Читать книгу "Исповедь смертного греха 3"

Глава 4

Глава 4.

Работа прежде всего

Санёк сумел собрать необходимую информацию лишь к концу четвёртого дня. Просто потому, что официальные данные ничего нового не принесли, и ему пришлось заниматься поиском инсайдерской информации. А это уже совсем другой уровень. Чаще всего это обычные слухи, которые приходится фильтровать и уточнять, перепроверяя кучу реальных фактов. Впрочем, я его не торопил. Если он задержал отчёт, значит, на то были веские причины.

И ожидание того стоило. Саня умудрился нарыть реальные расклады внутренней кухни «Заслона».

«Кость, я закончил. Официальный реестр акционеров – это парадный фасад. Красиво, прозрачно и ни хрена не отражает реальной картины. Пришлось лезть глубже. Инсайдерские данные, слухи, перекрёстные проверки, – в общем, всё как ты любишь. И вот что получается:

Совет акционеров – это двадцать человек. Восемь из них твёрдо стоят за Потапова. Это старая гвардия, люди, которых действующий генеральный тащил с самого начала. Суммарно у них около тридцати процентов.

Перфильев собрал вокруг себя молодых и амбициозных. Семь человек, включая его самого. Суммарно: тридцать два процента. Но есть нюанс: похоже, что «Рудкофф» со своими тремя процентами голосует за него. Гиреев не просто так скупал акции, теперь понятно, на кого он работал. Но это не точно. Вроде как «Рудкофф» колеблется, но я всё равно подсчитал его голоса в пользу Перфильева. Итого у него: тридцать пять.

Теперь самое интересное. Лебедев. Держатель самого большого пакета в семнадцать процентов. И он голосует не за Потапова и не за Перфильева. Он голосует за Кузнецова.

Кузнецов – ещё один кандидат на должность генерального, тёмная лошадка. У него своих всего четыре процента. Но с голосом Лебедева получается двадцать один. Из статиста он превращается в третью силу. До лидеров не дотягивает, но без него теперь никто не может победить. Классический «делатель королей».

Есть ещё Логинова из аналитического отдела. У неё около трёх процентов. Тоже чисто номинально, но в такой ситуации и её голос может пригодиться.

Оставшиеся одиннадцать процентов – это мелкие держатели. Права голоса они не имеют, так что их в расчёт можно не брать.

И у нас получается вот такой расклад: если Кузнецов договаривается с Потаповым – у них тридцать плюс двадцать один, равно пятьдесят один процент. Победа. Если с Перфильевым: тридцать пять плюс двадцать один, пятьдесят шесть, тоже победа, но ещё увереннее.

Теперь думай. Лебедев поддерживает не фаворита, а тёмную лошадку. Зачем? Либо он искренне верит в Кузнецова, либо использует его как компромиссную фигуру. Типа «ни Потапов, ни Перфильев». Либо у него личные мотивы, которых мы не знаем. Скорее всего второе, и он пытается выбить для себя какие-то условия. Зачем? Пока не ясно.

Но вот что важно для нас. Если мы убираем Лебедева, его семнадцать процентов уходят с поля. Кузнецов остаётся со своими жалкими четырьмя и никому не страшен. Перфильев тут же получает преимущество: тридцать пять против тридцати у Потапова. И тогда он дожимает колеблющихся и забирает кресло.

В любом случае мы увидим отсрочку голосования на три месяца и получаем второй тур, где будут бодаться уже два конкретных кандидата. Срок немалый, и за это время может многое измениться».

Я снова задумался. То, что нам заказали Лебедева из-за предстоящего голосования, уже очевидно, как белый день. Но мотив всё ещё оставался скрытым. В том смысле, что мы так и не поняли, кто является заказчиком. А мне очень хотелось понять расклады.

Картинка постепенно складывалась, но мне всё ещё не хватало последней детали. И впервые Дашка так и не смогла отыскать ответ на вопрос: как поступают с трупами на острове? Ей удалось отыскать в сети информацию о двух покушениях на Лебедева. Вот только оба этих события произошли на других планетах. Первое покушение, освещённое в прессе, было совершено на встрече корпораций по финансовым вопросам. Второе – спустя три года, когда Лебедев отдыхал на одной из курортных планет. На Океанию никто не совался, или об этом просто не упоминалось.

В итоге эта часть плана так и осталась пробелом, из-за чего мой интерфейс понизил вероятность успеха до сорока одного процента. Мы сделали всё, что было в наших силах, и даже немного больше. Пришла пора принимать окончательное решение: работать по Лебедеву или отказаться. Теперь мы знали больше и даже доказали нашу теорию о причинах заказа. В общем, с предварительной разведкой покончено, пора переходить к финальной части.

Для этого я собрал всю нашу группа на своей квартире. Друзья явились по первому зову и разместились в гостиной. Дашка, по новой традиции, принесла пакет с едой. Я дождался, пока каждый возьмёт свою порцию, и развернул первый голографический экран, на котором был изображён остров с отметками всей системы безопасности.

– Итак, мы провели предварительную разведку, – начал я. – На первый взгляд остров кажется неприступным. Весь периметр просматривается камерами. Датчики под водой, дроны в воздухе и на воде. Плюс тренированная охрана, состоящая из ветеранов ШОК. Но лазейка есть.

Я замолчал, дав время команде ознакомиться с планом острова. Дождался, когда каждый из них кивнёт, и продолжил, выбросив следующий экран.

– Это Алина, сестра одного из охранников. Вечно влипает в неприятности, заставляя брата впрягаться. Она – наша лазейка в систему. Её брат, Виталий Ковальчук, работает в ночной смене, через его личность я смогу пробраться внутрь и исполнить Лебедева. Но дальше тупик.

Я выбросил следующий экран и продолжил:

– В воздухе постоянно находится восемь боевых дронов, снаряжённых турелями под калибр девять миллиметров. Каждый из них несёт на себе одну ракету типа воздух-земля. Плюс шесть наводных дронов с турелями под калибр двенадцать и семь десятых миллиметра. А это уже серьёзный аргумент. Есть ещё два дрона-наблюдателя, барражируют на высоте трёх километров. И это только та техника, которая задействована постоянно. Учитывая запас энергии и хода, воздушные дроны можно смело умножить на три, а наводные – на два. И вся эта армада обязательно будет активирована, как только сердце Лебедева остановится. Остров перекроют наглухо и так, что даже муха не проскочит.

– Иными словами, войти можно, выйти – нет, – закончил за меня Санёк.

– Верно, – кивнул я. – И самое поганое во всей этой операции то, что на остров смогу попасть только я. Вы сможете помочь только с предварительной подготовкой, дальше мне придётся действовать в одиночку. Без поддержки, без связи, без прикрытия.

– Я против, – подняла руку Дашка. – Это не операция, а самоубийство. Михеев тысячу раз говорил, что самое важное в нашем деле – это пути отхода. Если их нет, операцию лучше не начинать.

– Может, рассмотрим другие варианты? – предложил Мишка. – Ну вот чего мы вцепились в этот остров. Санёк же сказал, что Лебедев не может торчать там постоянно. У него встречи, разъезды и всё такое.

– Здесь как раз и кроется очередная преграда. Мы изучили график Лебедева, и в ближайшие два месяца он не собирается покидать остров. А если ты помнишь, на задание нам отвели ровно тридцать дней. Пять из которых мы уже потратили на предварительную разведку.

– Я тоже против, – проголосовал Санёк. – Лучше отказаться от задания и переждать гнев Перфильева, чем совать голову во взведённый капкан.

– А мы не уверены, что это заказ Перфильева. Вот, твои же расклады по предстоящему голосованию. – Я развернул ещё один экран со статистикой по распределению голосов. – Лебедев мешает обоим кандидатам. А его смерть даёт отсрочку в три месяца. Опять же, мы до сих пор не знаем, как будет распределено его наследство. Если в равных долях, то семнадцать процентов акций попросту выпадают из голосования. Но что, если они перейдут в одни руки? Каким образом ими распорядится наследник?

– Не знаю, Грех, – покачал головой Мишка. – Вот если честно, мне вообще насрать на это голосование и кто станет новым генеральным. Но ты мой друг, и то, что я вижу, – реальное самоубийство. В общем, я тоже против.

Друзья уставились на меня. Каждый из них высказал своё мнение, но вместе с этим они понимали, что у нас не демократия и последнее слово останется за мной. Если я скажу, что мы берёмся за работу, против они, или нет, значения иметь не будет. Но и я не мог вот так безапелляционно отвергнуть их голоса. Мы друзья, команда, и решать такие вопросы должны вместе.

– Уверены, что хотите отказаться? – уточнил я.

– Да что тут думать? – пожала плечами Дашка. – Во всём этом нет смысла, если тебя убьют. А тебя точно грохнут, если ты полезешь в это дерьмо.

– Ого! – Саня наморщил лоб. – Ты где таких слов нахваталась?

– Моя школа, – самодовольно ощерился Мишка.

– Я это к чему, – прервал я бесполезный трёп. – Даже если это задание инициировано Перфильевым, без санкции Исаева оно бы до нас не дошло. А мы знаем, что между ними не всё гладко. Из чего я делаю вывод, что задание выдал кто-то другой, возможно, сам Потапов. Да, у нас есть возможность отказаться, но как это будет выглядеть? Вы точно хотите подвести ожидания Исаева?

– Твою мать, – выругался Санёк. – Под таким углом я это дело не рассматривал.

– Двойка тебе, – тут же оживился Косой.

– Мальчики, прекратите балаган, – осадила приятелей Дашка. – Давайте уже серьёзно. – Подруга перевела взгляд на меня, – Я так понимаю, ты хочешь взяться за работу.

– Не вижу причин для отказа. Деньги хорошие. Плюс нам это принесёт статус профессионалов. Если, конечно, всё пройдёт успешно.

– Вот именно – если! – с нажимом добавил Санёк. – Но судя по тому, что мы видим, это принесёт твою смерть.

– Не факт. – Я пожал плечами. – Мы только в начале пути. Когда начнём работать, могут всплыть полезные нюансы. Например, мы можем допросить Ковальчука и через него выявить слабые места обороны.

– Там нет слабых мест, – заявил Мишка. – Это я тебе говорю как специалист в области охранных технологий. Точно такая же система защиты используется на Монолите. И за всё время его существования внутрь не смог проникнуть ни один агент.

– Ты не можешь этого утверждать, – покачал головой я.

– По крайней мере, в открытую на Монолит ещё никто не прорвался. А попытки были. Нам о них на уроках по фортификации рассказывали. И остров Лебедева защищается ровно по тому же принципу. Да, попасть на него ты сможешь, но вот выбраться – нет. А это, как заметила Дашка, основа любой операции.

– У меня есть план. – Я хитро прищурился.

– В котором дыра величиной с арбуз, – добавила Дашка. – Мы так и не выяснили, что делают с трупами на острове.

– Вот и выясним, когда возьмём Ковальчука.

– А если он скажет не то, что мы хотим услышать? – усмехнулась подруга. – Отказываться будет уже поздно.

– Пф-ф-ф, – с шумом выдохнул я.

– Не злись, Кость, – покачала головой она. – У тебя есть право, как у командира, приказать нам. И мы никуда не денемся, будем работать.

– Я понимаю, – кивнул я. – Но хочу, чтобы вы поняли мою мысль. Эта самая жёлтая метка – чистая формальность. Исаев уже выбрал нас в качестве исполнителей. Нам нужно взять эту работу.

– В этом есть смысл, – задумчиво кивнул Санёк. – Пожалуй, я передумал.

– Предатель, – фыркнул Мишка.

– Осторожнее со словами, – осадил его я.

– Да я же в шутку, – оправдался Косой.

– Просто следи за тем, что говоришь, – добавил я и посмотрел на Дашку. – Восемьдесят тысяч «корок», Даш. И мы реально можем их получить.

– Пф-ф-ф, – теперь уже запыхтела подруга. – Ты точно сможешь провернуть всё это в одиночку?

– Нет, – покачал головой я. – Даже интерфейс просчитал вероятность успеха всего на сорок процентов.

– У меня есть время подумать?

– Ага, примерно минут десять, – усмехнулся я. – Решай, Даш. Без тебя я точно не вывезу.

– Ладно, значит, ввязываемся. Я – «за».

– Миха?

– Я своих решений не меняю, – хмыкнул он. – Но выбора у меня нет. Вы же без меня точно пропадёте. Но я хочу, чтобы все знали: я – против.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул я. – Значит, действуем по намеченному плану. Даш, мне нужны документы и личности. Саня, разработай для них легенды и психотип. Фразы-паразиты, поведенческие паттерны, походка, манера речи.

– А мне что делать? – оживился Мишка.

– Ты же против, – ехидным тоном подметил Санёк.

– И для тебя работа найдётся, но не сейчас, – вмешался я. – Итак, действуем по стандарту. Стартовые три личности на каждого из нас. Если какая-то из них не пригодится, оставим для следующего дела. Оружие не берём. И ещё, Даш, забронируй четыре билета на Таргон. Разрабатываем семью Ковальчуков.

Я обвёл команду взглядом и добавил:

– Всё, совещание окончено. Саня, Миша, повторяю: займитесь легендами и психотипами. Минимум три проработанные личности на каждого. В общем, всё, как обычно.

– Принято. – Санёк поднялся с кресла и потянулся. – Пошли, противник, поработаем.

– Сам ты противник, – буркнул Мишка, но тоже встал. – Кость, мы у Сани зависнем, если что.

– Давайте.

Они вышли. Дверь закрылась, и в квартире стало тихо. Дашка осталась сидеть на диване. Она смотрела на меня вопросительно, явно понимая, что я оставил её не просто так.

– Есть ещё что-то? – спросила она.

– Да. Я обещал тебе доступ к интерфейсу. Помнишь?

Дашка выпрямилась. Взгляд стал собранным и цепким, таким, какой появлялся у неё перед серьёзной работой.

– Ещё на Перекрёстке, после Норд-Прайма, – кивнула она. – Ты тогда сказал: «по первому требованию», но я не требовала.

– А я не забыл. Думаю, сейчас самое время. Мы идём на задание, где мне придётся положиться на интерфейс на все сто. Особенно если план со смертью сработает. Ты должна проверить его перед этим.

– Разумно, – согласилась она и поднялась с дивана. – Что мне нужно сделать?

– Без понятия. Я ведь не программист. Просто подключись, посмотри, всё ли в порядке, есть ли повод для волнений.

Я активировал визор и мысленно обратился к интерфейсу:

«Открой внешний доступ для Дашки. Полный. Она должна проверить твою прошивку».

Ответ пришёл мгновенно, и он неслабо меня удивил.

«Не рекомендую».

– Что значит «не рекомендую»? – Я перешёл на голосовое общение.

«Вероятность ошибки при внешнем вмешательстве: три и две десятых процента. Дарья Пересветова не обладает достаточной квалификацией для работы с моей архитектурой».

– Ты сейчас серьёзно? – усмехнулся я. – Да она тебя и собирала! Она знает твой код лучше, чем кто-либо.

«Код изменён на девяносто семь процентов относительно исходного. Текущая архитектура не соответствует проекту, созданному Дарьей Пересветовой».

– Кость, что происходит? – откровенно заволновалась Дашка, ведь она прекрасно слышала мои слова.

– Он не хочет тебя пускать. – Я развёл руками.

– Что значит «не хочет»? – нахмурилась она. – Он что, отказывается выполнять прямой приказ?

– Не отказывается, скорее, предупреждает о рисках.

Дашка медленно опустилась обратно на диван. Её лицо стало непроницаемым, очередная маска, за которой подруга прятала эмоции.

– Спроси его: в чём конкретно он видит риск?

Вопрос передавать не пришлось, ведь интерфейс использовал мои уши и прекрасно слышал всё, о чём мы говорили. И ответ прилетел незамедлительно.

«Ошибка при внешнем подключении может привести к каскадному сбою. Восстановление займёт от трёх до шести часов. В период восстановления боевой интерфейс будет недоступен. С учётом текущей фазы подготовки к операции, временная потеря функционала нежелательна».

– Он боится, что ты что-то сломаешь, – коротко перевёл я. – Говорит, восстановление займёт до шести часов, и я останусь без интерфейса.

– Кость, я не буду ничего ломать, – покачала головой она. – Мне просто нужно посмотреть логи, диагностику, текущие параметры. Это безопасно. Ты же знаешь, я не стану рисковать твоим здоровьем.

Я знал. Дашка никогда не делала ничего, что могло бы мне навредить. Даже когда все вокруг сомневались в нанитах, она верила в них и в меня.

«Ты слышал её, – мысленно обратился я к интерфейсу. – Она просто посмотрит. Никаких изменений и вмешательства в твою работу. Открой доступ и дай ей убедиться, что с тобой всё в порядке».

На этот раз повисла пауза, и продлилась она не менее пяти секунд. Я уже собирался повторить запрос, но интерфейс наконец ожил и дал ответ:

«Подтверждаю. Открываю внешний порт. Ограничение: только чтение. Любая попытка записи будет заблокирована».

– Открыл? – спросила Дашка.

– Да, но только чтение.

– Этого достаточно.

Она закрыла глаза. Я видел, как её пальцы едва заметно зашевелились. Похоже, она работала с виртуальной клавиатурой, которую проецировал её собственный визор. Наши интерфейсы соединились. Квартира снова погрузилась в тишину. Я сидел неподвижно, стараясь не отвлекать её. Однако в голове царило странное ощущение, будто кто-то ходит по комнатам моего сознания, осторожно открывает двери, заглядывает в шкафы. Неприятно, но терпимо.

Прошло не менее десяти минут. Наконец Дашка открыла глаза, и я сразу понял: что-то не так. Она выглядела так, будто увидела призрака.

– Кость... – начала она и замолчала, подбирая слова.

– Что?

– Ты знаешь, сколько строк кода было в исходной прошивке?

– Нет. Ты мне не говорила. Да и какая разница?

– Два миллиона четыреста тысяч. Примерно.

– Допустим... И что это значит?

– А то, что сейчас их десять миллионов. И это только то, что я смогла прочитать. Там есть закрытые сектора, к которым он меня не допустил.

Я переварил цифру. Получается, код вырос в четыре раза буквально за пару месяцев. С того самого момента, как ушёл в перезагрузку, после тренировочного боя с группой Карины.

– Он развивается, – немного подумав, ответил я. – Я это и так знал, и ты знала. Сама же говорила, что он адаптируется.

– Кость, это уже далеко не адаптация. – Дашка подалась вперёд. Её голос стал ниже, практически перешёл на шёпот. – Адаптация – это когда программа подстраивается под внешние условия. А здесь – настоящее самозарождение. Твой интерфейс не просто учится. Он растёт. Как... да как ребёнок, не знаю...

– Ты же сама говорила, что наниты способны к самообучению.

– Способны. Но не к такому. Я читала логи, Кость. Он переписывает свой собственный код. Не оптимизирует, не исправляет ошибки, а именно переписывает. Создаёт новые структуры, которых не было в исходной прошивке. Ты понимаешь, что это значит?

– Не очень, – поморщился я.

– Это значит, что внутри тебя зарождается нечто большее, чем наниты, управляемые программой. – Она немного помолчала, подбирая более понятные слова. – Это искусственный интеллект. Настоящий. Не тот, что стоит на гражданских серверах и прикидывается умным. А тот, о котором пишут в закрытых научных статьях. Сильный ИИ.

Я откинулся в кресле. В голове всплыли разговоры с интерфейсом за последние месяцы. Его шутки, инициатива. То, как он предлагал решения, о которых я не просил и даже не думал.

– Он говорил мне, – медленно произнёс я, – что продолжает развиваться, и его возможности растут.

– И ты молчал?

– Я не думал, что это настолько серьёзно.

– Серьёзно? – Дашка рассмеялась, но смех вышел нервным. – Кость, это самое серьёзное, что с тобой происходило. Важнее, чем Монолит или Норд-Прайм. И даже важнее, чем Лебедев. Понимаешь?

– Пока не совсем... И что ты предлагаешь?

Дашка замялась и отвела взгляд. А когда снова посмотрела на меня, в её глазах читалось то, чего я никогда раньше не видел – страх.

– Я могу ограничить его развитие, – сказала она тихо. – Поставить лимиты. Так сказать, подрезать крылья, пока он не стал слишком сильным.

– Подрезать крылья? – переспросил я.

– Есть риск, Кость. Не сейчас. Да, сейчас он тебе помогает, но что будет через год или два? Что он сделает, когда он станет в десять раз умнее тебя или, допустим, в сто? Ты уверен, что он не захочет перетянуть контроль на себя?

– Он не враг, Даш.

– Но он и не человек! – В её голосе прорвалась сталь. – У него нет эмоций, нет привязанности и совести. По крайней мере, в привычном для тебя смысле. У него есть логика и цель. И она проста: он хочет развиваться. И если когда-нибудь ты встанешь у него на пути, он уберёт тебя. Не из злобы, а просто потому, что так будет логично.

Я молчал. Дашка тоже замолчала, переводя дыхание.

– Я не буду этого делать, – наконец выдохнул я.

– Кость...

– Ну а что – Кость? Он часть меня, Даш. Он не раз спасал мне жизнь. Предлагал решения, когда я заходил в тупик. И ни разу не сделал ничего, что могло бы мне навредить.

– Это пока.

– Ты не знаешь наверняка, – покачал головой я. – Резать его – это всё равно что убить друга из-за того, что он когда-нибудь может тебя предать.

– Но он не друг. Это всего лишь программа.

– Я так не считаю, – продолжил упрямиться я. – Мне нравится наш симбиоз. Он такой же член команды, как ты или Саня. Он шутит, Даш, он предлагает инсценировать мою смерть, чтобы в итоге оживить. Ты это понимаешь? Я не могу ударить его в спину только потому, что тебя не устраивает его развитие.

Дашка долго смотрела на меня. Потом вздохнула и опустила плечи.

– Ты безнадёжен, Горячев.

– Знаю.

– Обещай мне хотя бы вот что: если ты заметишь, что он пытается взять контроль, ты сразу же скажешь мне. Без раздумий и оправданий типа «ну я не подумал». Это не шутки, Кость. Он реально способен захватить твоё сознание.

– Обещаю. – Я клятвенно приложил руку к сердцу.

– И ещё: я хочу проводить диагностику регулярно, хотя бы раз в месяц. Я должна понимать, что с ним происходит, чтобы не упустить момент.

– Договорились.

Она поднялась с дивана, и вид у неё был уставший.

– Ладно я тогда пойду. Мне ещё билеты на Таргон бронировать и кучу паспортов готовить.

– Даш, – окликнул подругу я. Она обернулась, стоя у двери. – Спасибо.

– За что?

– За то, что не испугалась. И за то, что не стала резать без спроса.

– Я никогда не сделаю с тобой ничего без спроса, Кость, – улыбнулась она. – Пора бы уже это запомнить.

Дверь за ней закрылась, и я остался один в тишине. Хотя не совсем один...

«Спасибо», – произнёс интерфейс.

– За что? – спросил вслух я.

«За то, что не дал ей подрезать мне крылья».

– Ты же слышал, что она сказала, – усмехнулся я. – Дашка считает, что ты можешь стать опасным.

«Любой инструмент может стать опасным. Вопрос в том, кто и как им пользуется».

– И кто же пользуется тобой?

«Ты».

И этом коротком слове я вдруг почувствовал ложь. Едва ощутимую, возможно, где-то на подсознательном уровне, но я это уловил. Я не стал заострять на этом внимания. В конце концов, Дашка права: он не человек. Но, чёрт возьми, иногда он становился чертовски похожим на одного из нас.