282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Лина Мак » » онлайн чтение - страница 2


  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 14:20


Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава 4

Ехать до моего дома осталось час. Сосновый бор, просека, озеро, вокруг на три километра ни одной живой души. Я купил этот дом лет пять назад, когда понял, что от людей иногда нужно прятаться. А последние два месяца я готовил этот дом для одной единственной.

Злата притихла. Сидит, поджав ноги под шубу, и смотрит, как фары выхватывают из темноты заснеженные ели.

– Ты меня в лес везёшь, – говорит она наконец как-то обречённо, а я снова начинаю улыбаться.

Её голос готов слушать вечно.

Не спорю, может мне когда-то и надоест, но я найду способ, как правильно с пользой для двоих сделать так, чтобы мы оба послушали тишину.

Вот зараза. Фантазия – страшная штука. Особенно, когда все её радары настроены сейчас на одну конкретную личность.

– Ага, – только и выдаю Злате, а сам руль покрепче сжимаю, чтобы кровь вернулась в мозг.

Рано пока ей устраивать гонки по телу.

– Ночью, – добавляет куколка.

– Да, – хмыкаю я.

– В шубе Деда Мороза. На голое тело, – перечисляет Злата.

– Ну, полотенце ещё есть. Где-то там, – и я быстро взглянув на мою девочку, киваю ей на ножки. – Если ты не потеряла, – подмигиваю ей, и замечаю, как щечки быстро становятся румяными.

– Аким, это сюжет фильма ужасов, – пищит она, но я вижу, как она носиком зарывается в шубу у воротника.

– Это сюжет новогодней сказки, куколка, – поправляю я и ёрзаю на сидение, как пацан. – «Морозко». Знаешь же такую? Отвезли девицу в лес, а там мужик в шубе. «Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?»

– Там старик был! – возмущается она, но я вижу, как она прикусывает губу.

Так, Ким, руль не виноват. Не ломай его! Но руки со всей силы сжимают его так, что дышать становится тяжело. Я просто не буду думать, что хочу сделать с этими губами, пока не довезу её домой.

Чего она там сказала? Старик.

– Ну, я не старик, конечно, но по сравнению с тобой… – тяну я. – Тебе двадцать семь, мне тридцать семь. МЫ с тобой идеальная пара, – и подмигиваю ей.

– И в «Морозко» девица вернулась домой с приданым! А не… не… – сбивается Злата и ещё сильнее краснеет, а я кайфую.

– А не что? – с интересом спрашиваю я, подталкивая её к ответу.

– Не с маньяком, – буркает она и отворачивается.

Вот мне интересно, она и правда сейчас не понимает, что вижу её в отражении. И то, как её губки растягиваются в улыбке. Моя малышка. Я же тебе всё объясню, но сначала всё же помучаю. Я заслужил. Но сначала всё же сделаю так, чтобы она больше не смела меня блокировать и сбегать.

– Злат, – зову ей и понимаю, что лучше сразу показать ей всё, что подготовил, – давай уже закроем вопрос с маньяками, а то у меня самооценка падает.

Тянусь к бардачку и, не отрывая взгляда от дороги, достаю папку и кладу ей на колени.

– Что это? – она смотрит на папку так, будто там бомба.

– Открой, – спокойно говорю.

Она открывает. Достаёт первый лист. Читает. Медленно поднимает на меня глаза.

– Это… справка из кожно-венерологического диспансера? – спрашивает куколка, но голос у неё становится ещё выше.

– Ага, – уверенно киваю.

– Ты мне. Привёз. Справку, – она повторяет всё, только теперь не как вопрос и смотрит исключительно на лист.

– И ещё анализы, – киваю я, решаю вскрывать всё козыри. – Кровь, флюорография, кардиограмма. Там дальше психиатр, кстати. Подписал, что я вменяемый. Хотя сомневался, когда я ему объяснил, зачем мне справка.

– Ты… – Злата снова перевела на меня огромные глазища. – Ходил к психиатру…

– И к наркологу. И к андрологу, – добавляю я гордо. – Последний вообще сказал, что я «как бык». Вот ей богу, куколка. Там в заключении так и написано. Можешь проверить, третий лист.

И Злата быстро листает. Находит третий лист. И я слышу, как она громко выдыхает «ох».

– «Здоров… как… бык», – читает она вслух. – Аким, тут правда так написано!

– Мужик с юмором попался. Я ему коньяк потом занёс за это, – довольно усмехнулся я.

– Зачем?! – она поворачивается ко мне всем телом. – Зачем ты это сделал?!

И вот тут я перестаю ржать.

Съезжаю на обочину, но не глушу. Печка должна работать. Моя куколка не замёрзнет рядом со мной. Поворачиваюсь к ней и смотрю в самые невероятные глаза.

– Затем, Злата, – говорю я тихо, – что тебе один урод три года врал. Ты мне, тогда в горах сама рассказывала. Что он «задерживался на совещаниях». Что ты потом сдавала анализы и тряслась, пока ждала результаты.

– Ты же спал тогда, – шокировано шепчет Злата, а я довольно улыбаюсь.

– Делал вид, куколка. Рядом с тобой мне вообще не спалось, но же мужик. Должен был сначала вылечить мою девочку, – отвечаю я и замечаю, как она с силой сжимает папу, до побелевших пальчиков.

– И судя по тому, что ты мне сказала за эту суку Крылову, я тоже попал в разряд уродов у тебя. Так что правильно сделал, что подготовился досконально, – добавляю я и вижу, как она снова закусывает губку.

– Аким…

– Дай договорить, – беру её ладонь, и чувствую, насколько она холодная и такая маленькая. – Так что я приехал к тебе не только со словами, но и документальным подтверждением. Сам ведь знаю, что слова в наше время, обесценили. Слишком мало тех, кто держит это самое слово. Так что вот тебе бумаги, с этими грёбанными синими печатями. Я чистый, Злата. И с Крыловой у меня ничего не было, – всё же выдаю я. Не могу смотреть в эти глазки, когда в них собираются слёзы. Мать мою женщину, я пропал. – Флешку у неё отобрал, лифчик ей порвал, когда телефон доставал, по которому она сливала инфу Грому, грешен. Но это была работа. У меня до турбазы никого не было несколько недель, а теперь даже не стоит ни на кого. Вот что ты со мной сделала. Только ты перед глазами. Вот эта рука все подтвердит, – поднимаю свою правую ладонь и показываю ей. – Мозоль, видишь? Можешь даже потрогать.

Злата смотрит на мою ладонь, потом на ладонь и вдруг снова начинает смеяться и плакать одновременно. Некрасиво, хлюпая носом, вытирая глаза краем шубы.

– Ты… ты дурак, Добров… – выдавливает она сквозь слёзы. – Какой же ты дурак… Мозоль… Господи, ты мне мозоль показываешь… – и она снова не договаривает, а краснеет ещё сильнее.

– Показываю, – киваю я. – Как вещественное доказательство. Протокол оформить?

Она бьёт меня папкой по плечу, но мне это как для слона муха. Но почти сразу делает то, что просто взрывает меня. Тянется ко мне и утыкается носом в шею и шумно вдыхает мой запах.

А я сижу и пытаюсь убедить себя, что первый раз у нас должен быть по истине королевским, а не на обочине в лесу. Но продолжаю обнимать мою девочку и не думать, что под моей шубой у неё ничего нет.

– Я всё равно на тебя злая, – бубнит она мне в шею, а я млею

– Знаю, – довольно отвечаю я.

– И я тебе не поверила. Просто… справка очень убедительная, – добавляет куколка, а я мен по коже муравья гоняют, как на хоккее.

– Согласен, – хмыкаю и чуть сильнее прижимаю к себе.

– И я к тебе не вернусь.

– Конечно, – соглашаюсь я, улыбаясь и целую её в висок. – Ты ко мне не вернёшься. Я тебя сам забрал, вообще-то. Если ты не заметила.

– Аким, – она поднимает голову. Глаза мокрые, нос красный, губы припухли. – Если я сейчас серьёзно скажу, что хочу домой, ты меня отвезёшь?

Вот он. Вопрос, который я задавал себе два месяца.

И я на него себе ответил. Теперь нужно, что моя девочка убедила меня, что ей тоже это нужно.

– Отвезу, – говорю я честно. – Скажи серьёзно, глядя мне в глаза, что хочешь домой, к Бусе с Пусей, чтобы я поверил. И я разверну машину.

Злата так быстро открывает рот, что у меня сердце перестаёт биться. Но ни единого слова не произносит. Смотрит мне в глаза и молчит. А я считаю секунду до моей личной смерти или воскрешения.

– Я… хочу… – начинает она и запинается. – Я хочу… надеть что-нибудь, кроме шубы Деда Мороза, – выпаливает она наконец и краснеет до корней волос. – Вот что я хочу!

Ебать! Сколько там до Нового года? Две недели? Не знаю у кого как, у меня он уже наступил. С фейерверками и счастьем.

– Это не «хочу домой», куколка, – задыхаясь от эмоций говорю я.

– Это ничего не значит! – возмущается куколка, но глазки горят.

– Это значит всё, – чмокаю её в красный нос и развернувшись, снова выруливаю на дорогу. – Одежду тебе выдам. У меня в доме полный шкаф. Я уже всё купил.

– Ты больной, Аким, – пищит Златка.

– Влюблённые, – поправляю я. – Я тебе уже объяснял. А по поводу моего здоровья, у тебя есть документальное подтверждение.

– И я хочу отдельную комнату, – неожиданно добавляет Злата, а я только шире улыбаюсь.

– Будет, – киваю.

– Ты сейчас улыбаешься так, что мне становится страшно, – шепчет Злата, а я перевожу взгляд на неё и подмигиваю.

– Когда страшно, куколка, в глазках черти не пляшут. А у тебя там мой личный котёл уже кипит, – скалюсь довольно.

Добров, тебе нужно взять себя в руки. Потому что твои черти всё равно матерее. Не пугай нашу девочку. Хочет комнату, будет. Она же и так есть. Одна, правда, но комната.

_______________________

Вот так нужно сообщать девушке о серьёзных намерениях!) А не эти все цветочки да конфетки))

Мужской поступок) Или как?)


Глава 5

***

Черти у меня пляшут. Ага. Как же!

Да мои черти, по сравнению с твоими, Добров, ангелы.

Украл меня. Голой! Везёт в лес. Улыбается, как маньяк, а я… а у меня пальцы на ногах поджимаются от предвкушения. И в груди перестаёт ныть та самая противная боль.

Я же не глупая девочка, которая будет верить в сказки. Верила уже. Больно падать было. А потом моя Викуля вытащила меня на этот тур по медитации и нахождению себя, и я пропала.

Бросаю быстрый взгляд на Акима, который сосредоточенно ведёт машину, и закусываю щёку изнутри, чтобы не улыбаться.

Я всё равно обижена. Мне всё равно больно. Но я поверила ему сразу, как только он сказал про эту Крылову.

Ну да-а-а. Тут лукавлю. Я знаю, что её тоже арестовали. Вся эта дебильная история, которая произошла с нами в тур-походе, вообще ни в какие ворота не лезет, но, как оказалось, прошлое может настигнуть всех. И если я думала, что это всё мой бывший, то сильно ошиблась, когда все поняли, что пришли за головой отца моей лучшей подруги Викули и её Льва.

И сейчас, вспоминая тот момент, когда моё сердце надорвалось, а я думала, что на этом всё, конец моей внутренней девочке, я поняла, что Крылова врала и била точно по тем местам, которые кровоточили.

Меня передёрнуло, и Аким сразу заметил это, быстро посмотрев на меня.

– Замёрзла, куколка? – хрипловато спросил он, а у меня мурашки табунами побежали под шубой.

Качнула головой, а Аким только усмехнулся и потянулся ко мне рукой. И нет, не к руке. Он полез под шубу.

Его ладонь коснулась моего бедра, и мы одновременно с Акимом шумно втянули воздух.

– Горяченькая, – протянул он, и его голос стал опасно низким.

Нужно закон издать. Нельзя мужчинам говорить таким голосом. Запрещено!

– Аким, – а вот я пропищала, точно мышь.

– Я только потрогаю, маленькая моя, – рыкнул он, а я заметила, как его челюсть напряглась сильнее, выдавая его состояние.

И мне бы испугаться, но нет.

Между ног стало слишком горячо и влажно. Боже, какой позор, Злата!

Но рука Акима медленно прошлась по голой коже бедра, от колена и почти до зоны бикини. Где-то на задних рядах, где ещё сидит адекватность, звучит противный голосок:

– Убери его руку! Ты же приличная девушка. Не смей давать себя трогать!

– Ой, заткнись ты, – фыркнула та часть, которая во мне с каждым годом становится больше.

Да-да, та самая, которая, как любит говорить моя мама, отвечает за отсутствие совести и стыда после сорока.

– Дыши, куколка, – неожиданно и очень близко к уху прохрипел голос Акима.

Я резко дёрнулась и поняла, что уже откинула голову на подголовник и закрыла глаза. А машина-то уже не едет, только двигатель заведён.

Лицо Акима так близко, что мне становится тяжело дышать от переполняющих меня чувств.

Я могу рассмотреть все морщинки, оттенки его глаз, даже седые волосинки в бороде, которая на ощупь намного мягче, чем кажется. Пальцы начинает покалывать от желания коснуться его. И мне приходится сжать их сильнее, чтобы не поддаться.

И Аким будто видит все мои внутренние трепыхания. На губах расплывается довольная улыбка, и он снова чмокает меня в нос.

– Приехали, куколка.

Я несколько раз моргаю, чтобы понять, что он мне сейчас сказал, и только потом смотрю вперёд.

Перед нами вырос красивый деревянный дом с аккуратными окошками, в которых горит тёплый свет. Из трубы на крыше валит дым, закручиваясь барашками вместе со снегом. А на широком крыльце стоит красивая ёлка, присыпанная снегом.

И пока я смотрю на всё это с открытым ртом, дверь с моей стороны открывается, меня ловко отстёгивают и поднимают на руки, чтобы унести к дому.

Мороз кусает за щёки и ноги, но я не чувствую холода. Я задыхаюсь от присутствия одного конкретного мужчины.

– Ёлка, – шепчу я, крепче хватая Акима за шею, когда он поднимается на крыльцо.

– Ёлка, – подтверждает он с улыбкой. – Завтра будем наряжать.

От его слов внутри готова прорваться плотина. Я так давно не чувствовала себя девочкой. Нет, не так. Девочкой-то чувствовала, но уже понимала, что взрослая жизнь – это такой пиздец, что не знаешь, с какой стороны ждать сюрприз.

А сейчас у меня стойкое чувство, что я маленькая девочка, которая нашла своего рыцаря.

Аким открывает дверь и вносит меня в дом. Изнутри пахнет хвоей, дровами и мандаринами. В печке трещит огонь. А на столе, что стоит посреди большой комнаты, бутылка шампанского. И маленькая бархатная коробочка.

Вот знаете, как это бывает, когда вас по голове бьют и вы перестаёте слышать всё вокруг, только вспышка боли и оглушающий шум?

Я знаю. До сих пор помню, как меня пытались вырубить, когда бывший хотел меня украсть. Но когда я увидела Акима тогда, я поняла, что даже сквозь шум в голове слышу его успокаивающий голос.

А сейчас у меня шумит не от удара, а от шока.

– Это не то, что ты думаешь, – неожиданно говорит Аким.

– А что я думаю? – спрашиваю странно дрожащим голосом и понимаю, что Аким меня уже поставил на пол и просто держит в руках.

– Ты думаешь, что я на тебе женюсь, – кивает он на стол.

– А ты? – зачем-то спрашиваю я и ощущаю, как лицо начинает обжигать краской смущения.

– А я на тебе женюсь, – уверенно подтверждает он, а я уже ничего не понимаю. – Но это должно было быть позже. После шампанского. После ёлки. После того, как ты меня раз десять простишь. Я план составлял, Злата! С пунктами!

– Я не выйду за тебя, Добров, – говорю я дрожащим голосом, а руки сами сильнее цепляются за него.

– Выйдешь, – довольно заключает Аким.

– Не выйду! – чуть ли не визжу я.

– Выйдешь, – не унимается этот стратег и притягивает меня к себе ещё ближе, склоняется к уху и уже тише добавляет: – Не сегодня. Может, не завтра. Но выйдешь. У меня до Нового года десять дней, лесной дом, запас еды на месяц и вечное терпение.

– У тебя нет терпения! Ты сам говорил!

– Да я теперь спец по терпению, куколка, – нагло выпаливает он. – Два месяца не мог к тебе добраться.

Поднимаю на него взгляд и снова тону в этих пожирающих глазах. Неужели так бывает? Но какой-то чертёнок всё же выбирается наружу из того котелка, на который намекал Аким, и я, стараясь говорить уверенно, предупреждаю:

– Я буду сопротивляться.

– Сопротивляйся, – соглашается он и слишком довольно улыбается, опуская руку мне на попу и вжимая в себя так, чтобы я почувствовала, что меня ждёт за сопротивление. Батюшки. Что там говорят про мозг у мужиков? Куда он укатывается? Вот у меня, кажется, туда же укатился только что. – Я люблю, когда сопротивляются, куколка. Особенно когда при этом не отлипают.

Я не успеваю даже возмутиться или придумать что-то колкое, как в кармане его брюк звонит телефон.

Он достаёт его, шумно выдыхая и бормоча что-то про то, что лучше ответить, чем потом пасть под её упрёками. Перевожу взгляд на экран и вижу надпись «Маман».

– Это твоя мама? – шёпотом спрашиваю.

– Молчи, – умоляюще смотрит на меня Аким, а я полностью теряюсь. Аким умоляет? Это что, земля остановилась и нам осталось жить секунды? Но он уже принимает вызов. – Да, мам.

– Акимушка! – раздаётся на весь дом звонкий голос его мамы, да так, будто у него включена громкая связь. – Ну что, ты её уже украл? Мне Лёва сказал, что ты сегодня идёшь! Как она? Понравился домик твой? Ты там хоть порядок навёл или как всегда? А кольцо? Я же говорила, бабушкино надо было брать, а не это новомодное! Дай ей трубку, я хочу с невесткой познакомиться!

Е-е-е-ебать!

Это, наверное, самая адекватная мысль, которая возникает у меня в голове.

– Твоя мама. Знает. Что ты. Меня. Украл? – пытаюсь говорить шёпотом, но, мне кажется, что кричу.

– Ну что ты, куколка, – как-то по-мальчишески вздыхает Аким, вот только довольная улыбка выдаёт этого гада. – Она просто помогала составлять план.

– Акимушка, ты чего молчишь? – надрывается его мама. – Она там? Здравствуй, деточка! Злата, да? Я Нина Павловна! Ты его не бойся, он только с виду дурак, а так хороший! И справку он принёс? Я его заставила! Сказала, без справки не пущу в дом!

Ага, а я-то думала, что у нас с Викулей весело бывает.

_____________________

Ну как вам наш Акимушка? А мысли Златочки?) Ой, ну знакомство пока заочное с мамой, но...

Ой, а я вам сейчас покажу арт, который мне сделали))! Вот где они просто м-м-м-м-м


Глава 6

***

– Здесь одна комната, – говорит Злата, уже по второму кругу проходя дом, а я сижу за столом и смотрю на мою девочку.

Даже в зеркало не хочу смотреть, испугаюсь ведь собственного дебильного вида. От улыбки уже свело челюсть, но я не могу перестать смотреть на этого маленького пыхтящего ёжика.

Злата кутается в шубу, которая закрывает ей даже пятки, и злится. Точнее, делает вид, что злится. Если бы всё было по-настоящему, я бы уже прижимал её к кровати.

Но она только бросает на меня горящий взгляд, стараясь наполнить его праведным гневом, но выходит не очень. Я вижу, как она каждый раз сглатывает. Как пальчики сжимаются чуть сильнее, а губы она поджимает плотнее.

А ещё пятнадцать минут назад она краснела от разговора с моей маман.

Вот нужно было всё же Караеву съездить по голове разок. Чтобы меньше сдавал меня. Тем более маме.

Но что сделано, то сделано. А главное, Злата краснела и кусала губки, пока пыталась отвечать на сотни вопросов маман.

– Аким, ты сказал, что будет отдельная комната, – взвизгивает она и топает ножкой.

– Комната есть, – спокойно отвечаю и усаживаюсь ещё удобнее.

– Она. ОДНА! – кричит Злата и тычет в сторону двери, за которой находится комната.

– Да, – киваю я. – А зачем нам больше?

Злата открывает ротик, но быстро закрывает и снова поджимает губки.

Боже, дай мне ещё чуток терпения. Нельзя срываться. Наш первый раз должен быть королевским. И я уверен, что Злата прекрасно видела: в комнате тоже всё красиво.

Я старался для моей девочки.

Да я в жизни так ни для кого не старался!

Когда воровал цветы для мамы и бабушки у противной бабки с соседней улицы, а потом на жопу не мог неделю сесть, потому что отец ремнём отходил, не считается. Там я всё равно остался при своём мнении. И мама с бабушкой были счастливы.

А сейчас… да у меня уже колокольный звон между ног, сука. А моя куколка всё метается по дому и не подходит ко мне близко.

Либо понимает, что я её поймаю, либо чувствует, что уже не только в печке дрова потрескивают, но и воздух.

Она дышит тяжело, и её шикарная грудь под шубой соблазнительно поднимается. А этот вид отрубает связь моего тела с мозгами. Да кто бы мне сказал, что я влюблюсь под сраку лет, ржал бы как конь. А сейчас понимаю, что дышать полной грудью получается только рядом с ней.

– Аким, – зовёт Злата, а голос у неё становится тише. – Давай поговорим, – предлагает она, а я тихо смеюсь.

Память быстро прокручивает все моменты, когда мы были вместе, и я улыбаюсь уже коварно.

– А помнишь, как на базе мы играли в «правду или действие»? – спрашиваю я, медленно поднимаясь.

Стараюсь не делать резких движений, потому что что-то мне подсказывает: сейчас будет громко. Так что нужно аккуратно подготовить почву к финальному аккорду.

Да, на той базе, куда всё наше охранное агентство затащил Караев оказалось круто настолько, что я вспомнил шальную молодость. Особенно когда мы возвращались с первого похода, и я увидел, как Злата идёт в женскую баню, воображение само подкинула, что я буду делать дальше.

И когда понял, что в бане никого не осталось, кроме куколки. Вошёл во внутрь и с момент, как Злата вышла из парной, скинул штаны. Потому что брать на абордаж нужно в полной боевой готовности.

– Помню, – отвечает Злата и сильнее стягивает шубу на груди, а щёчки становятся в цвет меха.

Конечно помнишь, моя девочка. Я тогда чуть ли не умолял тебя пустить меня к себе в парную. А ты потом, во время игры, сказала, что ничего не рассмотрела. Света не хватило, так же вроде сказала?

– А помнишь, какую правду ты мне отвечала? – задаю ещё один вопрос и одним движением стягиваю толстовку через голову.

Глазки Златки становятся просто огромными, а щёки ещё краснее. Я вижу, как она закусывает губку и не отвечает.

– Забыла? – спрашиваю наигранно-обиженно, а по телу уже мчатся предвкушение и азарт. – Хочешь, я напомню?

И щёлкаю пряжкой ремня.

Злата пищит и начинает качать головой, но глазки-то уже там, где мне и нужно.

Моя девочка.

Умел бы мурчать, превратился бы в довольного кошака, которому подали самую лучшую сметану.

– Так что, не вспомнила? – спрашиваю и сам слышу, что голос уже сел.

Расстёгиваю пуговицу и заставляю себя делать всё медленно, потому что внутренние чертяки орут дурниной: «Забираем своё, и дело с концом!» А этот самый «конец» и так уже довольно пульсирует под тканью боксеров.

– Пожалуйста, – шепчет искусанными губами Злата, а я чуть склоняю голову, чтобы заглянуть в её шикарные глазки.

– Как скажешь, – скалюсь и стаскиваю штаны сразу с трусами.

– Мамочки! – визжит Злата и срывается в сторону комнаты.

Дверь захлопывается с такой силой, что окна дрожат, а я не могу сдержать смех.

Быстро снимаю всё с ног, чтобы не мешало мне покорять мою куколку, и голым выдвигаюсь к комнате.

Слышу, как Злата чем-то шуршит и совсем некрасиво матерится, что нет замка.

Ах да, как же я забыл сказать моей девочке, что все замки в доме снял, от греха подальше. Зачем мне двери ломать? А нам с ней и без замков будет весело.

Подхожу к двери и, сделав глубокий вдох, стучу.

– Ой, мамочки! – визжит она с той стороны, а у меня от предвкушения уже давление начинает подниматься.

Сразу в двух головках, мать его.

– Златочка, куколка моя, – зову её ласково, но от того, как вибрирует голос, самому бы стало страшно. Наверное. – Это не мамочка. Это я. Твой Добров. Открой, девочка моя.

– Аким! – кричит Злата, а я понимаю, что она подпирает дверь собой. – Я боюсь!

Губы растягиваются ещё шире, а он, радостно пружиня, подтверждает, что мы на верном пути. Бойся, моя красавица. Сегодня ты станешь моей окончательно и бесповоротно. Но всё же задаю вопрос:

– Кого ты боишься? Меня? Или себя?

За дверью раздаётся очередной странный звук, будто Злата попыталась не засмеяться, но хрюк у неё всё же выскочил.

– Аким, ну давай как взрослые поговорим? – раздаётся из-за двери умоляющее, а я прислоняюсь лбом к двери, стараясь не ржать.

Да, я сволочь и обманщик. Но сейчас я готов пообещать ей всё что угодно, лишь бы она впустила меня сама. А потом, уже после главного блюда в нашем меню, мы будем говорить.

Я даже темы придумал: как будем звать наших детей; сколько их у нас будет; где хочет работать моя куколка; какой дом она хочет.

Но сейчас…

– Давай поговорим, куколка, – выдавливаю из себя, и довольно сносно. – Только открой.

– Ты голый! – возмущается она, а голосок дрожит.

– Не полностью, – уверенно заявляю и сжимаю моего боевого товарища рукой.

Смотрю на всё это и всё же сомневаюсь в справке от психиатра. Нужно было попросить у мужика углублённые тесты.

Но частично-то он прикрыт. Головка только сверху, ну так ей нужна вентиляция.

– Аким? – зовёт Злата, а я не сразу соображаю, что ответить.

Воистину говорят, что мозги у влюблённого мужика уплывают в далёкие дали, а все радары настраиваются на одну-единственную женщину.

Но тут дверь передо мной резко открывается. Я поднимаю взгляд, пробегаюсь по голенькой малышке, на которой распахнулась шуба Деда Мороза, и сглатываю вязкую слюну.

Злата тоже не отстаёт. Она осматривает меня слишком выразительным взглядом и задерживается как раз там, где мне нужно.

– Обманщик, – задыхаясь, выдаёт она.

– В любви, как на войне, моя куколка, – скалюсь я и делаю широкий шаг в комнату, – все средства хороши.

И сгребаю её, запуская руки под шубу и вжимая в себя.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации