Текст книги "Вебкам-модель: в поисках счастья"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vebkam-model-vpoiskah-schastya-215785.jpg)
Автор книги: Ленни Риск
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 3. Служанка, которой платят обещаниями
– Ты давно знаешь Беньямина? – спросила я Юльку.
– Давно. Но не близко, – рассеянно ответила она.
В последнее время в ней появилась несвойственная ей меланхолия, которая резко сменялась не просто порывами, а какими-то залпами радости. Я подумала, что это из-за здоровья, то-есть из-за гормональных бурь, и не стала интересоваться из деликатности.
– Он ведь… немножко странный? Ты при нем когда-нибудь…
На середине моей фразы у Юльки зазвонил телефон. Я краем глаза успела заметить, что на дисплее высветилось лицо смуглого мужчины.
– Алё! Приииивет! – меланхолия моментально погасла, уступив место ликованию. Юлька вылетела в коридор и помчалась вниз по лестнице. Ух ты. Она не желала разговаривать при мне. Раньше такого никогда не случалось. Я осторожно выглянула в окно, стараясь не вставать во весь рост в центре рамы – подруге вряд ли понравился бы мой шпионаж.
Крыша кафе, арка, рекламный стенд магазина… Сколько помех для зрения! Я успела увидеть, что Юлька подбежала к черному джипу, запрыгнула в него и уехала, не взяв с собой ни сумку, ни хотя бы кошелек.
– Ты где была-то? – хмуровато поинтересовалась я у нее, когда она вернулась в офис, счастливая донельзя.
– Да нигде. Друг приезжал. Мы круг дали по району, и все.
Влюбилась она, что ли? Я не стала терзать ее расспросами и углубилась в свои соцсети. Подруга никогда не проявляла такую скрытность. Мне сначала надо было продумать стратегию общения с ней.
– Ян. А по каким причинам ты обычно впадаешь в депрессию? – вдруг спросил меня человек, который знал меня с самого детства.
– Ммм… В первую очередь – скука. Когда динамика жизни затухает. Если что-то неприятное происходит, я обычно нервничать начинаю, а не депрессовать.
Юлька задумчиво кивнула. С чего бы ее стала интересовать моя депрессия? Или… не моя? Я постаралась не зацикливаться на этих размышлениях, тем более что после работы меня ждал Беньямин.
Во время моего третьего визита африканец надел на меня кружевной фартук и выдал пушистую метелку для пыли. Из меня получилась кокетливая горничная – на мой вкус, слишком утрированный и предсказуемый образ. Я не фанатка чистоты и даже для самой себя не особенно тщательно делаю уборку. Вот Юлька – да. Благодаря врожденной тяге к уюту подруга каждые выходные отдраивала свое гнездо до блеска. Были бы мы соседками, я бы изредка просила ее убирать у меня в обмен на какие-нибудь ответные услуги. Но она жила на Ленинском проспекте.
Я старалась смахивать пыль со стеллажа как можно более игриво – тем более что музыку на этот раз Беньямин выбрал очень секси, r’n’b. Однако у меня пропал драйв, который я испытывала во время своих предыдущих шоу.
– Тебе что-то не нравится? – встревожился Беньямин. – Думаешь, я просто использую тебя как бесплатную уборщицу? Эксплуатирую?
– Конечно же нет!
– Нет, я правда очень люблю смотреть на девушек! – начал оправдываться Беньямин. – У нас в Конго с такими шоу трудно, они считаются предосудительными. В Москве наоборот: очень много желающих устроить шоу, но только за деньги. Сплошные проститутки. А я ненавижу строить отношения на деньгах.
Еще бы. С его обаянием любую бескорыстную девчонку можно на что угодно уломать. Тема разговора мне не нравилась, хотелось ее сменить.
– Ты давно в Москве живешь? У тебя такой хороший русский язык. Даже слишком правильный, я бы сказала, – я встала на коленки и начала подметать нижнюю полку стеллажа.
– Я здесь не живу. Я приезжаю на временные проекты. И не люблю рассказывать о себе.
Я удивленно подняла на него глаза. Его лицо вновь, как в прошлый раз, стало заметно более равнодушным. Но он упорно гнул свою линию.
– Когда я в Конго, там я оплачиваю шоу. Но не реальным женщинам, конечно – а веб-моделям из интернета. В Москве же я предпочитаю дружить искренне. И, поверь, когда тебе понадобится какая-то услуга от меня – я ее тебе с удовольствием окажу, если это в моих силах.
Да, да, да. Знаем такое. Давать парадные обещания умеют все.
– Только смотреть на тебя живую – как ты мажешь руки, как машешь метелочкой – намного приятнее, чем на веб-модель, которая делает то же самое на камеру.
– Они и такое умеют? – усмехнулась я. – Я думала, это проститутки. Ну или стриптизерши виртуальные. Которые раздеваются на камеру и… всякие пошлости потом делают.
– Не обязательно, – Беньямин снова расцвел. – Да, по пожеланию клиента и за щедрую плату они действительно вытворяют все что угодно. Но лично я люблю не пошлость, а изящные шоу.
Я насторожилась. Не заставит ли он меня исполнять «изящное шоу» с обнаженкой? Я бы отказалась. Не потому, что сочла бы это развратом, а из опасения показаться смешной и неуклюжей. Тогда еще я не умела раздеваться красиво и не думала, что с моим посредственным телосложением такому возможно научиться.
Что же касается высокой морали, признаюсь: я иногда изменяла своему бывшему бойфренду. И осознала вот что: если бы мне кто-то искренне и глубоко понравился, я бы согласилась на любой тип отношений – хоть редкие разовые встречи, хоть свадьба. Но мне чего-то постоянно не хватало. Не в моих мужчинах, а в жизни в целом. Или в самой себе.
Может быть, мои бывшие были слишком мелкими для меня личностями? Синдрома Наполеона у меня вроде нет – но мне часто казалось, что мои любовники как-то… сильно младше меня, что ли. Не по годам, а по развитию. Неопытнее. Скучнее. Может быть, мне нужен мужчина значительно старше меня?
Беньямин вызвал во мне такой интерес, которого в родном городе я ни к кому не испытывала. Понятно, что шарм самой Москвы подпитывал это ощущение, кружил мне голову. И вся эта экзотика – Конго, шоу на дому…
Ничего необычного за ту встречу не случилось, электричество между нами так и не засверкало, и разговаривали мы мало.
А вскоре изумительный по накалу страстей перформанс состоялся у нас в офисе. И я там была всего лишь зрителем.
Глава 4. Трусы на люстре
Юлька рыдала. И, похоже, уже давно. Ее глаза были красными, как смородина.
– Нам нечем будет платить за аренду! Через неделю нас отсюда выгонят!
– Что случилось? – перепугалась я.
– Джон кинул…
Я похолодела. Джон был одним из давних клиентов моей подруги. Он попросил нас составить ему индивидуальную программу VIP-экскурсий по Москве. Но не Большой театр и прочие банальности – а что-нибудь оригинальное, с акцентами на спорт и современное искусство. Это был бы наш первый крупный совместный заработок, моя дебютная комиссия.
Юлька две недели потратила на компоновку программы: разыскивала информацию, бронировала билеты, согласовала заказы… Я переводила составленную ей программу с русского на английский и тоже основательно намучилась, потому что приходилось сверять массу терминов и имен собственных. А я ни в спорте, ни в искусстве не разбираюсь. Джон неоднократно просил поменять детали его московского расписания, и перевод приходилось часто править. И теперь эта наша работа останется неоплаченной…
Тогда я еще не умела различать то, как плачут от бизнес-неудач, а как – от неудач любовных. Иначе бы сразу поняла, что никакой клиент таких неистовых, выматывающих рыданий бы не вызвал.
– Поехали сегодня ко мне домой, – всхлипнула Юлька. – Хочется напиться с горя.
Я попыталась прикинуть, как бы исправить ситуацию – если не для офиса, то хотя бы для себя лично. И поняла, что единственный выход – обратиться за помощью к маме, чтобы выслала мне немного денег. Начинать блистательную карьеру с такого шага было неловко, но я умею признаваться в неудачах.
После рабочего дня, который так и не принес нам никакого выхода из положения, мы уныло отправились за бутылкой вина и сыром. Чтобы хоть как-то развеселить подругу, я решила рассказать ей о своих «шоу» для Беньямина. До этого, хоть мы и безмерно доверяли друг другу, я не осмеливалась завести с ней разговор о таком своем безрассудном поведении. Я все еще жила по провинциальным меркам.
– Ляг на живот поперек кровати. Ага, вот так, – я опустилась на ковер и взяла с комода тюбик «Бархатных ручек». – Смотри, что я с кремом делала…
Подруга вроде как и слушала меня, но вполуха. Я ждала, чтобы она опьянела и наконец разговорилась.
Из такого ракурса мне бросилось в глаза нечто очень странное: на люстре болтались вызывающие алые стринги. Шелковые, премиальные – но, судя по отделке, старые, вышедшие из моды лет восемь назад. Это еще что за тренд в дизайне? Воспоминания о горячей любовной сцене?
Как следует хлебнув вина и досмотрев мой спектакль до конца, Юлька немного развеселилась и объяснила, из-за чего нижнее белье улетело под потолок. Она была дамой суеверной: и в церковь ходила, и на картах гадала, и на полном серьезе колдовские обряды исполняла. В период острого безденежья она решилась на ритуал, который якобы должен был поправить ее финансовое положение.
Полагалось взять треснувшую чашку, положить в нее старый носок и закопать под тополем, тринадцать раз прочитав определенную молитву. Как только Юлька добралась до рощи, где планировала совершить обряд, полил дождь. Стоя на коленях в грязи, которая с каждой минутой становилась все жиже, моя подруга прилежно рыла старой вилкой ямку и барабанила молитву. Носок с задачей вроде бы справился, но лишь временно. Деньги пришли, но вскоре кончились.
Тогда Юлька взялась за другой рецепт. Она купила лимонное мыло, один раз вымыла им руки и спрятала в глубь комода. Затем нашла старые красные трусы, которые ей подарили еще тогда, когда она весила килограмм на двадцать меньше. Точно следуя магической инструкции, Юлька встала на кровати под люстрой, повесила трусы на стопу правой ноги и начала усердно делать гран-батманы с целью закинуть белье на люстру.
Назвать Юлькино ложе «кроватью» можно было только условно. На самом деле это были матрас и каркас, купленные по отдельности. Дебелая тетенька стояла на этой шаткой конструкции и махала конечностью, запуская некогда роскошные стринги к скользкому плафону. Махала дольше часа, с передышками, еле сдерживая проклятья – во время обряда полагалось по-партизански молчать. Наконец, трусы наделись на один из трех рожков. Им предстояло провисеть там месяц, а потом их больше никогда-преникогда нельзя было носить на теле.
Уже значительно позже, общаясь со стриптизершами, я случайно подслушала, что ритуал с трусами вовсе не про богатство. Белье закидывают на люстру, чтоб поскорей замуж выйти. Некоторые из танцовщиц его опробовали и пришли к выводу, что куда эффективней закинуть саму себя на шест – это лучше мужиков приманивает.
Тем не менее, приметы присутствия некоего мужчины в жизни подруги я заметила. На кронштейне висела фиолетовая рубашка – явно не женского кроя и размера чуть меньше, чем у Юльки. На комоде стоял мужской дезодорант. У нее есть постоянный любовник? Почему я не знаю?
Она мне всегда рассказывала о своих приключениях и похождениях – взять хоть тот же сайт содержанок. И про встречи из Тиндера – тоже всегда. Последнее, что я от нее слышала про Тиндер – что к ней в два часа ночи неожиданно приехал чеченец, который случайно оказался в ее районе и заскучал. Да, она просто так пустила к себе домой случайного мужика, потому что ехать с ним в ресторан уже не было смысла, все закрывалось. Юлька не слишком боялась маньяков и грабителей. Она была уверена, что благодаря своим габаритам сможет при необходимости дать злоумышленникам достойный физический отпор.
Может быть, к ней домой приезжал друг на черной машине? Имени которого она почему-то не назвала? Под влиянием вина я чуть не спросила о нем, но вовремя спохватилась – ведь я тогда подглядывала за подругой тайно.
Под конец мы пришли к такому выводу: я прошу деньги на бытовые нужды у мамы, мы уходим из офиса, а работать теперь будем из дома – либо каждая из своего, либо у Юльки. Вряд ли нижнее белье под потолком могло сильно отвлекать кого-то от монитора лэптопа…
Глава 5. Пепел на печенье
– Как бы ты охарактеризовала себя как человека? – грустно спросила меня Юлька во время обеденного перерыва. То есть перерыва от поисков работы во время чаепития на кухне ее квартиры. Мы пытались найти в интернете группы клиентов, которым смогли бы предложить свои услуги. Я гуглила сайты небольших иностранных турагентств, а Юлька составляла для них коммерческие предложения с учетом их специализации – например, путешествия для пенсионеров, эко-туризм или поездки с детьми.
Я тщательно прожевала печенье и сформулировала ответ так:
– Я философ и авантюрист, живущий в режиме «вкл/выкл».
С Беньямином продолжало быть стабильное «вкл», хотя ни к каким активным действиям он так и не переходил. То «электричество», которое неожиданно пропало между нами во время шоу с метелкой, органично восстановилось. Африканец просил меня то есть для него корейскую лапшу тонкими палочками, то листать в томной позе глянцевые журналы, то вновь мазать руки кремом. От визитов к нему я получала вдохновение и заряд исключительно нужной мне в тот момент веры в себя. Я ощущала собственную ценность и нервничала от кризиса на работе меньше, чем могла бы.
И, кстати, Беньямин оказал мне первую – правда, крошечную – услугу. Он посоветовал не зацикливаться на спасении бизнеса подруги, а параллельно искать другие способы заработка. Но не нацеливаться на офисную должность на полный рабочий день, а попробовать себя на биржах для фрилансеров. Я ведь умею писать копирайт и выполнять переводы – вот и прекрасно. Сдельная работа на биржах хороша тем, что оплата за нее поступает почти моментально – а именно это мне и надо было в первую очередь.
Только в столице я осознала, какую ошибку допустила, не потрудившись составить себе солидного резюме. В время учебы я полгода подрабатывала на региональном ТВ и проходила преддипломную практику в региональной же крошечной логистической компании. Это не давало мне никаких конкурентных преимуществ перед тысячами других выпускников. Пока я халтурила, многие мои однокурсницы ездили в Москву на летние временные проекты, сотрудничали по интернету с зарубежными фирмами или попросту выходили замуж и на этом сдавали карьерные амбиции в утиль.
Я же слишком пронадеялась, во-первых, на Юльку. А во-вторых, на свои собственные таланты. Я же говорю, я авантюристка. Я была уверена, что на собеседовании смогу произвести отличное впечатление на любого работодателя благодаря своей быстрой реакции, хорошо подвешенному языку и умению убедительно произносить речи. Но я не учла, что до собеседования надо было еще добраться! А кто же меня пригласил бы с полупустым резюме?…
– Я бы добавила, ты еще фаталист, – Юлька вновь поставила чайник. Спешить нам все равно было некуда. – Как вы… как вы вообще существуете, люди с настолько бедным внутренним миром? Мне кажется, вас ничем не возможно порадовать. Вам все параллельно. Вы живете по инерции, на автопилоте. И вы все очень, очень похожи. Вы прекрасно можете смоделировать поведение друг друга, но других людей понимаете плохо.
По-хорошему, в этот момент мне надо было вцепиться в Юльку и начать трясти. Откуда взялись эти обвинения в бездушности, депрессивности и прочем негативе? Я какой была, такой осталась. Я ни на что ей не жаловалась, не вела себя токсично… Мне ни в коем случае не хотелось портить отношения с единственным близким человеком в Москве. Других друзей я пока не заводила потому, что у меня банально не было денег на совместный досуг. Даже билет в кино стал бы для меня неподъемной тратой. Вариант пойти на свидание с незнакомцем и убедить его оплачивать все мои развлечения тоже не рассматривался – для такого поведения я была слишком серой мышкой. Ни один состоятельный джентльмен на меня бы не позарился.
Я опять промолчала. Мы с Юлькой сидели, как два нахохлившихся воробья, и запивали безнадегу литрами чая.
Дни шли. Подругу мою вновь не брали ни на одну работу. Она докатилась до того, что начала распродавать свои ненужные вещи – старые плащи, сумки и туфли, которые находились в более-менее приличном состоянии. Юлька регистрировалась на тематических сайтах и группах в соцсетях, фотографировала свои обноски с разных ракурсов и подолгу убеждала потенциальных покупательниц, что тысяча двести рублей – это крайняя цена, снизить которую никак невозможно. Оказывается, любительниц пошопиться ношенным в столице очень много. Больше половины из них далеко не безработные и живут в приличных районах. Просто их страсть к обновкам настолько превышает их реальную платежеспособность, что они не могут позволить себе походы по нормальным магазинам. Новая сумочка нужна таким барышням строго каждые две недели, иначе начнется ломка.
– Юль… Ты не боишься ездить к таким? Они же психически ненормальные, – шептала я.
– Чего их бояться? – отмахивалась она. – Мы встречаемся у подъезда, они осматривают товар, отдают мне в руки наличные. Я к ним домой не захожу.
Иногда на месте выяснялось, что товар покупательнице не подходил или она передумала. Тогда Юлька возвращалась домой, глотая в метро свои пригоршни таблеток. Ей было физически тяжело, она покрывалась потом и жаловалась на недомогания. Еще она иногда подрабатывала курьером по разовым поручениям – например, доставляла торт из одного офиса в другой, когда штатный посланец компании заболел, или выносила мусор для старушек, у которых сломался лифт. Такие заказы она находила через приложения в стиле «Подработка без опыта и квалификации». Только там тоже была своя система рейтинга, конкуренция и очень ограниченные перспективы для новичков.
– Слушай. А давай ты ко мне переедешь? – внезапно предложила она однажды. – Мы тут прекрасно вдвоем уместимся.
Я задумалась. Фрилансовые заказы на биржах позволяли мне зарабатывать на пропитание, но только если покупать продукты в «Пятерочке» и со скидкой. Оплачивать собственную квартиру без маминой помощи я была бы не в состоянии. Вместе же нам стало бы и экономнее, и веселее.
– Я бы с радостью… Но как же твои мужчины? Мы что тут, менаж а труа будем устраивать?
– Не мужчины, а мужчина. Он больше ко мне не придет, – ответила Юлька. И всхлипнула.
Для меня это был сюрприз. Сколько я знала свою подругу, она всегда избегала постоянных отношений. Обычно она вовсю юзала Тиндер, легко знакомилась на улице и вообще притягивала к себе много поклонников – ни на одном из которых не останавливалась надолго. Даже с возрастом это не сильно изменилось. Правда, в молодости Юлька привлекала к себе мужчин самого разного толка, а после тридцати пяти – в основном небогатых и неприкрыто страдающих от одиночества.
Видимо, тот роковой господин, что ее так расстроил, был обладателем увиденной мной в прошлый раз рубашки и дезодоранта. Которые, кстати, исчезли из квартиры.
Уже не сдерживая слез, Юлька решилась рассказать мне всю историю. Однажды ночью к ней неожиданно нагрянул чеченец из Тиндера.
Да, я помнила. А теперь узнала и имя – Рамзан.
– Когда я выглянула из окна, я увидела, как из черной машины выходил мужчина с бутылкой шампанского в руке. Понятия не имею, где он взял алкоголь после полуночи!
Зато я догадываюсь. Ехал к другой даме, но там не срослось. Пришлось экстренно менять планы.
И черную машину на Чистых я тоже помнила, да. Это ведь был Рамзан?
– Я сразу поняла, что это он, хотя лица было не рассмотреть в темноте. Когда открыла дверь, то увидела, что в реале он еще стремнее, чем на фото. Пока мы переписывались в Тиндере, он у меня сидел на скамейке запасных. Я не стала его удалять просто потому, что у него есть чувство юмора, с ним иногда забавно. Но встречаться с мужиком с таким корявым лицом я не планировала.
Стремный, говоришь? Я не поверила. Юлька любила сладеньких молоденьких мальчиков, некоторым из которых уже практически в мамы годилась. Переписываться со стремным она бы не стала, как бы очаровательно он ни шутил. Встречаться – тем более.
– Одет он был очень дорого: пуловер от…
Тут я, как обычно, отключила слух от этого манифеста вещизма. И задумалась: не потому ли Юлька называла стремным человека, по которому так убивалась, что пыталась убедить саму себя, будто он недостоин ее любви? Фу, глупо как-то и по-детски.
Так, пора было снова включать внимание.
– В постели он оказался скучноватым. Запах кожи у него, правда, невероятный: тонкий, слегка пряный… Но он не любит менять позы и целуется так себе.
Еще бы. Именно поэтому ты отказалась ради него от всех остальных поклонников.
– Хотя мы с ним очень разные, мы с первого раза друг к другу притянулись. Постепенно я поняла, что… вы с ним как два близнеца.
– Я тоже стремная? – возмутилась я.
– Нет. Как моральные близнецы. Один в один, точная копия!
Ага! Так вот почему меня постоянно спрашивали, как я поведу себя в разных ситуациях, из-за чего я могу депрессовать и как я могу охарактеризовать себя. Юлька почему-то решила, что мои откровения помогут ей лучше понять личность Рамзана.
– Мы встречались у меня дома и почти не ходили в рестораны. Только гуляли вместе несколько раз и заходили в кафешки кофе попить. Но однажды он вывез меня в загородный отель со спа, и там…
Ого. Юлька даже с потерей ресторанов смогла смириться, а ведь она потрескать любила. Как всем известно, в Москве Тиндер – приложение не столько для знакомств, сколько для любительниц поужинать на халяву.
– Мы два часа провели в бассейне, нам сделали парный массаж. Во время ужина живая гитара играла фламенко. Номер у нас был декорирован под барский терем, со стенами из круглых бревен.
Меня передернуло от абсурда, но я сдержала хохот. Чеченец в тереме с фламенко!
– Самый трогательный момент был, когда он уже заснул, а я еще нет. Обнимая меня сзади, он что-то шептал мне через сон – совсем неразборчиво, но безумно нежно. На своем, на чеченском.
От эмоций Юлькина рука дернулась, и на печенье упал пепел. От стресса моя подруга начала толстеть – уж не стремясь ли подсознательно к идеалам конголезской красоты? Чтобы сбросить вес, решила чаще курить. Килограммы из-за этого не пропали, зато кожа стала комковатой и бурой.
Прямо сейчас меня радовало хотя бы то, что на ее одутловатом лице высыхали слезы – высыхали при воспоминании о своих неделях счастья и от возможности этим воспоминанием поделиться.
– А где он живет? – спросила я, чтобы произнести хоть что-то и доказать, что прямо сейчас не медитирую на пустоту.
– Я не была у него, – призналась Юлька. – Он вместе с мамой живет. В коттедже на Юго-Западном направлении. И, блин, эта мама…
Она готовилась снова заплакать.
– Намылилась впервые в жизни за границу съездить. В Италию. Рамзан попросил меня сделать ей визу. Я десять раз велела ему объяснить старой дуре, что надо как следует подготовиться к собеседованию в визовом центре! А она…
Юлька злобно и глубоко затянулась.
– Ее спросили о цели поездки. Она им: «Эйфелеву башню хочу увидеть!». Чеченам и так отказывают чаще всех – а этот старый тарантас еще и такую чушь понес… Ей сразу влепили отказ. Вот.
Ага, то есть еще один клиент был совсем недавно потерян. Прекрасно. Наша общая черная полоса постепенно становилась все более угольной.
– И? – я просто больше не нашлась, что сказать.
– Рамзан на меня дико обиделся. Подумал, что я нарочно это сделала. Закатил мне истерику. Он, как и ты, иногда нервничает так, что руки дрожат и память местами отключается. Но я уговорила его дать мне вторую попытку.
Ну да. Я тоже склонна иногда моментально прощать людей, которых только что собиралась придушить. Иногда – и бессистемно. По настроению.
– Когда он привез мне пакет документов повторно, от нервяка впихнул туда еще и свои доки. И…
На карниз сел голубь и наклонил голову, будто нестерпимо хотел услышать финал драмы.
– Оказалось, у него жена! И трое детей! И они живут в Италии! И старая карга собиралась к ним!
Ну, все. Обиженная Юлька и обозленный чечен – это такая разбитая ваза, которую уже не склеишь. Мне было и жалко ее, и неловко от неуклюжести этого романа.
– Но! – подруга неожиданно взбодрилась и расправила плечи. – Даже когда мы орали друг на друга в самый последний раз, он все равно голоднющими глазами смотрел на мою грудь!
«Одно из преимуществ плоской груди – то, что в нее можно безболезненно бить пяткой, издавая победные кличи индейцев из шестой палаты,» – говаривал один мой приятель, который остался в нашем родном городе. У меня бюст не то чтобы совсем плоский, но до Юлькиных габаритов я не дотяну даже с силиконом. Даже если и вставлю себе такие дыни, как у нее, у меня позвоночник переломится.
Значило ли это, что у меня было больше шансов начать издавать эти самые победные кличи?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?