Читать книгу "Грязные Чернила. Книга первая"

Глава 15

Мне жарко, а всё тело будто горит изнутри. Я что, заболела? Огромный балкон практически пустой, не считая одной ругающейся парочки, которые, увидев меня, тут же замолкают и уходят. Я облегчённо выдыхаю, радуясь, что осталась одна.

Прохладный ноябрьский ветер проникает под платье и кожу, щиплет лицо. Вздрогнув, я хватаюсь за поручень, делаю несколько жадных вдохов, впитывая свежий воздух, и пытаюсь успокоить трясущиеся руки.

Внизу раскинулся ночной Лос-Анджелес, сверкающий тысячами огней. Я смотрю, как машины бесконечно ползают по улицам, а вдалеке горят рекламные вывески. Всё вокруг кажется таким живым и ярким, в отличие от меня.

Наблюдая за городом с высоты шестьдесят пятого этажа, действительно чувствуешь себя маленькой крошкой. И какой‑то… ничтожной. Но вдали от людей и долбаного Харриса с его пошлым языком мне всё же удаётся немного расслабиться. Я устала от шума и бесконечных бессмысленных разговоров. Всё, никаких больше вечеринок! С меня хватит. Лимит исчерпан на год вперёд.

За моей спиной раздаются шаги, и я резко оборачиваюсь, испугавшись, что за мной опять увязался тот старый извращенец, но встречаюсь взглядом с голубыми глазами. Лиам.

Это ещё хуже. Он что, теперь весь вечер собирается ходить за мной по пятам?

– Даже не приближайся ко мне, – заявляю я и отворачиваюсь от него так же стремительно, как повернулась.

Лиам встаёт справа от меня, касаясь плечом моего плеча, и я тут же отступаю на полшага влево. В одной руке он держит незажжённую сигарету, в другой – красный стаканчик, и тоже смотрит на простирающийся внизу город.

– Я бы не советовал тебе оставаться одной на пустом балконе в таком коротком платье.

– Тут у всех короткие платья.

– Но не у всех такие потрясные ноги и задница.

Я вскидываю на него голову. Он правда сказал, что у меня потрясные ноги и задница? Почему эти пошлые комплименты, сказанные из его уст, так мне нравятся?

Харрис игриво приподнимает бровь и прикусывает свою нижнюю губу. Мой взгляд тут же приклеивается к его дурацкой губе, и я снова хочу её укусить.

Да что со мной такое? Наверное, я просто много выпила сегодня, а пью я очень редко, вот и лезет в голову всякое.

– Ты опять на меня так смотришь, будто хочешь трахнуть, – заявляет Лиам, и я закатываю глаза.

– Не обольщайся, тут есть парни и посимпатичнее тебя.

– Да? Например.

Нет тут таких парней. Харрис долбаный номер один!

– Элиас, – говорю я, зная, что его это разозлит.

И его это правда злит.

Ого, он что, ревнует меня, или это просто примитивное соперничество альфа‑самцов?

– Он тоже был в твоих фантазиях сегодня? – спрашивает Лиам хмуро.

– Ты не был в моих фантазиях! И он тем более.

– Тем более? Значит, я всё же для тебя привлекательнее Бейкера?

– Лиам, тебе почти тридцать…

– Не утрируй, мне всего двадцать шесть, – поправляет он с усмешкой.

– Короче, будь уже серьёзнее, – сержусь я, но Харрис продолжает ухмыляться. Похоже, у кого-то тут лицевой нерв защемило.

– Хорошо, маленькая зануда. Ну ты как? Устала?

– Смертельно. – Это правда, я еле на ногах держусь. – Что это у тебя? Травка?

– Нет, просто сигарета, – отвечает он и закуривает. – Ты ведь не против?

– Нет. – Я заворожённо гляжу, как он выпускает дым. – А… травка у тебя есть? – спрашиваю, немного помявшись.

Вообще‑то я не употребляю, мне просто любопытно.

– Есть. – Лиам улыбается, затем коротко смеётся и качает головой. – Но я тебе не дам.

– Почему? – возмущаюсь я.

– Зачем тебе это?

– Просто хочу попробовать. Вроде это расслабляет.

– Я знаю другой, более полезный и приятный способ расслабиться, можем попробовать его, – ухмыляется Лиам, явно намекая на секс, и я закатываю глаза.

– Всё понятно. Ладно, забудь. – Я отворачиваюсь от него, насупившись.

– Не обижайся, я ведь о тебе беспокоюсь. Ты весь вечер пила коктейли и ничего не ела. Тебе может стать плохо.

– Откуда ты знаешь, что я ничего не ела?

И я только сейчас понимаю, что он прав. Мой желудок тут же отзывается гулким урчанием, и я в смущении обхватываю живот.

Лиам смеётся.

– Вот видишь. Там есть довольно неплохие закуски, попробуй. Канапе с лососем и сливочным сыром мои любимые.

– Окей, попробую, – обещаю я, наблюдая, как загорается огонёк, когда он делает очередную затяжку. – А сигарету можно?

– Нельзя.

– Какого чёрта, Лиам? Мне уже есть двадцать один, не веди себя как папочка!

– Папочка? – Лиам удивлённо вскидывает брови, затем широко улыбается. – А мне нравится. Отныне зови меня так.

– Господи боже мой!

– О да, так тоже можешь. – Он смеётся, наблюдая за моим недовольным лицом, и вдруг протягивает мне сигарету. – Держи, если так хочешь. Только сильно не затягивайся, хотя ты вряд ли сможешь.

Я киваю, осторожно беру её кончиками пальцев и делаю маленькую затяжку. Горло тут же заполняется едким неприятным дымом, и я начинаю кашлять.

– Фу, мерзость какая! – хриплю я, возвращая сигарету. Во рту появляется противный привкус. Ну и что в этом может быть приятного?

Харрис, смеясь, протягивает мне стакан.

– Выпей, это вода.

Я удивляюсь, что там не алкоголь, но ничего не говорю. Делаю пару глотков и становится немного легче.

– Спасибо.

– И часто ты любишь брать в рот всякую дрянь?

– Уж точно не так часто, как ты!

Лиам фыркает от смеха.

– Один‑один, крошка, – говорит он и тушит сигарету в пепельнице, после чего допивает воду.

– Серьёзно, зачем тебе вся эта гадость?

Он пожимает плечами.

– Баловство, привычка, способ расслабиться, получить вдохновение.

– Есть много других способов расслабиться и получить вдохновение.

Я тут же жалею, что это сказала, думая, что Лиам опять начнёт шутить про секс. Его глаза вспыхивают, но говорит он совсем другое.

– Согласен, но эти способы меня пока вполне устраивают. А ты хоть была раньше на вечеринках?

– Да, в универе пару раз.

– Пару раз? А что ты делала в выходные? Как развлекалась?

Он выглядит удивлённым, даже ошеломлённым. Конечно, для него тусовки это обычное дело, для меня – ад сущий.

– Я жила с сестрой в Чикаго, когда училась. У меня не было компании, и все свои выходные я подрабатывала бариста в кофейне рядом с универом. Либо ездила к маме. Мы готовили вкусности, смотрели старые фильмы. Если мамы не было дома, я рисовала и… Хм.

Я замолкаю, внезапно стушевавшись. Зачем я это рассказываю? Ему такое явно неинтересно.

Я не собиралась откровенничать перед Лиамом, но воспоминания о доме развязали мне язык. В груди поднимается тепло вперемешку с тоской. Я соскучилась по маме, Чипсу и Пим и с удовольствием бы их всех зацеловала сейчас.

– Значит, ты семейная девочка, – подытоживает Лиам, и я сержусь на себя за то, что поделилась с ним личным.

– И что в этом плохого? Хотя о чём это я, тебе меня не понять.

– Тише, тише, крошка. – Лиам улыбается, подхватывает прядь моих волос и щекочет мне нос.

Я чихаю, и мы оба смеёмся.

– Я не сказал, что это плохо. Наоборот, мило.

– И скучно.

– Нет. Мило. Значит, ты ещё и рисуешь?

– Да. Я была трудным ребёнком, куда родители меня только не отдавали. – Я вновь с головой опускаюсь в воспоминания, ничего не могу с собой поделать. – Отец записал меня на карате, чтобы я могла за себя постоять, потом мама отдала меня в художественную школу. Поначалу карате мне нравилось больше, если честно. А вообще, я хотела быть как отец, когда вырасту. Заниматься музыкой, играть на гитаре, выступать и путешествовать, но, к сожалению, его талант совершенно мне не передался. Ты ведь слышал сегодня моё пение на кухне. – Я закатываю глаза, и Лиам смеётся.

– Ну, на самом деле всё было не так уж и плохо.

– Да знаю я, что нет у меня голоса, – усмехаюсь я и пожимаю плечами. – Не судьба. Зато отец научил меня играть на гитаре и немного на барабанах. Я успокоилась, отбросила мечты о большой сцене и с головой ушла в живопись и фотографию.

– Твоего отца зовут Дэвид Рид?

– Ага, точно.

– Однажды я видел его на разогреве у Aerosmith2121
  Aerosmith – американская хард‑рок‑группа.


[Закрыть]. Он у тебя реально крутой мужик.

– Правда?

Внутри меня всё расцветает. Я не видела собственного отца уже полгода, так как он вечно в разъездах и редко бывает в Чикаго, хотя живёт там. Я по нему скучаю и, услышав, как Лиам называет его крутым, испытываю невероятную гордость.

– Правда, он умеет раскачать толпу. А как Элис поживает?

– У неё всё хорошо, спасибо, что спросил. Кэтрин часто заходит к нам в гости, они с мамой практически неразлучны.

– Круто. Рад, что у ма хотя бы друзья есть.

В его глазах что‑то мелькает. То ли злость, то ли грусть. И что значит «хотя бы»?

– Она просила меня передать привет, если я тебя увижу. Говорит, ты перестал выходить на связь.

– Мм. Ну, спасибо, что передала.

– Я знаю, у тебя всё сложно с семьёй, но звони маме хоть иногда, она очень по тебе скучает, – говорю я с укором. Просто вспомнила печальное лицо Кэтрин неделю назад, когда уезжала.

Лиам поворачивается ко мне всем корпусом, и его глаза вспыхивают. Я начинаю жалеть, что вообще подняла эту тему.

– Прости, лезу не в своё дело, – говорю я тихо, опуская голову. – Но Кэтрин в последнее время была такая подавленная. Мне кажется, у них с Питером что‑то не ладится.