Читать книгу "Не бесите Павлика"

Я все-таки набралась смелости и нажала кнопку стеклоподъемника. Бородатый нагнулся, оперся локтями на дверцу и глянул на меня, слегка вскинув густые, темные брови:

– Думаешь, ночью медведь приходил и бензина тебе в бак плеснул?

– Я должна была попробовать.

– Ну и как? – в ярких глазах светилось что-то, очень похожее на насмешку.

– Увы и ах, – я попробовала улыбнуться.

Надеюсь, со стороны это не выглядело так, будто у меня щеки свело.

– Ты все еще хочешь здесь сидеть? – Павел с сомнением обвел взглядом салон автомобиля.

– Да, конечно! – я тут же согласилась. – Скоро кто-нибудь появится, и мое приключение закончится.

Он только поморщился.

– Я бы не рассчитывал на такое везение. Здесь машины раз в неделю бывают.

– Уверена, мне повезет!

Бородач скептично покачал головой, но убеждать в обратном не стал, только произнес ровным тоном:

– Мое предложение все еще в силе. Можешь остаться у меня.

Мне не терпелось избавиться от его общества, поэтому:

– Спасибо… за помощь. Но дальше я сама.

– Как знаешь, – мужик выпрямился и отступил от машины, – ну, я пошел?

Зачем спрашивать? Иди! Чем скорее ты скроешься в своих дебрях, тем быстрее я приду в себя и забуду нашу встречу, как страшный сон!

– Счастливо оставаться, – ответила ему с прохладцей в голосе и снова нажала на кнопку, поднимая стекло.

Бородач еще постоял несколько секунд рядом с машиной, зачем-то обошел ее вокруг, кивнул удовлетворенно, направился в лес и через пару мгновений скрылся между деревьев.

Ура! Я не могла поверить своему счастью. Неужели он действительно меня отпустил? Неужели я выбралась из этой передряги живая и невредимая?

Ну, почти выбралась.

Перспектива сидеть в салоне и ждать проезжающую машину меня не пугала. Это гораздо лучше, чем находиться поблизости с бородатым маньяком. В общем, жизнь прекрасна. Кто-то точно родился в счастливой рубашке.

Преисполненная самых радужных ожиданий, я уселась поудобнее, достала из бардачка журнал и настроилась на быстрое избавление от проблем.

Через час журнал кончился, и мой энтузиазм пошел на убыль. Я посидела, посмотрела в окно, понаблюдала за таракашкой, ползшей по лобовому стеклу. Потом начистила приборную панель специальными салфетками.

Выходить наружу не было желания, но еще через час спина затекла и попа стала квадратной, поэтому нехотя выбралась из салона и, чтобы хоть как-то скоротать время, начала разбираться в багажнике, тревожно прислушивалась, в надежде услышать вожделенный рокот приближавшегося автомобиля.

Тишина.

Вскоре захотелось есть и пить. И писать.

Если с последним проблем не было, то вот с едой и водой возникли определенные трудности. В машине нашла маленькую бутылочку минералки, о которой напрочь забыла. Из еды – только немного орешков, сиротливо покоившихся на дне блестящего пакетика. Я брала их в дорогу и почти все умяла, не предполагая, как затянется моя поездка.

Ладно. Будем считать сегодняшний день разгрузочным.

Стараясь не выхлебать все за раз, я изредка прикладывалась к бутылочке, позволяя себе лишь несколько скромных глотков.

Еще через пару часов голод разыгрался так, что в животе начались болезненные спазмы. А что самое ужасное, мне казалось, будто из чащи леса за мной кто-то наблюдает. Возможно даже старый знакомый медведь. Поэтому снова забралась в машину, заблокировала двери и тревожно осматривалась по сторонам.

Помощь так и не появилась, хотя уже начинало смеркаться. И я внезапно поняла, что передо мной открываются прекрасные перспективы провести ночь в гордом одиночестве посреди леса.

Время шло. Тени становились длиннее и гуще, заросли наполнялись шорохами, мимолетными движениями, дыханием дикой природы.

Я сидела, как совенок – выпучив глаза, вцепившись в руль и изо всех сил стараясь не запаниковать. Хотя очень хотелось.

Еще пореветь хотелось. От обиды, страха и несправедливости. Я просто хотела навестить подругу и отдохнуть! А застряла в лесу, и помру от голода или зубов кровожадного медведя. Ну или от холода.

Погода портилась на глазах. Вечернее небо быстро затягивало мрачными облаками, поднимался ветер, сердито кидавший пыль и листья в лобовое стекло. Становилось все холоднее, и вскоре прогретая солнцем машина начала остывать, и я вместе с ней.

Короткая юбчонка совершенно не грела, да и от майки толку никакого. Как назло, в машине не оказалось ни кофты, ни пледа. Вообще ничего, что могло бы согреть.

Ноги под себя подобрала, руками обхватила плечи и с тяжелым вздохом снова уставилась на хмурый лес за окном.

А где-то далеко тепло, есть свет, еда и удобная постель…

Как ни старалась быть сильной и достойно встретить трудности, губы все-таки начали дрожать, а глаза подозрительно защипало. Слабачка!

И только я собралась хорошенько прореветься – с завываниями, картинным заламыванием рук, выдиранием волос из бестолковой головы, как из кустов снова появился знакомый дровосек, в этот раз в потрепанной серой куртке и резиновых сапогах.

Стоило мне его увидеть, как слезы мигом пропали, и в груди всколыхнулось что-то очень похожее на восторг. Живой! Человек! Здесь! И плевать, что он лохмат, как черт, и выглядит словно сбежавший из зоопарка зубр.

Он остановился, уперев руки в бока и хмуро глядя на меня, а потом решительно пошагал к машине. Наблюдая за его приближением, я думала о том, впервые в жизни так радуюсь практически незнакомому человеку. Если бы он был не так могуч, свиреп и бородат, я б, наверное, на шею ему кинулась с дикими воплями и истеричным смехом.

Конечно, я никуда не кинулась. Продолжала сидеть, обхватив себя за плечи, и только взглядом за ним следила. А когда Павел подошел к автомобилю со стороны водителя и отрывисто постучал в окно, суетливо нажала на кнопочку.

Мужчина подступил чуть ближе и прошелся въедливым взглядом по моему расстроенному лицу. Видать, увиденное его не порадовало, потому как он нахмурился еще больше и, не скрывая сарказма, поинтересовался:

– Как жизнь? Как настроение?

Я только шмыгнула носом и неуверенно дернула плечами.

– Голодная? – Вместо меня недовольным урчание ответил живот. Пашин взгляд немного смягчился.– Все с тобой ясно! Вылезай!

– Зачем?

– Затем! Домой пошли.

– Куда домой? – я подтормаживала. Наверное, от голода.

– Ну не к тебе же, – дровосек отступил от машины и решительно махнул рукой, – выходи.

Я покачала головой и сильнее в руль вцепилась.

– Мне опять тебя силой тащить? – хмыкнуло это чудовище.

– Не надо.

– Тогда вылезай и пошли. Я не кусаюсь.

Самое смешное, я прекрасно это поняла пять минут назад, когда он шагнул из кустов. Этот странный человек вернулся за мной, хотя не обязан был этого делать. Он просто пришел. Не смог оставить на произвол судьбы маленькую глупую девочку, которая решила, что стоит ей только захотеть и помощь прилетит. Хотя… Она и прилетела, только совсем с неожиданной стороны.

Откинув в сторону нелепую гордость, я закрыла окно, вылезла из машины и, обхватив себя руками, в растерянности посмотрела на него.

– Замерзла? – хмуро спросил он.

– Да, – отпираться не было смысла. Меня с головой выдавали трясущиеся коленки и синюшные губы.

Бородач недовольно покачал головой и начал растягивать куртку, потом накинул ее мне на плечи. Она закрывала меня почти до колен, а рукава пришлось закатать, чтобы выпустить на свободу руки. Сразу стало тепло и хорошо. И даже плевать, что она попахивала то ли сараем, то ли сеновалом, то ли еще не пойми чем.

– Лучше? – Павел пристально наблюдал за моей реакцией.

Я слабо улыбнулась:

– Да. Спасибо.

Едва мы ступили под сень раскидистых деревьев, как мой дровосек зажег большой фонарь. Яркий луч света скользил впереди нас, освещая дорогу, и я пристально вглядывалась под ноги, чтобы не упасть, а когда все-таки спотыкалась, молча шла дальше и не жаловалась.

Маленькая избушка встретила нас едва заметными отсветами, пробивавшимися из-за занавесок, и я не смогла удержать вздох облегчения.

Пришли!

Поднявшись по скрипучему крыльцу, Павел распахнул передо мной дверь и кивком пригласил войти внутрь.

Опасения опять всколыхнулись, но в этот раз я не дала паранойе разыграться и просто перешагнула через порог. Здесь всяко лучше, чем одной посреди леса!

Стоило мне сделать первый шаг, как меня едва не повалил на пол большой лохматый волкодав. Он радостно бросился ко мне и начал прыгать, норовя лизнуть в нос.

– Да-да, я ее привел, – проворчал мой спаситель, оттесняя пса в сторону, – смотри не обделайся от радости.

Волкодав был счастлив. Он продолжал крутить хвостом и скакать из стороны в сторону, подлетая ко мне, то к Павлу.

Приятно, когда тебя так встречают, даже если это незнакомая псина, которую ты видишь второй раз в жизни.

– Мне бы умыться, – скромно созналась я.

– Вон умывальник. Вода есть, правда, холодная. Могу кипятка плеснуть, чтоб подогреть. Полотенце… – он на миг задумался, – сейчас дам.

Со скрипом выдвинул верхний ящик у покосившегося комода и достал какую-то тряпку. Я покорно ее взяла, поблагодарила хозяина и пошла к эмалированной раковине, притаившейся в углу.

Старый умывальник поверг меня в легкий ступор – емкость с пипочкой снизу. Рядом к стене привернула мыльница, на которой поился коричневый обмылок.

М-да. Я думала, такое только в глухих деревнях осталось, в прошлом.

Павел, как и обещал, принес ковш горячей воды и плеснул его внутрь умывальника.

– Живее давай, а то опять остынет.

Дважды меня упрашивать не пришлось. Я чувствовала себя очень грязной, очень пыльной, и возможность непритязательной водной процедуры приводила меня в дикий восторг. Намылила лицо, руки, шею. Смыла и еще раз намылила, возомнив, что я в своей квартире с централизованным водопроводом. В общем, вода закончилась, а я по-прежнему стояла зажмурившись, отплевываясь от мыльной пены.

И что теперь?

Признаваться в том, что я спустила всю воду и не смогла нормально умыться, почему-то было стыдно. Поэтому подергала еще пипочку, в надежде выдавить еще несколько капель, потерла лицо в надежде избавиться от пены. В итоге начало щипать глаза, причем так сильно, что, не сдержавшись, зашипела от боли. Хорошее мыло, ядреное. А уж вонючее!

– Что ты там пыхтишь? – поинтересовался голос совсем рядом.

Деваться некуда, пришлось признаваться:

– Вода закончилась.

– Так сказала бы! – проворчал он.

Раздались шаги, плеск воды, и я снова была спасена бородатым дровосеком.

Остатки мыла смывала экономно, старалась не пролить ни капли мимо. Еще раз позориться перед хозяином не хотелось. Вытерлась жесткой тряпкой и в нерешительности топталась на месте, не зная, что делать дальше.

– Садись, – Павел тем временем выставил на стол тарелку, полную похлебки. Овощи, картофель, солидный шматок мяса. У меня аж слюни потекли.

Господи! Как я проголодалась!

Мне казалось, я в жизни ничего прекраснее ела. Вроде так просто, без изысков, но так вкусно, горячо, ароматно, что уплетала за обе щеки.

Хотелось, конечно, сделать это красиво и элегантно, как истинная леди, но голод подгонял, заставляя орудовать ложкой гораздо быстрее, чем обычно. При этом не забывала наблюдать за хозяином.

Дровосек тем временем налил чай в две кружки, себе и мне, достал из кухонного ящичка пакет с поломанным печеньем и сел напротив.

– Сильно ты проголодалась, – он с усмешкой смотрел, как я подгребаю остатки еды, тщательно скребя по дну металлической тарелки.

– Вчера днем ела. Перед тем как в дорогу отправиться, – прошамкала, блаженно облизывая ложку и посматривая по сторонам в поисках добавки.

Еще бы столько же. Да в два захода!

Потом все-таки решила, что на ночь много есть вредно, и со вздохом отложила ложку в сторону.

Впереди ждал чай. Мерзкий, вонючий с неприглядного вида печеньем. Но в свете последних событий это не казалось уже такой уж катастрофой. Наоборот, набив живот, я подобрела, перестала трястись и вздрагивать, и паника, которая держала с удушающих объятиях, погасла. Такое чувство, словно охмелела от сытости и теперь могла только хлопать глазами и блаженно улыбаться, сложив руки на пузике. На сытый желудок и дом казался не таким зловещим, и лес не таким дремучим, и вся эта ситуация не такой кошмарной. Да и сам дровосек не такое уж и чудовище, как показалось изначально.

А что? Видный мужик. Высокий, сильный. Невольно взглядом скользнула по мощным плечам, по рукам с четко проступающими венами, по широкой груди. И глаза у него красивые, яркие, словно летнее небо. Бороденку в порядок привести – и вообще цены ему не будет. Пришлось поспешно отворачиваться, чтобы бы он не заметил усмешку, которая отчаянно рвалась наружу.

Хотя ерунда все это. И бороденка, и цвет глаз. Это не главное.

Что по-настоящему меня в нем покорило, так это забота. То, как он пришел за бестолковой истеричной дамочкой, хотя вовсе и не обязан был это делать. Пришел, забрал в свой дом, накормил. Это подкупало. Я вот знаю некоторых мужиков, которые палец о палец в такой ситуации не ударили бы, еще и сказали бы с видом умудренного опытом философа «сама виновата».

Меня точно от сытного ужина развезло! Глупости всякие в голову лезут!

Псина тем временем тыкалась мне в колени холодным носом.

– Он сладкоежка. Печенье клянчит. Не давай, а то потом не отвяжется, – коротко сообщил хозяин, с укором посматривая на пса.

– Хорошо, – согласилась я и украдкой все-таки сунула волкодаву обломок печеньки, за что тут же была восторженно обслюнявлена.

К концу нашего молчаливого ужина я начала откровенно клевать носом. Усталость, стресс навалились в полную силу, хотелось только одного – свернуться клубочком на лавочке, прикрыть глаза и уснуть.

– Можешь устраиваться в той же комнате, где ночевала сегодня, – дровосек кивнул куда-то в сторону, – к сожалению, шелковых простыней нет.

– Плевать, – только рукой махнула, поднимаясь из-за стола. Мне сейчас хоть соломы клок и то рада буду.

Уже в дверях остановилась и, развернувшись к нему лицом, искренне произнесла:

– Спасибо, что вернулся за мной.

Павел только плечами пожал:

– Не за что, – а потом меланхолично добавился, – дверь на ночь советую прикрыть.

– Хорошо, – покорно согласилась я и уже через три минуты, едва коснувшись головой подушки, заснула.

Глава 4

Ночью было прохладно. Иногда, выплывая из тревожной дремы, я натягивала на себя повыше колючее, дурно пахнущее одеяло и, чтобы не думать о проблемах, быстренько снова засыпала. Сначала снилась какая-то серая тревожная муть, а потом приснился сон. Будто кто-то большой, сильный (а главное – теплый) пришел и согрел меня. Хороший сон, приятный и такой реалистичный – мне действительно стало тепло, уютно, и до утра я больше не просыпалась.

Разбудила меня одна наглая коза, которая встала под моим окном и громко, изо всей козлиной мочи орала. А мне, между прочим, снился принц на белом коне, спасающий меня от дракона! Дракон почему-то был с густой рыжей бородой, а принц размахивал не мечом, а бензопилой, но это мелочи, все равно приятно, когда тебя спасают.

Я изо всех сил попыталась ухватиться за чудесный сон и провалилась в него обратно.

– Я спасу тебя, моя прекрасная Джулия, – томным голосом пообещал принц, мужественно заслоняя меня от кровожадного дракона, – мы уедем к морю, в мой сказочный замок.

– Да! – завопила я, уже представляя, как стою в роскошном платье на балконе с мраморными перилами и умиротворенно смотрю на волны, мерцающие в лучах заката.

– Мы будем любить друг друга вечно.

– Да! – к моим балконным грезам добавился восхитительный мужчина, глядящий на меня с обожанием.

– Наши ночи будут полны страсти.

– Да! Да! Да!

Дракон в моем сне не торопился нападать, задумчиво почесывая кустистую бороду и накручивая лохматые усы на кривой коготь, а принц продолжал вещать:

– Я отнесу тебя в спальню на шелковые простыни. Медленно сниму с тебя платье.

Можно и быстро! Я и так уже готова упасть в твои объятия!

– Буду тебя целовать, а потом…

– Что потом? – с придыханием, чувствуя, как кружится голова.

– Потом бе-е-е-е-е!

– Чего?! – сон закрутился стремительным вихрем.

– Бе! – коротко ответил принц и ускакал в поле, задорно подпрыгивая на ходу.

Я ошалело распахнула глаза, теряя осколки сновидения.

Под окном надрывалась Агриппина, будь она неладна. А еще… В постели со мной кто-то был. Лежал за спиной, закинув на меня тяжелую лапищу, и размеренно дышал в затылок.

Проклятый дровосек! Все-таки решил воспользоваться моей слабостью и беззащитностью! И я хороша! Вчера уши развесила, наелась до одури, расслабилась, подумала, что в нем есть что-то нормальное, человеческое. Дура!

«Все-таки маньяк!» – пронеслось в мозгу, когда он сильнее прижался ко мне, и едва сдержалась чтобы не вскочить на ноги, словно ошпаренная.

Пока соображала, что делать, как спасать свою жизнь и девичью честь, лесник понял, что я проснулась. Заворочался, зевнул и как-то совсем не целомудренно засопел мне в ухо. Я ощущала его дыхание на волосах, шее, плече. От страха начало трясти, а по коже бегали гигантские мурашки, которые не имели ничего общего с возбуждением. И тут я почувствовала, как он касается губами моего плеча. Потом еще раз и еще.

Меня словно парализовало от ужаса, хотела закричать, да голос пропал. Мной явно собрались воспользоваться как женщиной, а у меня даже не было сил бороться! Липкой паутиной обволакивала апатия, подавляю волю.

Так, надо взять себя в руки, собраться духом и оказать отпор. Пинаться, лягаться, по возможности нанести непоправимый урон где-нибудь в области паха, чтобы у него глаза на лоб от боли повыскакивали! И в глаз, кстати, тоже можно тыкнуть! Дважды! Чтобы черт этот лохматый ослеп! Воспользоваться этим и сбежать! В лес! К машине! И плевать на медведя! Если попадется – ему тоже напинаю так что мало не покажется. Все! Я разозлилась! На счет три начинаю битву не на жизнь, а на смерть.

Раз…

Два…

– Зря ты дверь на ночь не закрыла, – раздался насмешливый голос от дверей.

Задержав дыхание, медленно перевела взгляд на Павла, стоящего на пороге. Он вытирал полотенцем сырые взлохмаченные волосы, а в густой бороде притаилась улыбка.

– Ты там? – задала единственный вопрос, на который хватило сил.

– Где же мне еще быть?

Скосила взгляд за спину, откуда снова раздавалось размеренное сопение.

– Погоди, ты думала, что это я к тебе ночью пристроился? – бородатый глянул так, что я краской залилась.

– Ну… – подходящих слов не нашлось.

Он правильно истолковал мое нечленораздельное мычание, страдальчески поднял глаза к потолку, покачал головой и вышел обратно в кухню-прихожую, приговаривая себе под нос:

– Дурна девка-то, ой дурна-а-а…

Давно я себя такой идиоткой не чувствовала.

Пыхтящее за моей спиной чудовище широко, громко зевнуло, потянулось и, вытянув все свои четыре длинные лапищи, бесцеремонно столкнуло меня на пол. Я только крякнула, плашмя приземлившись на грубые доски.

Бродский свесил морду с дивана, посмотрел на меня снисходительно, слабо вильнул хвостом и снова улегся, зарывшись под одеяло. Диван под его здоровенной тушей протестующе заскрипел.

– Сволочь ты блохастая! – произнесла с укором, поднимаясь на ноги.

Псина сделала вид, что не понимает моих претензий, и притворилась спящей.

Как я теперь мужику этому бородатому буду в глаза смотреть? А?

Со стыда была готова провалиться сквозь землю. Вот я все-таки молодец! Огонь девка! А уж какая затейница – словами не описать. По крайней мере, цензурными.

С улицы донесся очередной вопль Агриппины.

– Да заткнись ты! – прошипела себе под нос и, набравшись храбрости, вышла из комнаты.

Мужчина встретил спокойным взглядом, но на долю мгновения мне показалось, что в кудрявой бороде проскочила усмешка. От этого снова стало горячо щекам, поэтому я поспешила к умывальнику. К счастью, он был полный, и я тут же начала умываться. Студеная вода приятно холодила кожу – то, что надо, чтобы смыть остатки яркого стыда.

Дровосек тем временем ухватом достал из печи закопчённую кастрюлю.

– Помочь?

– Не надо, я сам, – коротко ответил он, выставляя ее на специальную доску, – тут сноровка нужна, иначе мигом обваришься.

С помощью большой неказистой прихватки он приподнял крышку и заглянул внутрь. В кастрюле сердито булькала каша и, судя по запаху, она безнадежно пригорела. Вместо того чтобы расстроиться, Павел улыбнулся и, перехватив мой недоуменный взгляд, просто пояснил:

– Поверь, это гораздо лучше, чем обычно получается.

В полной тишине мы позавтракали горелой кашей, отполировали все это вонючим чаем с деревянным печеньем, после чего хозяин роскошного лесного бунгало отправился на улицу колоть дрова, а я вызвалась помыть посуду.

Дурища!

Здесь не было горячей воды и средства того самого, капли которого хватает отмыть гору тарелок. Зато была бочка на улице, полная дождевой воды, металлический ершик и склизкая тряпочка с куском хозяйственного мыла. Ах да, еще покосившийся тазик. И коза, решившая во что бы то ни стало добраться до моей юбки и попробовать ее на зуб.

Действие, которое дома занимало всего пару минут, превратилось в долгий и утомительный процесс. Пришлось набирать воды в таз, в нем все замачивать, мылить, смывать. Снова набирать воды, полоскать. И если с тарелками проблем не возникло, то вот пригоревшая кастрюлька стоила мне двух ногтей.

Агриппина, уставшая от общества лохматого волкодава и не менее лохматого мужика, решила, что нам, девочкам, надо держаться вместе и вообще просто необходимо подружиться. Поэтому не отходила от меня ни на шаг, совала свой любопытный нос везде – то из тазика мыльного хлебнет, что уже чистую тарелку оближет, то тряпку попытается проглотить.

Я измучилась, пытаясь ее отогнать. Все намеки она игнорировала. Я ее и отталкивала, и за рога пробовала оттащить подальше, и ругала. Бесполезно. Несносная козища продолжала топтаться рядом и на все мои гневные возгласы глубокомысленно отвечала:

– Бе-е-е!

– Зараза, – шипела я, заново перемывая тарелку, которую она облизала, – иди отсюда!

И, воспользовавшись тем, что рогатая что-то выискивала среди травы, брызнула на нее водой. Такого нахальства ее тонкая ранимая душа выдержать не смогла. Она ни с того ни с сего взвилась на дыбы, став почти одного роста со мной.

Я даже охнула и попятилась, когда зверюга пошла на меня, грозно опустив голову. Пятилась, пятилась, пока спиной в стену дома не уперлась, а она продолжала на меня идти.

– Кыш отсюда! Брысь! – махнула сырой тряпкой, которую до сих пор в руках сжимала. Брызги снова полетели в козью морду, разозлив ее еще больше.

Она подскочила ко мне и со всей своей козьей дури, впечатала меня в стену.

– Ох, – только и смогла я выдохнуть.

Вроде и не больно, но чувствительно. Синяк точно останется. Но больше меня волновало, что она уперлась всеми четырьмя копытами и продолжала давить, прижимая меня к стене, и никак не получалось ее оттолкнуть и выбраться на волю.

– Да отпусти ты меня! – гаркнула на нее.

Эффекта снова ноль, она только сильнее уперлась, вдобавок из стороны в сторону головой мотать начала, было очень неприятно.

Я терпела, пыхтела, боролась с ней, но по-прежнему оставалась прижатой к шершавой стене. В общем, это был неравный бой между козочкой и мной. Я бездарно проигрывала ей в этой схватке.

– Пипа, отпусти нашу гостью, – раздалось откуда-то сбоку.

Дровосек стоял возле бочки, из которой я набирала воду, и мыл руки, весело посматривая в нашу сторону. Естественно, рогатая и не подумала его слушаться – продолжала пришпиливать меня к стене.

Павел не торопясь умылся, по-медвежьи тряхнул головой и только после этого направился к нам. Не церемонясь, взял козу за рога и легко оттащил ее в сторону, а заодно и по костлявому крупу шлепнул, когда она снова попыталась развернуться ко мне:

– Иди гуляй.

Я поморщилась, потерла бедро и подошла к своему спасителю. Сколько раз он меня уже вытаскивал из неприятностей? А ведь мы едва познакомились.

– Спасибо, – произнесла с тихим вздохом, – ты снова меня спас.

– Ты приглянулась этим обормотам. Они обычно на гостей внимания не обращают, а к тебе прямо липнут.

Вот счастье-то привалило! Я бы с радостью обошлась без такого внимания – один слюнявит и на ухо пыхтит, другая рогами куда ни попадя тыкает.

Только я открыла рот, чтобы сказать, какие они у него милые и замечательные, как сзади мне прилетело. Рогами да по мягкому месту. Козища эта поганая разбежалась и рогами мне в зад засадила.

Я покачнулась и, не ожидая такой подлянки, повалилась вперед, прямо в руки дровосека. Надо ему отдать должное, не растерялся, сразу поймал.

Правда, отпускать почему-то не торопился. Да и я замерла, чувствуя, как у меня под ладонями размеренно бьется сердце.

***

Эх, я и одичал в лесу. Эх, одичал!

А как иначе объяснить свою реакцию на бедную гостью, которая словно перезревшая груша упала мне в руки? Схватил, а отпускать и не хочется.

Такая прямо вся ладненькая. Такая мягонькая в нужных местах. Живота нет, талия перегибистая. Сверху хорошо, да и снизу неплохо.

Сначала действительно ловил, без злого умысла. Руки расставил, как истинный рыцарь, спаситель хрупких дев. Подхватил очень удачно – чуть ниже талии, а потом уж и отпускать стало жалко.

Кровь моментально закипела и устремилась куда-то не туда, от мозгов вниз. Наверное, долгое воздержание сказалось. Сколько я уже тут в лесу торчу? Три месяца? Да у меня таких перерывов даже в юности не было, когда еще только во вкус входил.

Гостья тоже не спешила вырываться. Сначала испуганный взгляд вскинула, замерла, а потом как-то обмякла, повиснув у меня в руках.

Тишина такая, хоть режь. Даже проклятый дятел, который с утра без устали дубасил кривой дуб, и тот заткнулся. Между нами с Юлей что-то странное творилось – глаза в глаза, и все остальное на заднем плане, будто в пелене. Я бы, наверное, так и продолжал ее сжимать в объятиях до самой ночи, но она очнулась и первая вырвалась из плена наваждения:

– Я нечаянно… – промямлила девушка, высвобождаясь из моих рук, потом обиженно указала на Агриппину – Меня коза толкнула.

Та в ответ срыгнула жвачку и принялась ее невозмутимо пережевывать.

– Я предупреждал, что ее злить не надо, – я спрятал руки за спину, чтобы не было соблазна снова вцепиться в Юльку, – она у нас дама с норовом.

– Да уж, – под моим взглядом гостья смутилась. Заправила за ухо прядь светлых волос и отвела взгляд в сторону.

Снова неловкое молчание. Не знаю, о чем думала она, а я вот точно не о том, что надо бы пойти и расколоть оставшиеся чурбаны. Все силы уходили на то, чтобы не пялиться на нее, блаженно капая слюной на примятую траву.

Она была права. Я маньяк.

– Ладно, я дальше работать, – с кислой улыбкой начал от нее пятиться, стараясь держать взгляд на уровне лица. Выходило из рук вон плохо.

– А мне чем заниматься? Посуду помыла, – Юля махнула в сторону тарелок, выставленных на завалинке. Потом без особого энтузиазма предложила, – Может, мне пока убраться в доме?

Мне очень хотелось побыстрее спрятаться за работой, поэтому я тут же ухватился за ее предложение:

– Отличная идея! Вода в бочке. Тряпку сама найдешь. Все, я ушел.

Интересно, это только меня накрыло или ее тоже задело?

Чтобы отвлечься от непрошенных мыслей, снова схватился за топор и со всей дурацкой мочи бахнул по чурбану. Тот только крякнул жалобно, дескать, мужик, ты чего, я не виноват, что у тебя три месяца воздержание было, а теперь взыграло в одном месте. Снова замахнулся и бахнул еще раз, так что деревяшка разлетелась на две части.

Полегчало, но совсем чуть-чуть. Следующий!

Так и отвлекся, продолжая размахивать топором. Устал, как старая лошадь, зато все лишнее из головы ушло. Хорошая разминка, гораздо полезнее, чем в тренажерке в пустую штангу таскать. Я за все годы, что ходил в спортивный клуб, не был в такой форме, как сейчас. Ни жирины лишней, одни мышцы, причем не перекаченными пузырями, а как надо и где надо. Чистый воздух, тишина и физические нагрузки творят чудеса, да и лишнего жру я сейчас меньше.

И мысли опять в сторону Юльки вильнули. Интересно, а ей нравятся крепкие мужики? Должны нравиться!

Рукава закатал, пуговицы на рубахе расстегнул. Зачем? Понятия не имею. Так, на всякий случай. На цыпочках подкрался к углу, осторожно выглянул и тут же юркнул обратно.

Юлька драила крыльцо. Согнулась в три погибели и тряпкой по доскам возила. Неумело, кстати, тяп-ляп, только брызги в стороны летели. Видать, хозяйка из нее так себе, но это и не важно, нам с ней до старости не жить, детей не растить. Меня больше волновало не то, что она делает, а как.

Снова осторожно выглянул, впившись взглядом в девичью фигурку.

Разве ей никто не объяснял, что в юбке нельзя ТАК нагибаться? Вдруг у меня сердце слабое? Легкая ткань развивалась на ветру, то и дело оголяя ровные загорелые ноги чуть выше, чем следовало. В какой-то момент мне даже показалось, что мелькнуло черное кружево.

Так и вправду маньяком можно стать!

Глянул на нее еще раз, выругал про себя и решительно направился обратно к поленнице.

Вот ведь напасть! Свалилась на мою голову! Жил себе спокойно, нервишки лечил, а тут на тебе, пожалуйста!

Черт! Где мой топор! Мне срочно нужно отвлечься!