Текст книги "Демон внутри меня – 2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/demon-vnutri-menya-2-192821.jpg)
Автор книги: Лана Мейер
Жанр: Эротическая литература, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
Глава 2
Лейла
Год спустя
– Я стараюсь собрать душу по кусочкам. Пытаюсь найти ответы, понять, почему все это произошло со мной, – мне трудно смотреть в глаза женщине, что сидит напротив. Знаю, что если взгляну на ее лицо и увижу то бескрайнее сочувствие, которое уже замечала прежде – расплачусь.
Но я просто устала плакать.
Слезами не выплакать душевную боль таких масштабов, а вот мигрень и полопавшиеся на белках сосуды продолжали быть бессменными спутниками моей жизни. Знаю, что выгляжу хорошо – я наконец-то одета в удобные джинсы и скромную клетчатую рубашку. Надевая это сегодня утром, я так и видела рядом с собой Стоунэма, скептически оглядывающего меня с ног до головы.
Наверное, он был бы не рад такому наряду. Стоунэм бы отвесил пару комплиментов моей заднице, а потом бы сорвал с меня всю одежду, оставляя нагой и беззащитной.
Да. Я по-прежнему ощущала его присутствие в своей жизни. Всегда. Каждый час. Каждый миг. Каждую секунду я чувствовала, как он стоит за спиной и дышит мне в затылок. Держит в руках мою шею и наблюдает. Глядит в душу своими чудовищно магнетическими глазами, прекрасными в своей не идеальности.
Я убегала от Кая. Это снилось мне каждый день. Как я бегу от него, но каждый раз он ловит меня, сгребает в охапку, сжимая до боли в косточках, и хочет что-то сказать. А потом я просыпаюсь. Но выражение его лица…оно пугает меня.
Сломленное. Потерянное. Наверное, мое подсознание выдает желаемое за действительное. Я хочу видеть Кая таким, но знаю, что не увижу. Подонок с легкостью избежит тюрьмы благодаря деньгам и связям, а может уже ее избежал. Все, что произошло в Австрии – блажь, лишь победа в маленьком бою, которая ведет к сокрушительному поражению в настоящей войне.
Играть с Каем в его же игры, это все равно, что играть с компьютером, идеальным механизмом, который наперед знает все твои ходы. Обыграть его почти невозможно.
Женщина – мой психотерапевт, Диана Райс, не перебивает меня, пока я отвечаю на ее вопрос. Это, пожалуй, самый понимающий, самый спокойный и мудрый человек, которого я встречала в своей жизни. Диана излучала ауру выдержки и полной психической уравновешенности, которой мне так не хватало. Несмотря на свои сорок пять лет, она выглядела великолепно в синем костюме, сидящем на ней, как влитой. Платинового цвета волосы, собранные в аккуратную прическу, открывали ее умиротворенное лицо. Потрясающая женщина. И я плачу ей почти все деньги, что у меня есть – я могла нанять кого-то гораздо дешевле. Но Акс и Мейсон настояли на одном из лучших психотерапевтов в городе. И Кристиан. Он что-то вякал, что волнуется и беспокоится за меня, до тех пор, пока я не влепила ему увесистую пощечину.
И мне понравилось. Жаль, я не могла быть такой смелой и стервозной со Стоунэмом. Наверное, потому что даже, когда я била его, он кайфовал. Демон только этого и ждал – моих ударов, эмоций и любых проявлений чувств.
– Я чувствую здесь такую бездну, – мне все труднее сдерживать слезы. Ладонь ложится на левую сторону груди, и я царапаю себя так, словно хочу порвать рубашку. Губы предательски дрожат. Жалкая. – Огромную черную дыру, которая высасывает из меня остатки жизни, оставляя после себя лишь пустоту, – всхлипываю, пытаясь…сдержаться.
– Мелисса, ты не должна держать все в себе. Поплачь, – вздрагиваю, когда слышу свое старое имя. Оно никогда мне не нравилось. Леа…вот что мне нравилось. Это имя идеально подходило мне, все внутри отзывалось на эти три буквы, создающие нежный звук.
– Я не могу плакать. Слез нет. Лишь жалкие потуги заплакать. А знаете почему? Потому что я ничего не чувствую. Я ненавижу его всей душой. НЕНАВИЖУ настолько, что будь у меня силы, я бы свернула Стоунэму шею, не задумываясь. Но я ничего не чувствую. Когда его нет рядом. Ничего не чувствую с тех пор, как видела ублюдка в последний раз. Он выдрал мое сердце с тем проклятым последним поцелуем. Выдрал и утащил с собой, чтобы хранить его, как трофей. Мне остается только…бегать, как белка в колесе, чтобы не ощущать пустоты внутри.
– Мелисса, тебе стоит признать одну вещь.
– Какую же? – я, наконец, решаюсь посмотреть Диане в глаза и вижу там сожаление. Она профессионал, но уверена, что от моей истории даже у нее надорвало сердце.
– О том, что Кай внушил, выработал, вывел тебя на сильные эмоции с помощью специальных техник, я тебе уже рассказывала.
Я нервно замотала головой, зажмурившись.
– Но если бы ты не была так склонна к его влиянию, они бы вряд ли сработали настолько сильно. Тебе нужна эта боль, чтобы почувствовать, что ты жива. Что ты способна чувствовать, быть женщиной, а не сухарем, который штампует статьи от скуки, желая таким образом отщипнуть свою дозу вкуса жизни и адреналина. У каждого своя отдушина. Тебе необходимо внимание, которого ты всю жизнь была лишена. Получала лишь от брата, который по сути и являлся первым мужчиной в жизни. Ты видела своего слабого духом отца и понимала, что он куда слабее тебя. Слабее девушки, которая сама накопила на колледж и пробилась в люди. Сделала так, чтобы об обычной девчонке из приюта хоть кто-то заговорил. Ты все потащила на себе. А с другой стороны у тебя был брат – сильный, смелый, способный убить за тебя. Мейсон всегда был для тебя неким пределом мечтаний, и ты всех своих потенциальных партнеров сравнивала с ним, пусть даже не осознавала этого. И все они стояли на несколько ступеней ниже тебя. Ты никогда не тянулась к этим мужчинам, ибо спуск по лестнице саморазвития, это путь в никуда для человеческой души. Ты всегда стремилась вверх, поэтому, несмотря на все, что творил с тобой Стоунэм, ты тянулась к нему, как к защитнику, к той самой стене, которую, наверное, хочет видеть рядом с собой каждая женщина. И к той стене, на которую тебе хочется взобраться, покорить. Доказывать людям, чего ты стоишь, без конца совершенствуясь. Это черта твоего характера. Но важно лишь то, как ты выглядишь в своих глазах.
– ОН бил меня! Унижал! Он растоптал меня и расколол душу! Извел, выпил залпом! Он съел мое сердце…, – я зажмурилась еще сильнее, закрыв глаза. Царапая грудь, ловя губами горячие слезы, которые вернулись ко мне. – За что?!
– Ты можешь не чувствовать эту боль. То, что сделал Кай, непростительно, но то, что чувствуешь ты, только в твоих руках. Ты выбираешь. И ты выбираешь, чтобы было больно. Эмоциональная боль длится 12 минут. Всё остальное – самовнушение, наш мазохизм. Ты хочешь эту боль, и тебе омерзительна пустота. И поэтому ты готова часами вспоминать все, что он с тобой сделал, лишь бы найти причины жить дальше…потому что без Кая ты не чувствуешь жизни. Тебе нужно найти себя за его пределами, но на это нужно время.
– Я не понимаю, как я могу выбирать боль… Вы издеваетесь надо мной, Диана…, – хрипло шепчу, качая головой. Так хочется стать маленьким ребенком и расплакаться на груди у кого-нибудь. У Стоунэма.
Чтобы он покачал меня в своих объятиях. Шептал, без конца шептал мне, что больше такого никогда не повторится.
Как мало нужно для счастья.
Достаточно того, чтобы самый близкий в мире тебе человек бы сказал: «теперь все будет хорошо. А если будет плохо, я разделю это с тобой.»
А Кай и был мне самым близким, как бы чудовищно это не звучало. И не только физически. Он знал все родинки на моем теле, как и знал все мелодии и мотивы, звучащие в моей душе. Он и сам играл их, потому что изучил все мои ноты…
И я знала его. Пусть не полностью, пусть не целиком, но я знала Кая. Чувствовала. К концу наших «отношений» я начала читать по его глазам, которые для всех оставались загадкой.
А тогда, в последний раз…его взгляд был полон любви, тоски. В тот момент, когда он разрушил и раздавил меня, перенес в руины собственной души, я увидела: он сломан тоже. И сломан давно, гораздо раньше, чем я. И Кай затянул меня в порочный храм своей души, возможно, чтобы я была его музой, его вдохновением, для взведения новых стен этого храма. Но что-то пошло не так…
Просто так бывает. Утопающий всегда тянет за собой кого-то. И Кай потянул меня. А я не спасла его.
Как бы там ни было, Кай оставался для меня двуликим – Каем, который был способен на чувства и уязвимость, и Каем, который унизил, надругался, осквернил меня…второго я ненавидела всем сердцем.
– Не издеваюсь. Мелисса, это суть женщины. Природа. Многие клиентки на моих сеансах готовы отрицать это с пеной у рта, но первобытные установки в любой здоровой женщине таковы, что она хочет подчиняться. Она хочет быть в какой-то степени плененной и покоренной. Сейчас, в современном мире, все настолько поменялось. Сильные женщины, слабые мужчины. В Кае есть это – внутри него, как бы это выразиться, сидит тот самый вождь племени, сильный самец, готовый растерзать всех врагов и соперников, лишь бы защитить и покрасоваться перед своей самкой. И это подкупает. Когда женщина встречает такого мужчину, в ней просыпаются первобытные инстинкты – это то, что существовало десятками тысяч лет, и уже не искоренить. С этим бесполезно бороться. Также и мужчина…когда он видит девушку, женственную, способную подарить любовь, которую нужно заслужить боем и приложить усилия, в нем просыпаются его древние программы.
– То есть вы защищаете его? Считаете, что то, что он сделал, это нормально?
– Ни в коем случае, Мелиса. Мы живем не в каменном веке. Я просто пытаюсь объяснить тебе, почему тебе нравится боль и подчинение. Ты едва ли будешь счастлива с человеком, который носит тебя на руках и сдувает пылинки с твоих платьев. Это нужно просто принять. Почему только доминант пробудил в тебе…женственность? Открыл дорогу к сексуальности? Сексуальная энергия лежит в основе жизненной энергии. И поэтому…ты никогда не будешь чувствовать себя живой, настоящей женщиной рядом с простым мужчиной, без диктаторских и тиранских черт характера.
– Ну и что мне делать?! Вы должны меня лечить…это же можно вылечить?! – я не понимала к чему клонит Диана.
– Оздоровление души и психики лежит через принятие. Когда вся ситуация разложена по полочкам, когда ясна причинно следственная связь…ты смотришь на нее с другой стороны. Я рассказала тебе о сексуальной составляющей, которую ты принимаешь за любовь. Как и любая наивная девочка…веришь в сказки. Мистер Стоунэм выдрессировал в тебе определённые рефлексы, привязал десятки удобных ему реакций твоего тела и души. Все, что ты должна осознать, это то, что он перепрограммировал твой мозг не на саморазвитие, а на то, чтобы он стал центром твоей Вселенной. Кай хотел, чтобы вся твоя жизнь, все твои мысли крутились вокруг него, и ему это удалось. Возможно, это никогда не пройдет бесследно. Мозг человека – загадка, и столь сильное эмоциональное влияние убрать навсегда довольно сложно. Но вернуть старые программы можно тоже. Пока ты на правильно пути, Мелисса. Ты выполняешь все мои задания?
Я кивнула, пытаясь обдумать все, что сказала мне Диана. Она как всегда подкинула мне новую пищу для размышлений, и даже в метро я, наконец, думала не о Стоунэме, а о каждом слове Дианы, что она произнесла за все время работы со мной.
Я выполняла задания доктора: ходила в группу психологической поддержки, нашла себе любимое занятие – стала волонтером в приюте, помогала маленьким детям. Я занималась спортом, много читала, изучала немецкий язык – по сути, у меня не было не единой секунды свободного времени.
Я окунулась в головой в работу и новые отношения. После месяцев слез и поисков работы, я, наконец, перестала размазывать сопли и устроилась в журнал о моде – вела колонку о косметических новинках.
Как я нашла место в своем сердце для Акселя?
Никак. Я просто нуждалась в том, чтобы быть рядом с кем-то. Пробыв с мужчиной так долго, я уже не могла быть одна. Я встала на кривую дорожку, как все свои подруги, что зачастую встречались с парнями чисто из страха остаться одинокой до старости лет.
Вот и я оказалась там же. Несчастная, не пускающая партнера в свое сердце, а лишь в свою постель. Зато не одна.
Я старалась заполнить пустоту в душе любой пищей для ума. Но ела я ее слишком быстро. Демоническое отродье, зараза, что оставил там Кай, пожирало все живое с бешеной скоростью, и пустота возвращалась.
Каждый раз.
На улице стемнело, когда я вышла на Конни Айленд и направилась к своему дому. Абсолютная тишина и тьма. Только небольшие фонари у жилых домов освещают мой путь. Кутаюсь в шарф, стараясь защититься от пробирающего до костей промозглого ветра, и замечаю собственную тень на асфальте.
Нехорошее предчувствие зародилась в центре живота. Нехорошее чувство. Будто мне кишки на изнанку выворачивают.
В последнее время я все больше боялась ходить по улицам. Снова. У меня было постоянное чувство, что меня преследует тот, кого я не вижу. Диана говорит, что это еще одно мое психическое расстройство на нервной почве, но я не верю.
Преследование реально.
Иногда я оборачивалась и видела фигуру в черном плаще, которая всегда таинственным образом сливалась с толпой. Но даже видеть и знать, что подобная фигура следит за тобой, было страшно.
Акселю и Мейсону я не жаловалась. Еще подумают что у меня совсем поехала крыша.
Леденящий душу ужас охватывает меня, когда оборачиваюсь назад и вижу, как за мной следует полностью тонированный и черный Lexus. Боже. Это еще что. Это уже не некто в черном плаще, это тачка в духе Стоунэма.
Так, Леа, успокойся…это всего лишь машина. С чего ты вообще взяла, что они едут за тобой?!
Я остановилась. Автомобиль остановился тоже. Побежала. Lexus помчался за мной, пугая меня еще сильнее. Благо, до дома оставались считанные шаги. Хотя мое ветхое жилище не защитит меня от людей Стоунэма.
Запинаясь и запыхаясь, я сворачиваю к своему домику, открывая скрипучую калитку. Чуть не падаю, шагая по короткой дорожке, и врываюсь домой, замечая в зеркале напротив искры собственного ужаса.
– Лиса, детка, это ты? – слышу усталый голос Рейчел. Пахнет свежим и теплым ужином. Три года назад этот запах радовал меня, когда я приходила домой навестить родителей. Теперь меня от него подташнивает.
– Да, мам. Это я, – раздеваюсь и подхожу к ней, чтобы обнять.
Мама.
Я никогда не чувствовала с ней сильной родственной связи. Родители часто обвиняли меня в своих бедах, потому что в их жизни все пошло наперекосяк, когда появилась я. Диана объяснила мне, почему так. Люди вечно ищут оправдание своим бедам вместо того, чтобы бороться за место под солнцем.
Мои родители просто нашли причину, которая чудесным образом объяснила их неудачи.
А я хотела сделать для них все, потому что чувствовала себя обязанной. За дом, за крышу над головой, за то, чтобы больше не была брошенной.
– Замерзла, – заботливо, но грустно протянула она. – Я поставлю тебе чай, – кивнула, понимая, почему у нее вечно такой обреченный тон. Она не узнает меня. Чувствует, что я чужая. Никакие объятия не помогут нам снова стать родными. А мы ими были? Я не знаю. Но я уважала Рейчел и по-своему любила ее и папу. Не так, как Мейсона. Даже в половину не так.
Они много натерпелись от него. У мамы проблемы с сердцем, у отца нервные болячки. Но теперь все изменилось.
Когда я вернулась домой, то не узнала в этом мужчине, что сейчас сидит на кухне в рубашке и темных джинсах, своего разгильдяя-братца Мейса. За те два года, что меня не было, он не переставал искать меня. Почему его выпустили из тюрьмы ему не сказали, но когда я пропала и перестала отвечать на звонки, Мейс обо всем догадался. Тюрьма казалось, пошла ему только на пользу. Видимо иногда человеку нужен сильный стресс, чтобы встать на путь истинный. Так и случилось с Мейсоном – он превратился в мужчину из мальчишки, что подрабатывал на заправках, и еще Бог знает где, чтобы купить себе травы или потусить с друзьями.
Мейсон по полной использовал деньги, что достались от Ясина. И купил небольшую автомастерскую. Не знаю, как ему это удалось, но теперь, спустя два с половиной года, таких мастерских у нас несколько. Еще в Квинсе и Бронксе. Можно сказать, мой брат теперь настоящий бизнесмен. И даже наш затхлый домик стал выглядеть более менее прилично. Мейс жил в квартире недалеко и много раз предлагал переехать родителям, но они упорно отказывались принимать его подарок. Они до сих пор не верят, что Мейс изменился, и все его деньги заработаны честным путем.
Не знаю. Думаю, бизнес приносит ему неплохую прибыль, у меня пока нет причин подозревать его в чем-то незаконном. Думаю, Мейсон больше не хочет в тюрьму.
– Привет, детка. Ты чего так запыхалась? Бежала? Я же сказал мне позвонить! Я бы встретил тебя у метро, – смотрю в теплые глаза карего цвета, и чувствую, как мое сердце заплывает теплотой и нежностью. Хотя это его «детка» напрягает меня. Не очень приятно слышать это из уст брата. Мама напряженно хмурит брови.
– Тут пройти три минуты, Мейс, – я обреченно падаю на стул, бросая руки на столешницу. Он тут же берет их в свои.
– Замерзла, – гляжу на Мейсона и невольно горжусь им. Он так изменился. Вместо неотесанных паклей на голове теперь аккуратная стрижка, гладковыбритое лицо. Он стал более холеным, ухоженным. От него пахнет неплохим парфюмом, и я знаю, что некоторые девушки специально ломают свои машины, чтобы лишний раз заехать в его автомастерскую. Конечно, мой брат далеко не Кай Стоунэм. Нет в нем этой чудовищной опасности и породы, в принципе ее и ни у кого нет. Кай единственный и неповторимый. Но его изменения радует меня, и отчасти мне даже кажется, что я не зря «продалась», чтобы спасти брата.
Мы ужинаем в молчаливом напряжении. Каждый наверное думает о своем, я чувствую взгляд Мейсона на себе, хоть и смотрю в тарелку весь вечер. Будто слышу мысли матери, которая наверняка не узнает свою дочь.
И снова погружаюсь глубоко в себя, вспоминая и вспоминая…сама не знаю, что хочу найти в своей душе. Она разбилась на осколки, и каждый осколок я холю и лелею. То протираю до гламурного блеска, то подношу к сердцу, чтобы нанести ему раны воспоминаниями о Кае.
Я не могу иначе. Пока не могу.
Я завела анонимный блог в интернете и начала выкладывать туда нашу с Каем историю. По крайней мере, тяга к письму вернулась.
Многое, что я записывала в дневнике, который Кай подарил мне, теперь оказалось и в моем «горе-романе».
Какие только комментарии я не получала. Все эти девушки думали, что моя книга выдумка и, несмотря на это, обливались слезами, читая все те ужасы, что я перенесла. Критиковали главную героиню моего романа за слабость и за (дословно) «влажность трусов, при виде этого ублюдка», ненавидели и любили Стоунэма за его власть и жестокость.
Не было однозначных мнений. Но они много не знали, чтобы понять ВСЕ. Я описала в блоге все самое эмоциональное и болезненное, оставляя при себе некоторые моменты из наших с Каем вечеров.
Жаловаться мы все любим. А нежность, которую дарил мне порой Кай, я берегла и лелеяла, желая, чтобы эти воспоминания были ТОЛЬКО мои. Они только наши.
Воспоминание вспыхивает, ослепляет мой разум, целиком и полностью перенося мое тело в прошлое. На год назад в чудовищный особняк, в коробку, где я провела столько времени.
– Красивая, моя нежная кошечка, – я лежу на подушках и смотрю на Кая, расположившегося меж моих бедер. Мы оба обнажены. Не только физически, но и духовно.
Это был один из тех вечеров, когда он не связывал меня, не доставал ремень даже когда я просила. А я, представьте себе, просила. Меня заводило и связывание, и ремень, и прочие грубости – мешало только чувство стыда, которое навещало меня после полученных удовольствий.
Мы были просто вместе. Без масок и подручных средств для секса. Нам было достаточно «нас».
– Мяяяу, – сладко протянула я, чувствуя в своем теле отголоски пережитых за ночь оргазмов. Последний он подарил мне, приласкав ртом. Я всегда удивлялась тому, как Кай это делает. Будто для него это награда – вкушать, пробовать меня. Его язык никогда не был груб, может быт, только слегка ненасытен. Но очень чувственен. Я даже от подруг никогда не слышала, чтобы их парни делали это с таким удовольствием. Но с Каем все было иначе. Он мог заставить меня стоять перед ним на коленях, но и сам опускался к моим ногам. Иногда.
– Повтори, – хихикнула, зарывшись рукой в его волосы. Губы Кая нежно заскользили по моему животу, осыпая короткими поцелуями.
– Красивая киса. Ты вкусная девочка, знай это, – он облизнул свои губы, и я выдохнула, иступлено застонав. Я возбуждалась только от одного его вида. – Очень, очень вкусная. Я съем тебя когда-нибудь.
Он начал подниматься ко мне вверх с поцелуями, не пропуская ни единого синяка, что оставил сам. Будто бы извинялся…или я себе это надумала. В любом случае его нежность убивала меня не меньше, чем грубость и доминирование. Даже больше.
– Я перестарался, – он замирает на синяке под ребрами, и я даже слышу в его голосе сожаление. Поднимается к моей груди, ласково обводя языком соски и заставляя их вновь затвердеть. Судорожно выдыхаю. – Такие маленькие. Мои любимые сладкие ягодки.
Я уже не могу сдержать новой порции стонов и прогибаюсь, желая слияния наших горячих тел.
– Съешь меня, – промурлыкала, когда он наконец добрался до моих губ, не оставляя без нежности и замученную шею. – Съешь меня, Кай.
Он плавно скользит по воздуху губами, над моими. Делает вид, что вот-вот набросится с поцелуем, но на деле даже не касается губ. Я тянусь к нему, Кай отстраняется и расплывается в лукавой улыбке.
– Это ты меня хочешь съесть, киса. Еще вчера проклинала меня, а теперь поцелуя ждешь?
– Да ну тебя, – обижено дую губы, опускаясь обратно на подушки. Кай тут же приближается ко мне, обдает горячим дыханием, который провоцирует мои губы раскрыться. Медленно проникает меж губ языком. Он не ест. Он пробует, смакует. Не могу не отвечать ему. Потому что когда он целует…целует так…он складывает передо мной все свое оружие. Встает на колени, преклоняет голову. И вот уже он мой раб, готовый ради меня на все, что угодно.
Как я это вычислила? Я просто это чувствую. Поверьте, если бы вас ТАК целовали, вы бы сразу все поняли.
Я знала одно: у Кая есть ко мне сильные чувства, которые другим и не снились. Но признать ему их все равно, что дать мне в руки пистолет и позволить выстрелить ему в самое сердце.
– Лиса, ты здесь? – Мейс щелкает перед моими глазами пальцами, я подскакиваю из-за того, что он прервал мой выход в астрал.
– Да-да, просто засыпаю, – я отпиваю из кружки и понимаю, что чай уже давно остыл, а мама ушла спать. Сколько я пробыла в забвении?
– Может, поиграем в приставку? – и это говорит мне новоявленный «бизнесмен», который пытается быть серьезным. У Мейсона заразительная улыбка, но свою мне приходится натягивать.
– Только немножко. Мне завтра рано вставать. Буду стучаться в новые редакции, которые закрывают передо мной двери, и пойду в приют, – мы идем в комнату Мейсона, которая раза в три больше моего чуланчика, и устраиваемся на подушки перед телевизором. Компьютерная игра помогает уйти от реальности и воспоминаний. Мы жуем всякие вредности, постоянно подкалывая друг друга на тему игры, и мне почти…хорошо. Правда. Мейсон опускает шутку по поводу манеры моего вождения в GTA, и мне даже удается искренне рассмеяться.
А потом наступает ночь, и я знаю, что брат видит по мне, что я собираюсь снова впасть в транс, сотканный из тоски и боли. Но я ухожу от Мейсона, мечтая остаться наедине с собой.
Я знаю, что должна думать о кровавом плане мести по отношению к Каю, но у меня не получается. Больше нет. Первые три месяца я каждую ночь выкалывала его тело воображаемыми иголками, тысячу раз пускала ему пулю в лоб, позорила его перед всей страной, выдумала миллионы разных способов отомстить ему. Представляла, как он царапает стены в тюрьме подобно тому, как я скребла оконное стекло своей коробки.
Как он страдает, трахая других женщин, ни в одной из них не находя меня. Как он страдает, зная, что я никогда не прощу его…
Но сейчас я думаю о другом. Я придумала новые причины почувствовать боль. И одна из них – это полнейшее затишье. Прошло двенадцать месяцев. Целый год. И что? И ничего. От Стоунэма не слуху, не духу, словно ему плевать на меня. Словно меня и вовсе не было в его жизни.
Ни угроз, ни записок, ничего кроме этой машины, что следила за мной сегодня. Кай пережевал и выплюнул меня.
А я? Как быть мне?
И почему я переживаю в то время, как должна радоваться возвращению к жизни? Ведь этого я и хотела. Об этом я мечтала первое время, когда оказалась у него.
Я должна быть счастлива, что Кай оставил меня в покое. Но я глубоко несчастна, потому что он…забыл меня.
Забыл свою кису. Забыл ту, кому говорил, что никому и никогда не отдаст. Говорил, что я только его. Что я забралась к нему по кожу, и буду там вечность.
Вечность оказалась короткой.
Я сама себе противна и отвратительна за эти мысли. Честно. Девушки, читающие мой блог, постоянно осуждают мои противоречивые мысли. И я с ними согласна.
Но они не понимают. Они не испытывали подобных взлетов, как и подобных падений. У них спокойная, размеренная жизнь, и я счастлива за них. Но такая жизнь – не для меня. Я всегда искала себе приключений на задницу, собирала грязные сплетни, писала жуткие вещи, чтобы словить дозу кайфа и адреналина.
Я просто другой человек, жаждущий остроты, перчинки среди людей, что живут по принципу «работа-дом». Мои запросы к чувствам ненасытны и необузданны.
Наконец, я засыпаю, чувствуя легкую тяжесть на своей шее – я не снимаю подарок Кая. И я не продам его несмотря на все, что у нему чувствую. Это мой ошейник. Это его рука. Рука, что поднимала меня выше небес и опускала в подземные пещеры.
А вы когда-нибудь их видели?
Они чудовищно прекрасны и загадочны в своем мрачном великолепии. И однажды, побывав в одной из таких пещер, вы обязательно захотите вернуться туда. И будете возвращаться снова и снова, несмотря на то, что под землей тяжело дышать, а на любом камне можно поскользнуться и переломать себе кости.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?