Текст книги "Гордая и непреклонная"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gordaya-i-nepreklonnaya-5469.jpg)
Автор книги: Линда Ли
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Невозможно было отрицать или приукрашивать правду. Все равно ей никуда от этого не уйти. Единственная возможность для них добиться успеха заключалась в том, чтобы убедить большое жюри не предавать его суду. Ибо скорее небо упадет на землю, чем ей удастся поставить этого человека на колени.
Глава 5
Когда утром следующего дня Элис появилась у себя в конторе, Лукас уже снова был тут как тут. Его ноги в начищенных до блеска ботинках были скрещены на письменном столе, кресло отодвинуто назад, руки запрокинуты за голову. Однако на этот раз он не смотрел невидящим взором в окно, он откровенно любовался ею. Его синие глаза искрились весельем, губы изогнулись в лукавой усмешке.
От одного его вида у нее перехватило дыхание, и к этому прибавилось болезненное ощущение в желудке, которое, как она пыталась себя уверить, следовало приписать недостатку сна.
Она мысленно напомнила себе о том, что после вчерашней выходки у него должно было хватить любезности извиниться перед ней. По крайней мере, он должен был выглядеть удрученным!
– Как вы сюда попали? – проворчала она.
Накануне Элис не только задержалась на работе допоздна, но ей пришлось еще зайти на рынок, а потом заняться стиркой. А так как была уже глубокая ночь, она не имела возможности развесить свои вещи на веревке во дворе и потому была вынуждена сушить их дома. Теперь, по прошествии нескольких часов, ее блузка все еще оставалась влажной. Уф! Пожалуй, ей действительно стоило отдать белье в прачечную. Но для этого требовались деньги.
Она сосредоточила внимание на Лукасе, усилием воли выбросив из головы картину набитых звонкой монетой кошельков. В конце концов, он был ее клиентом, а не чугунным кассовым аппаратом, открывающим с мелодичным звоном свой выдвижной ящичек. Лежа в постели без сна, в три часа ночи Элис пришла к выводу, что ей нужно во что бы то ни стало выиграть это дело.
– Я нашел ключ на планке дверного косяка, – отозвался Лукас без всякого намека на раскаяние и, опустив ноги со стола, поднялся с места. – Вам следует быть осторожнее. Кто знает, какой злоумышленник может найти его там.
– Тот самый, который уже его нашел, – ответила она язвительно.
Стены конторы потрясли раскаты его громового смеха. Лукас раскачивался на каблуках, сунув руки в карманы, и она едва не огрызнулась на него, когда он окинул ее с ног до головы оценивающим взглядом, выражавшим пылкую ласку.
– Вам когда-нибудь говорили о том, что вы становитесь чертовски привлекательной, когда сердитесь?
Лицо ее вспыхнуло таким жарким румянцем, что Элис была уверена: если бы кто-нибудь поднес к ее щекам сухую щепку, она бы воспламенилась.
– Нет, – ответила она хмуро. – Пока я не встретила вас, я не имела привычки общаться с людьми, которые заставляли меня сердиться.
Лукас запрокинул голову и снова звонко рассмеялся. Это был чудесный смех, низкий и заразительный, и Элис против воли почувствовала, как ее напряжение начало понемногу ослабевать.
– Я принес вам кофе, – произнес он. – Вчера я заметил, что у вас совсем ничего не осталось.
Ей еще раньше показалось, что в комнате пахнет чем-то очень вкусным.
– Вы хотите таким образом попросить у меня прощения?
– Нет. Просто я решил, что в моих интересах, чтобы мой адвокат чувствовал себя бодрым и полным сил. – Он налил ей чашку. – Судя по вашему виду, немного кофе вам не помешает.
– Сначала вы врываетесь в мою контору, а потом оскорбляете меня.
Любой другой на ее месте наверняка отказался бы от предложения. Элис, обдумывая свой выбор, колебалась. Аппетитно пахнущий кофе? Или ее гордость? Наконец она взяла у него чашку.
От одного аромата она едва не лишилась чувств. А первый глоток! Райское блаженство! Элис с трудом подавила вздох удовольствия, уже готовый сорваться с ее губ.
– Знай я, что все окажется так просто, – заметил не без сарказма Лукас, – я бы принес вам кофе раньше.
Она взглянула на него поверх края чашки.
– Просто? Со мной?
– Нет, я подозреваю, что с вами никогда и ничего не бывает просто, – улыбнулся Лукас.
Она направилась к своему креслу.
– Верно, и попрошу вас об этом не забывать.
Однако он преградил ей путь, не давая пройти.
– Хватит словесных пикировок, – произнесла она. – Я рада, что вы пришли. У нас на сегодня много дел. После того как вы накануне покинули контору, я решила, что ваши чувства оскорблены, и я никогда больше вас не увижу.
– Оскорбленные чувства? Мне казалось, со словесными пикировками мы уже покончили.
– Извините. Я не смогла удержаться.
Он присел на край ее письменного стола, так что они оба оказались лицом к лицу.
– Так же, как и я не могу удержаться при виде вас, – прошептал он.
Тут Лукас протянул руку и провел сверху вниз крепкими сильными пальцами по рукаву ее летнего жакета. Это прикосновение было подобно удару током – внезапному и неотразимому.
Оба они не отрываясь следили за движениями его пальцев. Добравшись до бантика на манжете ее блузки, он принялся вертеть в руках атласную ткань. Ему достаточно было слегка потянуть, чтобы бант развязался. Элис понимала, что ей следовало осадить его, поставить на место каким-нибудь особенно колким замечанием. Однако слова почему-то застряли у нее в горле.
Лукас поднял глаза и посмотрел на нее.
– Мне не стоило упоминать вчера о близости с мужчиной, – произнес он так тихо, что она едва его расслышала. – Как вы верно заметили, меня этот вопрос совершенно не касается. Более того, с моей стороны это было бестактно. – Он с сокрушенным видом покачал головой. – Но вы испытываете мое терпение, Элис Кендалл. – Тут их взгляды встретились. – И вы искушаете меня, а искушению, как известно, трудно противиться.
Он принял у нее из рук чашку с таким видом, словно ничего другого ему не оставалось. Он знал, что ему следовало как можно скорее покинуть это место и никогда больше сюда не возвращаться. Однако чистота привлекала его чрезвычайно, и он сделал то, о чем мечтал со дня их первой встречи: провел подушечкой пальца по ее щеке и затем, не говоря ни слова, заключил в объятия.
Несмотря на то, что Элис была адвокатом, чьи волосы всегда были уложены в строгую прическу, спина гордо выпрямлена, а речь неизменно правильна и логична, она оказалась удивительно чувственной и податливой. Сквозь жесткие складки платья он почувствовал охватившую ее дрожь, естественное потрясение, которое вызвал в ней этот простой жест.
Лукас готов был держать пари, что еще ни один мужчина не обнимал ее так.
– Что вы делаете? – спросила она чуть дыша.
– Вот что, – придержав ее за подбородок и наклонившись, он поцеловал ее в губы.
Он испытывал жгучую потребность обладать ею в самом грубом, примитивном смысле этого слова, наряду с совершенно неуместным желанием уберечь ее от самого себя. От этих противоречивых чувств у него пошла голова кругом.
Лукас нащупал шпильки в ее волосах и вынул их одну за другой, тяжелая масса волос упала ей на спину. Ее пальцы ухватились за его рубашку, и тогда он поцеловал ее еще раз, крепче прижав к себе и ощущая под тканью платья ее тугие соски.
Именно эта картина преследовала его в снах со дня их первой встречи, именно, этого так жаждало его тело. Все его существо было охвачено желанием, и у него уже имелся достаточный опыт по части женщин, чтобы понять, что она тоже желала его.
Когда он отступил, Элис тихо ахнула, и Лукас коротко усмехнулся, чтобы скрыть глубокое волнение, вызванное ее реакцией. Сколько он себя помнил, он неизменно пользовался успехом у женщин. Однако с ней почему-то все оказалось по-другому. Это не имело отношения ни к его громкому имени, ни к деньгам, ни к буйному нраву, который, как полагали некоторые из женщин, они могли укротить. Элис Кендалл не хотела иметь с ним ничего общего, однако ее все равно против воли влекло к нему.
Он медленно притянул ее к себе так, что ее ноги оказались между его бедер, и снова жадно припал к губам. Ее рот чуть приоткрылся, и тогда он коснулся ее языка. У нее вырвался изумленный возглас, но когда он успокаивающе провел ладонью по ее спине, она слабо простонала и обхватила руками его плечи.
– В вас столько страсти, – прошептал он, целуя ее в уголки губ.
Откровенно говоря, в этот миг она и не собиралась противиться соблазну. У нее промелькнула нелепая мысль, что ей в действительности хотелось, чтобы он ослабил галстук и расстегнул пуговицы рубашки. Ощущение было захватывающим – словно ты стоишь на краю обрыва, готовая вот-вот прыгнуть вниз. А позволить этому человеку дотрагиваться до себя было все равно, что прыгать вниз с обрыва – глупостью, граничившей с самоубийством. Однако его поцелуй стал для нее райским блаженством.
Она почувствовала сквозь ткань одежды его тело – грудь, бедра, его мужскую силу. Редкая, безупречная красота. У нее голова пошла кругом. Боже правый, и что только на нее нашло? Собрав последние остатки воли, Элис высвободилась из его объятий.
– Мистер Хоторн, прошу вас! – с трудом выдавила она из себя. Колени у нее подкашивались, когда она направилась обратно к своему креслу, забыв о кофе. Она уложила в пучок растрепавшиеся волосы, закрепив их неловкими движениями пальцев. – Нас с вами связывают чисто профессиональные отношения, и давайте не будем об этом забывать.
Он обернулся, оказавшись с ней лицом к лицу. Выражение его глаз было одновременно собственническим и сладострастным.
– Вам понравилось, не так ли?
– Я бы попросила вас вспомнить, для чего мы здесь. Ее ответ ничуть его не обескуражил. Более того, он выглядел чрезвычайно довольным собой.
– Вы, кажется, говорили мне, что единственный способ избежать суда – это доказать свое алиби, – произнес он наконец.
От волнения она едва расслышала его слова.
– Да.
– Тогда вам стоит связаться вот с этим лицом.
Лукас протянул ей листок бумаги. Едва она взяла у него листок, их пальцы соприкоснулись, и она почувствовала нечто вроде удара молнией.
– Что-нибудь не так? – осведомился он, явно подтрунивая над ней.
Элис перевела дух.
– Нет, ничего, – заявила она решительно, усилием воли разогнав туман в голове и сосредоточившись на записке.
Почерк был мелкий, но четкий. Без сомнения, его почерк. Как раз в духе этого человека.
– Кто это? – спросила она, прищурившись.
– Мое алиби.
– У вас вдруг появилось алиби?
Лукас пожал своими широкими плечами.
– Я не хотел впутывать в свое дело кого-нибудь еще. Увы, судя по всему, это невозможно.
На сей раз Элис внимательнее присмотрелась к имени на бумаге. Не Майкл Джеймс, как ей показалось при первом беглом прочтении, но Микаэла Джеймс. Женщина. А ведь Лукас уже говорил ей о том, что ту ночь провел в клубе. У себя в комнате. В постели.
Каким бы глупым и неуместным это ни казалось со стороны, она вдруг почувствовала себя преданной. Целовал ли он эту женщину так же, как только что целовал ее?
– Вы были с ней вдвоем в вашей спальне?
Он коротко кивнул, взгляд его явно должен был выражать раскаяние.
– Вы что, примеряли на себя эту благочестивую мину перед зеркалом? – язвительным тоном осведомилась Элис.
Ответа не последовало, да она его и не ждала. Она сложила записку и отвернулась. Ей до сих пор не верилось в то, что она позволила Лукасу себя поцеловать. И уж тем более не верилось в то, что она – о небо! – поцеловала его в ответ. Она не могла разобраться в собственных чувствах, и ей пришлось напомнить себе со всей твердостью, что ее нисколько не касается, с кем Лукас провел ту роковую ночь. Единственное, что имело для нее значение, – это то, каким образом она могла бы использовать данное обстоятельство для защиты.
Однако сейчас ее беспокоило и нечто другое. Мысль о том, чтобы провести ночь наедине с мужчиной в стенах его спальни. Суждено ли ей когда-нибудь в жизни испытать нечто подобное? Даже смутное представление о таких вещах, которое она уже получила, вызывало у нее слабость в коленях.
Тут Элис снова вспомнила о Кларке и с трудом подавила приступ вины. Правда состояла в том, что этот человек подходил ей как нельзя лучше. Он был умен, забавен и великодушен без особых к тому усилий. Но вот находил ли он ее когда-нибудь чертовски привлекательной?
Элис постаралась поскорее отбросить от себя эту мысль. Ни один порядочный мужчина не станет отзываться в подобных выражениях о женщине, на которой он собирается жениться. Был ли Кларк вообще склонен к романтике? Он никогда не дарил ей цветы, никогда не держал ее за руку и, уж конечно, ни разу не пытался ее поцеловать.
– Если вам понадобится что-нибудь еще, дайте мне знать, – обратился к ней Лукас. – Мне пора возвращаться в «Найтингейл-Гейт».
Элис резко обернулась.
– Ах да, хорошо. Я непременно свяжусь с мисс Джеймс.
– Как вам будет угодно.
Он открыл дверь, но прежде, чем она захлопнулась за ним, Элис вдруг спросила у него:
– Скажите, вы когда-нибудь покупали вашей мисс Джеймс розы?
Лукас остановился и посмотрел на нее так, словно она лишилась рассудка.
– Розы?
– Да.
– Во-первых, она не моя мисс Джеймс. Во-вторых, я не люблю дарить женщинам цветы. Я предпочитаю в таких случаях драгоценности.
– Цветы обошлись бы вам намного дешевле и, возможно, привели бы к лучшим результатам.
Лукас рассмеялся. Его голубые глаза блестели, как те самые драгоценности, которые он предпочитал дарить.
– Я преподношу им подарки не ради результата, мисс Кендалл. Кроме того, – добавил он с видом мрачного торжества, – вы явно не общались с теми женщинами, которых знаю я.
– Да, разумеется, – согласилась она, не понимая, зачем вообще затеяла этот разговор. – Я сообщу вам, как только переговорю с мисс Джеймс.
– Хорошо.
Однако ему не удалось покинуть контору – как раз в эту минуту на пороге неожиданно появился Кларк.
– Кларк! – Ее удивление при виде помощника отца, смешанное с чувством вины из-за того, что она поцеловала Лукаса Хоторна, привело к тому, что ее приветствие вышло чересчур восторженным.
Лукас вскинул голову и слегка приподнял брови.
Сожалея о том, что не может не обращать на него внимания, но вместе с тем понимая, что вежливость требовала от нее представить их друг другу, Элис произнесла:
– Вы уже знакомы с мистером Хоторном. Мистер Хоторн, это мистер Кларк Киттридж.
Кларк, который всегда вел себя как истинный джентльмен, но вместе с тем как человек твердых правил, стоял как вкопанный, не зная, на что решиться. Пожать руку преступнику? Или унизить сына одного из самых влиятельных людей в городе? Элис почувствовала прилив раздражения, однако быстро его подавила. В конце концов, чего еще она ожидала от Кларка? Он столкнулся лицом к лицу с человеком, которого намеревался привлечь к суду за убийство, а не встретился с приятелем где-нибудь на светской вечеринке.
Лукасу, как она уже успела заметить, все это доставляло какое-то мрачное удовлетворение. Более того, судя по тому, как он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, он не собирался никуда уходить.
Не сводя взгляда с Лукаса, Кларк обратился к Элис:
– Я пришел к вам, чтобы поговорить о… – тут он еще больше замялся, – о празднике, который устраивают сегодня вечером Дарнеллы. Вы там будете?
– Непременно, – не задумываясь выпалила она в надежде, что Кларк попросит ее отправиться туда вместе с ним.
В ответ Лукас снова приподнял брови.
– Разве вы не собирались уходить? – осведомилась она у него многозначительно.
– Мне казалось, вы еще не закончили.
– Но вы уже закончили, – отозвалась она самым вежливым тоном, на какой только была способна.
Глаза Лукаса помрачнели, и он окинул ее с ног до головы настолько откровенным и всепонимающим взглядом, что Элис не сомневалась: Кларк наверняка догадался о том, что произошло в этой комнате перед самым его приходом. Спустя мгновение Лукас пожал плечами и произнес:
– Вы правы. Как бы мне ни хотелось остаться и присутствовать при вашем свидании, я не могу себе этого позволить.
Она бы с удовольствием дала ему пощечину, и Лукас, без сомнения, понял это по выражению ее лица. Однако он только посмотрел на нее со своей обычной самоуверенной ухмылкой, после чего покинул помещение.
Элис уставилась на закрытую дверь конторы.
– Мне очень жаль, что все так вышло, – пробормотала она рассеянно. – Пожалуйста, присядьте.
– Я не могу, – ответил Кларк. – У меня мало времени.
Она повернулась к нему:
– Но вы же только пришли.
– Я пришел сюда, как только узнал от вашего отца, что вы согласились представлять в суде Хоторна. – Тон его был строгим и озабоченным, словно он читал наставление непослушному ребенку.
– А мне казалось, вы собирались поговорить со мной о празднике.
– Ах, это. Нет, к сожалению, сейчас я так занят, что скорее всего мне не удастся туда попасть. Но мне не хотелось упоминать об этом в присутствии Хоторна.
В душе ее вспыхнуло разочарование, но она умело скрыла его под маской досады.
– Разумеется, – произнесла она с деланным равнодушием. – Вряд ли вы захотите, чтобы этот человек находился рядом, когда вы обсуждаете его дело.
Кларк как-то странно взглянул на нее, словно недоумевая, что на нее нашло, и продолжал:
– Речь сейчас не о нем, Элис. Я не могу поверить в то, что вы на это согласились.
– Почему?
Они смотрели друг на друга, разделенные письменным столом, который занимал почти все пространство ее маленькой тесной конторы. Окно было открыто, впуская столь желанный сейчас поток свежего воздуха. Экипажи один за другим проезжали мимо, и стук металлических колес вдоль булыжной мостовой далеко разносился по улице.
– Потому, что дело «Содружество против Лукаса Хоторна» имеет огромное значение для нашей конторы, – пояснил он.
– Судя по нашему разговору вчера за ленчем, я бы сказала, что оно имеет огромное значение для вас лично.
– Хорошо, пусть так. Оно имеет огромное значение для меня лично. Это моя первая возможность сделать себе имя. Разве вы не желаете мне удачи, Элис? Разве вы не хотите, чтобы я добился успеха?
– Конечно, хочу.
– Тогда откажитесь от этого дела, пока не поздно. Стоит репортерам узнать о том, что вы представляете в суде Хоторна, как они все на уши встанут. Только вообразите себе, какую вы дадите им пищу для сплетен – вы против конторы своего отца в одном из самых крупных судебных процессов за последние десятилетия! Вы против человека, которого он сам назначил своим преемником! Обстоятельства дела уйдут на второй план. Это будет фарс, а не процесс. – Морщины на его лбу несколько разгладились. – Вы сами знаете, скольких трудов мне все это стоило. Не надо сейчас портить мне карьеру.
Впервые после того памятного ленча с отцом Элис заколебалась. Как она могла выступить в суде против мужчины, к которому была неравнодушна, тем более, если этот мужчина нуждался в победе, чтобы на ней жениться? Это последнее соображение чуть было не остановило ее. Но тут Кларк добавил:
– И как я сам буду выглядеть, когда поставлю вас в суде в неловкое положение?
Элис сразу насторожилась:
– Поставите в неловкое положение? Меня?
– Извините. Я выразился слишком резко. Но давайте посмотрим фактам в лицо. Вы новичок в своем деле.
– Вы, похоже, забыли о том, что с тех пор, как открыла адвокатскую практику, я успешно выступила защитником в нескольких процессах.
Кларк воздел глаза к небу:
– Помилуйте, Элис. В трех из пяти случаев дело так и не дошло до обвинительного акта, а еще в двух вы добились согласованного признания вины[7]7
Договоренность между судом и подсудимым о том, что последний признает себя виновным в совершении менее тяжкого преступления и получает минимальное наказание, при этом суд не будет рассматривать обвинение в более тяжком преступлении.
[Закрыть].
– Те три случая легко могли закончиться вынесением обвинительного акта, и вы прекрасно это знаете. Однако мои клиенты явились в зал суда хорошо подготовленными, тогда как представители обвинения – нет. Что до согласованного признания вины, то мне удалось значительно снизить срок наказания для моих подзащитных. И вы забыли упомянуть о деле «Гарольд против Ченни», где я одержала чистую победу. Должна признать, для новичка не так уж плохо.
– Хорошо, – согласился он. – Допустим, в одном случае вы одержали победу. Однако вы забываете об одном обстоятельстве: для женщины участвовать в процессе «Содружество против Лукаса Хоторна» означает заведомо ставить себя в невыгодное положение.
Элис могла лишь изумляться тому, как этот человек, сам того не сознавая, с каждым словом увязал все глубже и глубже.
– Это просто нелепо.
– Вы так думаете? Но ведь мы с вами говорим об убийстве! Убийстве женщины, которая торговала своим телом. Настоящая леди не должна даже слышать о таких делах, а тем более защищать их в суде! Неужели вас это нисколько не волнует, Элис? Или вы считаете, что вам прилично об этом знать?
– В первую очередь я адвокат. И твердо намерена исполнить свой долг и защищать клиента в меру своих способностей, которые многие люди считают значительными.
Они стояли лицом друг к другу, словно противники. На обычно добродушном лице Кларка проступили досада и разочарование.
– Мне не удастся отговорить вас от этого, не так ли?
– Нет, Кларк.
Он тяжело вздохнул.
– Что ж, будь по-вашему. Вот список свидетелей.
Она взяла у него из рук папку и просмотрела ее содержимое. Огорчение, которое причинил ей Кларк, тотчас было забыто, едва она дошла до конца.
– И это все, что вам удалось собрать?
– А нам много и не нужно. У нас есть свидетельница, видевшая преступление собственными глазами.
Элис вспомнила, что Луиза упоминала об этом в разговоре.
– Синди Поп?
Кларк нахмурился.
– От кого вы слышали это – имя?
– От Луизы.
– Должно быть, она слишком усердно работала в последнее время, потому что я не знаю никакой Синди Поп. Нашу свидетельницу зовут Тони Грин.
– Вы в этом уверены?
– Боже правый, Элис! – воскликнул Кларк, в порыве досады проведя рукой по волосам. – Неужели вы думаете, что я не знаю точного имени свидетельницы?
Она заколебалась.
– Разумеется, нет. Так или иначе, если у вас нет ко мне других вопросов, я, с вашего позволения, займусь работой, – произнесла она.
Она, по сути дела, выпроваживала его, и вряд ли он мог быть поражен больше, даже если бы у нее вдруг выросла вторая голова.
– Что ж, ладно. Мне все равно пора идти.
Она не возражала, и Кларк, развернувшись, покинул контору. Элис прислушивалась к его шагам, пока эхо не затихло в коридоре. Она была так рада его появлению и вот теперь почувствовала облегчение, когда он ушел. Последняя мысль вызвала у нее острый приступ вины. С тех пор как Кларк стал работать у отца, их связывало очень многое. Сколько Элис себя помнила, она всегда обсуждала различные юридические тонкости с отцом. Она любила эти особенные, принадлежавшие только им одним часы, и была удивлена тем, насколько приятнее стали их вечера, когда к ним присоединился Кларк. После таких встреч, всегда заполненных интересными беседами и дружескими шутками, они подолгу засиживались вдвоем, наслаждаясь тишиной.
Элис не могла представить себе лучшей жизни. Однако, по правде говоря, она уже не раз замечала, что Кларк обращался с ней как с ребенком. Действительно ли он был тем человеком, за которого ей хотелось бы выйти замуж? Она отбросила эту мысль, стараясь подавить раздражением воспоминанием о его приятном лице. Кроме того, сейчас ее гораздо больше занимал предстоящий процесс.
Покорившись неизбежности, Элис снова вернулась к папке с документами и просмотрела список, на этот раз более внимательно. Там значились: полицейский, который первым оказался на месте преступления, сержант, допрашивавший свидетельницу, и коронер. Не так уж много, чтобы обвинить человека в убийстве, особенно если у него имелось алиби. Та женщина в его спальне.
По ее спине пробежала какая-то непонятная дрожь. Неодобрения, заявила она себе твердо. Интересно, как выглядит эта Микаэла Джеймс? А вдруг она так хороша собой, что красоту ее нельзя передать словами?
Так или иначе, сейчас это не имело значения. Единственное, что должно было ее заботить, – сможет ли эта женщина дать правдивое и достоверное объяснение, где именно находился Лукас Хоторн в ту ночь, когда было совершено убийство.
Она убрала папку в сумку, схватила шляпу и направилась к двери.
Сойдя на мощенный гранитной брусчаткой тротуар, Элис вручила вознице монету в пятьдесят центов. Особняк по адресу, который дал ей Лукас, оказался даже более роскошным, чем она предполагала. Этот дом не слишком отличался от резиденции Уокера Кендалла на Бикон-Хилл – разве что был намного больше, с украшенным колоннами портиком и просторным садом. Самые престижные районы Бостона возникали вдоль тропинок, петлявших по склонам холмов в наиболее возвышенной части города и по которым когда-то гнали на пастбище скот. В итоге, когда много лет назад кто-то решил превратить эти тропинки в улицы и вымостить их, свободного места осталось так мало, что здесь крайне редко можно было встретить достаточно просторные дома, тем более с садами. Явно у алиби Лукаса имелись средства.
Уже с меньшим энтузиазмом Элис ударила медным молоточком по двери. Ей открыл одетый в ливрею лакей:
– Не могу ли я вам чем-нибудь помочь?
– Да, мое имя – Элис Кендалл, и я хотела бы встретиться с мисс Микаэлой Джеймс.
Лакей приподнял брови, а Элис, слишком поздно вспомнив о правилах хорошего тона, порылась у себя в сумке и достала оттуда видавшую виды визитную карточку. В такие моменты она жалела о том, что не прислушивалась достаточно внимательно к урокам этикета, которые посещала по настоянию отца и дяди. Она знала, что ей полагалось загнуть один угол карточки или что-то в этом роде, однако не могла вспомнить, какой именно. Поэтому она просто положила ее на серебряный поднос для визиток.
Дожидаясь в гостиной, Элис воспользовалась моментом, чтобы окинуть взглядом обстановку. Обитые бархатистой тканью стены, роскошный орнамент, позолоченные дверные проемы и ниспадающие каскадами люстры. Совсем не в ее вкусе. В течение многих лет она мечтала о простом, но изящном городском доме – высоком и величественном, из красного кирпича, со ставнями синевато-серого цвета вместо более привычных черных. И еще о небольшом садике перед парадным крыльцом со множеством цветов всех видов и оттенков – красных и желтых, белых и розовых…
Сколько раз она воображала себе, как наденет широкополую соломенную шляпу и будет каждое утро проводить у себя в саду с секатором и корзиной, срезая один за другим бутоны – чик-чик – и наполняя ими хрустальную вазу! Но ее мечта стать адвокатом всегда препятствовала этому. Как можно быть и тем и другим одновременно? Она пыталась уверить себя в том, что это вполне осуществимо, но после их недавнего разговора с Кларком в ее душу впервые закрались сомнения.
– Миссис Джеймс готова вас принять, – нараспев произнес лакей.
Элис последовала за ним по винтовой лестнице, а затем по широкому темному коридору. Вдоль стен выстроились рядами газовые лампы, остававшиеся, однако, незажженными. Она заметила краешком глаза несколько портретов, выполненных маслом, но не могла разобрать в полумраке, кто на них изображен. С каждой минутой этот дом нравился ей все меньше и меньше. Но вот лакей открыл двери в конце коридора, и Элис вынуждена была прищуриться от яркого солнечного света. Ей еще никогда не приходилось видеть ничего подобного. Потоки солнечных лучей проникали в комнату через многочисленные окна, обивка на мебели была украшена приятным цветочным орнаментом на фоне желтых и белых полос с небольшими вкраплениями зеленого. Элис показалось, будто она попала в сад.
– Мисс Кендалл! Я полагаю, вы здесь по поручению моего дорогого Лукаса.
Неплохое начало для светской беседы.
– Да, мэм.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы отыскать взглядом хозяйку дома. Она расположилась на небольшой оттоманке и на самом деле оказалась необыкновенно хороша собой. Микаэла Джеймс была немного старше Элис, с волосами чудесного золотисто-каштанового цвета, блестящими зелеными глазами, похожими на два нефрита, и кожей нежнейшего кремового оттенка без единого изъяна. Лежа здесь на диване, эта женщина легко могла бы послужить моделью для прославленного художника.
– Я просила его послать за вами. Сначала он отказывался, настаивая на том, что я не должна никому говорить о том, что провела ту ночь с ним. Как вам известно, он настоящий джентльмен. Впрочем… – она внимательнее присмотрелась к Элис, – если верить Лукасу, вы считаете его виновным. Но это неправда.
– И вы можете подтвердить его алиби?
Женщина рассмеялась низким гортанным смехом:
– Вы оказались совсем не такой, какой я вас себе представляла.
Элис тут же ощетинилась.
– Я обидела вас. Извините меня.
– Я здесь не ради извинений. Просто мне нужно убедиться в том, что вы можете обеспечить мистеру Хоторну алиби на ночь тринадцатого июля.
– Он уже говорил мне о том, что вы женщина прямая и вас не так легко отвлечь от цели.
– Должна ли я понимать это как «да» или как «нет»?
Микаэла Джеймс снова рассмеялась, на этот раз громко, потом махнула рукой, как бы отказываясь от собственных слов.
– Разумеется, я готова предоставить моему дорогому Лукасу алиби.
Элис заметила на левой руке собеседницы кольцо, и ей вдруг пришло в голову, что лакей назвал ее миссис Джеймс, а не мисс. Элис была потрясена.
– А, я вижу, вы заметили кольцо Альфреда. Увы, мой муж недавно скончался, и разве не каждой вдове хочется побыть время от времени в обществе молодого здорового мужчины?
Возможно, Элис и не была знатоком по части этикета, однако она знала, что ни одна благовоспитанная женщина не станет говорить о подобных вещах вслух.
– Похоже, вы совсем ничего не знаете о Лукасе, дорогая. И если вы хотите должным образом его защищать, вам лучше сначала это выяснить.
Элис пришлось прикусить язык, чтобы не попросить миссис Джеймс выложить ей все от начала до конца. Как она могла объяснить ей настоятельную потребность увидеть собственными глазами его алиби – потребность знать, с кем он провел ночь, не имевшую никакого отношения к предстоящему суду? Как объяснить острый приступ боли при виде этой блистательной красавицы? Была ли то ревность? Или зависть?
Миссис Альфред Джеймс воплощала в себе все те достоинства, которых у самой Элис не будет никогда. Элис понимала, что ее белокурые волосы должны были сочетаться с голубыми глазами, чтобы сделать ее внешность выразительной, на лице не должно было быть веснушек, а груди должны стать более округлыми.
Микаэла Джеймс была прекрасна и умела пользоваться своей красотой. Ее, похоже, совершенно не заботило, что подумает о ней свет. Элис в глубине души стремилась к той же свободе, но вся трудность заключалась в том, что она часто жила так, как хотелось ей самой, а потом страдала от последствий собственных поступков. Глядя на эту женщину, Элис, всегда считавшая себя умной и волевой, столкнулась лицом к лицу с силой, которой, как оказалось, она не обладала. Сумеет ли она когда-нибудь ее обрести? Сможет ли научиться этому беззаботному отношению к жизни?
– Что бы вы обо мне ни думали, миссис Джеймс, это к делу не относится. Вы готовы свидетельствовать в суде, если в том возникнет необходимость?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?