вы смеете меня в чем-то обвинять?

– Шана, – Несс шагнула к нам. – Тебе стоит отдохнуть. Ты иди, я сама тут со всем разберусь.

На командора она смотрела без былого восторга. О том, что случилось нападение, из-за которого мне пришлось побывать в управлении, я сама всем рассказала, чтобы ни Брэгданы, ни Несса не узнали об этом от посторонних.

Вероятно, тогда я была достаточно убедительной, чтобы сейчас добросердечная Несса встала на мою сторону.

Воспользовавшись моментом, я сбежала. А потом весь вечер слушала возмущения Несс. Ее разозлили слова командора, почти привело в ярость то, что он не стал ничего покупать и просто ушел, после того, как я сбежала.

– Чурбан бесчувственный. – негодовала она, со зверским выражением лица выглядывая что-то в чашке чая. – Вот скажи, Шаночка, почему негодяи всегда такие красивые?

Внешность командора можно было бы назвать приятной, его не портила даже глубокая морщинка, залегшая между темных бровей. Но назвать его красивым могла бы только Несса. Возможно, командор был бы привлекательным мужчиной, если бы не взгляд. Стоило только вспомнить его темные глаза, лишенные всякого блеска, как меня пробирала дрожь.

Допив чай, я первой поднялась в спальню. Утром должны были вернуться припозднившиеся работницы, а это значило, что на рассвете в коротком коридорчике второго этажа будет тесно и шумно.

❀❀❀

– Шани…

Я планировала выспаться. Вытянуть все возможное из последних тихих часов, до возвращения разговорчивой Лиссы. Поэтому, проигнорировав знакомый голос и тихий, ласковый зов, я повернулась лицом к стене и попыталась накрыться покрывалом с головой.

Мою руку перехватили.

– Шани, – раздался над самым ухом горячий шепот. В нем слышался отчетливый укор.

Я обернулась на голос, с трудом открыла один глаз и подавилась воздухом. Надо мной в темноте что-то светилось. Лишь спустя несколько мгновений я поняла, что это Йен со своими дурацкими глазами.

Еще через несколько секунд до скованного сном рассудка дошло и то, что в комнате мы не одни. На соседней кровати сладко посапывала Несса.

– Если она проснется…

– Не проснется, – с гордостью заверил меня Йен.

Сердце оборвалось.

– Что ты с ней сделал? – Я рванула к Несс, запуталась в покрывале и почти свалилась на пол. Порой она меня злила, мы иногда ссорились, часто не понимали друг друга, но Несса была хорошей девушкой. Наверное, я могла бы назвать ее своей самой близкой подругой…

Она не должна была умереть.

– Пожелал ей крепкого сна. – Йен подхватил меня, не дав упасть, и вернул на постель. Поправил воротник ночной сорочки. – Твоя соседка проснется только утром. Возможно… ее будет немного сложно разбудить…

Он смущенно кашлянул.

– Ментальное воздействие – не моя специальность.

Я прикрыла глаза, стараясь справиться с раздражением. Из-за его фокусов с воздействием на человеческое сознание ко мне прицепился сам командор городской стражи, явно заподозривший меня в связи с альсами.

– Если кто-нибудь засечет твою магию…

Йен беспечно отмахнулся, садясь на край постели. Я видела лишь его силуэт и светящиеся глаза – зрелище одновременно жуткое и привычное, родное, заставляющее вспоминать старые времена. Когда по ночам, после кошмаров, он приходил за поддержкой. Полагаться на меня Йен научился на удивление быстро.

– Кому придет в голову сидеть под окнами какой-то пекарни с маячком?

– За мной следят.

Он беспечно отмахнулся.

– Парочка неудачников в переулке. Даже не заметили моего появления. Не расскажешь, откуда они взялись?

Я рассказала о стражниках. И о визите командора. Поделилась своими мыслями по поводу происходящего…

– Но это же просто смешно! – слишком громко возмутился Йен.

Я набросилась на него, повалила на постель, зажала рот ладонью.

Несс заворочалась. Пробормотала что-то неразборчивое себе под нос. Вздохнула. И вновь затихла.

Мы замерли, пережидая опасное мгновение.

Йен осторожно похлопал меня по руке, моля о свободе.

– Чуть не задушила, – прохрипел он и остался лежать, раскинув руки в стороны, насколько это позволяла моя узкая кровать.

– Меня подозревают в связи с альсами, – напомнила я, проигнорировав его жалобу. – И твое появление все только усугубляет.

– Но согласись, Шани, в одном этот командор прав. Ты действительно связалась с альсом. – Он резко сел. Глаза засветились ярче. – Скажи, каково это, быть преступницей?

Я неопределенно пожала плечами. Ничего в моей жизни не изменилось, но лишь потому, что преступницей я стала шесть лет назад, когда умолчала о своем даре. Скрывать такое было противозаконно не столько потому, что неучтенные маги становились угрозой для мирной жизни империи, сколько из-за редкости пробуждения магии у женщин.

– Ты уже был у Кела?

Йен посерьезнел и кивнул.

– Ничего не происходит. Это меня тревожит.

Никто из нас не сомневался, что стража передаст информацию о гвардейце, на которого было совершено воздействие, его командиру. А это значит, что Кела ждал неизбежный осмотр у имперского ментального мага, чтобы тот проверил сохранность внушенных установок.

Это не было бы проблемой, пройди проверка Кела в первые же дни, но время шло, воздействие ослабевало все сильнее, и в скором времени должно было пропасть вовсе.

– Что будем делать, если Келом заинтересуются после того, как он справится с внушением? – Этот вопрос интересовал меня с первого же дня, но задать его мне было некому. До этого мгновения.

Было странно понимать, что сейчас я так сильно завишу и всецело полагаюсь на альса, которому когда-то приходилось вот так же полагаться на меня.

Йен беспечно пожал плечами. Он уже давно для себя все решил.

– Убьем мага. Пока правящая семья будет искать нового способного менталиста, пройдет время, про Кела попросту забудут.

Я не знала, что тревожило меня больше: легкость, с которой Йен говорил о возможном убийстве, или то, что его слова никак во мне не отзывались. Если кто-то должен умереть, чтобы жил брат, значит, так тому и быть…

Всё же не такие, как мы, должны были спасать столицу от катастрофы.

❀❀❀

Как Йен и говорил, утром Несса проснулась с трудом и до самого обеда была довольно сонной. Лисса, несмотря на ночь, проведенную в дороге, оказалась куда бодрее и энергичнее нее. И была крайне возмущена довольно прохладной встречей.