Читать книгу "Политические эмоции. Почему любовь важна для справедливости. Марта Нуссбаум. Саммари"

Smart Reading
Политические эмоции. Почему любовь важна для справедливости. Марта Нуссбаум. Саммари

Оригинальное название:

Political Emotions. Why Love Matters for Justice

Автор:

Martha Nussbaum

www.smartreading.ru

Эмоции – двигатель общества

Политическая жизнь насыщена эмоциями. В диктатурах и автократиях[1]1
  Читайте саммари книги Мойзеса Наима «Реванш власти. Как автократы переизобретают политику в XXI веке».


[Закрыть] страх и ненависть используются для манипуляций, тогда как в демократических обществах социальные задачи невозможно решать без взаимоуважения и сострадания. Также есть мнение, что для сохранения демократии нужно контролировать сильные эмоции – иначе общество может скатиться к ненависти, хаосу, разрушениям и тоталитаризму. Но великие лидеры прошлого – Авраам Линкольн, Мартин Лютер Кинг, Махатма Ганди – понимали необыкновенную роль глубоких чувств в объединении людей. Они сознательно вызывали в сердцах граждан сострадание, гнев против несправедливости, гордость и чувство сопричастности к большому общему делу.

Одна из главных представительниц современной философии Марта Нуссбаум считает, что проекты, способствующие общему благосостоянию, в либеральных обществах не могут продвигаться только директивой сверху.

Прекрасные принципы и законы сами по себе не находят той поддержки, которая делала бы их устойчивыми. Они должны искренне волновать людей. Даже самым рассудительным и сдержанным политикам стоит задуматься о том, как сделать людей неравнодушными и показать пути к социальной справедливости через культивирование любви и сострадания.

Любовь как свобода: что «Свадьба Фигаро» говорит о равенстве, братстве и новой политике эмоций

Помните знаменитую сцену из фильма «Побег из Шоушенка», когда заключенные наполняются надеждой при звуках дуэта Сюзанны и графини из оперы «Свадьба Фигаро»? И рассказчик говорит: «На короткий миг каждый мужчина в Шоушенке почувствовал себя свободным». Но какая это свобода? Не сила доминировать или унижать, а внутреннее ощущение равенства и гармонии с другим человеком.

Если вы думаете, что опера Моцарта «Свадьба Фигаро» – это просто забавная история о сумасбродствах слуг и хозяев, вы глубоко заблуждаетесь. В ней говорится о переходе от старого мира феодализма к новому миру демократии, показанному на примере выстраивания чувств.

Иерархия против взаимности: миры мужчин и женщин

Мир мужчин в «Свадьбе Фигаро» – это место для конкуренции, мести и статусных игр. Особенно это заметно на примерах двух главных мужских персонажей – графа Альмавивы и его слуги Фигаро. На первый взгляд кажется, что они находятся по разные стороны социальной иерархии, но в глубине души они удивительно похожи: оба одержимы ревностью, честью и жаждой доминирования. Даже музыка указывает на их схожесть: арии Фигаро и графа написаны в похожем стиле, подчеркивая их внутреннее родство.

Женщины в опере, напротив, живут в мире, где преобладают сотрудничество и взаимопомощь. Графиня и Сюзанна вместо того, чтобы соперничать друг с другом (что логично ожидалось бы в условиях борьбы за внимание графа), объединяются. Они помогают друг другу, решают проблемы вместе, и даже в музыке, которую они исполняют, чувствуется гармония и равенство. Их совместный дуэт – это не просто красивая ария, а настоящий символ политической и эмоциональной взаимности.

Феминизация как способ разрушить иерархии

Через образ Керубино и его музыку Моцарт продолжает в произведении едкую критику маскулинной культуры жажды доминирования, соперничества и агрессии, олицетворяющей старый мир.

Керубино – единственный мужчина, который поет не мужским, а женским голосом (роль исполняет меццо-сопрано). Его арии – это гимны любви и восхищения женской красотой. В одной из них он поет: «Я ищу благо вне себя» – это интерпретируется как выбор любви, выходящей за рамки личных интересов. Именно уязвимость, принятие эмоций и желание впитывать опыт других раскрывают Керубино как предвестника демократического гражданства. Он не просто сентиментальный юноша – он тот, кто ищет равноправие в эмоциональных связях, подрывает старые феодальные догмы и жаждет действительно понимать людей.

Радикальная мысль оперы в том, что революции не могут быть успешными, если мы не изменим эмоциональную природу людей. Фигаро у Моцарта остается пленником той же идеи старого мира о реванше и конкуренции. Лишь женская музыка любви, сотрудничества и милосердия предлагает способ разорвать этот замкнутый круг и создать новый мир, основанный не на борьбе за статус, а на взаимном уважении и радости от общения.

«Гражданская религия» Руссо, Конта, Милля и Тагора

Премьера оперы «Свадьба Фигаро» состоялась в 1786 году. Через три года произойдет Великая французская революция и распад старого режима. Европейское общество окажется перед необходимостью выстроить новую систему гражданских эмоций, так как старая (на основе строгой иерархии, чести и доминировании) оказалась непригодна. Философы и мыслители того времени понимали, что общество нуждается в мощных эмоциональных связях для больших изменений, но разум – не единственное, что важно для объединения людей. Любовь и сочувствие могут стать двигателем, вдохновляющим на создание свободного и справедливого общества.

Руссо и его идеи

Жан-Жак Руссо поддерживал идею «гражданской религии» – создания общей системы ценностей и эмоций, которая объединит граждан и будет способствовать стабильности и продвижению амбициозных проектов нации. Мыслитель видел в конкуренции и эгоизме препятствия для республиканского самоуправления, а новая культура гражданских эмоций могла бы справиться с этим. Руссо считал, что единство граждан, их чувства и мысли должны быть строго унифицированы, а тех, кто отказывается участвовать в новом порядке, ждут наказания. Эта концепция, хотя и порождала вдохновляющие идеи, была отмечена тоталитарным духом.

Огюст Конт и его «гражданская религия»

Французский философ Огюст Конт также выступал за «гражданскую религию». Если раньше люди поклонялись святым и чтили церковные праздники, теперь общество должно объединиться вокруг чувства любви к человечеству, считал он. Центральной идеей его философии стал прогресс, основанный на разумном управлении нашими эмоциями.

Конт рассматривал любовь как силу, которая делает человека зрелым. Как ребенок постепенно учится любить не только родителей, но и друзей, взрослый человек должен расширить свое сочувствие (чтобы оно включало вообще всех – не только современников, но и тех, кто жил раньше, а также тех, кто придет после нас). И в этом месте Конт говорит об «эмоциональном воображении». Людям нужно уметь воспринимать чужую судьбу как часть своей, делая любовь общечеловеческой.

Работы Конта предлагали общество, где каждый следовал бы строгим нормам, установленным определенным моральным «духовенством». Его «религия человечества» была слишком детализирована (включая расписание обрядов и праздников и даже позы для молитв). Все это, а еще отсутствие пространства для проявления индивидуальности, инакомыслия и унификация навязываемых идей критиковались его современниками.

Джон Стюарт Милль и критика идей Конта

Британский мыслитель Джон Стюарт Милль переосмыслил идеи Конта. Он критиковал французского философа за предложенную тотальную власть над идеями в обществе, где допускается только одно «правильное» мнение. Милль называл свободу несогласия основой любой демократической системы. Лишь через столкновение разных точек зрения, считал он, люди могут прийти к истине, а любой запрет на критику делает общество застывшим и лишает его прогресса. Милль стремился найти баланс между необходимостью культивировать общественное сочувствие и важностью сохранять свободу личности.

По мнению Милля, развитие сочувствия должно происходить несколькими путями:

• в семье. Именно там дети получают первый опыт заботы, согласия и разрешения конфликтов;

• через систему образования. Образование должно помогать формировать свободомыслящих, критически настроенных людей, которые умеют задаваться вопросами и находить собственные ответы;

• через искусство. Оно обладает преобразующей силой, которая развивает эмпатию.

«Религия человечества» Рабиндраната Тагора

Идеи Конта повлияли и на индийского писателя, поэта, композитора, общественного деятеля и лауреата Нобелевской премии по литературе Рабиндраната Тагора. Он был убежден, что наша уникальность как вида заключается не в разуме, а в воображении и творческой силе. Мы живем не только ради удовлетворения базовых нужд, как животные, мы стремимся к чему-то большему – красоте, искусству, свободе. Этот «избыток» (или surplus), по мнению Тагора, – источник культурного и духовного развития человечества. Но чтобы этот избыток раскрывался, нужна любовь – та первичная человеческая эмоция, которая связывает нас друг с другом.

Тагор создал более двух тысяч песен, две из которых стали национальными гимнами Индии и Бангладеш. Его музыка, вдохновленная баульской и суфийской традициями, стала мощным инструментом социальных изменений. Песня «Если никто не ответит на твой зов, иди один» вдохновляла Махатму Ганди в его ненасильственной борьбе за независимость Индии.

Справедливое общество, по Тагору, создается через воспитание чувств и развитие воображения. Чтобы устранить привычные барьеры в виде страха, жадности и эгоизма, нужно учить людей чувствовать, мыслить самостоятельно и уважать индивидуальность. Именно этим он занимался в своей знаменитой школе Шантиникетан. Здесь дети вместо зазубривания фактов учились петь, танцевать, задавать вопросы и искать ответы. Уроки проходили на природе, а сам процесс познания был построен вокруг диалога и творчества. Вместо того чтобы подчинять учеников правилам и традициям, школа Тагора учила их осмысленно выражать себя. Детям разрешалось «быть баулами» – свободными, как странствующие певцы, которые находили смысл мира через песни, дух игры и внутреннее вдохновение.

Марта Нуссбаум согласна, что проект «гражданской религии» важен для либерального и справедливого общества, но он должен реализовываться в духе Милля и Тагора, а не Руссо и Конта. Где нет свободы, там вряд ли найдется место для подлинной справедливости. Конечно, у подхода Милля и Тагора есть свои трудности. Они мало говорят о политической сфере и ее масштабах, остается неясным, где и как будут происходить изменения, о которых они говорят. Оба пишут об образовании и выступают за его реформу как одно из направлений новой «религии», но как сохранить баланс между общими ценностями и свободой личности? Как быть с плюрализмом в современном обществе, где сосуществуют разные религиозные и этические взгляды? Эти вопросы остаются открытыми.

Справедливое общество сегодня

История предлагает нам подумать о том, что современному обществу с его проблемами и вызовами предстоит защищать и осуществлять сегодня. Прежде чем мы начнем создавать современную конструктивную версию проекта Моцарта – Милля – Тагора, нам стоит наметить конечную точку, куда мы направляемся. Что такое справедливое общество? Какие эмоции нужно культивировать для его построения? И как его может трансформировать любовь?

В современном мире существует множество подходов к построению справедливого общества. Главное, что объединяет успешные демократические государства, – это понимание того, что экономический рост не может быть единственным показателем благополучия. На первый план выходит человеческое развитие во всех его проявлениях: от здравоохранения и образования до политических свобод.

В основе современного демократического государства лежат несколько важных принципов:

• равные политические и гражданские свободы – от права голоса до свободы вероисповедания;

• защита от преследований и равенство перед законом;

• социальные гарантии в сфере здравоохранения и образования;

• религиозное и культурное многообразие. Современное государство не навязывает единую идеологию или религию, а создает пространство для диалога и взаимного уважения;

• критическая культура – возможность открыто обсуждать проблемы и искать решения.

Демократии стремятся к построению справедливого общества, а для его достижения нужно бороться с негативными эмоциями у граждан (отвращением к другому и завистью) и учить видеть равного в каждом. И эта задача выглядит как одно из самых сложных достижений человечества. Как это сделать, не ограничивая свободы, столь ценимые в либеральном обществе? Ведь любое государственное вмешательство в область эмоций может легко скатиться в авторитаризм.

Марта Нуссбаум считает: вместо навязывания какой-либо идеологии можно продвигать универсальные принципы, такие как равенство, и ставить на первое место уважение к каждому человеку. Это делает культивацию эмоций не инструментом пропаганды, а способом защиты справедливости.

Общественные чувства должны находить отражение в стабильных институтах. Для построения справедливого общества одного сочувствия недостаточно – даже самые благородные эмоции нестабильны. Человек может искренне переживать о землетрясении в другой стране, но забыть об этом из-за собственной мелкой проблемы. Поэтому важно трансформировать общественные эмоции в конкретные законы и институты. Возникает своеобразный круговорот: справедливые законы рождаются из общественного сочувствия, а затем сами поддерживают и укрепляют эти благородные чувства.

Почему именно любовь важна для справедливости

Когда речь заходит о построении справедливого общества, уважение к другому кажется основополагающим. Но Марта Нуссбаум пишет, что одного уважения мало.

Уважение нейтрально и холодно, оно едва ли способно преодолеть барьеры ненависти или страха, которые заставляют одну группу людей считать другую «недочеловеками». И хотя уважение формируется вокруг идеи человеческого достоинства, оно не может полностью охватить индивидуальность и уникальность каждого человека. Чтобы действительно объединять, уважение нуждается в поддержке более глубоких эмоций – той связующей энергии, которую приносит любовь.

Любовь здесь понимается не как романтическое чувство, а как творческое участие и искреннее желание понять, что движет другими людьми. Но история учит нас, что даже искренние эмоции можно использовать во зло. Поэтому политическая любовь требует особой защиты – от нарциссизма, узколобости и фанатизма. А какие еще особенности политической любви нужно учитывать?

Реальные идеалы для реальных людей

Мы привыкли считать идеалы чем-то недостижимым, эфемерным. Но это реальность, потому что они формируют наши ценности, устремления и законы. Идеи о свободе слова, равенстве и праве на образование хотя и не всегда реализуются, но тем не менее движут нас вперед. Конституции, например, формулируют права граждан – и этим помогают бороться с несправедливостью в реальном мире.

Однако идеалы должны учитывать, что мы реальные люди с телами и чувствами, а не безупречные машины. Мы уязвимы, испытываем слабости, теряемся и ошибаемся. Поэтому справедливое общество строится не вопреки нашим человеческим чертам, а с их учетом.

Любовь, встроенная в социальные и политические отношения, похожа на отношения в семье. Родитель любит ребенка не за то, что он идеален, а за его искренность, ошибки, усилия стать лучше. То же самое верно и для любви к обществу: она позволяет нам видеть его недостатки, но одновременно вдохновляет нас бороться за исправление этих недостатков.

Мост между частным и общественным

Важная часть любви к общему – воображение и способность видеть связи между частным и общественным. Как дети начинают с любви к родным и знакомым и через них усваивают общественные идеалы, так и взрослые обретают связь с обществом через знакомые символы, праздники и искусство.

Мемориалы в память о погибших защитниках родины призваны вызывать сильные эмоции, помогающие пережить трагедии вместе. Они напоминают нам, что трагическое личное – часть общей истории.

Справедливость и любовь: инструмент или цель?

Но что делать, если мы действительно добьемся справедливости в обществе? Останется ли нужда в любви, когда законы и институты идеально работают? Любовь – не просто инструмент для построения общества, это его неотъемлемая часть. Даже в совершенном мире люди по-прежнему будут искать связи с другими, чтобы чувствовать себя частью чего-то большего.

Любовь и критика: два крыла патриотизма

Без чувств, особенно таких сильных, как любовь и сострадание, тяжело вдохновить людей на общие дела и жертвенность ради общества. Итальянский мыслитель Джузеппе Мадзини считал, что любовь к нации – это мост, который ведет людей от индивидуального эгоизма к заботе обо всем человечестве. Однако для этого нужно осмысленное воспитание, которое связывает национальные чувства с универсальными ценностями, такими как равенство и свобода.

В американской истории важное место занимает Геттисбергская речь Линкольна. В ней он не только призывал любить нацию, но и обновил идеалы равенства, заложенные в Декларации независимости. Через память о жертвах войны и боль утрат Линкольн вдохновлял людей добиваться более справедливого будущего. Именно связь с конкретными образами превращала абстрактные идеи в реальную мотивацию.

Патриотизм способен вдохновлять, объединять и пробуждать готовность к самопожертвованию ради общего блага. Но, как и все глубокие чувства, имеет свою «двуликую природу». Это, с одной стороны, искренняя любовь к нации, ее культуре и достижениям. С другой – он может заставить человека питать нетерпимость к «чужакам» и верить в свою исключительность. Проблема в том, чтобы научиться уравновешивать эту привязанность разумной критикой.

Как воспитать критический патриотизм

Патриотизм можно воспитывать так, чтобы он не терял своей эмоциональной силы, но при этом оставался открытым к критике. Это сложный, но возможный процесс. Вот основные шаги:

1. Начинать с любви, но не останавливаться только на ней. Дети не смогут критически относиться к своей стране, если они сначала ее не полюбят. Национальные символы, истории о героях и важных моментах из прошлого могут стать базой для формирования любви. Но важно, чтобы эта любовь сразу связывалась с положительными ценностями: равенством, уважением к другим и стремлением к справедливости.

2. Учить критическому мышлению с раннего возраста. Критическое мышление – постоянный процесс. В детском возрасте можно разбирать, например, сказки, где дети учатся анализировать поступки персонажей. Затем важно перейти к национальным повествованиям: почему шла та или иная война, за что боролись люди и какие сделали ошибки. Рассматривая аргументы, дети не только сформируют мнение, но и научатся уважать разные точки зрения.

3. Использовать воображение и воспитывать эмпатию. Здоровый патриотизм позволяет увидеть нацию глазами различных ее групп. Например, в школах можно ставить спектакли, играть в игры или создавать исторические реконструкции, где дети примеряют на себя роли меньшинств, мигрантов или диссидентов. Это дает возможность понять, что такое исключение из сообщества и как с этим ощущением бороться.

4. Не демонизировать врагов. Не стоит сводить патриотизм к агрессии по отношению к другим нациям. Задача патриотического воспитания – объяснить причины конфликтов и страданий, связанных с войнами, но не героизировать войну как таковую. Например, уроки о Второй мировой войне могут включать не только рассказы о героизме союзников, но и обсуждение трагедий, причиненных обеими сторонами конфликта.

5. Учить правде о прошлом. Патриотизм должен строиться на честности. Искусственное создание мифов и идеализированных картин прошлого делает любовь к нации хрупкой. История – инструмент, а не догма. Дети должны понимать, что прошлое сложно и неоднозначно, но именно эти сложности делают его ценным уроком для настоящего.

Институциональные гарантии: защита патриотизма от крайностей

Усилия по сохранению здорового патриотизма должны укрепляться институциональными гарантиями:

• Конституционные права и независимые суды. Конституция должна защищать права меньшинств и избегать превращения патриотизма в инструмент подавления.

• Права иммигрантов. Нация должна быть открытой новым группам, показывая, что национальная идентичность может развиваться и включать новых членов.

• Свобода слова и прессы. Критический диалог важен для предотвращения злоупотреблений патриотизмом. Гласность и дискуссия создают прочную культуру разных мнений.

Сострадание животным учит нас человечности

Чтобы построить справедливое общество, нужно понять, какие психологические проблемы стоят у нас на пути. Люди тоже животные.[2]2
  Читайте саммари книги Франса де Вааля «Последнее объятие Мамы. Чему нас учат эмоции животных».


[Закрыть] Наблюдение за поведением животных помогает лучше понять, откуда берутся наши собственные чувства и какие барьеры мешают развитию более глубокого сострадания.

Сострадание – важная часть человеческой морали, но его корни уходят далеко за пределы нашего вида. Животные в своей жизни проявляют удивительные примеры заботы, альтруизма и сопереживания.

Животные, от слонов до собак, демонстрируют сложные эмоции, похожие на человеческие. Исследователи видели, как слоны скорбят по умершим сородичам, пытаются поднять их тела и даже покрывают их землей, словно совершая ритуал прощания. Собаки утешают своих хозяев, чувствуя их боль. Даже мыши, проводя время рядом с другими пострадавшими от боли мышами, проявляют признаки стресса, что можно сравнить с «эмоциональным заражением» – простой формой сопереживания.

Проявления сострадания у животных ограничены близким окружением – теми, к кому они имеют привязанность: членами стаи или людьми, с которыми они живут. Это роднит их чувства с нашими собственными первыми импульсами к заботе о близких. Однако ключевое отличие состоит в том, что животные совершенно не принимают в расчет понятие вины. Они не задаются вопросами: кто заслуживает сострадания, а кто нет. Эта моральная нейтральность часто делает их сострадание более безусловным, чем у людей.

У людей есть важный ресурс, который сложно найти у животных, – наша способность к абстракции. Мы не только замечаем страдание, но и способны размышлять над его причинами, условиями и последствиями. Именно эта способность позволяет нам развивать идею справедливости, создавая институты, защищающие права людей, независимые от личных отношений. Конечно, люди тоже прежде всего реагируют на страдание людей из близкого круга. Но у нас есть потенциал заботиться о тех, кого мы никогда не видели, выходить за пределы узких интересов своей семьи или группы. Вместе с этим воображение человека может провоцировать серьезные преступления, которых нет в животном мире: войну, пытки, геноцид.