Текст книги "Судьба"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sudba-217891.jpg)
Автор книги: Лоис Буджолд
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 21 (всего у книги 81 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]
– Форлинкин-сан, – спросила испуганная Мина, – а вот если Нефертити съела фиалку, она заболеет?
Мама издала испуганный звук, но глаза ее смеялись. Форлинкин-сан совсем даже и не рассердился.
– Думаю, не заболеет. Съедобные цветы кладут в салаты. Фиалки, по-моему, съедобны. Их подают в засахаренном виде. Однако я бы на вашем месте последил, чтобы она не переела.
Джин и Мина облегченно вздохнули. Правда, каждый по своему поводу. Форлинкин знает множество всяких полезных штучек. А еще он улыбается маме. А мама улыбается ему. Нечасто она последнее время улыбалась… Вообще, он толковый парень, вот только по зоологии придется подтянуть. Если, конечно, он собирается остаться с ними.
Так что все наладится, подумал Джин.
* * *
Майлз выбрал столик на самом краю балкона с видом на главную площадку пересадочной станции Эскобара. Оттуда открывался умопомрачительный вид – сразу и на пассажиров двумя уровнями ниже, и на обширный сектор космоса, усыпанный звездами, и на край диска Эскобара, переливающийся всем спектром яркого света сквозь прозрачную стену над головой. Поставив на стол три чашки кофе, Майлз устроился за столиком и жестом пригласил Роика сесть рядом.
Оруженосец взял кофе, от предложения сесть отказался. Прислонившись к балконным перилам, он изучал обстановку. Выглядел Роик, к несчастью, именно как телохранитель, пытающийся выдать себя за туриста. Роику никогда не нравились такие открытые позиции. А вот Майлз всегда проездом останавливался в этом кафе. Пристройку к станции поставили лет десять назад, насколько он помнил.
Появился Марк, заметил брата – вернее, конечно, Роика, – помахал рукой и прошел прямо к ним. До корабля оставалось еще несколько часов, поэтому Марк решил не брать ближайший катер на Эскобар, благо те ходили каждый час, и остался поболтать несколько минут с братом. За долгие годы им не удавалось побыть вместе столько времени, сколько они провели за время полета с Кибо-Даини. И не важно, что большую часть времени им все равно пришлось провести в отдельных каютах, составляя детальные указания и рассылая их каждый своим сотрудникам. Работать без перерыва – очень здорово. Гораздо лучше, например, чем сойти с ума или гнить под землей.
Марк уселся, заграбастал третью чашку, снял крышку, глотнул и поморщился. Когда позволяло время, Марк изображал гурмана, крайне придирчивого в вопросах еды и питья. Майлзу вкус кофе не показался таким уж отвратительным. Весьма неплохо для пересадочной станции. В конце концов, всему свое время.
– Извини, что опоздал. В последнее мгновение пришло сообщение от Карин. Нужно было сразу заняться одним вопросом.
Пока позволяют возможности собственной каюты. Майлз понимающе кивнул. Марк оставил все приготовления по открытию клиники Дюрона на Карин и Ворона, они также остались попутно приглядывать за делами Джина, пока Марк на Эскобаре занимается подготовкой открытия новой клиники. Разлука с напарницей, хоть и временная, ощутимо выбивала Марка из колеи. Майлз вспомнил Екатерину и вздохнул.
– Так какие новости? Хорошие или плохие? – спросил Майлз. Хотя ответ он знал, – случись что плохое, уже была бы шифровка от Форлинкина.
– Неплохие. По словам Карин, Ворон успешно разморозил тех двоих друзей госпожи Сато, они уже дали властям ценные показания. Дело против «Нового Египта» идет полным ходом с точки зрения юриспруденции. Это значит, практически заморожено с человеческой точки зрения. Однако пока все движется в нужном направлении. Поскольку было предъявлено обвинение в убийстве, вся верхушка «Нового Египта» сидит за решеткой. Твой дружок Оки согласился на сделку о признании вины, или как там это называется, когда закладываешь своих товарищей, чтобы схлопотать менее строгий приговор.
Марк, похоже, не очень-то осуждал Оки. Роик, слушавший рассказ, поднял чашку кофе за здоровье Оки – все-таки тот был не самым худшим из шайки.
– Надеюсь, мое имя в материалах дела не прозвучало, – поинтересовался Майлз.
– О твоем участии в этом деле вообще никому не известно, – заверил брата Марк и ухмыльнулся акульей улыбкой, заметив досаду на лице Майлза. – Правда, что Карин пришлось скрутить тебя, чтоб ты не кинулся давать интервью?
– Конечно, это все шутка, она прекрасно знала, что я не собираюсь ни с кем говорить, – строго заметил Майлз.
– Ага, так я и подумал…
– Ну а ты куда дальше?
– А я сейчас свалюсь на голову всем Дюрона с длинным списком незапланированных и необходимых дел. Без сомненья, как и ты, когда доберешься домой. Надеюсь, за неделю удастся сколотить и отправить на Кибо команду. Им предстоит построить и запустить наш первый филиал вне Эскобара. Фува готов приступить к восстановительным работам в любой момент, что очень здорово. По опыту скажу: обычно подрядчики-строители немногим расторопнее юристов. Карин говорит, пока что его компания работает вполне прилично. Думаю, мы наймем его надолго. Хоть так постараюсь его отблагодарить.
– Ручаюсь, тебе не удалось сильно раскрутить его той ночью.
Марк самодовольно вздернул подбородок:
– Это частная информация, однако, чтобы ему было не очень обидно, я собираюсь подкинуть ему изрядно строительной работенки.
– Спорим, он выставит тебе запредельные цены?
– Естественно. – Марк отмахнулся от такого предположения как от само собой разумеющегося.
Майлз подумал, что Марк со своим предприятием на Кибо – жестокая и вполне равноценная месть за попытку захвата Комарры «Белой Хризантемой».
– Ну а ты? – спросил Марк. – Сразу летишь на Барраяр или остановишься на Сергияре, повидаться с родителями?
Майлз потер губы кулаком, нахмурился.
– По пути с Барраяра не было возможности спуститься на Сергияр, хотя мы с мамой поболтали двадцать минут с орбитальной пересадочной в прямом эфире.
– Как она?
– Вся в делах, но не больше, чем обычно. Я обещал заскочить к ним на обратном пути. Правда, теперь лечу с двухнедельной задержкой относительно первоначального плана. Поэтому, может, увидимся только на Зимнепразднике, если они прилетят в этом году. Вы с Карин собираетесь домой к празднику?
– Пока не знаем.
– Я тут подумал, может, тебе лично удастся привлечь внимание графа к вашему новому средству омоложения?
– Посмотрим, каковы будут успехи препарата к этому времени. Вполне возможно, у нас уже будет достаточно материала для предварительных выводов. Хотя, может, и нет.
Редкие проходящие мимо пассажиры оборачивались на двух непохожих близнецов, ссутулившихся в одинаковых позах на максимально опущенных к полу креслах напротив друг друга. Майлз изучал своего брата-клона с легким налетом изумления, от которого ему так и не удалось избавиться.
– Ну что еще?
Марк склонил голову, демонстрируя готовность выслушать любой бред, который может выдать ему брат-прародитель.
– Да вот, подумалось мне о нашем дяде, которого мы никогда не знали. О старшем брате отца, погибшем в том же самом нападении, что отняло жизнь нашей барраярской бабки. То были первые залпы войны Юрия Безумного. Дядя ведь тогда был подростком. Мне тут подумалось, как странно, что у меня был брат, о котором я и не знал, пока не вырос. А у отца был брат, о котором все уже забыли к тому времени, когда отец вырос. Тебе вообще когда-нибудь рассказывали об этом человеке? Когда ты проходил обучение?
Марк пожал плечами:
– Мне сообщили только имя. Некогда было тратить на него время, столько всего нужно было узнать.
– Да и я от отца узнал не больше. Наверное, ему больно вспоминать о том периоде своей жизни. Может, если вы с Карин прилетите на Зимнепраздник, мы объединим усилия и выдавим из него больше? Потому как думаю, что вряд ли кто-то знает об этом парне больше, чем наш отец.
– Договорились. Если у нас получится прилететь. Будет интересно. Или жутко.
– А может, и то, и другое. Иногда приходят в голову мысли, насколько по-другому пошла бы вся наша жизнь, если бы отцов брат выжил. Во-первых, отец никогда не стал бы наследным графом. Может, даже не стал бы лордом Форкосиганом, если бы у старшего брата появился отпрыск до того, как дед умер. Отец так и остался бы лордом Эйрелом.
– Готов поспорить, он все равно стал бы кадровым военным, – рассудил Марк.
– Возможно. А возможно, если бы Дом Форкосиганов возглавил кто-то другой, отец стал бы свободнее. Может, подался бы в бунтовщики. Что-то совершил бы, стал бы кем-то еще…
– Гм… – только и сказал Марк в ответ.
Майлз провел пальцами по стереокубу в кармане. Достать его снова? Показать Марку? Зачем? Он ведь уже показывал. Дважды.
– Вы с Карин детишек не планируете? Или, может, брак? – добавил Майлз, подумав.
Отношения Марка и Карин, будь они бетанцами, мало кого волновали бы. Однако для строгой барраярской семьи Карин-то была горькая пилюля. Правда, прошли уже годы, и, кажется, семья Куделка примирилась с неизбежным. А еще у Карин – три сестры, и у каждой хотя бы один ребенок. Поэтому на нее не оказывали такого давления, как, скажем, на Майлза.
– Я боюсь заводить детей, – признался Марк. – У тебя всегда в качестве примера перед глазами был отец. А у меня – безумный террорист с Комарры, который все время тратил на то, чтобы из меня сделать тебя.
– Отец тоже потратил кучу времени на то, чтобы из меня сделать меня, – ответил Майлз, – правда, это не одно и то же.
Марк только фыркнул:
– Рад, что ты заметил.
Теперь мы можем вместе над этим посмеяться, подумал Майлз. А ведь сколько всего пришлось пережить!..
– С Карин не о чем волноваться, – продолжил Майлз. – Не знаю более трезвомыслящего человека, чем она.
– В этом ей не откажешь, – согласился Марк. – Ну а ты, чего больше всего боишься ты, с тех пор как стал отцом?
– Что, если… – Майлз потянул себя за волосы и скосил глаза вверх, словно пытаясь разглядеть пробивающуюся седину. Стрижка оказалась для этого слишком короткой. – Что, если дети обнаружат, что я на самом деле не взрослый? Насколько их это разочарует?
Марк от души расхохотался. Да так заразительно, что Майлз, подумав, печально улыбнулся в ответ.
– Думаю, твоей жене это уже известно, – ответил Марк.
– Боюсь, ты прав. – Майлз потер губы. – Кстати, как думаешь, у Форлинкина и Лизы Сато что-нибудь получится?
– Боже, мне-то откуда знать?
– Мне показалось, по его глазам видно… Насчет нее я не уверен.
Отчего-то Майлз вдруг испытал товарищеские чувства к Форлинкину. И пожелал тому удачи.
Роик вдруг подобрался, разглядывая площадку внизу.
– Что там? – спросил Майлз.
– Полковник Форвента, – ответил Роик. – Интересно, зачем он здесь?
Майлз перегнулся через перила, чтобы лучше видеть. Этот офицер-барраярец, помимо прочего, еще и занимал должность начальника узла связи СБ барраярского посольства на пересадочной станции. Майлз уже общался с ним, хотя чаще – с его предшественниками. Полковник поднял глаза, увидел Роика, затем Майлза, подал знак – что-то типа «ждите меня на месте и никуда не уходите» – и направился к гравитационным шахтам на краю площадки.
– За нами, готов поспорить. Или за мной.
В СБ, конечно, знали, когда приходит их корабль.
– Надеюсь, за тобой, – сказал Марк. – Я с ним уже достаточно общался. Не думаю, что он мне доверяет.
– Вообще-то, для барраярца он весьма демократичен. Один из так называемых Новых Людей отца. Проклятье, надеюсь, он не несет мне какого-нибудь дополнительного задания!
Догадка была слишком уж очевидная и крайне неприятная. Если где-то поблизости, возле этого входа в ПВ-тоннель занимался пожар, затрагивающий интересы Барраяра, то у Грегора здесь уже есть один из лучших пожарных! Майлз скривил губы. Нет! Я же только что погасил пожар! Хочу домой!
– Забавно, – обратил внимание Роик, – кажется, я никогда раньше не видел его в военной форме.
Майлз согласился:
– Да, он всегда носит местную гражданскую одежду, старается быть неприметным.
Не сегодня. Сегодня Форвента наглухо упаковался в оливковый китель, все нашивки и награды – точнехонько в нужных местах, зеленые форменные брюки с красными лампасами заправлены в зеркально отполированные кавалерийские сапоги. Более неподобающего наряда для космической станции пересадки трудно было придумать.
– Вырядился как на парад. Что-то случилось…
– Через минуту узнаем.
Марк повернулся вместе с креслом к офицеру, тот пробирался к ним между столиками.
Приближаясь, Форвента замедлил шаг, выискивая глазами свою жертву, лицо его застыло маской. Он замер возле столика, кивком поприветствовал Марка и Роика, встал по стойке «смирно» и крайне серьезно отдал Майлзу честь, хотя Лорд-Аудитор был не в форме, если не считать таковой серые брюки и пиджак.
Посыльный облизнул губы и обратился:
– Жду приказаний, граф Форкосиган!
Дальнейшие события
Пять точек зрения в драбблах – коротких рассказах объемом ровно сто слов.
1. МАРК
Марк однажды застрелил человека из нейробластера. Удивленные глаза жертвы опустели, когда заряд, выпущенный из оружия, выжег мозг за ними. Бог знает почему Марк вспомнил об этом сейчас, но он смотрел на Майлза после сообщения о смерти отца, и мрачные воспоминания просыпались сами. Ни жужжания, ни треска выстрела в этот раз не было, лишь четыре слова.
Только по прошествии долгих часов, после того как они перекроили весь полетный план и вновь взлетели, он понял, что видел момент истины: словно скованный одной цепью со своим отцом, лорд Форкосиган умер в тот момент. Прошлая жизнь покинула Майлза, словно кровь, разом отхлынувшая от лица.
2. МАЙЛЗ
Граф Форкосиган разглядывал собственное лицо в зеркале. Бля.
Бля. Бля. Бля…
– Все ли в порядке у милорда? – раздался голос Роика из кабины курьерского транспортника.
– Идиот, конечно, у милорда не все в порядке! – рявкнул Майлз. Затем, умерив пыл, попросил прощения: – Извини. Прости, пожалуйста. У меня такое ощущение, что из черепа вытащили мозги и ничегошеньки в нем не осталось. Ничегошеньки, только обрывки проводки торчат и болтаются из спинного мозга. Боже. К чему нам сейчас торопиться? Мы ведь опоздали на много дней.
– Графиня… Вдовствующая гра… Ваша матушка ждет вас на Сергияре.
– А… – ответил граф. – Точно. – И снова добавил: – Извини.
– Ничего, милорд, мы переживем.
3. КОРДЕЛИЯ
Нашла его не Корделия, однако именно ей пришлось принимать решение. Аневризма, теплый полдень, целых два часа прошло с тех пор, как слуги решили: седой старик просто-напросто уснул в кресле. Последнее время он часто засыпал после обеда.
Голос Майлза сорвался:
– Вы что, все равно не могли провести криоподготовку? Не исключено, что медицина в будущем разовьется…
– Чтобы проснуться без рассудка, без памяти? С разодранной в клочья душой? Он сам однажды сказал: никто не захочет продолжить такую жизнь.
С другой стороны, а чем лучше проснуться, обремененным всеми своими кошмарными воспоминаниями? Едва ли это меньшее зло. Поймет ли Майлз?
Прости меня, мичман Дюбауэр.
4. АЙВЕН
Похороны и национальный траур продолжались целую невыносимую неделю. Айвен наблюдал за Майлзом. Вот он поднимается на трибуну, произносит панегирик. Грегор отрядил ему в помощь своих лучших риторов, Майлз правил написанное ими. И все же Айвен затаил дыхание, когда Майлз сгреб все бумажки трясущимся кулаком и чуть было – чуть было! – не отшвырнул их, вкладывая всю душу в неподготовленную речь.
И тут его взгляд упал на детей, смущенных и сжатых в первом ряду между матерью и бабкой. Он сдержал себя, он расправил бумажки и принялся читать. Речь нового графа была что надо. Многие рыдали.
Интересно, подумал Айвен, что сказал бы прежний Майлз?
5. ГРЕГОР
Погребение в Форкосиган Сюрло прошло тихо, то было закрытое мероприятие для своих. В поместье приехало не больше сотни человек. Могилу сделали двойной, однако землю вырыли только с одной стороны. Вторая ждала, словно половина брачного ложа. Гроб несли шестеро: Айвен, Иллиан, конечно, Куделка, Дав Галени представлял Комарру, адмирал Джоул – от Сергияра. Был и еще один.
Леди Элис, благодаря которой всем присутствующим удалось сохранить рассудок, заметила, что место Грегора было среди родственников скорбящих.
– Этот человек носил меня на руках с тех пор, как мне стукнуло пять, – ответил император Барраяра. – Теперь моя очередь.
Элис отступила, и Грегор подставил плечо под носилки с гробом.
Союз капитана Форпатрила
Глава первая
На Комарре было около полуночи. Айвен уже вполне восстановился от перелета на скачковом корабле и, расслабившись после напряженного рабочего дня, собирался лечь спать, но тут заверещал дверной звонок. Выругавшись себе под нос, он нехотя направился открывать.
Увидев, кто к нему пожаловал, Айвен понял: предчувствия его не обманули.
– О Господи… Байерли Форратьер. Сгинь.
– Привет, Айвен, – ласково проговорил Байерли, никак не реагируя на столь откровенное негостеприимство. – Можно войти?
Айвену потребовалось не больше секунды, чтобы оценить, какие – мягко говоря, непростые – последствия может повлечь за собой внезапное появление Байерли.
– Нет, – лаконично ответил он. Но опоздал – Байерли уже успел просочиться внутрь.
Айвен со вздохом отпустил дверь, и та, скользнув на место, защелкнулась. Приятно, конечно, в такой дали от дома увидеть знакомое лицо – но только не Байерли Форратьера! «В следующий раз, – сказал себе Айвен, – воспользуйся защитным экраном и сделай вид, будто тебя здесь нет, а?»
Байерли стремительно пробежал по квартире. Комнаты здесь были небольшие, зато обставлены по высшему разряду. Роскошное жилище с еженедельной арендной платой находилось в самом центре Солстиса – за это Айвен его и выбрал. К сожалению, отведать местной ночной жизни ему пока так и не удалось.
Задержавшись у широких стеклянных дверей на балкон, Бай включил поляризацию, и обольстительно сиявшие огни столицы померкли. «Огни купола», – мысленно поправил себя Айвен, именно так принято говорить на Комарре. Городские постройки здесь защищены чертовой уймой изоляционных материалов, не пропускающих внутрь токсичную атмосферу планеты, а наружу – пригодный для дыхания воздух. Задернув вдобавок и шторы, Байерли вернулся в комнату.
Айвена снедало любопытство. Прекрасно понимая, что потом еще не раз об этом пожалеет, он все-таки спросил:
– Какого черта тебя занесло на Комарру, Бай? Вроде не твой ареал обитания.
– Работа, – скривился Байерли.
И правда, человек, хорошо знающий Бая – а Айвен, на свою беду, знал его довольно неплохо, – мог заметить, что глаза у него покраснели не только от спиртного и, возможно, легких наркотиков, но и от усталости. Байерли культивировал аутентичный облик барраярского высшего фора – городского шута, предающегося праздности, разврату и пороку, и девяносто процентов времени он и в самом деле вел такую жизнь. Остальные десять процентов отводились работе информатора Имперской безопасности, служившей источником его тайных доходов. И девяносто процентов из этих десяти посвящались опять-таки – разврату и пороку, с той лишь разницей, что в итоге требовалось явиться с докладом. Впрочем – вынужден был признать Айвен, – оставшаяся часть личности Бая могла оказаться весьма неожиданной.
«Сдаешь своих друзей СБ за деньги», – съязвил как-то раз Айвен, на что Бай, пожав плечами, ответил: «И к вящей славе Империи. Не забывай».
Интересно, в какой ипостаси он явит себя сегодня вечером?
Привитые с ранних лет хорошие манеры включались как бы сами собой, и Айвен привычно предложил:
– Выпьешь что-нибудь? Пива, вина? Чего-нибудь покрепче? Кофе?
Бай бессильно опустился на диван в гостиной – словно шарик, из которого выпустили воздух.
– Просто воды. Пожалуйста. Мне необходимо освежить голову, а еще мне необходимо поспать.
Айвен прошел в опрятную кухоньку и наполнил стакан. Когда он протянул незваному гостю воду, Бай поинтересовался:
– А ты что делаешь в Солстисе, Айвен?
– Работаю.
Бай жестом предложил ему развить мысль.
Усевшись напротив, Айвен пояснил:
– Сопровождаю шефа, он здесь на конференции оперативников со всякими своими коллегами и подчиненными. Конференция удачно совпала с ежегодной инспекцией Комаррианского флота. Все прелести налоговой проверки, разве только в парадной форме. – И тут до Айвена с запозданием дошло, что Бай должен бы уже все это знать. Он ведь отыскал Айвена, так? А светские визиты Бая случайными не бывают.
– Все так же работаешь на адмирала Деплена?
– Да. Адъютант, секретарь, личный помощник – словом, мальчик на побегушках на все случаи жизни. Мечтаю стать для него незаменимым.
– И все так же увертываешься от продвижения по службе, а, капитан Форпатрил?
– Да. И успешно, но это не твоя заслуга.
Бай ухмыльнулся:
– Говорят, в штаб-квартире Имперской безопасности капитаны разносят кофе.
– Правду говорят. И меня это вполне устраивает. – Айвену оставалось только жалеть, что все на самом деле не так. Казалось, всего несколько месяцев назад (а ведь прошло уже больше года!) последнее обострение напряженности с извечным противником Барраяра, Цетагандийской империей, на много недель привязало Айвена к Генштабу, где он круглыми сутками – все 26,7 часа – корпел над самыми что ни на есть кошмарными вариантами стратегических планов. Разработка смерти в мельчайших подробностях. Войну удалось предотвратить методами нетрадиционной дипломатии: главным образом стараниями пронырливейшего Имперского Аудитора и – надо отдать ей должное – его жены.
На этот раз – удалось. Но кто знает, что будет в следующий…
Айвен изучал взглядом Байерли, который был старше его всего на несколько лет. У обоих – одинаковые карие глаза, темные волосы и оливковая кожа, характерные для барраярской военной касты (или аристократии – не важно, как ни назови), практиковавшей близкородственные браки, да и для большинства барраярцев, впрочем, тоже. Бай был чуть ниже и субтильнее Айвена – высокого (шесть-футов, один дюйм), широкоплечего, находившегося в прекрасной физической форме. Да, Байерли явно не хватало Деплена, который бы его погонял, чтобы тот выглядел как офицер Имперского генштаба с пропагандистского плаката. Зато глаза у Бая – когда не косили от разврата – были той потрясающей красоты, что отличила его славный (или бесславный) клан, с которым Айвен был связан в своем родовом древе несколькими веточками. Вот одна из проблем, с которыми сталкиваются форы: ты обнаруживаешь, что связан родственными узами со всеми, с кем предпочел бы не иметь ничего общего. И ни один из них не постесняется обратиться к тебе с просьбой об одолжении.[1]1
185 см. – Примеч. пер.
[Закрыть]
– Чего тебе надо, Байерли?
– Какая прямолинейность, Айвен! С такими манерами ты никогда не станешь дипломатом.
– Я год проработал на Земле помощником военного атташе в барраярском посольстве. Там дипломатии более чем хватало. К делу, Бай. Я хочу в постельку. И ты, судя по твоему виду, тоже.
Бай сделал большие глаза:
– Как, Айвен! Это приглашение? Я весь трепещу!
– В один прекрасный день, – прорычал Айвен, – я отвечу на твою старую подначку «да» – исключительно чтобы полюбоваться, как тебя хватит удар.
Бай прижал руку к сердцу и с тоской в голосе нараспев произнес:
– Так тому и быть. – Он допил воду и оставил роль соблазнителя. Неопределенно-вкрадчивое выражение, обычно присущее Байерли, исчезло. Лицо его внезапно сделалось суровым и исполненным решимости (Айвен всегда считал это тревожным сигналом). – На самом деле у меня к тебе маленькая просьба.
– Так я и думал.
– Это вполне в твоем стиле. Можно сказать, я даже оказываю тебе добрую услугу: я бы хотел, чтобы ты снял девушку.
– Нет, – ответил Айвен, отчасти чтобы послушать, что на это скажет Бай.
– Да ладно тебе, ты ж только и делаешь, что снимаешь девиц.
– Но не по твоим рекомендациям. В чем тут подстава?
– Экий ты подозрительный, Айвен! – скривился Байерли.
– Ага.
Бай пожал плечами, сдавая позиции.
– К сожалению, у меня нет полной уверенности. И мои обязанности в отношении, как бы это сказать… э-э… чрезвычайно неприятных людей, которых я в настоящее время сопровождаю…
«…в настоящее время пасу», – без труда перевел Айвен. Люди, с которыми водил компанию Бай, по мнению Айвена, всегда бывали малоприятными. «Чрезвычайно неприятные» подразумевало… что?
– …Эти обязанности оставляют мне не слишком много возможностей проверить. Но у них к ней имеется необъяснимый интерес. Как я подозреваю – недружественный. Должен сказать, Айвен, меня это беспокоит. – Секунду помолчав, Бай добавил: – Уверяю тебя, она довольно хорошенькая. В этом отношении тебе беспокоиться не стоит.
Айвен уязвленно нахмурился:
– То есть ты хочешь сказать, что дурнушке я бы помочь отказался?
Байерли, откинувшись на спинку дивана, поднял брови:
– К чести твоей, я действительно так не считаю. Однако для стороннего наблюдателя это будет выглядеть правдоподобнее. – Он вытащил из кармана маленький пластиковый снимок и протянул Айвену.
Фон был слишком размытый, толком не разберешь, но на этом фоне шагала по тротуару сногсшибательная молодая женщина. С виду – где-то от двадцати до тридцати стандартных лет, что, впрочем, ничего не говорило о ее настоящем возрасте. Темные волосы, сияющие глаза, кремовый топ оттеняет необычную смуглую кожу. Прямой нос, волевой подбородок. Либо это естественное лицо, данное ей от рождения, либо работа настоящего художника – в нем совсем не ощущалось безликости, присущей обычной пластической хирургии, стандартного штампа, биологического идеала, утратившего свою привлекательность от бесконечного тиражирования. Длинные ноги в коричневых брюках, облегающих как раз в нужных местах. Приятно полная фигура. Приятно полная. Если лицо у нее естественное, то, может, другие примечательные особенности – тоже? Сопротивление Айвена стало ослабевать.
– Кто это? – поинтересовался он.
– Предположительно гражданка Комарры по имени Нанья Бриндис, недавно переехавшая в Солстис из купола Олбия.
– Предположительно?
– У меня есть основания полагать, что документы поддельные. Она появилась здесь около двух месяцев назад – вот это, похоже, правда.
– Так кто же она такая?
– Вот ты это и выяснишь.
– Если у нее серьезные причины скрываться, вряд ли она мне скажет. – Айвен колебался. – А причины действительно серьезные?
– Подозреваю, что серьезней не бывает. И еще я подозреваю, что в игре она не профессионал.
– Все это слишком расплывчато, Байерли. Позволь тебе напомнить, что мой уровень допуска выше, чем у тебя.
– Вероятно, да. – Байерли в сомнении сощурился. – Но есть еще такое мерзкое правило, кому и что положено знать.
– Я не стану совать голову в твою очередную сомнительную мясорубку… – «В очередной раз», – мысленно добавил Айвен, но вслух не сказал. – Если не буду знать столько же, сколько ты. – «Как минимум – столько же», – уточнил он для себя.
Байерли поднял свои холеные руки, демонстрируя капитуляцию.
– Люди, которых я сопровождаю, похоже, вовлечены в запутанную контрабандистскую аферу. Скорее всего, они сами не понимают, во что ввязались.
– Локальное пространство Комарры – крупный торговый узел. Контрабандистов здесь немерено. На них никто не обращает внимания, пока транзитники не пытаются разгрузить свой товар в Империи – в таких случаях это решительно пресекает Имперская таможня. А Комаррианский торговый флот разбирается с ними самостоятельно.
– Из трех возможностей ты перечислил две.
Айвен подался вперед:
– Единственное, что остается, – это Имперский флот.
– Именно так.
– Брехня, Байерли! Будь там один лишь намек на то, что готовится нечто подобное, Служба безопасности спикировала бы на них мгновенно. И беспощадно.
– Но даже Служба безопасности должна знать, куда и когда спикировать. То, чем я занимаюсь, – это на самом деле разведка перед атакой. Не только потому, что ошибки ставят в неловкое положение – особенно если обвинения предъявляются отпрыскам форов с высокомерными и влиятельными родственниками, но и потому еще, что это предупредит об опасности реальных преступников, и те быстренько ускользнут из сетей, которые расставляли на них долго и нудно. И ты даже представить себе не можешь, насколько долго и нудно.
– М-м, – протянул Айвен. – А стоит военным стать соучастниками самого обычного, на их взгляд, гражданского преступления, они тут же делаются уязвимыми для крупного шантажа, что равносильно измене.
Бай оскалился в улыбке:
– Как приятно, что ты в курсе. Вот одно из тех твоих достоинств, которые перевешивают все недостатки.
– Было на чем попрактиковаться, – парировал Айвен и тут же встревоженно прошипел: – Необходимо проинформировать об этом Деплена.
– Деплена проинформируют, когда придет время. А пока постарайся не забывать, что ты и сам не обладаешь никакой информацией. – Байерли сделал паузу. – Предупреждение, естественно, отменяется, если в ближайшие несколько дней мой труп всплывет в непристойной позе в какой-нибудь канаве за пределами купола.
– Полагаешь, такое возможно?
– Ставки весьма высоки. И не только деньги.
– Итак, возвращаясь к началу, как с этим связана девушка?
Байерли вздохнул:
– Она не с моей командой. Она определенно не с инопланетниками, с которыми те имеют дело, хотя не будет абсурдом предположить, что она может оказаться дезертиром. И она не та, за кого себя выдает. Мне ничего не остается, как только предоставить тебе действовать самостоятельно, – я не могу рисковать приходить сюда еще раз, да и времени на второстепенные проблемы у меня в ближайшие пару дней не будет.
Айвен медленно проговорил:
– Думаешь, ее жизнь в опасности? – Зачем бы еще Баю беспокоиться о том, чтобы озадачить второстепенного друга второстепенной проблемой? Бай не зарабатывал на жизнь благотворительностью.
На самом деле он зарабатывал на жизнь некой непостижимой лояльностью. И где-то под шутовством, масками и прочей мишурой Бай был истинно высочайшим фором…
– Скажем так – мне было бы приятно, если бы ты держался настороже. Мне не хотелось бы объясняться с твоей леди-матушкой по поводу каких бы то ни было несчастных случаев, которые могут с тобой приключиться.
Айвен уныло кивнул, соглашаясь.
– Итак, где мне искать эту так называемую девушку?
– Я вполне уверен, что девушка она настоящая, Айвен.
– Ты думаешь? С тобой никто никогда ничего не знает. – Он холодно поглядел на Бая, и Бай имел любезность лишь слегка скривиться в знак почтения к светлой памяти своего кузена Доно née Донна. То есть – светлой памяти Донны. Граф Доно Форратьер был на политической арене Форбарр-Султана фигурой вполне живой, даже чересчур.[2]2
Урожденный (фр.).
[Закрыть]
Бай не поддался на провокацию и, если можно так выразиться, остался на боевом посту, хотя при мысли о том, как смотрелся бы Бай в любом роде войск, Айвен содрогнулся.
– Она работает служащей по упаковке товара в заведении под названием «Быстрая отправка». Вот тебе еще ее домашний адрес – в телефонной книге его, между прочим, нет, так что, если не сумеешь изобрести убедительный предлог, чтобы там появиться, лучше, наверное, поймать ее на входе или на выходе с работы. Не думаю, что она часто ходит на вечеринки. Подружись с ней, Айвен. И желательно – до завтрашнего вечера. – Он потер лицо, прижав руки к глазам. – На самом деле – непременно до завтрашнего вечера.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?