Читать книгу "Эмиссар уходящего сна"

2.

– …Еле сладил с этой тварью.

– Зато дорогой мой Фернис, вечный гость страны снов, никто не заподозрил, что дело нечисто. Да и тебе спокойнее, не будет мучить совесть. Эти деньги действительно заработаны.

Я хмыкнул.

Заработаны? Возможно. В конечном итоге я действительно рисковал жизнью. Стоило кадавру меня схватить, а потом пустить в ход клыки…

Бр-р-р…

Словно прочитав мои мысли, Сердена тихо засмеялась. В этот момент она совсем не походила на ту неумелую посетительницу, которой притворялась в едальне.

Я осторожно спросил:

– Как это у тебя получается?

– Что именно? – поинтересовалась она.

– Я знаю, что здесь, в мире снов, посетителям очень трудно обманывать, трудно играть, притворяться кем-то иным. У тебя это выходит великолепно. Почему?

– Ах, вот ты о чем…

– Почему бы и нет?

– Запомни, Фернис, – улыбнулась Сердена. – Это моя большая тайна, и я ее никому не открою.

– Даже мне?

– Вот именно. В твоих же интересах, кстати. Ты понимаешь, что все эти серьезные, большие тайны, так ревностно оберегаются, лишь поскольку от них просто сильно пахнет? В значительной степени кровью, но и не только ей. Понимаешь?

– А ты, значит, меня, мою излишне чувствительную душу от них бережешь? – спросил я.

– Угадал, – заявила она. – Так оно и есть.

– И значит…

– Ничего это не значит, – сообщила Сердена. – Совершенно ничего. И вообще… я тебе помогла?

– Конечно.

– Этих денег тебе хватит надолго?

– Ну-у-у… Хозяин едальни оказался страшным скрягой. Он заплатил на пять реальтов меньше, под предлогом того, что его вышибала помог мне в самый ответственный момент…

– Я спрашиваю: надолго ли тебе хватит заработанных с моей помощью денег?

Тут никуда не денешься. Сердене надо отвечать правду.

– Хватит, – признался я. – Закончатся эти, придумаю что-нибудь еще.

– В таком случае, мне пора. Окажешься опять в очень тяжелом положении, зови, помогу… Между прочим, в отличии от тебя, я здесь гость недолгий. И мне, прежде чем я вернусь в реальный мир, хотелось бы поразвлечься.

«Вернуться в реальный мир… ». Как просто это сказано. Я бы тоже хотел вернуться в реальный мир, хоть сейчас. В свой мир.

– Мы должны разделить деньги, – сказал я. – Ты имеешь право на половину. Без тебя…

– Смеешься? – улыбнулась Сердена. – Они мне не нужны. А когда я проснусь, они останутся здесь, в мире снов, и более я их никогда не увижу. Нет, мой хитрец, так просто ты от меня не отделаешься. Рано или поздно я обращусь к тебе за помощью, и ты мне в ней не откажешь. Не так ли?

– Куда я денусь? – согласился я.

Ох, лучше бы она взяла деньги.

– За очень серьезной помощью.

– Хорошо, пусть будет так, – покорно произнес я.

– Ну, вот и все. Фернис, мне пора. Я действительно опаздываю.

Заявив это, она повернулась ко мне спиной и не без грации удалилась в сторону пирамид.

Я остался один. Впрочем, теперь у меня в кармане были деньги, а инстинкт самосохранения подсказывал, что настало время перебраться в другой сон. Вдруг кто-то кому это не следует, узнает о некоей, почти невинной шутке, устроенной мной и Серденой?

Я огляделся.

Да, никакой ошибки. Самый разнастоящий уходящий сон.

Это ощущалось буквально на каждом шагу, но прежде всего бросались в глаза тени, может быть, всего лишь на кончик пальца, но уже утратившие насыщенность и глубину. Больше всего это было заметно по теням гигантских, ступенчатых пирамид. Какие-то они были совсем уж неубедительные. А стоявшие на их вершинах статуи многоголовых и многоруких богов, благодаря неправильному освещению, казались вырезанными из картона.

При этом, на лицах проходивших мимо меня жителей не читалось особой радости, а посетителей было мало. Так, кое где промелькнет лицо с вытаращенными от удивления глазами. Между прочим, во сне такого размера их должны быть толпы, буквально толпы.

Я покачал головой.

Вот еще причина унести отсюда ноги. Не стоит надолго задерживаться в уходящих снах. Говорят, это прилипчиво.

Голос, послышавшийся у меня за спиной, назвать приятным не поворачивался язык. Что-то в нем наводило на мысли о защелкивающихся на руках наручниках, нацеленном в лоб пистолете и списке прав, которыми ты можешь воспользоваться при аресте. В общем, судя по всем, такой голос запросто мог принадлежать стражу порядка.

Он спросил:

– Кажется, ты намереваешься покинуть наш сон?

– Возможно, – не сделав даже попытки обернуться, поскольку не видел в этом никакого резона, сказал я.

– Думаешь, тебе это удастся?

– Попытаюсь, – сообщил я.

– Может, не стоит?

– А что, меня могут из него не выпустить?

– Запросто.

– Из уходящего сна? – усомнился я. – С каких это пор в уходящих снах появились эффективно действующие стражи порядка? Уходящим снам они, как правило, не по карману.

За моей спиной послышался тихий смешок. Потом голос сообщил:

– Остатки былой роскоши. Этот сон очень древний и когда-то он был так велик, что…

– Все жители снов входили в него, только предварительно сняв обувь, а пределом мечтаний любого посетителя было оказаться в нем хотя бы еще раз, – ворчливо закончил я. – Только, какое это имеет отношение к сегодняшнему дню?

И конечно, я непозволительно грубил. Со стражем порядка, вполне возможно, прихватившем тебя на горячем, так не разговаривают. С другой стороны, станет ли он ко мне хоть на йоту снисходительнее, если я начну лизать ему пятки? Ну уж нет. А вот если он еще не уверен, с кем имеет дело, то излишнее подобострастие его насторожит.

– Самое непосредственное. В число остатков забытой роскоши входит не только страж порядка, но свод законов, за соблюдением которых он должен следить. Понимаешь?

– Нет, не понимаю, – гнул свою линию я.

– Неужели?

– Точно.

– Значит, маленькое происшествие в едальне тебя не беспокоит?

– Какое это?

– Ну, появление в ней кадавра. Неужели запамятовал?

– Было такое, – безмятежно сказал я. – Тут я признаю – было.

– И полученные за его изгнание деньги. Немалые для этого сна.

– Тоже было. Желаешь, чтобы я с тобой поделился?

– Нет. Желаю узнать причины появления кадавра.

– Твое полное право. Я-то тут при чем?

– Значит, не понимаешь?

– Да нет же.

– Жаль, – послышалось у меня за спиной. – Я думал, ты умнее.

– И напрасно, – сообщил я. – Есть ситуации, в которых ум ничего не значит. Все решают крепкие ноги.

– В самом деле?

– Конечно, – сказал я и пустился наутек.

В таких делах, как бегство от стражей порядка, неожиданность решает очень много. Вслед за ней, почти впритирку, следуют выносливость и крепость ног. Но начинать надо всегда неожиданно. Это наверняка принесет несколько секунд форы.

Большего мне в данный момент и не нужно было. Если я достигну перемычки между снами всего лишь на секунду раньше своего преследователя, этого хватит. Я спасусь. Там страж порядка потеряет все свои права и вынужден будет остановиться. Не остановится? Ну, тогда его действия станут незаконными, и я получу право оказать сопротивление. Любыми средствами. А сопротивляться я умею, иначе не смог бы в мире снов выжить и дня.

Бежать! Перебирать ногами! Шевелить говядиной!

Я бежал, перебирал и шевелил. Мне необходимо было оставить фараона с носом.

Я мчался словно студентка-отличница, за забытым в аудитории учебником, я улепетывал, будто жулик-целитель, от толпы разочаровавшихся в его «чудодейственном» средстве, я работал конечностями, словно гепард, преследующий добычу.

Впрочем, добычей в этот раз был я сам. Меня преследовал по пятам его величество закон, сущность которого осталась неизменной даже здесь, в мире снов, упорный, словно вцепившийся в ляжку бульдог.

Вообще-то мне не следовало этого делать, поскольку при этом терялась примерно секунда форы, но я оглянулся.

Великолепно! Преследователь безнадежно отстал и, похоже, сократить разделявшее нас расстояние был не в состоянии. Старость все-таки не радость. А я, с мой прытью…

И все же странно. С чего это страж порядка не торопится? Словно бы ему не имеет смысла торопиться.

Гм…

Я потерял еще секунду, едва не врезавшись в вывернувшую из-за угла пирамиды толпу женщин в масках смирения. Во главе ее шла толстая гранд-ханум, с украшенной розовым бантиком метлой приведения к покорности в руках. Каким-то чудом умудрившись в самый последний момент с ними разминуться, я помчался дальше и снова, не выдержав, оглянулся.

Преследователь не попытался сократить разделявшее нас расстояние даже сейчас.

Странно все это, весьма странно.

Впрочем, думать некогда. Надо работать ногами. Тем более что до перемычки уже близко.

Я и работал.

Смахивающий на подзаборную шавку житель одного из шизофренических снов, в тот момент, когда я пробегал мимо, завопил:

– Все должны посетить «Архивы Кретиникуса»! У нас, там…

Да не нужны мне никакие архивы. Мне бы сейчас спасти свою шкуру. Стражи порядка в уходящих снах, как правило, не отличаются особой прытью, но вот в лапы им попадаться не стоит. Жалости к таким, как я, здесь не испытывают. Кто более всех не любит неудачников, кто к ним наиболее жесток? Правильно, только такие же, как они, стопроцентные, законченные…

Я – неудачник? Ну уж нет, с каких это пор я им стал? Все у меня будет нормально. И конечно, я найду свой мир, я обязательно в него вернусь, а прямо сейчас унесу ноги из этого сна. Еще немного.

Вот еще чуть-чуть…

Я поравнялся с гигантской каменной фигурой лежащего на животе минотавра. Рога у него на голове были остро заточены и позолочены, в носу торчало серебряное, испятнанное рунами и иероглифами кольцо. Морда минотавра была преисполнена тайны и угрозы. Все как положено, для того чтобы отложиться в памяти посетителей и заставить их вернуться в этот сон еще раз. Вот только все впечатление портил почти растворившийся, поблекший хвост и смазанные, оплывшие очертания тела. Свидетельства того, что внимания посетителей минотавру-то как раз и не хватало.

Потом я влетел в кусочек, в котором, похоже, совсем недавно был неплохой посетитель. Казалось, здесь было даже светлее, а песок под ногами уж точно был желтее, и еще – пахло. Неприятным этот запах назвать было нельзя, но я так и не смог его определить. Да у меня на это и не было времени. Но вот само присутствие запаха я почувствовал, и даже успел подумать, что, наверное, когда-то, очень давно, в старые-добрые времена, этот сон поражал великолепием. Только сейчас времена изменились.

Жаль, стражи порядка остаются неизменны. Впрочем, о чем жалеть? Возможно, не будь страж порядка этого сна так стар, я бы не смог его легко обставить?

Обставить…

Я перепрыгнул через невысокий барьер, сложенный из черепов неведомых мне животных, и оказался на покрытой розовой пудрой площадке, в центре которой был установлен сломанный и полурастаявший, словно оставленное на жарком солнце эскимо, обелиск во славу кошкоглавого бога.

Пудра под моими ногами взвилась в воздух и, похоже, стала концентрироваться в смерчики, здорово смахивающие на какие-то фигуры, но в какие именно, я уже не увидел.

За мной по пятам следовал его величество закон, а это хорошее лекарство от излишнего любопытства. Кроме того, я наконец-то увидел перемычку, и это позволило моей надежде на спасение превратиться в уверенность.

Ну вот, все почти в ажуре. Еще чуть-чуть…

Два бритоголовых, толстопузых торговца легкойприносящейощущениесчастья дымкой, которым сейчас явно было нечего делать, поскольку покупателей на их товар не наблюдалось, увидев меня и бегущего за мной стража порядка, попытались загородить дорогу.

Как же! Не на того напали! Пусть сначала подкачаются!

Я врезался в толстяка и, словно бешеный носорог, сбив его с ног, устремился дальше. Падая, тот машинально схватил своего товарища за рукав и повалил на песок.

Вот и замечательно!

Ходу! Ходу!

– Тебе все равно не уйти! – донеслось сзади. – Не спеши!

Да я уже ушел! Вот еще немного… Ну же!

Я едва не запнулся о чистящего червяка, ползущего к центру сна в поисках остатков негативных ощущений, и благодаря этому сбил дыхание. Мне элементарно не хватало кислорода, но остановить меня теперь не могло даже это.

А потом…

Я был в пяти шагах от перемычки, я уже мог разглядеть ее черные, слово антрацит стенки, как вдруг поперек входа в нее возникла толстая металлическая решетка. Конкретная такая решетка, слегка покрытая ржавчиной, но толстая и на вид очень крепкая.

Вот именно – крепкая.

Я убедился в этом, ударившись о нее с размаху. Она даже не дрогнула, не прогнулась ни на волос, не говоря уже о том, чтобы, к примеру, сломаться и дать мне возможность оказаться на свободе.

Хм… Вот так дела.

Пытаясь восстановить дыхание, я оглянулся.

Теперь страж порядка не торопился и вовсе. Он подходил вразвалочку и лицо у него было такое довольное, что мне от злости захотелось его пнуть.

Знал ведь, знал. Поэтому и не торопился. К чему спешить, если добыча и так никуда не денется? Можно даже позабавиться, дать ей возможность побегать. До поры до времени.

– Ну и как?

Был он худ, очень высок, имел седые волосы и, подобно многим и многим уроженцам мира снов, двигался легко, слишком легко для своего возраста и телосложения. Кстати, за время погони он ничуть даже не запыхался.

Вот такой, значит, бодренький, страж порядка из уходящего сна. С довольной улыбочкой на лице. И наверное, она, эта улыбочка, была бы почти добродушной, если бы впечатление не портили холодные, все понимающие глаза стража порядка.

Профессионала, никуда не денешься. На сто процентов профессионала.

– Как тебя зовут? – поинтересовался я.

– Клинт Иствуд, – не моргнув глазом, заявил страж порядка.

Я удивленно покрутил головой, потом спросил:

– И кто тебя так назвал?

– Мои родители, – отчеканил страж порядка. – Не советую тебе ими интересоваться. Видишь ли, это чревато, трогать память родителей стража порядка, у которого ты находишься в руках, от милости которого зависишь.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, – пробормотал я.

– Что? – спросил Клинт Иствуд.

Он теперь стоял от меня в пяти шагах и, кажется, ждал, когда мне надоест торчать возле решетки и когда я сам к нему подойду, сам отдамся в его руки.

Ну так нет же. Есть у меня еще одно средство. Вот только мне не очень хотелось его пускать в ход. Если глубинная сущность решетки окажется сильнее…

– Я хотел спросить, откуда они взяли такое имя? Ты знаешь, что это…

– Имя, приносящее удачу стражам порядка. А мои родители уже при моем рождении знали, кем я буду.

– Такое случается редко, – сказал я.

– Они знали, – стоял на своем Клинт Иствуд.

Ну, если ему так хочется…

– Вполне возможно, вполне возможно, – промолвил я. – Кстати, чем эта история может для меня закончится? Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Сейчас?

– Да.

Страж порядка пожал плечами.

– Видишь ли, как решит касик сна, так и будет. Он, конечно, судья суровый, но я бы не советовал окончательно терять надежду. Думаю, если ты проявишь добрую волю и сумеешь ему понравиться, то все может обойтись десятью годами работ на благо обитателей сна. Ну и конечно, возмещением ущерба хозяину едальни. Значит, стоит прибавить сюда еще года четыре. Не так плохо. В старые времена… Сказать, что могло тебя ждать в старые времена?

– Говори, – сказал я.

Пусть чешет языком. Лишь бы только не пытался мне помешать совершить задуманное. Четырнадцать лет – слишком много. Нет, этого я себе позволить не могу. И значит следовало рискнуть.

– Так вот, – сказал страж порядка. – В старые времена подобных тебе ловкачей, если они попадались…

Осторожно, стараясь не привлекать его внимания, я опустил руку в карман, нащупал там золотую монету, а потом, повернувшись к решетке, прижал ее к ней, прикоснулся к ржавому железу золотым кружочком из реального мира.

Удача была на моей стороне. Монета у меня в руке на мгновение словно бы исчезла, перестала существовать, а потом опять возникла, но теперь уже исчезла решетка. Навсегда.

Вот так-то!

– Стой! – взвыл у меня за спиной Клинт Иствуд.

Поздно! Теперь меня уже не остановить.

Я шагнул в перемычку, для верности сделал по ней пару шагов и лишь потом оглянулся.

– Надул да? – спросил страж порядка.

Он уже стоял у меня за спиной, чуть ли не вплотную, но это ничуть не пугало, поскольку здесь он уже не был в своем праве. Здесь он не мог меня даже пальцем тронуть.

– А как ты думал? – сказал я. – Кончено, надул.

– Монета? Ту уничтожил решетку с помощью монеты из реального мира?

– Ну да, – сказал я, снова поворачиваясь к нему спиной.

Некогда мне тут было заниматься разбором полетов. У меня теперь были деньги и у меня теперь были дела в других снах. Неотложные дела.

– Мы еще встретимся, – послышалось у меня за спиной, когда я двинулся прочь от уходящего сна.

– Обязательно, – пробормотал я. – Когда рак на горе свистнет…

– Раньше, значительно раньше, – гнул свое страж порядка. – Жди! Скоро встретимся.

3.

Верзила улыбнулся, так как улыбаются терпеливые родители при очередных шалостях своего ненаглядного сорванца и сказал:

– А потом лапки зеленых троздов надо вымочить в солнечном свете и, отжав, обязательно в полной темноте, поместить на полчаса в решетчатый каганец, для кипячения на горниле нежности…

– Неправда, – прервал его коротышка, самой что ни на есть гномьей наружности. – Горнило не должно быть нежным. Наоборот, для того чтобы лапки покрылись особой, хрустящей корочкой, их надо поместить на горнило безграничного терпения…

– Любой профи знает… – вмешался кто-то с дальнего края стойки, – И об этом, между прочим, сказано во втором томе «Изящных кулинарных забав»…

Я соскользнул с табурета и пошел прочь.

Нет, вот такие разговоры уже не про меня. Ничего я не понимаю в изящной кулинарии. А начинать не стоило. По слухам, только начальный курс требовал двадцати лет напряженного, ежедневного изучения.

Кто-то сказал мне в самое ухо:

– После того как в названиях его песен, три раза подряд очутилось слово «ребенок», всем стало понятно, что дело нечисто.

Я даже не повернул головы.

И это меня не касалось. Мне бы со своими догадками и своим пониманием мира разобраться. А также со своими тайными желаниями и своими невидимыми, но несмотря на это кровоточащими ранами.

Я ухмыльнулся.

Можно подумать… Прямо современный Чайльд Гарольд какой-то. Кровоточащие раны… Нет, это я хватил.

Вот проблема у меня была, и проблема изрядная. Раздобыть птицу – лоцмана. А потом вернутся… Стоп, все должно быть по-порядку, все сначала.

Птица-лоцман. На данный момент я не мог даже представить, как ее можно получить. Что для этого сделать? К кому обратиться? Птицами-лоцманами обладали, к примеру, инспекторы снов и прочие, не менее крутые ребята. Причем если кто-то из них лишался своей птицы-лоцмана, то вернуть ее, было очень и очень нелегко. Даже такому крутому парню как инспектор снов. А вот как это сделать мне…

Я толкнул дверь и, выйдя из бара, с удовольствием вдохнул свежий, ночной воздух.

Ну вот, а теперь надо решить, чем заняться.

У меня есть деньги, и я свободен. Что еще нужно? Можно, к примеру, отправиться в архивы жрецов Гипноса и продолжить поиски сведений о птицах-лоцманах. Может быть, мне повезет, и я обнаружу ту самую «голубиную книгу». Вдруг наткнусь на нее почти сразу? Может быть меня от нее отделяется лишь шаг?

Ох, сомнительно.

Учитывая, насколько эти архивы огромны – весьма сомнительно. Копаться мне в них еще и копаться. Может до самого конца жизни. Особенно если то и дело приходиться отвлекаться и заниматься пополнением своих финансовых запасов. А без этого – никак. Надо питаться, да и жрецы в архивы бесплатно не пускают. Меркантильные они, эти жрецы Гипноса. Впрочем, когда это и какие– жрецы не были меркантильными? Даже в реальном мире. Особенно в реальном мире.

Кинувшийся было на меня из темноты пострах, с горящими неестественным красным огнем глазами, резко остановился и захлопнул уже открывшуюся для истошного крика зубастую пасть.

– Ослеп? – спросил я.

– Перепутал, – мрачно сказал пострах. – Прошу извинения. Сам понимаешь, сон средней страшноватости. Конечно, не кошмар, но все –таки… Конкуренция. И приходится шевелиться. И недолго кого-нибудь принять за посетителя. Ну, знаешь, из тех, которые появляются, чтобы пощекотать нервы.

– Да, понимаю, – сказал я. – Все в порядке.

– Особенно… – пробормотал пострах. – Особенно…

– Ну? Говори.

– Особенно, если ты так похож на посетителя. Похож… Ты точно не посетитель?

– Точно, – заверил его я. – И нет в этом для меня ничего хорошо. Будь я посетителем, мог проснуться в реальном мире. А так…

– А так?

– Не важно, – сказал я. – Все это совершенно не важно. Хочешь заработать четверть восьмой реальта?

Пострах облизнулся.

– Конечно, хочу. А делать-то что нужно?

– Да ничего особенного. Можно в вашем сне найти водки? Ну, обычной, сорокоградусной водки. В этом баре ее не подают.

Пострах почесал голову длинной, кривой лапой и сообщил:

– Кажется, я знаю такое место.

– Вот и отлично. Бутылку водки и что-нибудь на закуску. Договорились?

– Четверть четверти.

– Хорошо, – махнул я рукой. – Пусть будет так. Гулять, так гулять. Только ты еще должен мне сказать, где тут можно устроиться, чтобы тебя не беспокоили. Ну, чтобы каждую минуту на тебя никто не набрасывался с воплями и горящими глазами.

– Это можно, – сообщил пострах. – Вон, неподалеку старая беседка. А я нашим скажу, чтобы тебя не трогали. Деньги заплатишь вперед.

– А ты не сбежишь?

– Да куда я денусь из родного сна? А если не исполню обещанного, ты обратишься к инуа. Он меня накажет. Никуда не денусь, а вот ты – перекати – поле. В любую минуту можешь, не выполнив обещанного…

– Хорошо, – я сунул ему бумажку. – Вот держи. Тут хватит и на водку с закуской и даже сверх. Беги. Я буду ждать тебя в беседке. Да не задерживайся.

Пострах схватил деньги, подпрыгнул и опрометью бросился прочь.

Я же двинулся к беседке. Внутри нее, как и положено, пахло чем-то горьковатым, а деревянная скамья все еще хранила тепло ушедшего дня. Усевшись на нее и ощутив это, я подумал, что сон этот весьма и весьма посещаем. Вот даже о такой мелочи побеспокоились. Тепло ушедшего дня во сне, в котором всегда царит ночь.

Мелочи…

Я устроился на скамье поудобнее и с какой-то вселенской обреченностью подумал, что вот сейчас напьюсь. Прямо в этом сне. И наверное, это мне сейчас нужно. Для того чтобы наутро ощутить себя скотиной, чтобы хоть на время отогнать беспокоящие мысли. Например, о том, что я застрял в этом мире на всю оставшуюся жизнь.

Да, у меня есть монета. Но что, если случай использовать ее как указатель, так и не представится? А я так до конца жизни и буду обречен жить в этом призрачном, созданном из комплексов и невысказанных человеческих желаний мире? Да если бы еще и человеческих. А то ведь встречаются…

Я вздохнул.

И дернул меня черт перед сном произнести ту формулу из старинного фолианта.

– Вот, вот и вот. Принес.

Это был, конечно же, пострах. А передо мной на скамье стояла бутылка водки, пара пластмассовых стаканчиков и нечто, смахивающее на порезанную тонкими ломтиками колбасу. Можно сказать, классическая картина.

– Два стаканчика, – сказал я. – Стало быть, ты принес потому, что тоже хочешь хлебнуть?

– Гонцу положено, – заявил пострах. – Хоть немного.

– Откуда знаешь? – удивился я. – Вроде бы…

– Э, милай, – «Гонец»ухмыльнулся огненной, в полном смысл этого слова, улыбкой. – В нашем сне кого только не бывает… Да и рожден он человеком, прекрасно знавшем, кто такие «гонцы». Как думаешь, откуда тогда в нем взялась водка?

– Ну, значит, все согласно обычаю, – сказал я. – Гонцу положено.

Я открыл бутылку и, налив в стаканчик водки, протянул его постраху. Тот заглотнул жидкость как настоящий алкоголик, сиплым голосом пожелал мне здоровья и сиганул в кусты. Надо понимать, снова взялся за свое дело.

Я же плеснул себе в другой стаканчик и осторожно его понюхал.

Не стоило этого делать. Водка, конечно, была не очень хорошего качества. Точнее – совсем нехорошая, «паленая». Возможно, создатель этого сна лучшей и не пил.

Хорошо же…

Вот только, отступать поздно. Деньги я потратил, и, учитывая с каким трудом они достались, выкидывать их на ветер не стоит.

Я удержался от того, чтобы еще раз понюхать стаканчик.

Нет, только не это.

Вот еще пару минут, еще немного… Соберусь с силами и одним глотком, как положено, залью в себя мерзкую и такую притягательную жидкость. Второй стаканчик пойдет уже легче, гораздо легче. А там…

Мне вспомнилось, что я вытворял в прошлый раз, когда вот так напился. Когда же это было? Кажется, полгода назад. Да, вот тогда я славно повеселился. И не только я. Впрочем, о большей части своих подвигов я тогда узнал лишь после того, как проспался, по рассказам свидетелей. Возможно, они несколько преувеличили. Не мог я, например, даже в полубессознательном состоянии пытаться обрушить перемычки, на которых держится каркас сна. Мало того, что это почти равносильно самоубийству, так это еще под силу только кому-то из того же ряда, что и инспекторы снов.

Ну а эти, жвичкуны? Неужели я и в самом деле пытался их помирить между собой? А еще были рассказы о настойчивых попытках сблизиться с тенями.

Хм… вот уж чего я понять никак не мог. Не нравятся они мне, и не хочу я с ними иметь ничего общего. Они гораздо хуже грез. А в пьяном виде…

Я задумчиво посмотрел на стаканчик.

Может, пора?

Да нет, еще немного, еще чуть-чуть помедлю, а потом…

И вообще, о чем эти подвиги по пьяной лавочке могут свидетельствовать? Может о все еще живущем у меня в подсознании ощущении, что мир снов – нечто нереальное, не существующее на самом деле, как и все живущие в нем создания? И я, реальный, живой человек, попавший в плен к нереальному миру… Нет, даже не к самому миру, а к живущим в нем теням, научившимся очень ловко и правдоподобно притворяться мыслящими существами. Во что они превращаются, когда я поворачиваюсь к ним спиной?

Вот тут мне стало стыдно. Не имел я права на такую мысль. И пришла она мне в голову лишь потому, что у меня, вот прямо сейчас приступ тоски и отчаяния. Состояние, избавиться от которого можно, к примеру, залив в себя некоторое количество разбавленного какой-нибудь гадостью алкоголя.

Потом, проспавшись, я опять погружусь в пучину стыда за свое скотское поведение. Только этот стыд будет уже другим. Терпимым. И что важнее всего – привычным. И к нему будет, конечно, примешиваться радость. Поскольку я в очередной раз выжил, все-таки не сошел с ума, поменял безумие на тривиальное похмелье.

Похмелье…

Мысль о нем мне понравилась. По крайней мере сейчас. Она была теплой, эта мысль. Причем и способ достичь похмелья был под рукой.

Противный? Еще какой противный. Но без него…

Я снова взял чашечку и напомнил себе, что в этот раз нельзя нюхать ни в коем случае. А надлежит выпит, залпом. И немедленно…

– Наверное, там водка, – сказал голос кого-то, находившегося рядом, буквально рукой подать. Причем голос этот был мне почему-то смутно знаком.

Любопытно…

– Да, – сообщил я. – Тут самая натуральная водка. Разбавленная какой-то гадостью и злая, словно невеста, у которой со свадебной церемонии сбежал жених. Хорошее средство от всех жизненных невзгод. Она наносит страшный вред организму, но зато позволяет забыть о том, в каком мире ты живешь. Иногда это нужно. Иногда без этого просто нельзя жить.

– А ты красноречив, – сказал незнакомец.

– Когда мне этого хочется.

– И тебе сейчас…

– Да, мне сейчас хочется цветасто говорить. По крайней мере хотелось минуту назад.

– А сейчас – нет?

– Нет.

– И ты теперь будешь пить водку? – спросил незнакомец.

На этот вопрос, наверное, надо было тоже ответить. Вот только я не торопился это делать, поскольку думал о том, что мой собеседник подкрался ко мне бесшумно. А это при моем опыте здешней жизни не так легко сделать. Профессионал подкрадывания? И вообще, кто он такой? Зачем со мной заговорил? Что ему от меня нужно?

Я вздохнул и сказал:

– Придется призвать кое-кого к порядку. Кажется, мы договорились, что в этой беседке меня трогать не будут. И он свое обещание не выполнил.

– Пострах тут ни при чем, – сказал незнакомец. – Я не отношусь к числу его друзей, я вообще не из этого сна.

Я кивнул.

Ну вот, кажется, что-то проясняется. Он не из этого сна, и вместо того, чтобы всласть пообщаться с пострахом, а также его друзьями, насладиться в полной мере вызываемой их штучками сладкой жутью, решил пообщаться со мной.

Странное желание.

Я осторожно сунул руку в карман, нащупал в нем камень-светлячок и, вытащив его, осветил пространство беседки.

Вот это да!

Напротив меня сидел Клинт Иствуд, собственной персоной. Тот самый.

– Ты не имеешь права меня преследовать, – заявил я.

– Не имею, – согласился страж порядка.

– Зачем тогда явился?

– Просто поговорить. А что, нельзя?

– Со мной?

– Почему бы и нет? После того как ты оставил меня с носом, я навел о тебе кое-какие справки. Знаешь ведь, у стражей старых снов…

Он замолчал, очевидно, подыскивая подходящее определение.

– Есть кое-какие связи, – подсказал я.

– Вот именно, – согласился он, – кое-какие связи. И мне о тебе выдали сведения, подтверждающие некоторые мои выводы. Оставалось только перемолвиться с касиком. Он поручил мне сделать тебе некое предложение.

– Если это ловушка… – промолвил я. – Не советую со мной хитрить. Ни за какие коврижки, я в ваш сон не вернусь.

– Ни за какие?

– Нет.

– А если это будет не богатство? – ухмыльнулся страж порядка. – Если предложенное мной нельзя измерить в реальтах, но для тебя оно ценнее всех сокровищ мира снов?

Я осторожно положил камень-светлячок на скамейку и искоса взглянул на своего собеседника.

Надежда. Я знал, я буквально кожей чувствовал, что он имеет в виду, но все еще отказывался в это верить, точнее, не позволяя себе это делать.

Да нет же, так не бывает. А если и бывает, так это приманка. Меня просто пытаются заманить в уходящий сон. И как только я там окажусь… Знаю я этих стражей порядка… И кстати, прежде чем продолжать разговор, стоит принять кое-какие меры предосторожности.

Я незаметно вытащил из кармана сторожевого паучка и выпустил его на свободу. Тот юркнул под скамейку и занялся там созданием охранной паутины.

Клинт Иствуд, похоже, этого не заметил.

Ну вот и прекрасно. Можно продолжать разговор.

Я спросил:

– Какое предложение?

– Выгодное, конечно, – послышалось в ответ.

Ну да. А как еще он должен был ответить на мой вопрос? Только так. И что я должен сказать в ответ? К примеру, вот так:

– Само собой, выгодное. Кому именно?

– Да тебе, тебе. Послушай, я понимаю, ты сейчас мне не доверяешь. И правильно делаешь, конечно. Вот только, в данном случае никакого обмана не будет. Могу поручиться.

– А за тебя кто поручится? – спросил я.

Клинт Иствуд пожал плечами.

– Некому. Теперь все зависит только от тебя. Если ты мне не веришь, то все остальное совершенно бесполезно. И разговоры, и предложение касика, и плата, обещанная в том случае, если мы столкуемся.