Читать книгу "Старик Хоттабыч"

XXVII. В вестибюле метро

В этот веселый и солнечный летний день, когда наши друзья отправились на футбольный матч, приключения начались еще в вестибюле метро.

– Не понимаю, к чему стоять в очереди у кассы, когда можно свободно воспользоваться автоматом, – сказал своим друзьям Волька и побежал разменять трехрублевку на пятиалтынные.

На четырех человек полагалось восемь пятнадцатикопеечных монет, по две за билет.

В парфюмерном киоске Вольке просто отказали; гражданка, торговавшая мороженым, объяснила ему, что мелочь нужна ей самой для сдачи; продавец в кондитерском киоске страшно заинтересовался, зачем мальчику нужны обязательно пятиалтынные, и, узнав, в чем дело, посоветовал ему купить билеты в кассе, около которой сейчас как раз нет ни одного человека.

Но Волька из принципа все-таки стал в очередь у нарзанного киоска и минут через десять, выпив стакан тепловатой воды со сладким сиропом, получил наконец всю сдачу пятнадцатикопеечными монетами.

– Ну вот, видите, как все это просто, и совсем не нужно стоять в очереди у билетной кассы, – бодро кинул он своим друзьям и выдал каждому из них на руки по два пятиалтынных.

Уже Волька, Женя и Сережа давно держали в руках вкусно пахнущие типографской краской, продолговатые кусочки картона, а Хоттабыч все еще возился у своего автомата. Он без устали опускал в щель свои пятиалтынники, и они тотчас со звоном вываливались оттуда, откуда должен был выпасть, но никак не выпадал билет. Старик даже вспотел от усердия; он сдвинул свою шляпу на затылок и трудолюбиво продолжал свои попытки, но каждый раз все с тем же печальным результатом. Наконец он не выдержал, сдался и сокрушенно промолвил:

– Увы! О достойнейшие мои друзья, вам придется поехать без меня, ибо я бессилен против этого красивого железного ящика. Он заколдован и непрестанно выплевывает обратно деньги вашего смиренного слуги. Уверяю вас, все это происки моего заклятого врага Джирджиса.

– Ох, и дался же тебе этот Джирджис! – улыбнулся в ответ Волька, с интересом наблюдавший за тщетными усилиями Хоттабыча. – Дай-ка мне твои монетки, сейчас я их опущу в автомат, и все будет в порядке.

С этими словами он опустил два пятиалтынных в щель ближайшего автомата, и билет тотчас же появился.

– Ты велик и могуч, Волька! – сказал ему тогда старик с благоговением. – Я преклоняюсь перед твоими поистине неизъяснимыми способностями.

– И совсем не могуч, – великодушно ответил Волька, – просто надо пользоваться исправными автоматами.

– Все равно ты велик, – убежденно повторил Хоттабыч. – Ты велик, ибо сразу, никого не расспрашивая, разгадал, какой из этих ящиков исправен, а какой не работает.

Ребята готовы были рассмеяться, услышав эти наивные слова, но вовремя вспомнили, что старик неграмотен и поэтому не мог прочитать надпись, гласившую, что аппарат не работает.

– Учиться тебе надо, Хоттабыч, вот что, – серьезно сказал старику Волька.

XXVIII. Второе приключение в метро

Против всяких ожиданий Хоттабыч очень спокойно отнесся к спуску на эскалаторе. Он с любопытством ступил на движущуюся бесконечную ленту, которая тут же превратилась в лестницу с красивыми металлическим ребрами, и уже внизу, на перроне, скромно сказал своим молодым спутникам:

– Движущаяся лестница – это ведь очень просто. Если тебе, о Волька ибн Алеша, это доставит удовольствие, я сегодня же превращу в движущуюся любую лестницу твоего дома, да будут благословенны его фундамент, крыша и в особенности надстройка, в которой ты столь счастливо проживаешь.

– Потом поговорим, – уклонился Волька от прямого ответа.

Он сомневался, получится ли что-нибудь путное из предложения Хоттабыча.

– Я подумаю.

Но подумать не пришлось, потому что как раз в это время из черной глубины тоннеля донесся глухой грохот приближающегося поезда, в темноте засверкали прожекторы головного вагона, предостерегающе загудела сирена, и к перрону с лязгом подкатил нарядный, ярко освещенный голубой поезд.

– Айда, ребята, во второй вагон! – скомандовал Волька и тут же обнаружил, что Хоттабыч исчез.

Тогда они ринулись сквозь толпу с тревожными криками: «Хоттабыч, Хоттабыч! Куда ты девался, Хоттабыч?»

– Я здесь, о друзья мои! Я здесь, ваш несчастный слуга! – донесся откуда-то издали печальный голос пропавшего старика.

Через минуту они увидели Хоттабыча. Он пытался выбежать на улицу по тому самому эскалатору, который только что доставил их на перрон. Все старания Хоттабыча ни к чему не приводили, потому что пока он делал ослабевшими от страха ногами несколько шагов вверх, лестница на такое же расстояние спускалась вниз. И получалось, что старик перебирал ногами, оставаясь на одном месте, как белка в колесе.

– Слезай с эскалатора! – крикнул ему снизу Волька.

Но старик, очевидно, никак не мог догадаться, как это сделать.

Пришлось Вольке взбежать по эскалатору, подымавшемуся вверх, чтобы спуститься затем к топтавшемуся на месте Хоттабычу.

Волькин билет стал недействительным, но покупать новый билет было некогда, так как старик мог за это время окончательно выбиться из сил.

– Я только что снизу, – сказал Волька, запыхавшись, контролерше. – Видите, во-он там у меня старик застрял.

– Наверно, провинциал? – сочувственно спросила контролерша и пропустила Вольку со старым билетом.

Через несколько секунд Волька добрался до Хоттабыча, повернул его лицом к перрону и благополучно спустился с ним вниз.

– Что ты удрал, чудак-человек? – раздраженно спросил он у старика.

– Я увидел, повелитель мой, как из подземелья выползло гремучее чудовище с огненными глазами, и я не мог не бежать. Я не труслив, но укажи мне хоть одного джинна, который бы не испугался, увидев эти страшные глаза.

– Ну что это такое, в самом деле! – огорченно сказал Волька. – Ну ты же сам клялся мне, что не будешь бояться метро.

– Нет, не клялся, о прекраснейший из прекрасных. Я обещал тебе не бояться и действительно не боюсь уже автобусов, троллейбусов, грузовиков, трамваев, самолетов, автомашин, прожекторов, эскалаторов, пишущих машинок, телефонов, патефонов, радиорупоров, пылесосов, электрических выключателей, примусов, дирижаблей, вентиляторов и резиновых игрушек «уйди-уйди». А про метро даже разговора не было.

Старик был прав. Про метро Волька забыл.

– Никакое это не чудовище, это обыкновенный поезд метро, и давай, пожалуйста, не задерживай нас больше твоими глупыми страхами.

Они побежали по перрону к только что прибывшему поезду и, работая локтями, стали пробираться внутрь вагона. Народу было много, поезд шел переполненный, и, когда издали донесся голос начальника поезда «Готов!», автоматические двери вагонов бесшумно закрылись, и поезд ушел, оставив на опустевшей платформе старика Хоттабыча.

Он опоздал буквально на одну секунду, так как хотел посмотреть, кто это кричит: «Готов!» Пришлось ребятам возвращаться за ним.

XXIX. Лишние билетики

В дни футбольных матчей все население Москвы разбивается на два не понимающих друг друга лагеря. В одном из лагерей – энтузиасты футбола. В другом – загадочные люди, абсолютно равнодушные к этому увлекательному виду спорта.

Первые еще задолго до начала матча устремляются со всех концов города к высоким воротам стадиона «Динамо». На тех, кто направляется в это время в обратную сторону, в центр, они смотрят с чувством собственного достоинства.

Остальные москвичи, в свою очередь, недоуменно пожимают плечами, видя, как сотни переполненных трамваев, автобусов, троллейбусов и тысячи легковых машин медленно плывут в бурном и шумном море пеших болельщиков.

Но и лагерь болельщиков, столь единый для посторонних наблюдателей, раздирается на самом деле в эти дни глубочайшими и почти неразрешимыми противоречиями. Это не видно, пока болельщики находятся еще в пути, но у заветных ворот стадиона эти противоречия выступают сразу во всей своей остроте и непримиримости. Тогда вдруг оказывается, что у одних граждан есть билеты, а у других билетов нет. Те, у кого есть билеты, солидно и спокойно проходят на стадион. А остальные озабоченно шныряют взад и вперед и кидаются на приближающихся граждан с жалостливыми возгласами: «Лишнего билетика не найдется?», «Гражданин, у вас нет лишнего билетика?».

Но лишних билетиков, как правило, оказывается очень мало, а нуждающихся в них – так много, что Волька и его друзья так и остались бы ни при чем, если бы Хоттабыч не пустил в ход свое искусство.

– С радостью и удовольствием, – промолвил он в ответ на Волькину просьбу, – сейчас у вас будет сколько угодно билетов.

И точно, не успел он закончить последнее слово, как у него в руках оказалась целая пачка зеленых, голубых, розовых и желтых билетов.

– Достаточно ли тебе будет, о прелестный Волька, этих разноцветных листочков бумаги?! Если не хватит, то я…

Он помахал при этих словах билетами, и это чуть не стоило ему жизни.

– Ой, лишние билетики! – обрадованно крикнул один из болельщиков и изо всех сил рванулся к Хоттабычу.

Через несколько секунд добрая сотня возбужденных людей прижала Хоттабыча к бетонному забору стадиона, так что старик тут бы и кончился, если бы Волька, отбежав чуточку в сторону, не крикнул изо всех сил:

– Граждане, кому лишние билетики? Налетайте, граждане!

При этих магических словах все, кто только что наседал на яростно сопротивлявшегося Хоттабыча, бросились к Вольке, но тот нырнул в толпу и как сквозь землю провалился.

А еще через минуту Волька, Сережа, Женя и старик Хоттабыч предъявили контролеру, стоявшему у северных ворот, четыре билета и прошли на стадион, оставив позади себя тысячи людей, которым так и не суждено было в этот день попасть на матч.

XXX. Сколько надо мячей

Между тем стадион бурлил той особой, праздничной жизнью, которая кипит на нем всегда во время решающих футбольных состязаний. Играл оркестр; восемьдесят с лишним тысяч человек, сидя на своих местах, с жаром обсуждали возможный исход матча, и от этого обсуждения в воздухе все время стоял ровный, ни с чем не сравнимый гул человеческих голосов. Все с нетерпением ждали начала матча.

И вот наконец на изумрудно-зеленом поле появился судья со своими помощниками. В руках у судьи был мяч, которому суждено было в этот день вынести немало ударов, проделать по земле и в воздухе не один километр, с тем чтобы, попав несколько лишних раз в чьи-то ворота, решить, какой из команд достанется в этот день победа. Судья положил мяч в самом центре поля, обе команды выбежали из люка и построились друг против друга. Капитаны пожали друг другу руки, бросили жребий, какой команде играть против солнца. Этот печальный удел выпал на долю команды спортивного общества «Зубило», к великому удовольствию команды общества «Шайба» и части болельщиков.

– Не сочтешь ли ты, о Волька, возможным объяснить твоему недостойному слуге, что будут делать с мячом эти двадцать два столь симпатичных мне молодых человека? – почтительно осведомился Хоттабыч, но Волька в ответ только нетерпеливо отмахнулся: сейчас все сам поймешь.

Как раз в этот момент форвард «Зубила» звонко ударил носком бутсы по мячу, и матч начался.

– Неужели этим двадцати двум приятным молодым людям придется бегать по этому обширному полю, терять силы, падать и толкать друг друга только для того, чтобы иметь возможность несколько мгновений погонять этот невзрачный кожаный мячик? – недовольно спросил Хоттабыч через несколько минут.

Но Волька, увлеченный игрой, и на этот раз ничего старику не ответил. Было не до Хоттабыча: нападение «Шайбы» завладело мячом и было уже у самых ворот «Зубила».

– Знаешь что, Сережка, – шепнул своему приятелю Женя Богорад, – мне кажется, наше счастье, что Хоттабыч ничего не понимает в футболе. А то бы он тут таких дров наколол, что ой-ой-ой!

– И мне так кажется, – кивнул утвердительно Сережа и тут же, ахнув, вскочил со своего места.

Одновременно с ним вскочили на ноги и, взволнованные, загудели все восемьдесят тысяч зрителей. Пронзительно прозвучала сирена судьи, но игроки и без того замерли на месте.

Откуда-то сверху, с неба, звеня, упали и покатились по полю двадцать два ярко раскрашенных во все цвета радуги мяча, изготовленных из превосходного сафьяна.

– Это безобразие! Неслыханное хулиганство! Вывести со стадиона того, кто позволяет себе такие возмутительные шутки! – возбужденно кричали на трибунах.

Конечно, следовало немедленно вывести со стадиона и даже предать суду виновника этого переполоха, но никто не в силах был его обнаружить. Только четыре человека из восьмидесяти с лишним тысяч зрителей знали, кто этот виновник.

– Что ты наделал?! – назидательно зашептал Волька Хоттабычу на ухо. – Ты остановил всю игру и лишил шайбовцев первого гола.

Насчет неудачи шайбовцев Волька, впрочем, сказал без особого огорчения, так как он болел за «Зубило».

– Я хотел, чтобы было лучше, – также шепотом оправдывался смущенный Хоттабыч.

– Ну что мне прикажешь с тобой делать? – развел Волька руками, усадил старика на место и наспех объяснил ему основные принципы футбола. – Вот жалко только, что «Зубилу» приходится играть против солнца, а во втором тайме, когда команды поменяются местами, солнце уже успеет закатиться. Получается, что шайбовцы ни за что ни про что находятся в лучших условиях, – выразительно сказал напоследок Волька.

Он не без основания надеялся, что Хоттабыч учтет его слова.

– Действительно несправедливо, – согласился старик, и в то же мгновение солнце скрылось за легким облачком и так уже и не появлялось до самого конца матча.

Между тем с поля убрали все лишние мячи, судья зачел время, ушедшее на ликвидацию инцидента, и игра продолжалась.

После Волькиных объяснений Хоттабыч стал следить за состязанием со все большим и большим интересом. Шайбовцы, лишившиеся в результате истории с двадцатью двумя мячами верного гола, нервничали, «мазали», и старик чувствовал себя виноватым перед ними и терзался угрызениями совести.

XXXI. Хоттабыч вступает в игру

Так роковым образом разошлись пути и симпатии Вольки Костылькова и Гассана Абдуррахмана ибн Хоттаба. Ко-гда первый сиял от удовольствия (а это бывало каждый раз, когда кто-нибудь из команды «Шайба» бил мимо ворот противника), старик сидел мрачнее тучи. Зато, когда нападение «Зубила» било мимо ворот «Шайбы», картина резко менялась: Хоттабыч заливался счастливым смехом, а Волька страшно злился.

– Не понимаю, Хоттабыч, что ты находишь в этом смешного? Чуть-чуть не было гола.

– Чуть-чуть не считается, о драгоценнейший, – иронически отвечал ему Хоттабыч где-то подслушанной фра-зой.

Старик, впервые столкнувшийся с футболом, не знал еще, что бывают болельщики. Волькино огорчение по поводу солнца, бившего в глаза команде «Зубило», он воспринял как простую заботу мальчика о справедливости. О том, что он сам стал болельщиком, он, конечно, и не подозревал, как не подозревал об этом и Волька. Это прискорбное обстоятельство и послужило причиной необыкновенных событий, приключившихся в этот день на стадионе.

Началось с того, что в один особенно напряженный момент, когда нападение «Зубила» приближалось к воротам «Шайбы», Волька, таинственно нагнувшись к Хоттабычу, доверчиво ему прошептал:

– Хоттабыч, миленький, пододвинь, пожалуйста, чуточку ворота «Шайбы», когда зубиловцы будут по ним бить.

Старик насупился и впервые с момента их знакомства, вместо беспрекословного согласия, спросил:

– А какая, осмелюсь я осведомиться, польза будет от этого «Шайбе»?

– «Шайбе» и не надо. От этого «Зубилу» польза будет! – с жаром ответил Волька.

Старик промолчал. Зубиловцы снова промазали. А через две-три минуты дюжий молодец из нападения «Шайбы» под одобрительный рев толпы забил классический мяч в ворота «Зубила».

– Егорушка, ты только не вздумай, пожалуйста, надо мной смеяться, – сказал вполголоса вратарь «Зубила» одному из запасных игроков, когда игра на короткое время перешла на поле «Шайбы», – но я готов поклясться, что штанга моих ворот подыгрывает шайбовцам…

– Что-о-о-о?!

– Понимаешь, когда они били по голу, я ясно видел, как правая штанга отодвинулась сантиметров на пятьдесят в сторону и пропустила мяч…

– Температуру мерил? – иронически спросил запасной игрок.

– Чью, штанги?

– Нет, свою. У тебя, наверное, сильный грипп.

– Тьфу! – плюнул обиженно вратарь и заметался в воротах.

Шайбовцы, ловко обводя защиту, приближались к воротам «Зубила» стремительно, как лавина.

Бац! Второй гол за три минуты. Причем оба раза по совершенно не зависящим от вратаря «Зубила» причинам. Вратарь дрался, как лев. Но что он мог поделать, когда в самый момент удара по воротам верхняя их планка сама по себе приподнялась ровно настолько, чтобы мяч свободно мог пролететь, чуть задев кончики пальцев поднятых вверх рук вратаря?!

Кому сказать об этом? Кто поверит? Вратарю стало грустно и страшно, как маленькому мальчику, попавшему ночью в дремучий лес.

– Видел? – спросил он безнадежным голосом у Егорушки.

– К-к-к-кажется, видел, – заикаясь, ответил запасной игрок. – Только никому не скажешь. Все равно никто не поверит.

– То-то и оно, что никто не поверит, – грустно согласился вратарь «Зубила».

А в это время в восьмом ряду северной трибуны разгорался тихий скандал.

– Ты все перепутал, – сказал Волька Хоттабычу, когда «Зубилу» забили первый гол. – Я тебя просил помочь зубиловцам, а ты почему-то подыграл шайбовцам. Нужно быть внимательней. Слышишь?

– Слышу, – сухо ответил старик и тут же в ажиотаже так сильно стукнул Вольку по коленке, что тот прямо взвыл от боли. Это Хоттабыч обрадовался, что шайбовцы забили второй мяч.

– Ну, вот видишь, – сказал позеленевший от огорчения Волька, – опять шайбовцы ликуют и все из-за твоей рассеянности.

– Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб никогда не страдал рассеянностью, – загадочно промолвил Хоттабыч, кинув на Вольку недружелюбный взгляд.

Но тот снова ничего не понял.

Приближался конец первого тайма, и счастье как будто обратилось наконец лицом к «Зубилу». Игра перешла на поле «Шайбы», зубиловцы, что называется, землю рыли, и вскоре лучший их форвард с невероятной силой подал мяч в верхний угол ворот «Шайбы».

Все восемьдесят с лишним тысяч зрителей в неописуемом волнении привскочили со своих мест, затаив дыхание. Этот верный гол должен был размочить «сухой» счет «Зубила». Волька, Сережа и Женя, дружно болевшие за «Зубило», радостно подмигнули друг другу, но тут же разочарованно вздохнули и грустно уселись на свои места: был верный мяч, а ударился в верхнюю штангу, да еще с такой силой, что звон пошел по всему стадиону.

Звон мяча, кстати говоря, слился с громким воплем, который издал вратарь «Шайбы»: стремительно опустившаяся на одно мгновение штанга спасла вратаря от гола, но зато пребольно ударила его по голове.

Только теперь Волька наконец догадался, что Хоттабыч не ошибается, а действует совершенно сознательно. Тогда он ужаснулся.

– Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, – сказал он дрожащим голосом, – что же это такое? Ты же знаешь, что мы все – и я, и Сережа, и Женька – болеем за «Зубило», а ты, выходит, совсем наоборот – болеешь за «Шайбу»?

– Увы, о благословенный, это так, – удрученно ответил старик.

– Разве я не спас тебя из заточения в глиняной бутылке? – горько продолжал Волька.

– Это верно, как то, что сейчас день, и как то, что тебя ждет великое будущее, – еле слышно отвечал Хоттабыч.

– Так почему же ты подыгрываешь «Шайбе», а не «Зубилу»?

– Увы, я не волен над своими поступками, – сокрушенно отвечал Хоттабыч, и крупные слезы потекли по его загорелому лицу. – Мне очень хочется, чтобы выиграла команда «Шайбы».

XXXII. Обстановка накаляется

– Смотри, – угрожающе заявил Волька, – будет скандал!

– Пусть будет, что будет, – ответил Хоттабыч, и в тот же миг вратарь «Зубила» поскользнулся на совершенно сухом месте и пропустил в ворота третий мяч.

– Ах так? – заскрежетал тогда зубами Волька. – Значит, по-хорошему ты не хочешь? Ладно!

Он вскочил на скамью и, указывая пальцем на Хоттабыча, закричал:

– Граждане! Он все время подыгрывает «Шайбе»! Обратите, граждане, внимание на этот возмутительный факт!

– Кто подыгрывает? Судья подыгрывает? Что вы говорите? Оказывается, судья подыгрывает! – взволновались кругом.

– Да нет же, не судья! – кипятился Волька. – При чем здесь судья?! Это вот этот старичок подыгрывает… Отстаньте от меня, пожалуйста!

Последняя фраза относилась к Сереже и Женьке, которые испуганно дергали своего приятеля за рукав. Они понимали, что ничего путного из ссоры между ним и стариком не получится. Но Волька не унимался, хотя теперь уже никто не относился серьезно к Волькиным словам.

– Так ты говоришь, – покатывались все кругом со смеху, – так ты говоришь, что старичок отсюда, из восьмого ряда северной трибуны, почем зря передвигает ворота? Хи-хи-хи! Он, наверно, в кармане такой штепсель особенный имеет, чтобы управлять воротами на расстоянии? Может быть, это он и мячики давеча на поле понакидал?

– Ну да, он! – ожесточенно подтвердил Волька, вызвав новые взрывы смеха.

– А землетрясение в Чили тоже его рук дело? Охо-хо-хо! Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!

– Нет, в Чили не он, – честно разъяснил Волька. – Землетрясение – это от катастрофических сдвигов почвы. Тем более в Чили. А он совсем недавно из бутылки вылез.

– Ну вот что, паренек, – посоветовал Вольке один пожилой болельщик, когда смех немного утих, – ты лучше сам не лезь в бутылку, не срамись перед людьми, не говори глупостей и не мешай следить за игрой. Там, брат, сейчас такое делается, что и без тебя тошно.

Гражданин тоже болел за «Зубило». Действительно, до конца тайма оставалось еще целых одиннадцать минут, а счет уже был 14:0 в пользу «Шайбы».

С командой «Зубила» происходили все время какие-то странные вещи. Она как бы разучилась играть: пасовка поражала своей беспомощностью и нелепостью, игроки то и дело падали, как будто они только сегодня научились ходить.

А потом совершенно непонятно повела себя защита.

Боевые беки и хавбеки стали при одном виде мяча испуганно шарахаться в сторону, как от бомбы, которая вот-вот должна разорваться.

15:0!

16:0!

18:0!

23:0!

В среднем каждые сорок секунд в ворота «Зубила» падали мячи, как яблоки падают в корзины в саду во время уборки.

Что стало с вратарем? Почему он прижался лицом к боковой штанге и только вскрикивает: «Ой, мама!» – каждый раз, когда бьют по его воротам? Почему он вдруг, ни с того ни с сего уходит с задумчивым лицом из ворот каждый раз в самый решающий момент?

– Мазила! – кричали ему со всех трибун. – Марала! Как ты играешь?

Но он, прославленный вратарь первого класса, продолжал выходить нетвердым шагом из ворот в сторону, лишь только приближались шайбовцы.

– Ты что, очумел, Гришка, что ли? – бесновался за сеткой Егорушка, и вратарь отвечал ему со стоном:

– И верно, очумел. Меня все время как будто кто за шиворот волочит. Я упираюсь, а он меня толкает из ворот. Я к мячу, а он меня к штанге прижимает так, что не оторваться.

– Ой, и худо же тебе, Гриша!

– И не говори… Срам-то какой, скандал на всю Европу!

Но вот наконец зубиловцы прорвали фронт нападения и полузащиты «Шайбы» и яростно повели мяч к ее воротам.

Защита шайбовцев от долгого бездействия разложилась и не смогла быстро мобилизовать свои силы на борьбу с неожиданной опасностью. А вратарь – тот и вовсе сидел себе спокойно на травке и лузгал дынные семечки.

Пока он, давясь непрожеванными семечками, вскакивал на ноги, зубиловцы ударили по незащищенным воротам, в самый центр.

– Хоттабыч, миленький, дорогой, дай зубиловцам хоть размочить игру! – взмолился в этот момент Волька.

Но Хоттабыч прикинулся, будто ничего не слышит, и мяч, летевший в центр ворот, неожиданно свернул к левой штанге и ударился об нее с такой силой, что пролетел через все поле, старательно облетая всех встречавшихся на его пути зубиловцев, как если бы он был живой, и плавно и мягко вкатился в многострадальные ворота «Зубила».

24:0! При игре равных примерно по силе команд этот счет просто поражал. И тогда Волька совершенно вышел из себя.

– Я требую… я, наконец, категорически приказываю тебе немедленно прекратить это издевательство! – прошипел он, глотая слезы, Хоттабычу. – А то я навсегда прекращаю с тобой знакомство. Выбирай: я или «Шайба»!

– Ты ведь сам болельщик, о прекраснейший из гневающихся. Так неужели ты не можешь меня понять? – запротестовал Хоттабыч с отчаянием, но, почуяв по Волькиному тону, что на сей раз действительно может прийти конец их дружбе, он простонал: – Я смиренно жду твоих дальнейших приказаний.

– Зубиловцы не виноваты, что ты болеешь за «Шайбу», а ты их опозорил перед всей страной. Сделай так, чтобы все видели, что они не виноваты в своем проигрыше.

– Слушаю и повинуюсь, о юный вратарь моей души.

Еще не замолкла сирена судьи, извещавшая о конце первого тайма, как все одиннадцать игроков команды добровольного физкультурного общества «Зубило» дружно начали чихать, кашлять и сморкаться. Кое-как построившись в затылок и вяло перебирая ногами, они поплелись унылой рысцой, непрерывно чихая, сморкаясь и кашляя, в свою раздевалку.

Через минуту туда вызвали врача: вся команда чувствовала себя нездоровой. Врач пощупал у всех пульс, предложил всем снять майки, потом осмотрел у всех полость рта и, в свою очередь, вызвал в раздевалку судью.

– Вот что, Лука Евгеньевич: придется матч отложить, а сегодняшний счет признать недействительным.

– А позвольте узнать, почему? – удивился судья.

– А потому, – растерянно произнес врач, – что команда «Зубила» не может быть по крайней мере семь дней выпущена на футбольное поле – она вся сплошь больна.

– Больна? Чем?

– Очень странный медицинский случай, Лука Евгеньевич. Все эти одиннадцать вполне взрослых товарищей одновременно заболели детской болезнью – корью. Я бы, Лука Евгеньевич, сам не поверил, если бы только что не осмотрел их всех самым тщательным образом.

Редкий факт, когда одиннадцать взрослых спортсменов вторично в своей жизни и одновременно заболели корью, а на другой день проснулись совершенно здоровыми, был подробно описан в статье известного профессора Л. И. Коклюша, напечатанной в научном медицинском журнале «Корь и хворь». Статья называется «Вот тебе и раз!» и пользуется таким успехом, что в библиотеках номер журнала с этой статьей совершенно невозможно достать: он все время находится на руках. Так что вы, дорогие читатели, лучше всего его и не ищите. Все равно не найдете. Только зря время потратите.