Текст книги "Птаха и колдун"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ptaha-i-koldun-194972.jpg)
Автор книги: Марго Шум
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 6
В эту ночь Жиль не позволили остаться одной в пустом доме. Господин Адис уговорил ее переночевать в сиротском приюте, когда смог достучаться до затуманенного горем сознания.
Спала Жиль ужасно. Всю ночь ей снилась тетя, как та силилась что-то сказать. При этом лицо у нее было в точности таким, каким запомнила его Жиль в смерти, а изо рта вырывались разве что хрипы. И глаза так страшно вращались, словно искали кого-то.
Жиль просыпалась в холодном поту и боясь открыть глаза. Через какое-то время снова впадала в болезненный сон, чтобы опять увидеть ту же страшную картину. В итоге, едва забрезжил рассвет, как она встала и отправилась домой. Да и сегодня предстоял трудный день, который она обязана была провести в доме скорби, возле тела усопшей. А еще ей нужно было собрать крыжовник. Ведь за ним сегодня придет господин Модир. Курам дать еще нужно, да наверное, прибраться в доме. После вчерашнего там все вверх дном.
Жиль никогда не задумывалась, сколько правды таят в себе пословицы, прибаутки… Но одну она сегодня прочувствовала на себе. Говорят, беда не приходит одна. Стоя посреди огорода и глядя на устланную ягодами землю, Жиль осознавала всю глубину этой пословицы. Она не понимала, что случилось. Как все до единой ягодки могли осыпаться и сгнить за одну ночь? Но на кустах не осталось ни одной. А это значило, что до второго урожая ей не удастся продать ни лукошка.
– Как же так? – прошептала Жиль, приближаясь к ягодным кустам и пытаясь разглядеть хоть одну целую ягодку. – Так не бывает… Зуи, неужто ты забрала их все с собой? – подняла она несчастные глаза к небу. – Зачем ты так со мной? – слезы струились по ее щекам, но со вчерашнего вечера она их не замечала.
И если Жиль думала, что это последнее потрясение на сегодня, то следующее едва не стоило ей жизни.
Войдя в курятник, она не нашла ни единой курицы на насесте. А когда перевела взгляд на устланный сеном пол, то так и осела, чувствуя, как ноги моментально стали ватными, а волосы на голове зашевелились от ужаса.
Все куры валялись мертвые. А у самого входа, прямо перед Жиль лежал петух и смотрел на нее стеклянными глазками-бусинками. Судорога прошла по телу Жиль, а потом нечем стало дышать. И темнота заволокла глаза, спустила на нее погребальный саван.
– …Жиль, Жиль… – этот голос казался ей смутно знакомым, но слышала она его так далеко, что никак не могла понять, кто это. – Жиль, очнись! – влага коснулась лица, и лишь на мгновение она вынырнула из черноты. Но миг был так короток, что только и успела, что ослепнуть от яркого света. А потом снова провалилась в темноту. – Жиль!.. – и снова холодная влага и чьи-то касания. Ласковый и родной голос, в котором явственно слышалось отчаяние вперемешку со слезами.
Лицо обожгло болью, и это заставило ее открыть глаза.
– Хвала Богине! Жиль!.. – заплаканный Монила прижал ее к себе так сильно, что вновь стало нечем дышать. – Ты очнулась, ты очнулась… – приговаривал он, качая ее словно малое дитя. – Я думал, ты умрешь. Что же это, Жиль?..
Постепенно она приходила в себя все сильнее. А вместе с этим вспоминала все!
Жиль пошевелилась в руках друга, заставляя того ослабить хватку. Она огляделась и поняла, что Монила вынес ее из курятника, но сил его хватило только чтобы опустить ее на утоптанную дорожку, ведущую к дому.
– Мон, они все мертвы, – пробормотала она непослушными губами. В горле стоял огромный ком, мешая дышать, но слез больше не было. Их высушил тот ужас, что она испытывала.
– Я видел. Можешь встать? Земля еще сырая и холодная.
Монила поднялся и помог встать Жиль. Ноги были все еще слабые, но с поддержкой Монилы ей удалось добрести до дому. Там друг усадил ее на теперь уже пустующую тахту, а сам принялся хлопотать у печи, заваривая травяной чай. Чуть позже он чуть ли не силой заставил Жиль выпить настойку. И она его поблагодарила, когда блаженное тепло растеклось по телу.
– Мон, как мне жить дальше? У меня ничего и никого не осталось, – уткнулась она ему в грудь и сухо всхлипнула. Слез по-прежнему не было.
– У тебя есть я. Мы обязательно что-нибудь придумаем, – только тут Жиль поняла, что солнце уже достаточно высоко поднялось. Видно, Монила не нашел ее на рынке и отправился к ней домой. – Я не знал про твою тетю… Вчера рано лег спать. А сегодня… – голос его сорвался, и он снова сжал Жиль слишком сильно. – Ты можешь пожить с нами.
Да разве же она может? Им и самим-то тесно, в крохотной комнатушке втроем. Да и нужда не покидает их дома. Куда еще ей к ним.
– Ладно, Мон, мне нужно идти, – высвободилась она из его объятий и оглядела платье. Местами на нем засохли пятна от влажной земли. Но их она потом ототрет. А сейчас ей нужно отдать последний долг тете. – Я должна идти в дом скорби.
– Я с тобой.
– Нет, Мон, ты отправляйся на рынок. Место успел занять? – была категорична Жиль. На то, что получал Монила от продажи своих изделий, практически и жила его семья. Матушка друга стирала белье, но за это получала сущие гроши. А отчим уже два года как лишился руки и разве что помогал Мониле в его ремесле. На службу того никакую не брали. Кому нужен инвалид, если здоровому работу в долине не найти?
– Давай хоть провожу, – вздохнул Монила.
Так вместе они и добрели до дома скорби в полном молчании. Там распрощались, но Монила обещал заглянуть к ней на обратном пути с рынка.
Дом скорби был поистине огромным и делился на уровни. Жиль знала, что в просторных, богато отделанных залах родные скорбели по усопшим родственникам, отсчитав за аренду зала немало монет. Были еще залы поменьше и попроще. А за пять медяков предоставлялись тесные клетушки для самых бедных. Вот в одну такую и проводил служащий Жиль.
В комнатке размером с сени в ее доме, с низким потолком, на длинной лавке был установлен грубо сколоченный ящик, в котором и покоилась тетя Зуи. Ее обмыли и переодели, но лицо выправить так и не получилось. Глаза закрыли черной повязкой, а вот рот так и остался слегка перекошенным и приоткрытым. Жиль не могла избавиться от ощущений, что тетя даже в смерти насмехается над ней.
В изголовье покойницы висел образ Богини Плодородия, и Жиль предпочитала смотреть на нее, а не на тетю. Надо ли говорить, что кроме Жиль больше никто не пришел проститься с Зуи. За последние годы тетя заработала репутацию скандалистки и сплетницы. Но Жиль скорбела, потеряв единственного родного человека.
Она все вспоминала мертвых кур и молчаливо спрашивала у Богини, за что та так обошлась с ней. Но Богиня молчала, продолжая умиротворенно взирать на все вокруг. Наверное, она жалела Жиль, придавленную горем, как и невинные пернатые создания, что никому и ничего плохого не сделали, чтоб заслужить подобную смерть. Ведь их убили, Жиль не сомневалась. Но за что?! И с ягодами ее случилось тоже что-то сверхъестественное. Не могли они сами осыпаться.
Ближе к вечеру в комнату скорби тихо вошел Монила. Он молча опустился на лавку рядом с Жиль, но смотрел тоже не на тетю, а на девушку.
– Ты сегодня ела? – шепотом поинтересовался Монила, а Жиль некстати подумала, почему при покойниках никто не говорит громко? Ведь тем уже все равно. От них уже остается только тело, а душа переносится в мир иной, а значит, ничего не слышит. Да и тело через несколько часов предадут огню, а горстку пепла она развеет над священными камнями, за пределами Райской долины.
– Нет, – ответила она другу и поняла, что не испытывает голода, лишь жуткую усталость.
– Пойдем к нам. Матушка звала… Хоть поешь.
– Нет, Мон, я должна побыть с ней до конца.
На это Монила ничего не ответил. Молча встал и вышел. Но вернулся через несколько минут с горячим калачом и крынкой молока.
– Поешь, – сунул он все это Жиль, и только сейчас она поняла, как сильно проголодалась. Так сильно, что даже мертвая тетя рядом не помешала ей расправиться с едой быстро и с аппетитом.
Монила все это время молчал и о чем-то сосредоточенно думал. И только когда Жиль осушила крынку, проговорил:
– Кур убило очень сильное заклятье, как и ягоды. Кто мог это сделать и зачем?
Оказывается, Монила не сразу с рынка пришел сюда, а сначала прибрался в курятнике. И в это же время пожаловал господин Модир. Ох! Про него-то Жиль совсем забыла! Ну да ладно, Монила тому все объяснил.
– Он долго ходил по огороду, что-то вынюхивая и высматривая, – скорчил рожицу Монила. – Мешался только. Но про заклятье сказал он, видно, разбирается в этом.
– Теперь я не смогу носить в замок ягоды, – сокрушенно проговорила Жиль.
– Тебя это так волнует? – фыркнул Монила. – Не о ягодах надо думать, а как жить будешь дальше.
Так разве ж она не думает? Только об этом и размышляет все те часы, что сидит у неподвижного тела тети.
– Попробую наняться на работу.
– Куда?
– В какой-нибудь богатый дом.
– Думаешь, кроме тебя желающих нет?
– Мон, ты к чему клонишь? – разозлилась Жиль.
– К тому, что ты можешь жить у нас, – тихо отозвался он.
– Ты знаешь, что это невозможно. Не могу я на это согласиться…
– Можешь! – перебил ее Монила, невольно повышая голос. И выглядел он сейчас каким-то странным. Несмотря на румянец смущения во все щеки, глаза его лихорадочно горели. – Если согласишься стать моей женой.
– Что? – никогда еще Жиль так не удивлялась.
– Я люблю тебя, Жиль, – придвинулся к ней Монила, беря за руку. – Мне кажется, что люблю тебя с детства. И сейчас… тебе нужна поддержка, и я предлагаю тебе себя!
Жиль до такой степени растерялась и испугалась, что невольно вырвала у друга руку и отодвинулась на самый край лавки. Именно в этот момент между ними что-то рушилось, то что она всю свою жизнь считала нерушимым.
– Мон, так нельзя. Я не люблю тебя. Разве что, как друга, брата… И рано мне еще замуж.
– Нам обоим по девятнадцать. Уже можно, – грустно ответил он, но снова придвинуться не сделал попытки. Да и глаза его как-то вдруг потухли.
Жиль и сама не понимала, что испытывает. Ей было безумно жаль Монилу, мучительно стыдно перед ним и немного противно. Не ожидала она от него такого, да и даже в тайных мыслях никогда не рассматривала друга в качестве будущего мужа.
Больше они не разговаривали, да и вскоре пришли служащие дома скорби, чтоб снести тетю в храм огня. Там все произошло быстро. Огромная печь уже была растоплена. Служащие втолкнули в огонь ящик с телом, даже не предложив Жиль проститься, и закрыли заслонки. Еще через несколько минут ей вручили глиняный горшок со всем, что осталось от тети Зуи.
Жиль не могла просить друга проводить ее к священным камням. Сама она там ни разу не была, и сейчас чувствовала страх. Давным-давно она слышала рассказы тети о том, как та провожала дух мамы. Зуи рассказывала так, что у Жиль на голове неизменно шевелились от ужаса волосы. И сейчас ей предстояло отправиться в место, которое считала едва ли не самым страшным на земле.
– Пойдем, – взял ее Монила за руку и повел через город. Жиль была ему так благодарна, что не бросил после всего, аж на глаза навернулись слезы.
Город уже спал. Редко в каких домах светились окна.
– Тебя не хватятся? – спросила Жиль.
– Мама знает, где я, – ответил Монила, и больше Жиль не заговаривала на эту тему.
Священные камни начинались сразу за городом. От долины их отделяла узенькая речушка с перекинутым через нее шатким деревянным мостком. Жиль уже потряхивало в священном трепете, когда ступала по скрипящим доскам. И если бы не Монила, не известно, хватило бы у нее смелости довести дело до конца.
Стоило им только ступить на камни, как те вдруг засветились. И Жиль чуть не выронила горшок, когда даже через толстый слой запеченной глины засветился прах тети. Все это время Монила крепко держал ее за руку. А когда рука Жиль, что вцепилась в горшок, задрожала, друг отобрал у нее тот.
– Давай закончим побыстрее, – проговорил он, и по голосу Жиль поняла, что и ему не менее страшно.
Стоило Мониле только снять крышку, как сразу же поднялся ветер. Но то был какой-то странный ветер. Он свистел и завывал, но не касался Монилы и Жиль. Мощная струя его ударила в горшок, выдувая прах, подхватывая тот и унося на середину поля. Сам же горшок выпал из рук Монилы, хоть тот и держал его крепко. От удара о камни горшок разлетелся мелкими осколками, и тут же те истлели на глазах парня с девушкой.
– Кажется, все, – прошептал Монила, когда ветер стих, и камни потухли. – Пошли?
Обратно они почти бежали, мечтая поскорее оказаться как можно дальше от священных камней. Лишь возле ратуши остановились, чтобы отдышаться. Жиль поблагодарила Монилу за все и в который раз отказалась идти к нему. В конце концов, у нее есть дом. А еще за сегодняшний день она настолько устала, что забыла обо всех страхах. Хотелось коснуться подушки и уснуть. А завтра она подумает, как жить дальше.
⁂
Модир видел, как лоточница вошла во двор, как заперла за собой хлипкую дверь. Она так устала, что не замечала ничего вокруг. Можно было и не прятаться. Но все же он выждал какое-то время, прежде чем отправиться следом.
Калитка не заскрипела по его воле, и справиться с примитивным замком на двери получилось в два счета.
Даже в темноте, едва разбавляемой скупым лунным светом, в глаза бросился бардак повсюду. Бедность, убогость, что не скроешь чистотой и порядком. Смотреть на все это было настолько противно, что Модир поспешил в спальню девушки, уже не заботясь о соблюдении тишины.
Жиль спала поверх одеяла. Видно, добрела до кровати и упала на ту, не раздеваясь. Лицо девушки выделялось бледным пятном, а волосы разметались по подушке и поблескивали золотом в лунном свете. Очень красивые волосы. Пожалуй, красивее Модир еще не встречал. Он даже не выдержал и пропустил прядь сквозь пальцы, чтоб только ощутить их шелковистость.
Но он ошибся, уснула она не сразу. Под рукой лоточницы Модир разглядел то ли тетрадь, то ли книжку какую. Та была раскрыта, и на одной половине покоилась голова Жиль. Достать книгу Модир не рискнул, а вот разобрать запись вдруг захотелось. Должно быть, это глупый девичий дневник, которому эта птаха доверяет все свои тайны. Ну и что же она доверила тому перед сном?
«Как же страшно! Я наивно полагала, что усталость сильнее страха. Но нет. Повсюду мерещится тетя. А когда закрываю глаза, вижу этих нечастных замученных птиц. Как не сойти с ума?..»
Это все, что получилось прочитать. Остальную часть скрывали волосы девушки. Но Модиру хватило, чтоб ненадолго, но крепко задуматься.
Не перегнул ли он палку? Не слишком ли много для ее хрупкой душевной организации? Но и медлить он не может. Она идеально подходит для всего, что задумано уже давно и только ждет воплощения.
Модир хмуро оглядел комнату. Нужно провести ритуал очищения, чтоб немного успокоить душевные терзания этой лоточницы. И начать он решил с нее.
С губ мужчины срывались едва различимые в тишине заклинания. Ладони его светились, когда он водил теми над спящей Жиль, а потом обходил по периметру спальню и большую комнату, где все еще витал запах наркотической травки.
После дома настал черед огорода. Верный друг лоточницы, который так не понравился Модиру, подчистил курятник. Тут он молодец, конечно. Но если будет путаться под ногами и мешать ему, то придется принять меры.
Особое внимание Модир уделил месту возле крыльца, что было буквально отравлено покойницей. Тут не надо обладать его восприимчивостью, чтоб поддаться влиянию гнилой ауры.
Когда с очищением было покончено, Модир вернулся в девичью спальню.
Жиль что-то сонно пробормотала, когда он переворачивал ее на спину. Открыла глаза, не понимая еще, что именно заставило ее пробудиться. И именно этот момент, между сном и явью, поймал управляющий.
– Смотри мне в глаза, – навис он над лицом девушки, приковывая к себе ее взгляд, из которого быстро улетучивались все мысли. – Завтра ты займешься поисками работы. За советом отправишься к директору школы…
Сегодня он подготовил почву – побеседовал с господином Адисом, прикинувшись хорошим знакомым Жиль, что печется о ее будущем. Директор оказался очень восприимчивым для внушения, и Модир не сомневался, что тот все сделает как нужно. Ну а завтра… Завтра лоточницу ждет новое потрясение. И на этот раз не по его вине или воле. Подтверждение тому Модир получил в ратуше. Остается надеяться, что того запаса прочности, что внушил ей сейчас, хватит на какое-то время. Ему она нужна при уме и памяти. А если горе сломит ее, то и планам Модира не судьба будет осуществиться.
– Спи! – велел управляющий, и глаза девушки закрылись. Легкая улыбка еще какое-то время блуждала на устах, но и та вскоре погасла.
Лоточница погрузилась в крепкий сон, что продлится до самого утра. Ему же тоже следует хоть немного отдохнуть этой ночью. Последние дни выдались напряженными.
Глава 7
Жиль пробудилась и первое, что поняла, что уже неожиданно поздно, что солнце уже поднялось довольно высоко, а с улицы доносятся такие характерные для разгара утра звуки. Она даже испугалась в первый момент, вскочила и метнулась из комнаты было по привычке, но очень быстро осознала, что торопиться ей сегодня некуда, и снова опустилась на кровать.
Ягод больше нет. Не известно, уродятся ли те в конце лета после вероломства чьих-то чар. Но пока собирать и сносить на базар ей точно нечего.
Птица не голодает, потому как ту тоже уморили. И скорее всего, это дело рук или магии одного и того же существа. Да, именно существа, потому что назвать того человеком язык не повернется.
Раньше все вокруг считали ее сиротой, а сейчас таковой считает себя она сама. Тетя умерла и надеяться Жиль теперь точно не на кого. Даже такие советы, в грубой ворчливой манере, что изредка получала от Зуи, теперь не прилетят.
Но все вышеперечисленное не повод сдаваться или отправляться в мир иной следом за тетей. Ее жизнь продолжается, а это значит, что нужно бороться с нуждой во что бы то ни стало и добиваться чего-то большего.
Первым делом Жиль навела порядок во всем доме. Она скоблила его, мыла; проветривала; выбивала половики и дорожки; натирала мастикой деревянные полы… Вскоре он засверкал как новенький и запах чистотой.
Приготовив себе нехитрый завтрак, Жиль заставила себя сесть все до крошки. А потом тщательнее обычного собралась. Ведь сегодня ей предстояло найти работу, а для этого выглядеть нужно опрятно. Она могла бы готовить (благо этим приходилось заниматься с раннего детства) или помогать по хозяйству. Может стирать на дому, как вон матушка Монилы. Даже мыльного раствора у нее наварено впрок. Конечно, за малыми детьми ей никто приглядывать не доверит, хоть Жиль и не сомневалась, что справится. Но тут нужен опыт, которого у нее нет. У нее и младших братьев-то с сестрами никогда не было, хоть она всегда и завидовала тем, у кого они есть.
Выходила из дома Жиль в приподнятом настроении. Обнадеживало еще и то, что сегодня выходной, а значит, есть все шансы застать именно хозяев дома, а не беседовать с прислугой.
Ближе к обеду, когда Жиль отказали хоть в какой-нибудь, пусть самой тяжелой и черной работе, в очередном богатом доме, надежды пошатнулись, а энтузиазм значительно спал. Но сдаваться она не собиралась, лишь размышляла, что же делает не так.
Ей нужна была небольшая передышка, и потому Жиль решила навестить господина Адиса. Тот жил рядом со школой, в небольшой пристройке, со всей своей большой семьей: женой и тремя детьми – мальчиками погодками. Дети у них с женой родились довольно поздно, когда уже и надеяться перестали. Ну и злые языки не уставали судачить, что по возрасту те им годятся больше во внуки.
– Как хорошо, что ты навестила нас, – обрадовался господин Адис. – Я и сам к тебе собираюсь, да все никак не соберусь.
Все большое семейство как раз собиралось обедать, ну и конечно же, Жиль усадили вместе со всеми за стол. А когда накормили от пуза, директор вывел ее в небольшой дворик, чтобы спокойно поговорить.
– Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, наслышан о всех тех бедах, что свалились на твою голову, – вздохнул господин Адис. – Но постарайся быть сильной, девочка моя, не сдавайся. И во что бы то ни стало окончи школу.
– Я и не планировала бросать учебу, только вот нужно мне найти работу, господин Адис. Может быть вы что посоветуете?
– Ну конечно, дитя! – как-то вдруг воодушевился он. – Слышал я недавно, что в замок на скале требуются работники. Вот туда и отправляйся, попытай счастья.
– В замок колдуна? – задумчиво переспросила Жиль, и отчего-то ей вспомнилось, как беседовала раз с самим хозяином. Замок в качестве места работы она даже в мыслях не рассматривала.
– Ну то, что хозяин замка колдун, отношения к делу не имеет, ведь так? Колдуны – тоже люди и ничто человеческое, в том числе и сострадание, им не чуждо. Уверен, что когда ты расскажешь хозяину замка о своих затруднениях, тот не откажется дать тебе какую-нибудь работу. А работники ему требуются, повторюсь.
А вот Жиль сомневалась, что ее туда возьмут. Скорее всего, даже слушать не станут и прогонят с позором. А потому, после разговора с господином Адисом, она продолжила поиски работы в долине. Только все они оказались безрезультатными.
Возвращалась домой она, когда на город уже опускались первые сумерки. А у калитки ее поджидал какой-то мужчина. Представился он служащим ратуши и протянул Жиль конверт, заверенный официальной печатью. На ее вопросы отвечать отказался, сославшись на незнание. Ну и велел прочитать письмо, якобы все она узнает из него.
Дома Жиль вскрыла конверт, и первые же строки письма заставили ее задохнуться от ужаса. Ее участок, в котором была вся ее жизнь, подлежал конфискации в пользу собственности долины из-за расположения на нем редкого и полезного источника. Жиль предлагалось выкупить источник, но за такую баснословную сумму, увидев которую, она не сдержала слез. Что же получалось – что и дома теперь у нее нет? Ведь дом стоял на той самой земле, что вскоре отойдет городу. И времени у нее тоже не было, чтобы хоть попытаться собрать монеты. Да и пытайся не пытайся, такую сумму она никогда не соберет.
Вот тогда созрело решение отправляться в замок. И тянуть Жиль не стала. Все ее личные вещи поместились в небольшой узелок. Если ей откажут в работе в замке, то остается только покинуть долину и искать счастья в другом городе. Но тут ее больше ничего не держит. Если власти города решили сделать землю всеобщим достоянием, то решения своего не отменят никогда. Нет, конечно, ей могут предложить койку в сиротском приюте. Но хочет ли этого Жиль? Нет, не хочет. Там тоска ее съест окончательно. Да и не привыкла она к чьей-либо милости, не зря же с детства упорно трудилась.
Она так волновалась, что пару раз нога соскальзывала со ступеньки, и страх перед пропастью окатывал Жиль с головы до пят. А когда добралась до верха, то какое-то время ушло на то, чтобы перевести дыхание, до такой степени она запыхалась. Ну и потом еще традиционно ждала, когда на ее стук кто-то отреагирует.
– Чего надо? – перегородил ей путь верзила.
Ведь в прошлый раз тот впустил ее без вопросов. Так что сейчас изменилось? То что вместо торбы с ягодами за плечами она держала в руках узел с вещами?
– Мне нужно переговорить с хозяином замка по поводу работы, – немного сбивчиво ответила Жиль, все отчетливее понимая, что зря она сюда пришла.
Несмотря на уверения господина Адиса, не думала она, что в замке требуются работники. Что-то директор явно попутал. А она только зря потратила время. До ближайшего города пешком идти часа три точно. Уже вовсю смеркается. Так когда же она туда придет, если отсюда ее прогонят? Затемно, получается.
– Какой еще работы? Нет тут никакой работы для тебя!
Верзила уже собирался захлопнуть ворота перед носом Жиль, когда сзади его окрикнули:
– Кто там? – по голосу Жиль узнала Понка. Ну вот, теперь ее точно погонят с позором.
– Да вот… на работу пришла устраиваться, – гоготнул верзила.
– Кто? Да впусти ты уже, кто бы там ни был! Имей сострадание к ближнему!
Вот уж чего не ожидала Жиль от сурового и вечно хмурого карлика, так это подобной отповеди. Да еще и таким тоном, что верзила явно смутился, открывая ворота шире и впуская ее во двор замка.
– Ты? – удивился Понк, но не нахмурился к радости Жиль. – Это ты ищешь тут работу?
– Да, работа мне очень нужна, – постаралась она ответить со всем достоинством, на какое только была способна сейчас. – И мне сказали, что тут требуются работники.
– А кто тебе такое сказал? – прищурился Понк.
– Директор школы для девочек-сирот, – отчего-то смутилась Жиль.
Карлик не торопился с ответом, что-то обдумывая и потирая щетинистый подбородок. Верзила застыл рядом и казался втрое выше Понка.
– А ты чего встал как истукан?! Иди работай уже! – погнал того Понк. – И ворота замкни, – строго велел.
– А она? – кивнул верзила на Жиль.
– А она пойдет со мной, – развернулся и поковылял по дорожке к замку. Из его слов Жиль поняла, что должна следовать за ним. – Узелок оставь тут, – указал карлик на место возле двери, стоило им только переступить порог замка.
Спорить Жиль не стала, аккуратно пристроила свой скромный скарб возле двери. Ничего ценного у нее там не было, монеты покоились в потайном кармашке, в юбке. Ну а на носильные вещи ее вряд ли кто-то тут позарится.
– Что делать умеешь? – не поворачиваясь спросил Понк, в то время как они уже привычно петляли по мрачным коридорам замка.
– Готовить, убирать, писать, считать…
– Шить, вышивать? – уточнил карлик.
– В этом не сильна, – честно призналась Жиль. Рукоделие никогда не было ее сильной стороной, хоть их и обучали тому в школе. Тетя Зуи всегда ворчала, что руки у нее не оттуда растут. – С землей умею обращаться, – спохватилась Жиль.
– Ну это тебе тут точно не пригодится, – полуобернулся к ней Понк, и в голосе его прозвучало недовольство.
Ах, ну да! Как она могла забыть, что на земле тут ничего не произрастает полезного?
Вскоре они вышли в еще один холл, но гораздо меньший, нежели чем тот – у центрального входа.
– Жди тут. Доложу о тебе, – велел Понк и проворно скрылся за дверью. Жиль только и успела, что выхватить взглядом кусочек богатой отделки комнаты.
Она поняла, что предстоит ей собеседование, и разволновалась не на шутку. Что если тот, кто будет беседовать с ней, сочтет, что она слишком молода и неумела? Как она докажет, что к труду приучена с раннего детства?
Вскоре Понк снова появился. По его непроницаемому лицу ничего прочитать не получилось.
– Хозяин готов выслушать тебя, – кивнул он на дверь.
– Хозяин? – она что, будет говорить с самим колдуном?! Тут ей стало совсем дурно.
– Да, хозяин. И не заставляй ждать его понапрасну! – прикрикнул карлик, и от его окрика Жиль метнулась к двери.
Колдун выглядел сегодня несколько иначе, нежели запомнился Жиль с последней встречи. Она невольно потупила взор, заметив, что рубаха на нем расстегнута сильнее, чем позволяют нормы морали. Да и не была та заправлена в свободные домашние брюки, словно он только что и впопыхах надел ее на себя.
Мужчина сидел в расслабленной позе на обитом бордовым бархатом диване, закинув ногу на ногу. И сегодня он не выглядел грустным или излишне бледным, как в прошлый раз. Напротив, смотрел колдун на нее с легкой насмешкой во взгляде.
– Что забыла маленькая птаха в гнезде ворона? – прозвучал его немного хрипловатый низкий голос, от которого у Жиль, неизвестно почему, по телу разбежались мурашки.
И что ответить на столь странный вопрос, она тоже не знала. Только и могла, что растерянно смотреть на него, лихорадочно подбирая слова.
И тут он рассмеялся. Ну конечно! Чужие растерянность и страх могут вызывать только такую реакцию! Жиль стало так обидно и неприятно, что, видно, не получилось скрыть этого.
– Да мы умеем быть сердитыми! – подался он вперед, с интересом разглядывая ее. И снова Жиль стало стыдно за свой скромный наряд, хоть сегодня он был совсем другой, новый, и от пятен она его отчистила. – Что же ты хочешь? Зачем пришла ко мне?
– Понк ведь сказал вам, что мне нужна работа, – набралась храбрости и выпалила Жиль, смотря ему в глаза.
– Сказал. Но с чего ты взяла, что она у меня есть? Да еще и для тебя?
– Я на это скромно надеюсь.
– А по голосу твоему я этого не слышу, – усмехнулся он.
Что верно, то верно. Жиль ничего не могла с собой поделать. Отчего-то его манера говорить и то, как он рассматривал ее, выводили из себя. Она злилась все сильнее. А разве просителям позволительно так вести себя? Прогонит он ее, яснее ясного. И будет прав, как ни прискорбно это осознавать.
– Ладно, – кивнул он, так и не дождавшись от нее ответа. – Спросим-ка мы у господина Модира, есть ли в моем замке работа для маленькой птахи.
К облегчению Жиль, колдун не рассердился. На несколько секунд тот прикрыл глаза, вновь откидываясь на спинку дивана. Жиль даже показалось, что он вдруг решил немного вздремнуть. Но очень скоро он снова распахнул глаза, и на смену пугающей пустоте, которую она уже однажды видела в глазах управляющего, пришла привычная насмешка.
– Присядь, птаха, – указал он на кресло неподалеку от себя.
Спорить Жиль не стала, хоть и испытывала неловкость, двигаясь под его пристальным взглядом. Он так смотрел, словно изучал ее. Она же даже рада была опуститься на краешек кресла с идеально выпрямленной спиной.
– Расслабься, – вновь усмехнулся он. – Я не питаюсь птахами.
Ответить Жиль не успела, в комнату вошел господин Модир. Вот на нем был надет все тот же черный костюм, поверх которого был накинут такой же черный халат. Оживляли всю эту мрачность разве что позолоченные канты по вороту и манжетам рукавов.
– Модир, скажи-ка мне, есть у нас какая-нибудь работа для этой крохи? – весело кивнул колдун на нее.
А потом встал и подошел к управляющему, и теперь они оба принялись ее рассматривать.
Жиль чувствовала себя все более неуверенно, а постепенно и совсем несчастной. Для этих двоих ситуация представлялась потехой. Она же сейчас на кон поставила собственную жизнь. И минуты стремительно утекали, в то время как и на улице становилось все темнее.
– Работы в замке много, – заговорил, наконец-то, управляющий. И то уже успокаивало, что в отличие от хозяина замка, настроен он был не игриво, разве что слишком долго размышлял. – Но что ты умеешь делать, дитя? – голос его зазвучал почти ласково, и Жиль испытала прилив горячей благодарности.
Сейчас даже одно доброе слово могло ее поддержать, внушить надежду, что все еще будет хорошо. И господин Модир подарил ей это слово.
– Почти все, – уверенно ответила. – Разве что, за детьми приглядывать не приучена.
– Детей и нет в замке, – довольно резко отреагировал колдун, и Жиль поняла, что сказала что-то не то.
– Простите, – потупила она взор, ругая себя за неосмотрительность.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?