Читать книгу "Пуховые носки. Из серии «Лялины истории»"

Пуховые носки
Из серии «Лялины истории»
Ляля Миронова

Иллюстратор Ирина Даниел

© Ляля Миронова, 2023

© Ирина Даниел, иллюстрации, 2023

ISBN 978-5-0060-7839-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Позвонит – не позвонит, накажут – не накажут…» Я медленно возвращаюсь из школы, обдумывая, чем может закончиться прогул урока сольфеджио. Вот снова пропустила занятие по музыке. Пришла к классу, стучу – ответа нет, толкнула дверь – закрыто. Всегда нарядная с рыжими аккуратно завитыми локонами Алла Марковна опаздывает.

Я знала, что учительница скоро придет, но ждать не стала. Теперь-то уж она наверняка позвонит и сообщит об этом маме. Мама в свою очередь будет стыдить: «Ира, ну как же так? Музыка – это так прекрасно. Умение играть на фортепиано сделает тебя более образованным человеком! Я так люблю петь, и мне хочется, чтобы ты мне аккомпанировала».

Что касается меня, то музыку я люблю слушать, а никак не играть, особенно скучные гаммы. Вот Beatles на катушках-бобинах отцовского магнитофона «Орбита» могу включать хоть сто раз: катушки медленно крутятся, и звучит песня We all live in a yellow submarine, yellow submarine, yellow submarine – сразу хочется улыбаться и танцевать. Или даже взять классику, например, «Лунную сонату» Бетховена, шуршащую из пластинки, крутящейся под ножкой проигрывателя – слушаю без всяких возражений.

А еще я думаю, что мне не везет с учителями. Да, наверное, поэтому я разлюбила играть на фортепиано или не полюбила вовсе. Если совсем честно, мне намного больше нравится рисовать. Вот бы ходить в художественную школу вместо музыкальной! А так рисую я дома сама или с Ирой Фоменко в редколлегии.

Мы с ней – подруги и тезки. Это значит, что у нас одинаковые имена. (Правда, моя бабушка Аня всегда называет меня Ляля.) Моя подруга Ира – отличница, умная и серьезная. Я тоже умная, но, наверное, не совсем серьезная, в то же время в редколлегии именно я отвечаю за плакаты и стенгазеты класса. Вчера вот рисовали у нее дома, потом котлеты ели с картофельным пюре и солеными дачными помидорами. Вкусно готовит ее мама! Хотя моя мама говорит, что все дело в том, что это в гостях всегда вкуснее.

Ой, нам же с ней надо еще заканчивать плакат к дню 7 Ноября. Ленты и гвоздики готовы, нужно еще поздравительную надпись дорисовать. Ничего, мы успеем!

 
                                                   * * *
 

Теплый и солнечный день сегодня. Как же приятно двигаться в густых, словно молочных, столпах света, нарушать их ленивую пыльную неподвижность.

Взгляд скользит по дороге, по желтым листьям-сердечкам, словно покрытым воском. Их рассыпали гиганты-тополя, растущие вдоль дороги.

Мне хочется пошуршать и поиграть сухой листвой, подцепив ее туфлями, подкидывать в воздух. И я схожу с подметенного тротуара и иду по земле под деревьями. Здесь охристых тополиных листьев – по щиколотку. Их желтизна разбавлена то тут, то там кленовыми, красно-бордовыми мазками. Откуда они прилетели, интересно?

Медленно пробираюсь сквозь шелестящий покров. А вы говорите – гаммы. Вот самая приятная музыка.

Ясное дело, голубые новые туфли и серо-сиреневые колготки после этого станут грязными, но ругать меня за это, скорее всего, не будут: родители уже знают о моей привычке таскаться по листве и лужам. Плюс я и сама могу постирать и почистить свою одежду – не маленькая.

Поднимаю резной кленовый лист с темными коричневыми прожилками. Цвет – просто заглядение: глубокий, насыщенный красно-бордовый. Надо забрать с собой – этот лист будет напоминать мне о солнечном октябрьском деньке темными зимними вечерами. Отличная находка для гербария!

Обычно полпути домой мы идем вместе с Ирой. На развилке останавливаемся и болтаем, иногда находятся и другие развлечения. Вот вчера рвали ягоды боярки – алые, запыленные, они как раз поспевают к октябрю. Мыли их на колонке прям в моем гипюровом черном фартуке, как в дуршлаге. Потом, разумеется, ели. В боярке полно мелких косточек, как ни откусывай – непременно попадают в рот, и приходится их выплевывать. Каждый раз после такого обеда в животе «начинают петь петухи11
  Это цитата из рассказа «Заколдованное место» Николая Гоголя, одного из любимых писателей рассказчицы. Про него будет упоминаться в рассказе позже.


[Закрыть]».

Сегодня я иду одна, а Ирка уже дома: уроки делает или котлеты вкусные доедает.

 
                                                   * * *
 

На мне зеленое шерстяное пальто, сшитое из шероховатой ткани, сплошь покрытой мелкими темно-зелеными и желтыми узелками. Называется эта ткань смешным слово «букле». Мама говорит, что boucler – это французское слово, и переводится оно как «завиток», и что ткань эту ввела в моду Коко Шанель. Вообще-то ее звали Габриэль, а Коко – прозвище, оно означает «Петушок». Она песню про петушка любила петь. Коко была француженка, жила в Париже и стала законодательницей мод. Вы наверняка слышали о духах «Шанель №5». У мамы есть такие, хотя достать их здесь, в Казахстане, трудно. Коко также придумала маленькое черное платье. Жаль, что его у мамы нет. Да много чего интересного Шанель сделала модным. Жемчужные бусы, например, гипюр – недорогое кружево, вытканное на фабриках, а не вручную. Из гипюра как раз и шьют черные и белые фартуки для нашей школьной формы. А еще (самое невероятное) Коко ела устриц и лягушек, ведь во Франции это принято. Хотя про поедание лягушек я сомневаюсь.

Пальто досталось мне вовсе не от Шанель, а по наследству от выросшей из него дочки знакомой мамы. Мне нравится его цвет – напоминает о лете, и глаза у меня тоже зеленые. Пальто не теплое, в сырую прохладную погоду и в дождь я слегка в нем мерзну, но мне нравится немного дрожать и ежиться.

Сегодня пальто нараспашку – вот уже как неделю стоит бабье лето. Так называются неожиданно теплые и сухие дни в середине или конце октября. Баба Аня о бабьем лете говорит, что это последнее тепло года: «За ним жди холодный дождливый ноябрь, а потом и морозная зима не за горами».

Зимой придется надевать целую гору теплой одежды: шапки, варежки, теплые колготки, гамаши, сапоги. А еще это значит, что баба Аня скоро начнет вязать для меня новую пару теплых шерстяных носков.

– Зимой ноги всегда должны быть в тепле, – напоминает она каждую осень, ведь холода не за горами.

Тогда глаза ее грустнеют, задумавшись, она вспоминает:

– Во время войны голод был, мы – дети – ходили поздней осенью на колхозные поля собирать остатки мерзлой картошки. Твердую землю копали палками. Уже и мороз, бывало, стоял, и снег лежал, а мы – в резиновых галошах на босу ногу. Старые носки-то давно износились, а новые связать было не из чего. До слез холодно, плачем, но что поделаешь – откапываем замерзшие клубни. Насобираем несколько картошин, отварит их мать, натолчет, скудно плеснет ложку постного масла – вот и ужин для пятерых детей. А иногда и так спать шли. Шурка, самый младший, очень плакал от голода, а живот у него раздут был, как мяч. Ох и страдал он, бедный! До сих пор тяжело подумать, в каких страданиях прожили мы войну.

Девочка-подросток, скуластая, с грустными серыми глазами – в начале войны ей было всего 12 лет, как мне сейчас… В груди у меня сдавливает, я представляю ее – изголодавшуюся, уставшую от необходимости искать мерзлую еду и нянчить младших детей.

Замечая мое смятение, бабушка гладит мои ладони сухими изрезанными морщинами пальцами: «Не грусти, Ляля, война давно закончилась. Все хорошо: и носки есть из чего связать, и еды вдоволь! Пойдем пить чай с абрикосовым вареньем!

 
                                                   * * *
 

Сегодня утром на полпути в школу мне встретилась баба Аня. Мы живем по соседству, часто видимся, и время после школы я обычно провожу у нее. Интересно, куда это она направляется так рано? Ах да, она упомянула, что поедет на Зеленый базар – купить какую-то особую шерсть на носки и рукавицы. Жаль, что у меня школа и я не смогу отправиться с ней на рынок, ведь поездки туда – увлекательное путешествие.

Ехать нужно на троллейбусе долго – 20 остановок. Мне нравится ездить на «рогатом». Он пробирается через центр, то ускоряясь, то замедляясь, рывками, потом плавно, а ты сидишь в нем, словно в батискафе, смотришь сквозь большие окна на проплывающие мимо здания: вот каскады с водой на выставке ВДНХ, затем гофрированные и мозаичные крыши или фасады зданий разных «дворцов» – Дворец спорта, Дворец пионеров, Дворец республики. Однако они совсем не похожи на настоящие дворцы из прошлого или из сказок. Ни принцессы в них не живут, ни короли, ни драконы. Хотя, пожалуй, один король все-таки найдется. Это гостиница «Казахстан». Как раз здание гостиницы и появляется в окне, когда троллейбус, свернув с улицы Абая, едет по улице Ленина. Это самое высокое здание в городе, в 26 этажей и в «короне».

За «Казахстаном» вдалеке можно разглядеть зеленую бархатную гору Көк-Тобе, на плоской вершине которой стоит телевизионная вышка и есть смотровая площадка с видом на наш город. Город с замечательным и добрым названием – Алма-Ата. Весело спешат по толстым натянутым канатам красные воздушные трамвайчики то вверх на вершину Кок-Тобе, то вниз к ее подножию. Если смотреть еще дальше – видишь синие горы Заилийского Алатау. Они очень большие и красивые, а их вершины даже летом покрыты снегом.

Скоро наша остановка – «Улица Гоголя». Сладкий яичный коктейль со смешным названием «Гоголь-моголь» к имени остановки не имеет никакого отношения, названа же она в честь великого писателя Николая Гоголя. Родился Гоголь в Украине, а еще жил в Санкт-Петербурге и Риме. Вот как раз недавно на уроке литературы мы читали его рассказы «Вечера на хуторе близ Диканьки». Жутковатые истории, что там говорить, хоть и классика. Парни, девушки, казаки, ведьмы, черти, нечистая сила – вот главные герои этих рассказов.

Баба Аня всегда крестится, когда я ей пересказываю их содержание. Чертей она очень боится. Бабушка – верующая и часто молится, а когда волнуется, шепчет: «Господи, спаси и сохрани». Дед смеется над ней, говорит: «Не морочь ребенку голову, Анна. Ни Бога, ни дьявола, ни чертей не существует». Он – атеист, как и многие люди в Советском Союзе: верить в Бога и магию не принято и стыдно. Я пока не знаю, есть ли Бог, хотя я уверена, что есть душа и что люди не умирают навсегда.

 
                                                   * * *


...

конец ознакомительного фрагмента