Текст книги "Подарок от Деда Мороза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/podarok-ot-deda-moroza-163473.jpg)
Автор книги: Людмила Зарецкая
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Людмила Зарецкая
Подарок от Деда Мороза
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2018
Вероника открыла глаза и не сразу поняла, где она. Очертания комнаты были скрыты ночной тьмой, не разгоняемой даже ярко светившим на улице фонарем. Секунды две она вглядывалась в неясные очертания предметов вокруг. Блестел экраном телевизор, стоящий напротив на небольшой низкой тумбе. У боковой стены стоял стол, кажется, с вечера на нем был графин. У окна два мягких кресла с журнальным столиком между ними, а у входа стул, на котором стояла так и не разобранная после приезда сумка.
Лежать было мягко и почему-то немного скользко, протянув руку, Вероника нащупала кожаную обивку дивана. Прикосновение к холодной коже вернуло ее к реальности. Вероника находилась в Великом Устюге, в вотчине Деда Мороза, на первом этаже коттеджа № 4, в гостиной, любезно отведенной ей в безвозмездное пользование. На втором этаже в одной из спален разместились ее старшая сестра Наташка с мужем, а во второй их дети, Вероникины племянники, двенадцатилетний Ванька и шестилетняя Санька, егоза и непоседа. Судя по тишине наверху, они еще спали.
Племянников Вероника обожала, сестру и ее мужа Костю любила, однако ей бы и в голову не пришло отправиться с ними в затерянный в лесах Вологодчины Великий Устюг, чтобы встретить Новый год в вотчине Деда Мороза, если бы ее саму не бросил муж.
Если уж быть совершенно честной, то это она его выгнала. Женаты они были восемь лет и, как считали все окружающие, идеально подходили друг другу. До недавнего времени сама Вероника считала точно так же. Муж отдалился от нее как-то совсем незаметно. Его шаги к свободе были такими крошечными, что она не обращала на них внимания, пока вдруг в одночасье не увидела, что между ними пропасть.
Именно из-за страха перед пропастью она и заявила Павлу, что им больше не нужно жить вместе. Она не хотела, чтобы самый близкий человек столкнул ее с обрыва в спину. Она предпочла с размаха прыгнуть в бездну сама, по собственной воле.
– Я не могу постоянно оценивать, врешь ты мне или говоришь правду, – сказала она в конце трудного для обоих разговора.
– Я говорю правду, – устало и как-то обреченно сказал Павел. – С чего ты вообще взяла, что я тебе вру? Ты же все это придумала, Никушка.
Никушкой ее звал только он. Для всех остальных – и родных, и друзей – она была Верой, а он с первых же минут стал называть ее Никой, Никушкой. От этого слова завывания ветра в пропасти стали так сильны, что Вероника почувствовала, что у нее слабеют ноги.
– Я не хочу обсуждать даже саму вероятность твоей лжи, – твердо сказала она. – Поэтому завтра соберу вещи и съеду.
– Куда, позволь узнать? – вяло поинтересовался Павел.
– Квартиру сниму, – она независимо пожала плечами. – Мне доходы позволяют, сам знаешь.
– Не надо, – он поморщился, как будто у него заболели все зубы сразу. – Не могу понять, откуда в твоем сознании появилось убеждение, что я – законченная сволочь, но уж снимать квартиру тебе не придется. Оставайся, это и твой дом тоже. Я уйду.
Прошаркав какой-то незнакомой, появившейся в одночасье, старческой походкой к шкафу в спальне, Павел достал с верхней полки чемодан и начал аккуратно складывать в него свои рубашки и костюмы.
Двухкомнатная квартира, в которой они жили – большая, светлая, очень просторная, в элитном доме с консьержкой и цветами на лестничных пролетах, – действительно принадлежала им обоим. Его решение оставить жилплощадь жене было благородным, однако свидетельствовало о том, что ему было куда уходить. Не в съемную же квартиру он так быстро собрался поздно вечером!
Так что решение прыгнуть в пропасть было правильным. Вот только Вероника не учла, что совершила судьбоносный прыжок не в самое подходящее время – за десять дней до Нового года.
Это был ее самый любимый в году праздник, с детства богатый на сказочные сюрпризы и совершенно волшебные, необъяснимые подарки. Конечно, в Деда Мороза она не верила лет с пяти, с того самого момента, как застукала папу, подсовывающего подарки под елку. Но подарки не становились менее желанными от того, что их дарили сначала родители, а потом Павел.
Было только одно желание, неизменно загадываемое под бой курантов последние семь лет, которое так и не сбылось. Их брак с Павлом был бездетным. Вероника твердо знала, что именно это обстоятельство привело к появлению первой трещинки в отношениях, которая как-то незаметно превратилась в разверзшуюся пропасть.
Первые два года их брака, отмечая очередные женские дни в календарике, она считала, что беременность наступит в отведенный природой срок. Затем был год бесконечных хождений по врачам, мучительных процедур, нескончаемых анализов, которые нужно было сдавать то вместе, то порознь, то снова вместе. Потом было оглушающее известие о диагнозе, который не оставлял надежды стать матерью естественным путем, два искусственных оплодотворения, или, как их еще называли, ЭКО, которые она сделала по областной квоте, и еще два, на которые ездила в Питер уже за собственные деньги.
Результат был отрицательным, беременность не наступала, несмотря на все болезненные манипуляции. Года два назад Павел твердо сказал, что последняя попытка действительно последняя.
– Послушай меня, Никушка. – Его теплое дыхание чуть ерошило ее легкие, как пух воробышка, волосы. – Перестань себя мучить. Люди живут и без детей. Значит, нам так на роду писано. Прими это.
– Паша, но это же не семья – без детей, – прошептала она. Непрошенные слезы все бежали и бежали у нее из глаз, капали на его белоснежную рубашку, которая в районе груди, куда она прижималась лицом, была уже насквозь мокрой.
– Почему не семья? – удивился он.
– Паша, ты когда-нибудь пожалеешь о том, что потратил на меня столько времени. Ты захочешь нормальную семью. Жену, которая сможет родить тебе детей. Я не имею права лишать тебя этого.
– У меня уже есть жена, – сказал он. – Бог рассудил так, что ею стала ты, и я за это Всевышнему страшно благодарен. Никушка, может быть, ты мне не поверишь, но люди живут вместе не для того, чтобы все время пытаться сделать детей. Брось свои фанатичные попытки родить. Просто живи, как живется. Понимаешь?
Вероника не понимала, но решила попробовать. Именно в это время в рекламном агентстве, в котором она работала, директор решил сменить сферу деятельности и продавал бизнес. При помощи Павла и родителей она выкупила фирму, после чего с головой окунулась в ее развитие и процветание.
Павел за годы, прошедшие с момента их знакомства, сделал неплохую карьеру. Осваивая ступеньку за ступенькой, он продвигался вверх по служебной лестнице в региональном представительстве крупной российской нефтяной компании, где чуть больше года назад занял должность исполнительного директора. Вероника мужу помогала и страшно им гордилась, не сразу поняв, что он постепенно отдаляется от нее.
Павел и раньше мог допоздна задерживаться на работе. Вероника ничего не имела против, тем более, что и сама могла вернуться с проводимой презентации или организуемого ее компанией праздника чуть ли не в полночь. Ей понадобилось довольно много времени, чтобы обнаружить, что поздние возвращения стали обыденностью, что Павла практически никогда не бывает дома до девяти-половины десятого и что, возвращаясь то ли с работы, то ли откуда-то еще, он больше не сидит с ней на кухне, не рассказывает о том, как прошел день, не выслушивает ее, а сразу проходит в спальню, раздевается, тщательно убирает одежду в шкаф, принимает душ и ложится в постель, бросив ей лишь короткое «спокойной ночи».
Мириться с его видимым, даже нарочитым отчуждением она не захотела. Обдумав ситуацию всесторонне, Вероника пришла к выводу, что у Павла появилась новая женщина. Раз он не пытался хотя бы как-то объяснять свои постоянные отлучки, значит, все у него с этой женщиной было серьезно. И выход был только один – отойти в сторону, не унижаться, допуская, чтобы муж жил с ней из жалости, а отпустить его в другую жизнь, где не будет постылой ему Вероники, а будет новая жена, а главное – дети.
Тот факт, что Павел безропотно согласился с ее решением и в тот же вечер ушел, грохоча огромным чемоданом на колесиках, с которым они обычно ездили в отпуск, подтвердил безошибочность ее выводов. Нужно было как-то начинать жить без Павла. Но накануне Нового года сделать это оказалось невообразимо трудно.
Она никогда не оставалась в Новый год одна. О том, чтобы пойти к родителям, нечего было и думать. Мама восприняла ее расставание с мужем как личную трагедию, а утешать еще и маму у Вероники не было сил. Подруги, конечно, с распростертыми объятиями приняли бы ее в свои компании, да только одни сделали бы это с плохо скрываемой жалостью, а другие – с так же плохо скрываемым злорадством. Позволить себя жалеть или над собой насмехаться она не могла ни при каком раскладе.
Запереться в квартире, отключить все телефоны, открыть бутылку шампанского и реветь перед телевизором? Перспектива была так себе. Ниже среднего. Поневоле Вероника вспоминала, как ровно год назад они с Павлом отправились в новогоднее путешествие в Прагу. К тому моменту она уже начала замечать некоторые странности в их отношениях, но гнала от себя дурные мысли, надеясь, что обожаемая ими Прага все изменит.
Действительно, усыпанная огнями, перегороженная елочными базарами, в сеть которых невозможно было не попасться, Прага как будто вернула их в беззаботную, полную романтики и страсти юность. Проснувшись поутру, они неторопливо занимались любовью в номере маленького, но уютного и чистого отеля неподалеку от Пороховых ворот, сытно завтракали, выпивали по три чашки кофе с круассанами, на которых таяло масло, и шли бродить по узким мощеным улицам Старого города, в котором все дышало счастьем.
Безоблачность прошлогодних новогодних каникул была быстро смыта рабочими буднями. Пропавшая было натянутость в отношениях вернулась, и начавшийся так славно год заканчивался расставанием и перспективой скорого развода. Чтобы не сидеть одной, она без радости, но все-таки приняла предложение Наташки поехать в Великий Устюг.
– А что? – вопрошала сестра, энергично размахивая руками на кухне Вероникиной квартиры. – Костя выкупил целый коттедж, гостиная на первом этаже совершенно свободна. Днем будешь развлекаться с нами и детьми, ночью отдыхать от нашего бедлама. Встретим Новый год в новом месте, что в этом плохого?
Плохого не было ничего. Поэтому 30 декабря Вероника, заехав поздравить коллектив, поставила в багажник «Лендкрузера» своего зятя небольшой чемодан, загрузилась на заднее сиденье рядом с племянниками и отправилась в вотчину Деда Мороза, сердясь на бессмысленность поездки и на саму себя, не ожидающую от новогодней ночи ничего волшебного. До Великого Устюга добрались только к вечеру, наскоро перекусили и заселились в свой коттедж, оставив знакомство с территорией назавтра.
Окончательно осознав, где она находится, Вероника встала с дивана. Холодный пол обжег ноги, она быстро нашарила тапочки, обувшись, подошла к окну и ахнула. За окном была новогодняя сказка. Именно такая, какую представляют тысячи мальчишек и девчонок, выросших в России. Одинокий фонарь освещал пушистые ели с присыпанными снегом лапами, пытающимися обнять деревянные корпуса коттеджей.
В свете фонаря падающий снег напоминал о волшебных шарах с установленными внутри маленькими домиками, которые Вероника обожала разглядывать, когда была маленькой. Картинка в окне была не всамделишная, а будто подсмотренная в таком вот волшебном шаре, закатившемся из оставшегося далеко позади детства. Охотно верилось, что в любой момент из-под елки может выскочить тройка оленей, запряженная в сани, и покажется тот самый главный волшебник, встречи с которым весь год ждут дети, умеющие хорошо себя вести.
Вероника вспомнила, что в этом году вела себя не очень хорошо, и вздохнула. Дернув за ручку на раме, она открыла окно и зачерпнула пригоршню чистого, ослепительно белого снега. Была у нее смешная привычка, над которой немало потешалась родня. Вероника ела снег. Ей нравилось погружать в него губы, которые тут же немели от холода, становились чужими и непослушными, а потом слизывать снежные крупинки, острые, колкие, но тут же теряющие свою ершистость, тая на языке.
На секунду ей показалось, что из предутреннего, уже начинающего светлеть по краям сумрака на нее кто-то смотрит. Ощущение было таким реальным, что она даже головой тряхнула, отгоняя чужой взгляд, после чего поднесла к лицу пригоршню снега и лизнула его.
– Здравствуйте. А вы что, не знаете, что снег нельзя есть, от этого можно заболеть? – вдруг услышала она и снова высунулась в окно. Под ним оказался мальчишка лет шести, а может, восьми, в темноте разобрать возраст было достаточно трудно – в красном пуховичке, вязаной шапочке с помпоном и валенках с заправленными в них спортивными штанами.
– Привет, – Вероника стряхнула снег с руки. – Говорили, конечно, только я все равно его ем. Вкусный.
– Я тоже, – заговорщически кивнул мальчишка. – Меня воспитательница все время ругает, но я от снега никогда не болею. Он для меня не вредный, а совсем наоборот, полезный. У меня никогда-никогда горло не болит. А у тебя?
– Да и у меня тоже, – согласилась Вероника. – А ты что тут делаешь, в такую рань?
– Мы на завтрак ходили, – сообщил мальчик. – Для всех завтрак в семь утра начинается, а нас на полчаса раньше кормят, чтобы мы остальным гостям не мешали. Мы же шумные и непослушные.
– Вы – это кто?
– Мы – это дети. Мы из детского дома приехали. Нас пятеро, и воспитательница с нами. Мы во-он там живем. – Мальчик показал рукой чуть в сторону, где, как уже знала Вероника, изучившая вчера карту-схему вотчины, стоял коттедж номер семь. – У нас два номера. В каждом две кровати и диван. Я на диване сплю, – зачем-то добавил он.
– Я тоже на диване, – сказала Вероника, почувствовавшая, что начинает замерзать, стоя в одной пижаме перед распахнутым окном. – Тебя как зовут?
– Платон.
– Вот что, Платон, если хочешь, то можешь зайти ко мне в гости, только не шуми, наверху все мои еще спят.
– Не буду шуметь, – мальчик подпрыгнул на месте от радости и деловито заспешил в сторону входной двери. Захлопнув окно, Вероника снова вгляделась сквозь стекло в рассеивающуюся ночную темноту, из которой на нее по-прежнему кто-то смотрел. Решительно задернув штору, она вышла в маленький коридор и открыла входную дверь.
– А тебя как зовут? – мальчик говорил шепотом, помня ее предупреждение, и Вероника удивилась такой покладистости. Не было на свете силы, которая могла бы заставить Ваньку и Саньку принизить уровень производимого ими шума.
– Меня зовут Вероника, – представилась она. – Если тебе удобно, можешь звать меня Верой.
– А Никой можно? – деловито поинтересовался Платон, и она закашлялась от неожиданности.
– Можно. Некоторые меня так зовут, – согласилась она. – Проходи в комнату. Это моя.
– А наверху у тебя кто? – заинтересованно спросил мальчишка, входя в комнату и аккуратно присаживаясь на кресло у окна. – Муж и дети?
– Дети, – согласилась Вероника. – Только не мои. Там мои племянники, я тебя потом с ними познакомлю. И их папа и мама.
– А они разрешат своим детям с детдомовским дружить? – от этого вопроса на Веронику пахнуло такой безысходностью, что она зажмурилась и покачала головой.
– Конечно, – уверенно сказала она. – Они хорошие, ты увидишь.
– Я вообще-то недавно детдомовский, – сообщил Платон. – С лета. У меня мама от рака умерла. Мы с ней в Череповце вдвоем жили. А потом она заболела. Все лежала, лежала, целыми днями. Я ей чайник кипятил, а себе картошку варил. И в магазин ходил. А стирала нам соседка, тетя Валя. А потом мама умерла, вот меня в детдом и отдали.
– Сколько же тебе лет? – Вероника сглотнула невесть откуда взявшийся в горле ком. – Что ты и картошку варить умеешь, и в магазин ходить?
– Мне семь исполнилось. 14 ноября. Я уже в школу хожу. В первый класс, – добавил он. И вдруг без всякого перехода спросил: – А ты завтракать скоро пойдешь? Уже десять минут восьмого, кафе открыли.
– Сейчас оденусь, умоюсь и пойду, – засмеялась Вероника. – Пойдешь со мной?
– Да я уже позавтракал, – Платон независимо посмотрел в потолок. – Нам кашу давали. А вы можете выбрать: кашу, яичницу с сосиской или оладьи с джемом. Я в меню прочитал.
– Так можно ведь и второй раз позавтракать, – лукаво посмотрела на него Вероника, – ты что хочешь: яичницу или оладьи?
– Если бы у меня была возможность, то я бы выбрал оладьи.
– Вот и отлично! Давай тогда так договоримся: я сейчас приму душ и оденусь, а ты сбегаешь предупредить воспитательницу. Встречаемся у кафе через пятнадцать минут, хорошо? Или тебя не отпустят?
– Отпустят, – уверенно сказал Платон. – Я это… Убедительный…
Засмеявшись, Вероника выпустила его из домика, быстро собралась и через пятнадцать минут уже подходила к коттеджу, на первом этаже которого располагалось кафе «У Деда Мороза». Приплясывая на хрустком снегу то ли от холода, то ли от нетерпения, ее уже ждал Платон.
Оладьи оказались пышными и вкусными, брусничный джем сладким, а кофе горячим. Заказав пыхтящему от усердия Платону вторую порцию, Вероника откинулась на стуле и впервые за последнюю неделю вдруг почувствовала себя если и не хорошо, то вполне сносно.
Стукнула о стену входная дверь, и на пороге появилась крупная женщина, одетая в пушистую шубу из чернобурки и ярко-красные угги. Как заметила Вероника, угги были настоящие, австралийской фирмы «UGG».
– Закажи мне кофе, хомяк, – скомандовала она сопровождающему ее мужчине, которого можно было заметить не сразу, настолько дама занимала собой не только дверной проем, но и все окружающее пространство.
– Сейчас, котенька.
– И не вздумай брать блины или оладьи. Себе – яичницу, мне – кашу. И скажи, чтобы в кофе не клали сахар.
– Конечно, котенька.
Дама прошагала к соседнему с Вероникой столику, водрузила на отодвинутый стул большую сумку в знаменитый на весь мир коричневый квадратик. Логотип на застежке подтверждал – да-да, «Луи Виттон». Копна иссиня-черных, вьющихся мелким кольцом волос была забрана в высокую прическу с начесом надо лбом. Сооружение было так щедро залито лаком, что волосы стояли, как крепко сметанный стог на летнем лугу. В ушах у дамы блестели серьги с бриллиантами. На пальце, когда она отодвинула соседний стул, чтобы на него не сел, а скорее упал ее бледный и впрямь похожий на хомяка сопровождающий, хищно блеснул огромный алмаз. Дама выглядела дорого, обстоятельно и настолько неуместно в деревянном кафе, где витал запах утренних оладий, что Вероника, не выдержав, рассмеялась.
– Катерина, – дама деловито кивнула ей, знакомясь. – А это мой муж, Владимир Иванович. Мы из Челябинска. А вы с сыном откуда?
– Я из Вологды, Платон из Череповца, только он мне не сын, а друг, – Вероника улыбнулась мальчику, а он согласно кивнул головой, выгребая из чашки нерастаявший сахар.
– Ну что ж, давайте держаться друг друга, коли нам предстоит вместе встречать новогоднюю ночь, – дама цепким взглядом окинула Вероникин лыжный костюм от «Боско», крепкие и качественные зимние ботинки на высокой подошве и со шнуровкой, стильную шапочку и свежее, ненакрашенное лицо. Увиденным она, видимо, осталась вполне удовлетворена.
– Приятно познакомиться. Меня зовут Вероника. Вы завтракайте, а мы пойдем. Встретимся еще. Ну что, Платон, мы сейчас куда с тобой?
– А у вас что по плану? – мальчишка был деловит не по годам, и у Вероники сжалось сердце от того, какой же суровой была школа жизни, через которую ему довелось пройти.
– Думаю разбудить свою семью, отправить их позавтракать, а потом у нас экскурсия по тропе сказок. Ты там был?
– Был, – кивнул Платон. – В первый же день нас туда водили. Но я бы и еще сходил, – он отвернулся, оставив за Вероникой право самой принимать решение.
– Пойдешь с нами, – сказала она. – Я же обещала тебя познакомить со своими племянниками. Так что пока они собираются, сходим к твоей воспитательнице, отпросим тебя.
– И я целый день с вами буду? – радостно спросил мальчишка и, не выдержав эмоций, несколько раз подпрыгнул на месте.
– И день, и новогоднюю ночь.
– Здорово. Пойдем. Нашу воспитательницу зовут Зоя Викторовна. Она хорошая. Она никогда не ругается. И она обязательно меня отпустит. Увидит, что ты добрая, и отпустит. Ей же лучше, следить за одним человеком меньше. – Он тарахтел не переставая, сыпал словами, не в силах сдерживать ту радость, которая сейчас бушевала в нем.
Зоя Викторовна действительно разрешила Веронике взять Платона без долгих уговоров.
– Хороший мальчик, – сказала она, наблюдая, как он делится своей новостью с друзьями. – Не привыкнет никак. Таким детям трудно адаптироваться. У него нет плохих воспоминаний, связанных с родительским домом. На его глазах никто не пил, не кололся, не дрался. Жалко его. Так по маме скучает. Переживает очень, а виду старается не показывать.
– У вас, видимо, отличный детский дом, – сказала Вероника, которой до слез было жалко своего нового маленького знакомого. – Перед Новым годом к Деду Морозу детей отправляете. Недешевое ведь удовольствие.
– Ой, так это же Платон учудил, – рассмеялась воспитательница. – У нас акция проходила в области. Дети писали пожелания к Новому году, что бы они хотели получить в подарок. Пожелания эти развешивали на елке в торговом центре, и каждый посетитель мог выбрать то, что он может выполнить. Там со всех детских домов пожелания были. В общем, Платон написал, что хочет вместе со своими друзьями по комнате встретить Новый год в гостях у Деда Мороза.
– И что, нашелся человек, который выполнил это желание? – полюбопытствовала Вероника.
– Представляете, да, – воспитательница улыбнулась. – Купил сюда путевку. Два номера гостиничных оплатил на неделю, микроавтобус, чтобы нас сюда привезти. Такое чудо. И ведь не бизнесмен, не предприниматель, просто успешный человек. Когда нас провожал, сказал, что давно хотел сделать что-то такое, что на скрижалях истории ему бы в зачет пошло.
– Добро делать проще, чем кажется, – тихо сказала Вероника, взяла за руку подбежавшего к ней Платона и пошла обратно к своему коттеджу, где ее ждала семья.
Экскурсия начиналась у резных ворот, откуда через настоящие приключения, которые встречались на тропе сказок на каждом шагу, можно было добраться до резиденции Деда Мороза и получить новогодний подарок.
Экскурсия была групповой, и все места на нее были уже распроданы. Костя с радостью уступил Платону свой билет, заявив, что сначала узнает, можно ли на 1 января заказать баню, а потом поваляется с книжкой в номере.
– Вы уж там сами от Бабы-яги отбивайтесь, – заключил он, радостно сияя. Было сразу видно, что в сказку его ни капельки не тянет.
– Веруська, а можно я с Костей останусь? – жалобно спросила сестрица, которой до смерти хотелось остаться с мужем наедине, а не таскаться по морозу по какой-то там тропе сказок. Посмотрев в смущенное лицо Наташи, Вероника со вздохом сказала, что останется с детьми одна.
Ванька старался выглядеть взрослым и равнодушным, практически на каждой остановке объявляя, что в Деда Мороза ни капельки не верит и что все это для малышни. Зато у Саньки горели глазенки, маленькая ладошка, вцепившаяся в теткину руку, была влажной от волнения. За другую руку Веронику держал Платон.
– А вот сейчас мудрая сова будет, – авторитетно заявлял он. – А там вон братья Месяцы нас испытывать станут. Ой, а Михайлы Потапыча в прошлый раз не было.
Будучи взрослой, Вероника прекрасно понимала, что многолюдность и спешка во многом убивают все очарование прогулки по тропе. Предыдущая группа виднелась впереди, следующая практически дышала им в спину. Конец декабря в вотчине был самой горячей порой, поэтому трафик и был столь насыщенным. Детям это не мешало, зато взрослые были недовольны.
– И за это еще отдельные деньги берут, – пыхтела худощавая, довольно высокая дама-москвичка, приехавшая в Великий Устюг вместе с мужем и двенадцатилетней дочерью. На девочку довольно заинтересованно, хотя и с деланым безразличием поглядывал Ванька. Вероника подумала, что племянник грозит вырасти настоящим бабником.
Запыхавшись от ходьбы, громко сетовала на ненормальный темп пышная Катерина в чернобурке и полыхающих везде, где только можно, бриллиантах.
– Если бы не работа, ни в жизнь бы сюда не поперся, – доверительно сообщил Веронике тощий вертлявый хлыщ с тонкими усиками над верхней губой. – Кстати, позвольте представиться, Генрих Стародуб, независимый журналист-фрилансер. Работаю сразу для нескольких крупных изданий и новостных сайтов.
– Вероника, – она нехотя представилась, потому что в хлыще было что-то неприятное. – Привезла детей на экскурсию.
– Это не ваши дети, – он с удовольствием рассмеялся, показав желтые, прокуренные и не очень здоровые зубы. – Вон те двое – дети вашей сестры, а этот, – он ткнул пальцем в Платона, – приблудыш детдомовский. Я, знаете ли, хорошо умею собирать информацию. Профессия обязывает.
– Приблудыш – это вы, – резко сказала Вероника, почувствовав, как задрожала от обиды рука Платона в ее ладони. – А еще подонок и мерзавец. Что вы на меня смотрите, будто у вас сейчас прямая кишка выпадет? Правду не любите?
Хлыщ отшатнулся в сторону, посмотрев на нее с ненавистью, а Платон поднял глаза, в которых светилось уважение.
– Ничего себе, – сказал он. – Ты бы у нас в детдоме не пропала. Умеешь постоять и за себя, и за друга.
– Умею, – засмеялась она.
За их разговором ревниво следили две томные барышни, явно подруги, приехавшие в Великий Устюг если не за мужьями, то точно за приключениями. Блондинки, несмотря на мороз щеголявшие без шапок, в одинаковых, очень недорогих, но с претензией лыжных костюмах, ярко накрашенные, они с завистью смотрели на бриллианты крупной дамы и на худощавую москвичку, а также с вожделением разглядывали их мужей и пропадающего без женского присмотра Генриха. Веронике стало смешно.
У дома лесовичка их встретила Баба-яга. У колодца желаний им было велено загадать волшебные слова, и Вероника, зажмурившись, загадала: «Хочу снова жить с Пашей». На тропинке здоровья они познакомились с бабушкой Аюшкой, лесным лекарем, собирающим волшебные травы, на полянке Паука Пауковича с трудом пробрались через волшебную паутину и, наконец, достигли цели своего путешествия – Дворца Деда Мороза.
Лес действительно оказался волшебным. В нем все время шел снег. Не искусственный и не сахарный, а реальный зимний снег, крупными хлопьями покрывающий плечи, запорошивший шапки и снежинками цепляющийся за ресницы.
Дед Мороз при их виде поднялся со своего трона.
– Ой, он настоящий, – послышался вдруг восторженный шепот. Вероника скосила глаза. Платон молча стоял рядом с ней, крепко сжимая ее руку. Потрясенная Санька, замерев от восторга, во все глаза смотрела на сказочного волшебника, которому заказала самокат. А шепот принадлежал… Ваньке, который тут же смутился, покраснел и принял привычный независимый вид, досадуя, что его застукали за таким детским проявлением восторга.
Получив конфеты и обещание исполнить все желания в саму новогоднюю ночь, Дед Мороз попрощался со своими гостями. Сзади уже подходила следующая группа.
– Так, и что мы с вами сейчас делать будем? – спросила Вероника у детей, когда они вышли на улицу. – Предлагаю посмотреть ледник. Мне кажется, там должно быть интересно.
– Ма-а-ма, я тоже хочу в ледник, – тут же заныла стоящая неподалеку девочка, дочка москвичей, успевшая оценить заинтересованные взгляды Ваньки.
– Ой, Алеся, я уже устала от всех этих экскурсий, – капризно сказала ее мать. – Если тебе так хочется, иди сама.
– Я могу присмотреть за вашей девочкой, – вежливо предложила Вероника, с иронией отметившая, что выводок детей вокруг нее становится все больше.
– Ой, будем очень благодарны, – довольно равнодушно ответила женщина.
– Хомяк, мы тоже идем, – заявила Катерина, поплотнее завернувшись в свою шубу. Ее муж согласно кивнул.
Купив билеты, дружная компания подошла ко входу в ледник. Навстречу шагнул плечистый молодой человек с каменным, ничего не выражающим лицом.
– Нужно подождать, – не допускающим возражений тоном сказал он.
– Почему это? – громогласно возмутилась Катерина, – мы билеты купили, такое же право, как все, имеем.
– Реализуете свое право через пять минут.
– Да что же это такое! – Катерина наливалась гневом, как кот Том в детском мультике. Веронике показалось, что у нее даже глаза покраснели. Решительно повернувшись ко входу, Катерина сделала несколько шагов напролом, но вдруг ойкнула, остановилась и поднесла руку ко рту.
Из ледника вышла пара – высокий мужчина и тоненькая, грациозная, очень красивая женщина, которые, не обращая внимания на столпившихся людей, быстро пошли прочь по вычищенной снежной тропинке.
– Ну надо же, это же Татьяна Бобровская, фигуристка знаменитая, олимпийская чемпионка. Боже ж мой, я же только позавчера про нее в Интернете читала. Ну надо же, никогда бы не подумала, что встречу. Подождите, – крикнула Катерина вслед удалявшейся паре. – Подождите, пожалуйста. Автограф, умоляю! Я же вас обожаю просто.
Высокий мужчина недовольно остановился, а красавица, и впрямь оказавшаяся всенародной любимицей и чемпионкой, нацепила любезную улыбку и начала расписываться на каком-то листке бумаги, который протягивала возбужденная Катерина.
– Опаньки, – вдруг тихо сказал кто-то за Вероникиным плечом. Оглянувшись, она увидела Генриха Стародуба. – А вот это уже интересно.
Он достал телефон, как успела заметить Вероника, огромный лопатообразный айфон шесть плюс, и из-за ее плеча будто невзначай несколько раз щелкнул Бобровскую, уже распрощавшуюся с Катериной и взявшую своего спутника под руку.
Вероника, которой были неинтересны ни олимпийская чемпионка, ни ее спутник, повернулась ко входу в ледник и чуть не упала. Плечистый парень, не дававший им пройти, налетел на нее, подхватил, не позволив упасть, быстро пробормотал извинения и поспешил за вызвавшей переполох парочкой.
Ледник поражал воображение. Даже Вероника ходила по нему, затаив дыхание. Ледовый трон, прозрачные фигуры Деда Мороза, Снеговика, будто хрустальные ели, столы, стулья, барная стойка изо льда, ледяные рюмки, штофы и даже ледяной самовар – все это вызывало восторг и преклонение перед придумкой, а главное – перед мастерством тех, кто своими руками исполнил это чудо.
В леднике круглый год поддерживалось минус шесть градусов. Все предметы были сделаны из чистейшего речного льда, который зимой выпиливали на реках и привозили сюда, чтобы обновить убранство ледника, дополнить его чем-нибудь новеньким. Лед сверкал и переливался синевой, блестел под лампами, рассыпаясь алмазными каратами.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?