Текст книги "Небесные пираты Каллисто"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nebesnye-piraty-kallisto-70002.jpg)
Автор книги: Лин Картер
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
2. ПОИСК НАЧИНАЕТСЯ
На следующий день мы занялись летающим галеоном. В этом деле неоценимую помощь оказал старый философ Застро. Я назвал его так из-за отсутствия лучшего термина, но он не был оторванным от мира ученым, годами обдумывающим сложные моральные дилеммы или мысленные загадки. Напротив, Застро из Шондакора близок к тем инженерам-философам земной античности, чьи таланты были посвящены решению практических задач, вроде Архимеда, который применил свой гений для разработки сложных боевых машин при защите Сиракуз, или Леонардо Да Винчи, сверхчеловека Возрождения, создававшего все, начиная от соборов и акведуков и кончая танками и вертолетами.
Помощь Хзастро оказалась решающей в восстановлении и ремонте поврежденного орнитоптера.
Коварный и изобретательный верховный вождь Чак Юл Аркола давно предвидел неизбежность воздушного нападения Тутона Занадарского на окруженный каменными стенами город. Как защиту от летающих кораблей, он разместил на крышах катапульты. Хорошо нацеленный камень одной из таких катапульт уничтожил рулевую рубку корабля. Абордажные крюки, прочно вцепившиеся в резные украшения, палубные балюстрады, лишили корабль возможности двигаться, притянули его к крыше соседнего здания, а ожидавшие там воины черного Легиона забросали палубы плененного корабля потоком смертоносных стрел, под которым погиб весь экипаж корабля.
Все члены экипажа злополучного корабля погибли, в живых остался только капитан, хладнокровный вежливый корсар из Занадара, раненный стрелой в плечо. Этот офицер – его звали Ультар – оказался единственным пленным, захваченным в ходе битвы. И ему тоже нашлось место в моем плане. Возможно, нам удастся заручиться его помощью в восстановлении корабля, оснащении его экипажем и навигации. Но до сих пор капитан Ультар вежливо, но твердо отклонял все попытки заставить его помогать врагам своего народа, за что я не мог осуждать его. И все же я надеялся получить его помощь, хотя бы для того, чтобы спастись от жестокостей рабства, которое ожидало всех пленных. Я также решил взять его с собой в экспедицию, хотя собирался внимательно за ним следить и постоянно содержать под стражей.
Мы осмотрели поврежденный корабль, оценивая возможность его восстановления. Старый Застро разглядывал корабль проницательным взглядом, от которого не ускользала ни малейшая подробность. Мы с ним ходили по палубам, определяя размеры ущерба, причиненного катапультой Арколы.
– Изобретательно! Фантастически изобретательно! – говорил старый ученый, рассматривая сложную систему ремней, соединений и блоков, с помощью которых приводились в движение крылья корабля.
Я был полностью с ним согласен. Хоть я и ненавидел небесных пиратов за их бессердечную жестокость, невероятную жадность ненасытную жадность, нельзя было не согласиться, что это раса инженерных гениев, не знающая себе равных в истории двух миров. Нескладные летающие сооружения занадарцев походили на большие деревянные галеоны и выглядели фантастически со своей резной кормой, развевающимися вымпелами, орнаментальными балюстрадами, куполами и бельведерами. Они передвигались на медленно бьющих крыльях, а преодолевать тяготение Каллисто им помогал природный летучий газ, который под давлением накачивался в их полые двойные корпуса. Для несведущего глаза огромный корабль, плывущий в небе, как некогда древние галеоны имперской Испании плавали по земным морям, казался невероятным, волшебным. Но секрет заключался в изобретательной конструкции корабля. Он был сооружен вовсе не из дерева, а из бумаги. Все детали галеона были сооружены из удивительно прочной и гибкой многослойной бумаги: корпуса, палубы, мачты, переборки.
Этот секрет не делал флот Занадара менее чудесным, но по крайней мере понятным. Подлинное чудо заключалось, по моему мнению, в сложной системе весов и противовесов, колес и блоков, соединений и распорок, при помощи которых огромные сложные крылья действовали приблизительно, как птичьи, и с их помощью корабль и передвигался.
Мы с Коджей работали рабами у колес занадарских кораблей и хорошо знали их систему движения. Но это знание нисколько не уменьшало моего восхищения гением, создавшим эти летающие корабли. Научные знания моей далекой Земли не давали возможности создать подобное, хотя бессмертный Да Винчи набрасывал в своих тайных записных книжках чертежи таких приводимых в движение крыльями орнитоптеров. Но даже его гений не сумел осуществить эти планы в действительности. Занадарцы превратили мечту в физическую реальность, и несмотря на всю их жестокость, я не мог не восхищаться их поразительным искусством.
Но теперь мы собирались обратить против них их созидательный гений. И если только на занадарском галеоне можно достичь их отдаленной, закутанной в облака крепости, у нас было средство для достижения такой цели.
– Да, очень изобретательно, но можно ли это починить? – с беспокойством спросил я. Престарелый философ задумчиво поджал губы, потом коротко кивнул.
– Я в этом убежден, – заверил он меня. – Посмотри сюда, комор: снаряд катапульты сбросил рулевую рубку, но не повредил корпус. Запас легкого газа остался нетронутым; нам необходимо только восстановить рубку и соединить кабели.
– Можно ли это сделать?
– Безусловно, – ответил он, энергично кивнув. – Я создам рабочую группу из своих учеников и последователей, и, если понадобится, мы призовем всех плотников, колесников и механиков Шондакора. Через десять дней у тебя будет твой корабль, даю слово!
* * *
Для человека, чья любимая в руках неумолимых врагов, который не в состоянии освободить ее, десять дней – это целая вечность. Так было и со мной.
Я провел это время, обучая экипаж шондакорцев управлению кораблем в полете. Свыше полусотни храбрых бойцов, все добровольцы, согласны были рискнуть жизнью в попытке спасти свою любимую принцессу. Почти все воины ку тад выразили желание быть в составе экипажа корабля, даже пожилые ветераны и те, что были тяжело ранены в битве за освобождение Шондакора от власти Черного Легиона. Мы с Лукором и Валкаром осматривали добровольцев, отбирая самых молодых, самых смелых, самых искусных бойцов, в конце концов отобрав отряд опытных солдат, дисциплинированных, бесстрашных и поглощенных желанием освободить Дарлуну.
Большинство эти солдат будет работать у колес. Экипажа на корабле не было, и поэтому руки моих людей понадобятся, чтобы управлять крыльями. Коджа учил этих людей технике работы, а мы с Валкаром и Лукором тренировали их в исполнении других многочисленных обязанностей, которые нам понадобятся, если мы хотим подняться в небо Танатора и благополучно долететь до города небесных пиратов. Все эти десять дней я был очень занят, и потому они оказались не такими болезненными, как могли бы быть. Все равно они показались мне вечностью; но и эта вечность прошла.
Мы были готовы к отлету.
* * *
Я внес небольшое изменение в систему неизвестного занадарского гения, потому что готовился к случайностям, о которых он никогда не задумывался. На передней палубе я приказал установить катапульту моей собственной конструкции, которая послужит для защиты от других воздушных кораблей. Необходимость в такой предосторожности никогда не приходила в голову пиратам Занадара, потому что у них не было соперников в небе Каллисто. Никакой другой народ не обладал способностями и знаниями, необходимыми для постройки таких кораблей, и потому оружие для воздушного боя не изобреталось, в нем не было необходимости.
Когда я показал свои чертежи Застро, его проницательные глаза восхищенно вспыхнули, он сразу понял пользу такой установки. И заметил, что занадарцы не только не смогут защититься от такого оружия, они не смогут ничем ответить.
Так как нашему единственному кораблю предстояло противостоять всему вражескому воздушному флоту, небольшое технологическое усовершенствование давало нам неоценимое преимущество. Ремесленники построили по моим чертежам катапульту и установили ее на передней палубе, на носу.
Мои знания древнего оружия могут показаться удивительными, потому что со Средних Веков ни одна земная армия такое оружие не применяла. Но в юности я очень интересовался военными машинами римлян, и мой отец, будучи инженером, поддерживал мой энтузиазм, помогая конструировать и строить модели катапульт и баллист. Некоторые из этих миниатюрных военных машин пускали стрелы, другие бросали каменные снаряды. С тех пор я не забывал об этом древнем оружии и теперь благодарил неизвестное мне милостивое божество, которое подсказало мне в юности такое хобби.
Я избрал слегка видоизмененный стандартный образец римской осадной катапульты. Современное значение слова «катапульта» отличается от древнего. Сегодня мы считаем катапультой изогнутую деревянную балку, которая сгибается под давлением и выпускает каменный снаряд. Балка распрямляется, снаряд взлетает высоко вверх, пролетает над крепостной стеной и падает на здания осажденного города. Такое устройство для моих целей бесполезно.
Но древняя осадная катапульта совсем другая. Она выпускает стрелу или другой снаряд горизонтально и скорее напоминает самострел, чем привычную нам катапульту. Именно такое орудие я выбрал. Древняя римская катапульта состоит из прочного основания, на котором крепится треугольная рама. Горизонтальный нижний брус этой рамы имеет углубление, в которое вкладывается стрела. Этот брус с помощью несложного устройства с зубчатым колесом можно поднимать и опускать, придавая ему нужный угол.
Такое орудие я приказал соорудить на передней палубе летающего галеона.
Стандартная римская катапульта такого образца метала двадцатишестидюймовые стрелы весом в полфунта на расстояние в четыреста ярдов. Моя модифицированная катапульта позволяла использовать более тяжелую стрелу со стальным наконечником весом в шесть фунтов. Соответственно сокращалась дальность огня, но металлический наконечник был необходим, потому что я намерен был стрелами пробивать отверстия в многослойных бумажных корпусах вражеских кораблей, чтобы лишить их подъемной силы. С этой целью я поручил кузнецам Шондакора изготовить для меня некоторое количество тяжелых стальных стрел, напоминавших своей длиной и острыми наконечниками фантастические гарпуны.
Мы экспериментировали с этим оружием, совершенствуя свою технику. Дальность выстрела достигала трехсот ярдов, это позволяло стрелять по занадарским кораблям, оставаясь вне пределов досягаемости их лучников. Я был удивлен, что катапульта может стрелять на такое расстояние. Математически это объяснить не удавалось. Возможно, ответ прост и заключается в большей упругости танаторской древесины или тетивы, чего не было у древних римлян. На самом деле так и оказалось: в качестве тетивы мы использовали веревки, сделанные из паутины, которую находят в джунглях Великого Кумалы.
Чудовищные пауки джунглей размером с небольшую собаку. Ку тад называют их ксимчак. Паутина у них толщиной в рыбачью леску, и ее можно натягивать, не боясь порвать. По толщине паутины я решил, что предпочел бы не сталкиваться с ткачами. Ничего не имею против насекомых, о чем свидетельствует моя дружба с инсектоидом Коджей, но паук размером с собаку на мой вкус великоват.
Мы установили свое оружие и закрыли его легко снимающимся навесом. И успокоились, считая, считая, что обладаем неплохим средством сдерживания, если нас будут преследовать небесные пираты.
* * *
В ясный безветренный день мы начали свое путешествие. Танаторский год не делится на сезоны, поэтому я затрудняюсь определить время. С моей точки зрения, могла быть весна, лето, осень или зима. Лишенная ощущения времени жизнь Танатора напоминает мне описанный Эдгаром Райсом Берроузом Пеллюсидар, воображаемый мир в глубине Земли.
Разница заключается в том, что этот талантливый писатель считает неспособность отличить один час дня или месяца от другого источником отсутствия всякого представления о времени и соответственно делает жителей Пеллюсидара вечно молодыми.
Уверяю вас, на Танаторе совсем не так.
Ремонт воздушного корабля занял двадцать дней, вместо десяти обещанных Застро.
Готов поклясться, что за это время я постарел на двадцать лет. Да, мир Каллисто совсем не Пеллюсидар!
Но вот ожидание окончилось и мы отправились в опасное путешествие.
Улицы и площади Шондакора заполнились огромными толпами жителей, желающих видеть наш отлет. Орнитоптер был привязан к верхнему этажу дворца. Удерживаемый прочными канатами, он свободно плавал в воздухе. Экипаж находился на борту и занимал свои места. Оставалось только попрощаться.
Под охраной привели на борт нашего пленника Ультара. Это был худощавый человек, с проницательными глазами, прикрытыми тяжелыми веками, и спокойными манерами, за которыми скрывался острый ум. Я был также убежден, что он при малейшей возможности постарается помешать нашему предприятию.
Поднимаясь под охраной на палубу, Ультар внимательно осмотрел ее. На губах его застыла легкая ироническая усмешка, он с насмешливым выражением приветствовал меня. И исчез в каюте, которую закрыли за ним и приставили охрану. Яррак сдержал недовольный возглас.
– Я беспокоюсь из-за того, что ты отправляешься в опасный путь с потенциальным шпионом и убийцей на борту, Джандар, – проворчал старик. – Мне кажется глупостью, граничащей с самоубийством, брать с собой эту хитрую велеречивую змею.
Я пожал плечами.
– Я принял все необходимые предосторожности. Он не сможет причинить нам вред, – заверил я Яррака. – Прежде всего он дал честное слово, что будет оставаться нашим пленником и не станет угрожать нашей безопасности во время полета.
– Его слово чести? – Яррак произнес это так, будто ему стало горько. – Я не стал бы доверять честному слову небесного пирата! Занадарец, которому можно доверять, это мертвый занадарец. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, но сомневаюсь в этом! – заключил он беспокойным тоном, с сомнением качая головой.
Я старался успокоить его, но, по правде говоря, сам сомневался в разумности своего решения включить потенциального предателя в экипаж. Ультар дал слово чести не вредить нам, пока мы не требуем от него тайн его народа; он джентльмен. Но все равно рискованно верить врагу на слово.
Но, по-моему, рискнуть стоило. Я так и сказал Ярраку, подчеркнув, что принял все меры предосторожности. Проводить нас вместе с лордом Ярраком пришли высшие чиновники двора, одетые в свои роскошные костюмы, они пожелали нам успеха в нашем опасном деле. Они желали нам благополучного возвращения вместе с нашей любимой принцессой.
Мы поблагодарили их и под аплодисменты собравшихся на улицах и на крышах зданий толп поднялись на палубу корабля, который мы назвали «Джалатадар».
Это слово, если перевести его с повсеместно распространенного танаторского языка на английский, означает «отчаянное предприятие». И ни один человек на борту не сомневался в уместности этого названия.
Мои товарищи заняли свои места.
Трап втащили на борт и закрепили, а я поднялся в контрольную рубку, с которой мог следить за всеми действиями воздушного галеона.
Раздались приказы и были переданы от одной палубы к другой. Отбросили привязные веревки. Палуба качнулась у нас под ногами. Широкие крылья были вытянуты до предела, они подхватили свежий утренний ветер, и мы медленно повернулись. Крылья забились, поднимая нас выше, под нашим килем поплыли крыши города.
Через несколько мгновений мы поднялись выше самой высокой башни Шондакора, и наше путешествие к опасности началось.
3. НАД ОБЛАКАМИ
«Джалатадар» сделал три круга над каменным городом ку тад, набирая высоту. Улицы под нами уходили вниз, дворцы, здания и крепости Шондакора уменьшались. Огромная толпа превратилась в многоцветный ковер, устилавший улицы и крыши домов. Мы видели сверкающий изгиб большой реки, на берегах которой стоит Шондакор, и темную массу зелени – это на горизонте показались джунгли Великий Кумала.
На высоте в полмили я отдал приказ. Галеон выровнялся и направил свой узорчатый нос на север, в общем направлении горной местности, где расположен Занадар. Ритмично заработала команда у колес, огромный руль устойчиво держал корабль на курсе.
Я прислонился к резным перилам, глядя на широкие луга, медленно пролетавшие под нашим килем. Скоро эта равнина кончится, и мы полетим над густыми джунглями, в которых я впервые встретил любимую женщину.
Воздух на такой высоте чистый и прохладный, ветер свежий и устойчивый. Дневной свет яркий, хотя и лишен источника; весь огромный небесный купол затянут золотым туманом.
В тысячный раз удивился я странному капризу судьбы, которая меня одного из всего человечества перенесла в этот отдаленный мир. Какая необъяснимая сила выбрала меня из миллионов жителей далекой Земли, перебросила через бесконечное пустое пространство на этот странный свирепо прекрасный мир бесчисленных чудес, чтобы я здесь сражался с необыкновенными врагами и страшными чудовищами за сердце прекрасной и чуждой принцессы?
Неужели я любимец – или игрушка – богов?
Узнаю ли я когда-нибудь, случайность или действие неведомого высшего разума перенесло меня с моей далекой родины в этот удивительный мир Танатора?
Впрочем, разве для меня так уж важно знать этот ответ? На далекой Земле я был один из множества, песчинкой в толпе, безликим никем. Здесь, на заросшей джунглями поверхности загадочного Каллисто, я стал героем, равным принцам. Здесь судьба, случайность или слепая удача отвели мне исключительно важную роль. Здесь я стал спасителем народа. Я занял достойное место среди самых великих и славных, мой голос решает судьбу империй. Здесь я нашел верных друзей и храбрых товарищей, врагов, достойных моей силы. И здесь меня ждала любовь страстной и прекрасной женщины.
Может ли человек желать большего?
В таком свете разгадка этой тайны не имеет значения. Я благодарен за возможности, предоставленные мне судьбой. Я нашел задачи, которые мне под силу, тяжесть по плечу и цель, вполне отвечающую моему честолюбию.
Здесь, на Танаторе, я веду жизнь, какую никогда не мог бы вести на Земле.
Здесь, в таинственной и чуждом мире, я обрел дом.
* * *
Много часов могучий галеон плыл в небе над бездорожными лигами Великого Кумалы. Мы шли на высоте, значительно большей, чем та, на которой традиционно передвигаются орнитоптеры Занадара. Это была всего лишь предосторожность против случайной встречи с воздушными галеонами небесных пиратов. Такая встреча была бы опасной и преждевременной, и мы разместили на мачтах разведчиков, которые непрерывно следили за небом, чтобы избежать такой встречи.
Здесь мы в безопасности. Под нами в глубинах джунглей бродят бесчисленные кошмарные хищники. Я встречал в полумгле под густой листвой нескольких из них. Поразительно сравнивать этот джунглевый ад с нашей безопасностью в пустом небе. Под покровом танаторской черно-алой листвы нам теперь пришлось бы сражаться за свою жизнь со свирепыми клыкастыми хищниками. А здесь, в ярком небе Каллисто, мы плывем по безмятежному воздуху, одни в ветреной безбрежности.
Примерно через час я передал вахту дежурному офицеру и спустился на палубу, где обнаружил Коджу и старого учителя фехтования Лукора. Я окликнул их, подходя.
– Пока все хорошо, Джандар! – заметил старый фехтовальщик. – Если наше путешествие будет продолжаться так же безмятежно, как началось, мы через несколько дней будем над Занадаром в полной готовности.
Я улыбнулся, глядя на его блестящие глаза и румяные щеки. Храбрый старый задиристый петух был в отличном настроении и скучал по схваткам. Несмотря на худобу и седину, Лукор из Ганатола оставался молод сердцем. И к тому же это величайший из известных мне фехтовальщиков. Мне жаль злополучного противника, который решится скрестить с ним шпаги, сочтя стариком: со сталью в руке Лукор в состоянии переиграть полдесятка бойцов, вдвое моложе его самого.
Коджа без всякого выражения смотрел на вспыльчивого маленького ганатольца. Его серьезный голос тоже не способен был выражать чувства.
– Побереги дух, друг Лукор, – посоветовал артропод без капли юмора. – Скоро нам придется туго; потребуется каждая капля храбрости, чтобы противостоять всему воздушному флоту Занадара: один корабль против тысячи безжалостных врагов. Я прервал его.
– Кстати, я вспомнил, Коджа. Остается час до обеда, достаточно времени, чтобы попрактиковаться в воздушном маневрировании. Как говорит Коджа, потребуются все наши ресурсы, когда дело дойдет до боя, Лукор, поэтому… Джентльмены, на ваши посты!
Примерно с час мы упражнялись: поднимали «Джалатадар», опускали, поворачивали направо и налево, использовали разные скорости и испытывали нашу римскую катапульту. Последняя, наше «тайное оружие», находилась в ведении моего друга Валкара. Он командовал обучением команды, управлявшей гигантским самострелом, и много дней сражался с упрямым орудием, пока не овладел всеми его причудами и особенностями. Если настанет время, когда нам будет противостоять враждебный галеон с цветами Занадара, только самострел окажется нашим скрытым преимуществом и спасением. Я хотел быть абсолютно уверенным, что команда овладела новым оружием, потому что от этого могла зависеть наша жизнь.
Но мы не могли рисковать нашим драгоценным запасом стальных стрел.
Если мы их истратим, катапульта станет бесполезной. Однако постоянные упражнения в прицеливании и стрельбе при разных направлениях ветра и состоянии погоды необходимы для применения этого оружия в битве. Поэтому я попросил команду прикрепить легкие нити плетеного ксимчака к древкам стрел, и когда их выпускали, стрелу можно было вернуть. Нити привязали к прочным стойкам на палубе, и так мы начали постоянные упражнения, не рискуя потратить наш запас стрел.
К полудню экипаж вспотел, но счастливо улыбался: самострел работал прекрасно. Еще несколько таких тренировок, и можно смело доверить лучникам Валкара нашу безопасность и успех всего дела. Мы с хорошим аппетитом отправились на камбуз, и остальная часть дня прошла без происшествий.
* * *
Возможно, здесь следует описать своеобразные воздушные корабли, высшее достижение уникального занадарского гения. Внешне эти летающие машины больше всего напоминают изысканно украшенные фантастические галеоны времен испанской Армады, но только снабженные гигантскими хлопающими крыльями, похожими на крылья летучей мыши.
Технически, если соблюдать флотскую терминологию, «Джалатадар» был фрегатом и относился к тому же классу судов, что и «Каджазелл», летающий корабль, на котором мы с Коджей много месяцев назад работали у колес. Подобно обычному мореходному фрегату, «Джалатадар» был легким маневренным скоростным разведочным кораблем с высокими надстройками на носу и корме; носовая надстройка поднималась на сорок футов над уровнем киля, кормовая – на тридцать пять футов, и в целом очертания корабля напоминали лунный полумесяц.
Носовая надстройка заканчивалась резко выступающим вперед бельведером с широкими высокими окнами, который давали хороший обзор на три стороны. На вершине бельведера располагалась плоская обнесенная перилами обсервационная палуба, которая служила контрольной рубкой и откуда шло управление всем кораблем. Мы назвали эту часть корабля контрольным куполом. Из передней части обсервационной палубы выдавался вперед бушприт, проходивший над окнами контрольного купола; бушприт заканчивался резной фигурой, изображавшей бородатого корсара с крыльями летучей мыши и птичьими когтями; в одной руке он держал абордажную саблю, в другой корону.
Дальше по изгибу корпуса, под контрольным куполом, примерно на уровне воды, если бы речь шла об океанском корабле, выдаются два наблюдательных балкона, по одному с каждой стороны. Кормовая надстройка снабжена аналогичным бельведером, смотрящим назад, и вертикальным плавником-рулем, напоминающим гигантский китайский веер; рулевой плавник прикреплен к оси, проходящей непосредственно под кормовым бельведером. Эта ось соединяется с ахтерштевнем и через него – с задним двигательным механизмом.
По обе стороны от корпуса отделяются гигантские крылья, они отходят от середины корабля на уровне палубы. Полная длина этих крыльев составляет сто двадцать девять футов от конца одного крыла до конца другого. Части крыльев, непосредственно отходящие от корпуса, закреплены жестко и неподвижно и представляют одно целое с корпусом; но примерно на трети расстояния от корпуса крыло превращается в систему подвижных лопастей, которая соединена с блоками и тросами; это позволяет экипажу управлять крыльями, так что они действительно движутся вверх и вниз, как птичьи. Движениями крыльев руководят механизмы, размещенные на средней палубе, которая называется колесной палубой. Здесь помещаются большие, приводимые в движение вручную колеса, которые через последовательность зубчатых шестерен, соединенных с вантами, невероятно тонкими и крепкими – я думаю, они прочнее нейлоновых, – приводят в движение крылья корабля.
Простой храповой механизм предотвращает неожиданное обратное движение колес, иначе резкий внезапный порыв ветра мог бы оборвать все ванты с катастрофическими результатами. Тросы наматываются на большие лебедки, установленные на колесной палубе, а ванты соединяются с подвижными лопастями крыльев через ряд круглых иллюминаторов, размещенных вдоль всего корабля сразу под неподвижно закрепленными частями крыльев. Такой неуклюжий большой корабль физически не смог бы взлететь, если бы не был сооружен из бумаги.
Специально обработанная бумага делается из расплющенного тростника, большие листы ее натягиваются на формы, пропитываются клеем, накладываются слой на слой, затем просушиваются в кирпичных печах, снимаются с форм и в результате напоминают пластины легкого прочного пластика. Просушенные в печи, пропитанные клеем бумажные корпуса прочны, выносливы и легки, легче бальсового дерева.
Вдобавок делается все возможное, чтобы облегчить корабль. Киль, балки, мачты, ахтерштевень, форштевень, бушприт, ребра и так далее – все это просто полые трубы. Даже носовое украшение сделано из бумаги. Что касается подвижных частей крыльев, тех лопастей, что поднимаются и опускаются, они сделаны по образцу крыльев летучей мыши, с тонкими бумажными трубками, похожими на бамбуковые стебли, не разделенные на сегменты; они отходят от центрального ребра. Между ними туго натянут шелк, для большей жесткости пропитанный воском.
Даже учитывая бумажный корпус и все прочие меры, направленные на сокращение веса, небесный корабль все равно не смог бы летать, если бы не наполненные газом полости. В днище и в нижнюю палубу под давлением накачивается легкий природный газ, похожий на гелий или водород; он заполняет и полость двойного корпуса. Этот природный газ гейзерами бьет в Белых горах, где живут небесные пираты; он накачивается в корпус под высоким давлением; затем форсунки свинчиваются и отделяются от водящих газ шлангов; путем присоединения простого входного клапана они превращаются в декомпрессионный клапан, который позволяет в случае необходимости выпускать немного газа; корабль становится тяжелее и опускается на нужную высоту.
После того как газ заканчивается в днище и корпус, проверяется герметичность.
У фрегата две мачты, посредине палубы, а не носу и корме, как у шхуны. От мачты к мачте натянуты легкие ванты, а оттуда к бушприту и ахтерштевню; на них размещаются сигнальные вымпелы и знамена. На мачтах располагаются дополнительные обсервационные площадки.
На таких фрегатах, как «Джалатадар», обычно бывает экипаж из тридцати пяти офицеров и матросов и восьмидесяти рабочих у колес; последние разделены на восемь команд по десять человек в каждой и работают посменно.
В длину «Джалатадар» достигает восьмидесяти пяти футов. Очень широкий, с плоским днищем, он почти ничего не весит и может развивать поразительную скорость. Средняя крейсерская скорость такого корабля с полным комплектом экипажа и припасов позволяет за день преодолевать расстояние в триста миль. При сильном попутном ветре эта скорость легко удваивается, поскольку, в отличие от мореходных кораблей, наш нос разрезает воздух, а не тяжелую воду, и мы легки, как воздушный шар. Если вспомнить, что такая скорость достигается исключительно мышечной силой, можно по достоинству оценить изобретательность, проявленную при сооружении «Джалатадара» и других кораблей.
* * *
Мы с Коджей некогда были рабами, привязанными к колесам, которые несут занадарские корабли по небу, и прекрасно знали, какая это тяжелая работа.
Колесная команда на борту «Джалатадара», конечно, состояла не из рабов, а из свободных людей, солдат Шондакора. Отпрыски знатнейших семейств, принцы высочайшего происхождения стояли у колес галеона, потому что доблестные воины, род которых восходил к древним королям, соревновались за место в нашем экипаже. Поэтому мы, конечно, не могли подгонять этих родовитых аристократов, как рабов, хлыстом.
К счастью, однако, «Джалатадару» не требовались дополнительные усилия колесной команды, чтобы двигаться в золотом небе Танатора. Постоянный ветер с юга на север дул над джунглями Великого Кумалы и над горной местностью за джунглями, и невесомый фрегат шел по ветру, а колесная команда отдыхала. Мы поднялись в слой воздуха, где сила южного ветра была максимальной, колесную команду отпустили, и она присоединилась к нам в камбузе; потом ее члены разбрелись по палубам, разглядывая великолепные картины внизу.
Мы шли при сильном попутном ветре; первый день пути прошел без происшествий; до наступления ночи мы преодолели свыше трехсот двадцати миль, и колесная команда почти не работала.
К ночи мы уменьшили скорость, чтобы не сбиться с курса, потому что воздушные путешествия по планете джунглей сталкиваются с навигационными трудностями, которые встречаются только на Каллисто.
Но скоро мне придется обсуждать эти проблемы, поэтому я тут о них умолчу.
Начался второй день нашего пути, яркий и чистый; я встал с койки, легко позавтракал в своей каюте, вышел на палубу и поднялся в рулевую рубку (или в контрольный купол, как я это назвал), чтобы посмотреть ночные записи в журнале. Мы шли по курсу с сильным и устойчивым попутным ветром. Посмотрев в окно, я увидел под нами бездорожные густые джунгли Великого Кумалы и снова подумал о том, что там бродят яростные ятрибы, свирепые дельтагары и другие чудовищные хищники, а здесь, вверху, в безоблачном небе, мы движемся в полной безопасности.
К середине второго дня ветер усилился и стал вызывать затруднения. Прежде всего дежурный офицер обратил мое внимание на то, что джунгли под нами скрылись за густым слоем облаков, и эти облака чрезвычайно ухудшили видимость. На той высоте, на которой мы шли, мы оказались над облаками и могли наслаждаться странным ощущением, глядя вниз, на облачное небо. Облака на Танаторе редки; точнее говоря, они редко видны, по крайней мере с поверхности луны джунглей. Причина в том, что само небо состоит из золотого пара, равномерно освещенного от горизонта до горизонта, на фоне этого пара облака, даже если они есть, почти неразличимы. Но на нашей нынешней высоте облака полностью закрыли от нас джунгли внизу. От горизонта до горизонта под нами простиралось толстое одеяло белого пара. Зрелище необычное и любопытное, но, по-видимому, опасности не представляет.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?