Читать книгу "Обмани лжеца"

– А что, дельная мысль. Полина…

– Да?

– А ты-то как сходила в гости к Саше?

– Не хотелось бы обсуждать это по телефону…

– Извини, но сегодня мы никак не сможем встретиться. Вечером надо поработать над документами – завтра у меня судебное заседание. Ты можешь коротенько рассказать, как все прошло?

– Могу. Саша не слишком обрадовался моему приходу. Точнее, совсем не обрадовался. Он ждал мальчика, а пришла девочка… В общем, Ивченко – гей, причем прислуга в курсе. А вот знает ли мамаша, пока неизвестно.

– Слушай, так неужели Степанов тоже голубой?

– Вряд ли. – Я вспомнила про Ларису. – Хотя все может быть… Ничего, я оставила в доме Ивченко три «жучка», скоро мы будем знать гораздо больше, чем сейчас.

– Полина, ты молодец, что это выяснила. Я завтра вечерком тебе позвоню.

– Удачи тебе!

– Спасибо. Пока.

– Пока.

Поговорив с Крючковым, я включила компьютер, вышла в Сеть и стала копаться в «грязном белье» Людмилы Дмитриевны Ивченко, нашей газовой леди. Ее жизнь, как и жизнь многих красивых женщин, складывалась из череды некрасивых историй. Да, все-таки Интернет – в самом деле всемирная помойка. Сколько там грязи! Любого человека можно так облить помоями, что он никогда не отмоется…

* * *

На следующий день я сняла однокомнатную квартиру в обшарпанной пятиэтажке на окраине Горовска. Квартирка была в жутко запущенном состоянии, но у нее имелось одно несомненное преимущество – она находилась в радиусе действия «жучков», которые я оставила в доме Ивченко. Особняк был виден из окна кухни, и с помощью бинокля можно было разглядеть, кто к художнику-гею приезжает в гости. Конечно, я не собиралась безвылазно сидеть в том клоповнике, ведь аппаратура способна работать в режиме автозаписи, но для начала все же решила пожертвовать другими делами и послушать, о чем говорят в доме № 117 по Лесозаводской улице.

Просидев полчаса в наушниках, я не услышала ни одного слова, заскучала и достала из сумочки пилочку для ногтей. Но тут послышался голос домработницы:

– Петрович, не знаешь, Саша сегодня пиццу заказывал?

– По-моему, нет. Он не в духе. Принялся рисовать – бросил. Собрался куда-то ехать, сказал, чтоб я машину выгнал из гаража, потом передумал, поднялся к себе и в домашнюю одежду переоделся. Все кому-то дозвониться пытается, но не получается. По-моему, с ним просто разговаривать не хотят, – высказал свое мнение охранник.

– А что так?

– Не знаю. Неспроста вчера здесь девица объявилась, ох неспроста… – предположил Петрович. И был прав.

– Далась она тебе!

– Никитична, у меня нюх на всякие неприятности, потому вчерашняя девка из головы и не выходит. Что-то тут явно было не то… Вот зря ты позволила ей уйти!

– Слишком уж ты мнительный, Петрович. Говорю тебе – не по тому адресу ее отправили, перепутали, с кем не бывает… Вот моя внучка недавно по каталогу шмотки заказала, а ей совсем не то прислали. Она позвонила по справочному телефону и все выяснила – ее заказ, оказывается, ушел по другому адресу, – привела аналогию домработница. – Вот такие дела!

– И что теперь?

– Перед Катькой извинились, попросили отослать посылку обратно, а ей велели новую ждать, причем с дополнительной скидкой.

– Повезло.

– Ты, Петрович, ступай, спроси у Саши, он обедать по-человечески будет? Или пиццу намерен ждать? Со вчерашнего вечера ведь ничего не ел.

Я стала переключать тюнер, пытаясь найти сигнал от других «жучков», но кроме шагов охранника ничего не услышала. Минут через десять Петрович вернулся на кухню и сказал:

– Да, Саша проголодался. Просит принести ему обед в мастерскую.

– Значит, он работает?

– Покамест сидит напротив недописанной картины и о чем-то думает. Не знаю, о чем там думать можно… была бы голая баба, другое дело…

– Ой, горе матери, горе! – вздохнула Никитична.

– Да брось, ей не до Сашки, у нее своя жизнь. Некогда ей горевать, работы полно, да и новый брак на носу.

– Вам, мужикам, понять это не дано. Удачная личная жизнь или неудачная, материнское сердце всегда за детей болит. Хочется, чтобы они выросли здоровыми, профессию хорошую получили, семью завели, внуков подарили…

– Ну, профессия художника не самая плохая, а вот насчет семьи, тут, похоже, мимо.

– Художник от слова «худо»… – опять вздохнула пожилая домработница.

– Никитична, ты бы не парилась. Работа есть, платят за нее хорошо, а все остальное не наше дело.

– И то правильно.

Еще полчаса я слушала тишину, потом хотела поехать домой, но началась гроза. Недаром над городом гуляла черная туча. Мой «Мини Купер» стоял на парковке в квартале от дома, где я находилась, и зонтик остался в машине. Пришлось задержаться, и не зря. Переключая тюнер с волны на волну, я наткнулась на разговор по мобильнику.

– Да, Илья Федорович, вам правильно передали, два дня не мог до вас дозвониться, – говорил Ивченко. – Ах, вы отдыхаете на даче… Значит, поэтому у вас бардак… А такой! Вы кого мне вчера прислали? Новенького, говорите, неиспорченного? А вы вообще девочку от мальчика отличить можете?.. Я не шучу! Пришла какая-то девчонка с пиццей… Нет, на вашей «Оке» приехала, в униформе… Я не слепой, и охранник мой тоже очков не носит. Да, вы уж разберитесь, пожалуйста… А когда вы вернетесь? Понятно.

Похоже, Борисов не собирался скоропостижно прерывать свой отдых и возвращаться в Горовск, поэтому голос Александра сник. А ведь как пыжился он вчера, нажимая на кнопки мобильника! Ничего, пускай пока посидит без мальчиков, погрустит. Это не самое страшное. Вскоре ему жизнь перестанет казаться малиной…

Дождь кончился, я поставила прослушку на автомат и вышла со съемной квартиры. Прыгая через лужи, добралась до своего «Мини Купера» и поехала домой.

ГЛАВА 11

Пришло время переключиться на Степанова. Второе пришествие Ларисы Ивановны здорово пощекотало ему нервы. Еще бы! Первый-то раз она затянула его в суперпровокацию с трупом. А что от нее ждать дальше?

Но я вдруг поймала себя на мысли: эту шикарную блондинку надо выводить из игры. Она со своей задачей справилась – пошатнула душевное равновесие мастера-коммунальщика. Теперь, когда его разум пребывал в расстройстве и смятении, пора пускать в ход тяжелую артиллерию. Нет, не Вадика Пименова, и не «следователя прокуратуры» Золотарева. Следствием и судом Степанова не сильно-то напугаешь. Он на своей шкуре почувствовал, что наш суд – самый гуманный суд в мире. А вот как насчет кровной мести? Тамара Вахтанговна была Голубевой по мужу. Ее отчество отчетливо говорило о кавказских корнях. По логике вещей, родственники пожилой грузинки вполне могут объявить ее убийце кровную месть. Вот и объявят…

Вечером я позвонила Крючкову.

– Здравствуй, Евгений. Как прошло заседание?

– Нормально, я выиграл процесс, – сказал он самым будничным тоном.

– Поздравляю.

– Спасибо.

– А почему у тебя голос такой безрадостный?

– Понимаешь, у меня тут дома слет родственников намечается, а я совсем по-другому хотел провести этот вечер.

– Понятно. Жень, скажи, ты не мог бы дать мне на завтра Сашу Сереброва?

– Зачем? – удивился Крючков.

– Надо смотаться с ним в областной центр.

– Хочешь, чтобы он снова сыграл роль следователя прокуратуры? По-моему, нецелесообразно. Мы же обсуждали это.

– Успокойся, следователя Золотарева больше не существует.

– А в чем же тогда дело?

– Саша мне нужен для сопровождения. – Я выдержала интригующую паузу. – Понимаешь, есть такие места, куда приличной девушке одной лучше не ходить…

– Интересно, что за места такие и почему я для твоего сопровождения не подхожу? – В голосе Крючкова послышались нотки ревности.

– Женя, ты подходишь, но, боюсь, мой маршрут тебе не понравится. – После некоторой паузы я рассказала, какое место собираюсь посетить и зачем.

Адвокат немного подумал, потом согласился:

– Так и быть, завтра Серебров твой. Сейчас позвоню ему и скажу, чтоб он с тобой связался.

– Спасибо.

– Не за что. Вернетесь в Горовск, сразу же мне отзвонитесь, – сказал Крючков и отключился.

* * *

Утром я подхватила помощника адвоката около его дома, и мы поехали в областной центр.

– Полина, вы в прошлый раз сказали Евгению Павловичу, что он стал похожим на диджея Крюка…

– Саша, во-первых, хватит мне выкать. А во-вторых, твой босс действительно был в институтские годы диджеем. Он умел так виртуозно обращаться с музыкальными треками, что доводил весь танцпол до экстаза. Только я тебе ничего об этом не говорила. Понял?

– Да, понял, понял. А расскажите… расскажи, – поправился студент-заочник, – о нем еще что-нибудь…

– А ты у него самого спрашивать не пробовал?

– Пробовал, но Евгений Павлович ни в чем таком не признается.

– Скромничает. Саша, а как тебе вообще с ним работается?

– Конечно, Крючков иногда бывает очень строгим, – признался Серебров, – но он для меня большой авторитет.

– Ну, авторитет нужен лишь для того, чтобы в какой-то момент обойти его…

– Мне до подобного еще далеко, я только на четвертом курсе учусь. Раньше я с другим адвокатом работал, так тот все вопросы решал путем предварительных переговоров с судьей и прокурором. И исход дела зависел от платежеспособности клиента. Это неправильно, да и неинтересно. А Евгений Павлович – настоящий адвокат. Он самое безнадежное дело может вытянуть. У него имя есть. К нему такие клиенты обращаются… А в том, что он тогда со Степановым лоханулся, по-моему, Валерия Леонидовна виновата.

– Кто?

– Бывшая жена Крючкова.

– И при чем здесь Лера?

– Просто они тогда разводились, вот Евгений Павлович и упустил что-то в материалах дела. Таково мое лично мнение. Возможно, я ошибаюсь.

«Значит, они в разводе уже три года, – подумала я про себя. – Как только Женька стал свободным, его карьера пошла в гору». Серебров рассказывал о последнем деле, по которому вчера была поставлена жирная точка в суде, но я слушала его вполуха. Меня одолевали совсем другие мысли.

– Со стороны прокурора было два свидетеля, а с нашей ни одного. Я сначала не понимал, почему Евгений Павлович не захотел уравновесить наши силы. Нам тоже было кого вызвать в суд для дачи показаний. Но когда Крючков послал меня в поликлинику, я все понял. Оказалось, что один свидетель обвинения сильно близорук, но очки не носит, а второй во время ДТП лежал в больнице… Правда, круто? – спросил Серебров.

Я половину из сказанного пропустила, поэтому сказала:

– Эх, Саша, знал бы ты, что на самом деле было круто!

– Что?

– Вечеринки, на которых диджей Крюк заставлял отплясывать, не щадя своих ног, даже самых скучных «ботаников» и преподов с учеными степенями. Ты и представить себе не можешь, сколько килограммов страз, пайеток и прочей мишуры опадало с одежды на пол после его танцевальных марафонов!

– Да, талантливый человек талантлив во всем, – впечатлился Серебров.

– Просто если Крючков чем-то увлекается, то погружается в это целиком… Ладно, Саша, воспоминаний на сегодня хватит. Ты хорошо понял нашу задачу? Если вопросы есть, то задавай их сейчас.

– Вроде бы все ясно. Да, Евгений Павлович мне сказал, что у тебя, наверное, закончились деньги…

– Какие деньги? – От удивления я даже оторвала глаза от дороги и посмотрела на пассажира.

– На накладные расходы. Он велел мне передать кое-что. – Саша достал бумажник.

– Не спеши, тебе придется сегодня расплачиваться с людьми, если мы, конечно, найдем подходящий контингент.

– Ладно, потом так потом. – Помощник адвоката убрал бумажник обратно в карман. – Полина, а как ты узнала про эту «биржу труда»?

– От Люси с Васей.

– Твои знакомые бомжи раньше здесь жили?

– Нет, они коренные горовчане, но до них слух дошел, что в областном центре есть своеобразная биржа труда, где собираются безработные, нищие и даже околопреступные элементы. Их нанимают по дешевке на стройки, уборку мусора, сельхозработы, а также для выполнения эксклюзивных услуг, например таких, как требуются нам.

– И что, даже киллера нанять можно?

– Не думаю, иначе бы там всех давно пересажали. У «биржи» есть «крыша», которая следит за порядком. – Я зарулила на парковку и спросила: – Саша, ты когда-нибудь носил усы?

– Нет, они мне не идут.

– Откуда ты знаешь, что они тебе не идут, если ты их даже не отращивал?

– Вообще-то была как-то попытка, но моей девушке мои усы не понравились. А ты что задумала? – Серебров испуганно покосился на пакет, который я взяла с заднего сиденья. – Усы хочешь мне приклеить? Нет, я не согласен. Лучше кепку надену и очки… Как Евгений Павлович тогда, когда мы за Степановым следили.

– Денек сегодня не солнечный, очки не подойдут. Поэтому без усов тебе не обойтись. В нашем деле конспирация – правило номер один. Саша, не переживай, я не какая-нибудь доморощенная гримерша из любительского театра, а курсы визажистов с отличием закончила. Все будет сделано на профессиональном уровне. Так, повернись ко мне… Все понятно, лицо у тебя вытянутое, поэтому усы нужны такие, чтобы визуально округляли овал. Знаешь, я бы еще бородку тебе приделала, чтобы смягчить резко очерченные скулы.

– Что?..

– Успокойся, с бородой слишком долго возиться, так что ограничимся одними усами.

– Полина, а что это за клей? – Александр уставился на тюбик в моих руках.

– «Супермомент», – пошутила я.

Но помощник адвоката был не в том состоянии, чтобы оценить мой юмор.

– Как «Супермомент»? А как же я потом усы отлеплять буду? Будет же больно!

– Конечно, больно, но придется потерпеть.

Ох уж мне мужчины… Знали бы они, что испытываем мы, женщины, когда пользуемся восковыми полосками для эпиляции! Хотя им лучше этого и не знать.

– Полина, я отказываюсь от такой кардинальной смены имиджа. Ты даже можешь нажаловаться на меня Евгению Павловичу, но…

– На, – я протянула Сашке тюбик.

– Зачем?

– Прочитай, что там написано, если, конечно, зрение позволяет тебе читать такой мелкий текст.

Серебров взял клей и стал читать инструкцию по его применению.

– Ну, если он смывается водой с мылом, тогда ладно… Приклеивай! – разрешил Александр.

– Сиди и не дергайся.

Процедура по созданию нового образа оказалась недолгой и безболезненной, а результат превзошел все ожидания. Сашка рассматривал себя в маленькое зеркальце и не переставал удивляться:

– Неужели это я? Надо же, я на горца стал похож… – Серебров достал из кармана мобильник и попросил: – Сфотографируй меня для прикола.

– Подожди, сейчас прическу подкорректирую. – Я взлохматила ему волосы и зафиксировала их гелем. – Вот теперь можно делать фото на память. Скажи «сыр»…

– Чи-и-из, – протянул Сашка, состроив белозубо-оптимистичную улыбку. Потом посерьезнел: – Давай еще раз, без улыбки, как на паспорт.

Я щелкнула его второй раз.

– Ну все, забирай мобильник, хватит дурачиться, – сказала я, достала из сумки парик и вскоре стала жгучей брюнеткой с длинными прямыми волосами.

– У вас, женщин, все так просто: надел парик – и сразу другой образ.

– Александр, а ты не слишком наблюдательный, – пожурила я помощника адвоката.

– В каком смысле?

– Какого цвета у меня глаза? – спросила я, отвернувшись от него.

– Серые.

– Ты уверен?

– Да, я запомнил.

Я развернулась и уставилась на Сереброва.

– Ох, ничего себе! Карие. Неужели я что-то перепутал?

– Нет, Саша, у меня на самом деле серые глаза, но сегодня утром я надела контактные линзы. Странно, что ты этого не заметил.

– А я на тебя преимущественно в профиль смотрел. Да, эффект ошеломляющий. Полина, скажи, а это не больно? Глаза не режет?

– Терпимо. Скажи спасибо, что я тебе линзы не прописала…

– Спасибо. Вот уж на что я точно бы не согласился.

«Ой ли?» – подумала я про себя.

– Ладно, пошли искать «биржу труда».

– Так ты не знаешь, где она находится?

– Знаю, но приблизительно. Я просто никогда раньше не была в этой части города. Здесь где-то должен быть заброшенный Ботанический сад. Он раньше Сельскохозяйственной академии принадлежал, а потом из-за недостатка финансирования его передали муниципалитету. У города тоже лишних денег не оказалось – и гордость нашего областного центра за два года превратилась в непроходимые джунгли, а точнее – в криминогенную зону. После двух убийств общественность забила тревогу, в саду закопошились рабочие и спецмашины. В прессе появилась информация о том, что из Ботанического сада сделают парк культуры и отдыха с летними кафе, аттракционами и даже небольшим зоопарком. Но власть в городе сменилась, и работы по благоустройству сразу же прекратились.

– Полина, откуда ты это знаешь?

– В Интернете прочитала.

Мы дошли до полуразрушенной кирпичной стены.

– Интересно, а где вход? – Серебров посмотрел сначала налево, потом направо. – Там?

– Нет, там. – Я уверенно кивнула налево, потому что в ту сторону плелись два небрежно одетых мужичка. – Думаю, надо идти за ними.

Интуиция меня не обманула, мы выбрали правильное направление.

– Вы куда? – осведомился паренек в тельняшке, который сидел при входе. Рядом с ним стоял высокий холодильник с прохладительными напитками.

– Туда, – ответил Александр.

– Не положено, – объявил молодой человек. – Территория охраняемая, посторонним вход воспрещен.

– Как воспрещен? Но ведь там полно народу, да и два мужика только что туда зашли…

– Зашли, но они не посторонние. – Парень кивнул в сторону холодильника. – Напитки приобрести не желаете?

– Нет, не желаем! – категорично ответил Серебров.

– Тогда отойдите в сторону и не мешайте работать. – Продавец уткнулся глазами в потрепанный журнал, который уже давно забыл, что такое глянец.

Мой взгляд вдруг уперся в листок, приклеенный скотчем к дверке холодильника. На нем от руки было написано: «Все по сто пятьдесят». Сначала цена меня ошарашила, потом в мозгу что-то щелкнуло, и я сообразила, что к чему. А вот Серебров не сразу въехал в ситуацию. Его взгляд так и вопрошал: «Что дальше делать будем?» Я мотнула головой в сторону «ценника». Сашка вытаращил глаза и шепнул мне:

– Ничего себе! Даже в ресторане дешевле.

– Вероятно, это плата за вход, – предположила я.

– Ты что пить будешь? – спросил меня Саша во весь голос.

– Минералку без газа.

– Так, молодой человек, нам бутылочку воды и банку колы. – Серебров сунул предпринимателю триста рублей.

Парень оторвал глаза от «Плейбоя», нехотя окинул нас взглядом, взял деньги, а затем сказал:

– Берите сами… Если уж вам так сюда надо, так и быть, можете пройти.

Как раз в это время быстрым легким шагом, не соответствующим грузной фигуре, к воротам подошел седовласый мужчина в дорогом, но мешковатом костюме. Без лишних слов он отдал молодому человеку в тельняшке сто пятьдесят рублей, взял банку пива и пошел на «биржу».

Сразу за воротами начиналась тенистая аллея, по обе стороны стояли мощные дубы, с которых свисал бородатый мох, а под ними буйствовала сорная трава. Мы двинулись следом за мужчиной в костюме. Тот подошел к кучке пенсионеров, забивающих «козла» на высоком пеньке, и поставил на него пиво. Мы, не останавливаясь, прошли по аллее дальше.

– Вот это креатив! Таких входных билетов мне еще нигде не давали. – Саша перебросил свою банку из одной руки в другую. – А пить-то мне можно? Если кола на усы попадет, они не отклеятся?

– Тише! Что ты как маленький?

– Так можно пить или нельзя? – переспросил парень шепотом.

– Я бы тебе не рекомендовала экспериментировать. Давай-ка положим банку ко мне в сумку, она тебя отвлекает. Ну что, куда пойдем? – Мы остановились у пересечения двух дорожек.

– Решай сама.

– Ладно, тогда сначала сюда, – сказала я, заметив в конце аллеи скопление народа.

Чисто внешне ничего экстраординарного в этом саду не происходило. Создавалось впечатление, что люди просто пришли сюда погулять, подышать свежим воздухом, пообщаться с друзьями. Кто-то играл в домино, кто-то в карты, а кто-то просто фланировал по аллейкам, надеясь встретить свою удачу.

– Молодые люди, вам каменщик не нужен? – обратился к нам мужчина средних лет, шедший навстречу.

– Нет, – сказал Александр.

– А печник? Я камины класть умею.

– Тоже нет, – ответила я.

Мы обошли почти весь сад, но не встретили ни одного выходца с Кавказа.

– Может, проще загримировать кого-нибудь? – предложил Серебров.

– А кто будет каждый день ездить сюда, чтобы этим заниматься? Лично у меня и в Горовске дел хватает. Нам нужны настоящие, колоритные «лица кавказской национальности».

– Извини, я не подумал…

Мы прошли еще метров двести.

– Саша, ты слышишь? Не пойму, откуда доносятся голоса с южным акцентом?

– По-моему, вон оттуда… – Серебров подошел к кустам и раздвинул их, пытаясь разглядеть, что за ними происходит. – Вот черт, колючие!

– Поранился? – спросила я не без сочувствия.

– Так, пустяки.

– Ты что-нибудь видишь?

– Какие-то черноволосые парни играют в футбол. Ну прямо тбилисское «Динамо»!

– Замечательно. Теперь надо искать, как попасть туда. Не лезть же через кусты.

Мы вышли на импровизированное поле как раз в тот момент, когда высокий парень в джинсах и черной футболке забил гол в ворота, роль которых выполняли два дерева. Я захлопала в ладоши, заставив «футболистов» оглянуться. Серебров поманил их рукой.

– Пятеро. Не много ли? – спросил он меня.

– По идее, двоих бы хватило, но как разбивать такую дружную команду? – шепнула я в ответ.

– Звали? – спросил с виду самый старший по возрасту мужчина.

– Звали. Дэло есть, – стал зачем-то косить под кавказца Серебров.

– Какое? – спросил тот же человек с благородной сединой на висках.

– Моя сэстра вам все объяснит.

Александр, как мы и договаривались, перевел стрелки на меня. Конечно, разговор нам предстоял мужской, но я не видела ничего зазорного в том, чтобы взять инициативу в свои руки. Я и так была старше Саши на пять лет, а новый имидж еще более увеличивал нашу разницу в возрасте.

– Работа, которую мы хотим вам предложить, непыльная, – в отличие от своего «младшего брата», я говорила без акцента. – Вкалывать до седьмого пота не придется, но мозгами шевелить все же необходимо…

– Слушай, красавица, ты как-то сложно выражаешься. Говори прямо, что хочешь? Мы для тебя все сделаем, даже тоннель под Главным хребтом Кавказа выроем вручную.

– Учту на будущее, но пока такой надобности нет. Короче… – Я сделала небольшую паузу. – Тут, в городе, живет один очень плохой человек. Он обидел женщину, нашу родственницу…

– Вот негодяй! Женщин любить надо, а не обижать…

– Он этого не понимает, – продолжила я, – а посему его надо научить уму-разуму. Нет-нет, никакого физического воздействия! Только моральное давление…

– Что значит «моральное давление»?

– Мы хотим, чтобы вы стали постоянно лезть на глаза тому человеку. Пусть у него сложится впечатление, что готовится кровная месть. Повторяю – никаких прямых угроз не должно быть. Просто ходите за ним, многозначительно переговаривайтесь друг с другом у него на виду, разговаривайте по мобильнику с самыми озабоченными лицами…

– С какими лицами?

– С серьезными, – пояснила я, – даже злыми. Демонстрируйте ему мрачную жажду мести. Короче, делайте все, чтобы тот человек почувствовал себя в опасности, но закон ни в коем случае не нарушайте. Понятно?

– Понятно. Мы накроем подонка черным плащом бесчестия, – заявил кавказец. И, наткнувшись на мой встревоженный взгляд, пояснил: – Это я так, фигурально.

– А сколько стоит такая творческая работа? – вылез вперед самый молодой кавказец. Пожилой посмотрел на него с осуждением.

– Вопрос по существу. Аванс – пятьдесят процентов. – Я назвала цифру и со значением посмотрела на своего «младшего брата».

– Чэрез нэделю получите полный расчет, – сообщил Серебров.

Мужчины стали переглядываться. У одного из них я заметила в глазах лукавые искорки и сочла необходимым предупредить:

– Не рассчитывайте, что можно взять деньги и ничего не делать. За вами будут наблюдать со стороны. Если все же надумаете нас кинуть, то на этой «бирже труда» вам делать больше нечего.

– Зачем сразу «кинуть»? Никто никого кидать не собирается. Мы согласны, – сказал седоволосый кавказец, а все остальные закивали.

Я вынула из сумки конверт, в котором лежали несколько фотографий Степанова, а также были напечатаны все необходимые сведения о нем, включая адреса – домашний и жилищно-коммунальной конторы.

– Здесь вы найдете информацию, которая пригодится вам для работы. А теперь самое приятное… – Я слегка подтолкнула Сереброва, давая ему понять, что пришло время выдавать аванс.

Александр достал бумажник и вынул несколько купюр.

– Бэрите и можете прямо сэйчас приступать к работе.

– Повторяю, никакого рукоприкладства и поножовщины, не говоря уже про огнестрел… – напомнила я.

– Красавица, я что, по-твоему, глупый? Зачем нам проблемы с милицией?

– Тогда за работу. Встречаемся здесь же через неделю. До встречи. – Я взяла Сереброва под руку, и мы направились к выходу из Ботанического сада.

– Полина, ты действительно собралась их контролировать?

– Так, время от времени.

Когда мы выходили за ворота, продавец прохладительных напитков оторвал взгляд от «Плейбоя» и сказал нам:

– Приходите еще.

– Может быть, и зайдем, – ответил ему Серебров.

Когда мы отошли подальше, Саша сказал мне:

– О том, что у нищих, которые попрошайничеством занимаются, почти все деньги забирают молодые и здоровые парни, я слышал, но о таком кадровом бизнесе даже не подозревал. Куда только правоохранительные органы смотрят?

– В свой карман, естественно. Я думаю, они не только с работодателей, но и с трудяг навар собирают.

– Полина, а дай-ка мне мою колу. Пить хочется.

– Держи.

Саша открыл банку, сделал несколько глотков и вдруг сказал:

– А знаешь, за такую цену она даже вкуснее кажется.

Метров через пятьдесят я увидела почтовый ящик, подошла к нему, вынула из сумки конверт и бросила его в щель.

– Я думал, сейчас уже никто не пишет бумажные письма, – признался Серебров. – Погоди, отгадаю… Там, наверное, поздравительная открытка какой-нибудь пожилой тетушке, не имеющей компьютера?

– Не отгадал. Письмо адресовано Мишке-сантехнику.

– Степанову? – удивился Сашка. – А что ты ему написала?

Я стала цитировать письмо близко к тексту:

– «Михаил, мои братья долго искали тебя и наконец нашли. Они хотят отомстить за смерть нашей тети Тамары. В России не признают кровную месть. Я не хочу, чтобы моих братьев посадили из-за тебя. Для всех будет лучше, если ты пойдешь в милицию и сам признаешься в убийстве Тамары Вахтанговны. Мы знаем, что ты убил нашу тетю, а присяжных подкупил…» Ну, как тебе?

– Сильно, – оценил студент. – Письмо попадет в почтовый ящик сантехника дня через два, он его прочитает и поймет, что это не розыгрыш, потому что к тому времени кавказцы уже намозолят ему глаза… Только Евгению Павловичу формулировка насчет подкупа присяжных не понравится.

– А ты ничего ему не рассказывай.

– Ладно. – Серебров остановился и полез в карман за бумажником. – Ой, Полина, мне бы не забыть тебе деньги отдать…

– Пойдем в кафе, пообедаем. Может, и отдавать ничего не придется.

– Не думаю, что мы на столько наедим.

Откровенно говоря, очередной платеж моего работодателя подоспел вовремя – дело оказалось очень затратным. Крючков, вероятно, это понял и нашел способ передать мне деньги так, чтобы я от них не смогла отказаться.

После обеда, ближе к вечеру мы с Серебровым подъехали к ЖЭКу № 22. На скамейке около входа сидели двое кавказцев из тех, что помоложе, и читали газеты. Шестеренки в «машине мести» закрутились…

– Ну что ж, Саша, мы с чистой совестью можем возвращаться в Горовск. Там дел тоже хватает, а работа со Степановым будет вестись здесь в автономном порядке.

Вернувшись домой, я позвонила Крючкову:

– Женя, привет! Я привезла Сереброва обратно в целости и сохранности.

– Хорошо, у меня как раз завтра будет для него работа. Сегодня ко мне зайдет Ленцов. Он подумал-подумал и решил снизить планку своих требований. Новая цифра более или менее похожа на реальную.

– Значит, ты берешься представлять интересы тушканчика?

– Тушканчика? – удивился Крючков.

– А разве он не похож на этого зверька?

– Похож, – согласился со мной адвокат. – А вы как съездили?

– Успешно. Горячие горские парни уже вышли на тропу мести…

– Полина, ты меня пугаешь. Они не наломают дров?

– Нет, я сказала дровосекам, что топоры брать с собой не надо.

– Надеюсь, они тебя правильно поняли.

– Ты думаешь, им нужны проблемы с законом? – усмехнулась я.

– Ну хорошо, сдаюсь. Полина, тебе, как всегда, удалось осуществить задуманное. Какие у тебя планы на завтра?

– С утра поеду на Лесозаводскую, послушаю «плеер»…

– Понятно. А какие у тебя планы на завтрашний вечер?

– Пока никаких.

– Тогда я позвоню тебе после обеда. Может, что-нибудь вместе придумаем, – предложил Крючков. – Все, извини, у меня параллельный звонок. До завтра.

– Пока.