Текст книги "Щепотка удачи"

Глава одиннадцатая

До дома Майи несколько минут езды. Она проживает на окраине Виста-дель-Соль, но я знаю об этом только со слов Квинта – он как-то упомянул, что побывал у нее на дне рождения, когда учился в средних классах школы. Не подумайте, что я специально следил за ней или что-то в этом роде. Но меня Майя никогда к себе не приглашала. В этом районе немало симпатичных особняков со скульптурами львов, обрамляющими крыльцо, с колоннами, с фонтанами на круговых подъездных дорожках, но, когда лимузин довозит меня до места, я испытываю некоторое облегчение, увидев, что дом Майи – не из разряда гигантских палаццо. По размерам он больше, чем наш дом, и дворик более ухоженный, с цветниками, но без излишеств. Белые оштукатуренные стены, крыша из красной черепицы, парадная дверь, выкрашенная в ярко-голубой средиземноморский цвет, и лимонное дерево перед крыльцом. Выглядит… гостеприимно.

Я выхожу, не дожидаясь водителя, который бросает на меня неодобрительный взгляд, потому что, очевидно, мне полагается подождать, пока он откроет дверцу? Меня никогда не учили правилам лимузинного этикета.

Я расправляю плечи и подхожу к голубой двери, сжимая в руке букет тигровых лилий, который еще днем купил в супермаркете.

Рука дрожит, когда я звоню в дверь.

Я даже не успеваю запаниковать, как она распахивается. Широкоплечий темнокожий мужчина с короткой стрижкой и аккуратной козлиной бородкой стоит в дверном проеме и улыбается мне. Я полагаю, отец Майи.

– Ты, должно быть, Джуд. О, ты принес мне цветы? Это лишнее!

Я сглатываю ком в горле.

– Э-э…

–Просто шучу. Проходи! Я Майлз, и, позволю себе сказать, моя дочь чрезвычайно взволнована предстоящим вечером. Ее трясло, когда она вернулась из школы во вторник. – Он протягивает мне руку и благодарно кивает. – Концерт Садашива. Молодец, парень.

Я неловко улыбаюсь и, запинаясь, пытаюсь произнести несколько слов, чтобы не показаться полным идиотом, но, если честно, так нервничаю, что даже не знаю, о чем говорить. Я пожимаю ему руку, и, хотя он на голову выше меня и выглядит так, будто не расстается с тренажером для жима лежа, рукопожатие у него не слишком агрессивное.

– Папа, не напрягай его своими шуточками. – Майя появляется на верхней площадке лестницы.

–Кто? Я?– обиженно произносит он.– Не волнуйся, твоя мама дала мне четкие инструкции, чтобы я вел себя наилучшим образом. «Не приставай к бедному мальчику, не смущай нашу дочь, не заставляй нервничать ее кавалера». – Он искоса поглядывает на меня. – Ты ведь не нервничаешь?

– Нет, сэр, – вру я, сжимая стебли цветов так сильно, что они чудом не ломаются у меня в руке.

– Вот видишь? – Майлз многозначительно смотрит на дочь. – С ним все в порядке. И он даже принес мне цветы! Мы отлично ладим.

Майя закатывает глаза, прежде чем перевести взгляд на меня.

– Привет, Джуд.

– Привет. – У меня слегка перехватывает дыхание, когда я оглядываю Майю. Черные волосы небрежно собраны в высокий хвост, ниспадающий мерцающим водопадом. Сначала я подумал, что мерцание мне только чудится, но нет – она посыпала волосы блестками; блестки сверкают и у нее на ресницах. В шелковой белой блузке и розовой юбке, которая развевается, когда Майя спускается по лестнице, она похожа на фею, только что сошедшую со страниц детской книжки. На роскошное волшебное создание. – Ты выглядишь…

Тут я понимаю, что мне следовало бы лучше продумать эту фразу, прежде чем произносить ее вслух. Я боюсь, что она прозвучит топорно. Ты выглядишь… изумительно. Невероятно. Ошеломляюще. По сути, все это правда, но слова застревают у меня в голове, путаются, и жар заливает мои щеки, пока я пытаюсь выбрать одно из них, сказать что-нибудь – хоть что-нибудь.

Майя расплывается в улыбке.

– Приму это как комплимент.

Я сглатываю и киваю.

– Ты тоже классно выглядишь. – Ее взгляд падает на цветы. – Это…

– О, точно. – Я выставляю букет перед собой. – Это для твоего папы.

Майлз заливается смехом, когда я протягиваю ему цветы. Даже Майя удивленно хихикает, и это самый волшебный звук во вселенной. Я бы потратил кучу гоблинского золота, чтобы снова услышать этот звук. Чтобы снова вызвать этот звук.

– Нет-нет, я знаю, ты делаешь это просто из вежливости, – говорит Майлз, взмахивая руками.

Я протягиваю цветы Майе, когда в дверях появляется ее мама. Я сразу узнаю ее, поскольку много раз видел ее на разных школьных мероприятиях. Ее вьющиеся волосы коротко подстрижены, но в остальном они с Майей очень похожи, вплоть до веснушек и улыбки, которая сразу располагает к себе. Обычно. Сейчас мои нервы взвинчены до предела, и ничто не может меня успокоить, даже эта улыбка.

– Ты, должно быть, Джуд. Я Синтия.

– Приятно познакомиться.

– Ты не знаешь, примерно в котором часу Майя будет дома?

– Концерт начинается в половине восьмого, – отвечаю я. – Тогда, может, в десять или около того?

Она кивает.

– Замечательно. Майя, если концерт закончится намного позже, напиши нам, чтобы мы не волновались. Милая, хочешь, я возьму цветы, поставлю их в воду?

– Спасибо, мам. – Майя передает ей букет, а затем берет меня под руку, и молния пронизывает мое тело.

– Ладно, мы же не хотим опоздать. Пока, мама! Пока, папа!

Я рассеянно машу свободной рукой. Родители желают нам хорошо повеселиться, пока Майя выводит меня на улицу, но мои чувства переполнены мощной смесью восторга и ужаса. Майя держит меня под руку. Майя прикасается ко мне.

Почему-то вплоть до этого момента все происходящее не казалось реальным до конца.

Я иду на свидание с Майей. Настоящее, клянусь богом, свидание.

Майя резко останавливается на крыльце, когда видит лимузин.

– О, ничего себе. Это что, радиостанция прислала?

–Да. Внутри довольно круто. Там даже что-то вроде холодильника. И кнопки подсветки, как на звездолете «Энтерпрайз»[44]44
  Вымышленный звездолет Звездного флота класса «Конституция» из сериала «Звездный путь».


[Закрыть].

Майя бросает на меня взгляд, и я внутренне съеживаюсь, вспоминая предупреждение Люси. Никаких ботанских разговоров.

Но улыбка Майи становится только шире.

– Ты готов?

Не-а.

– Да. Пойдем.

Она почти тащит меня к ожидающему лимузину, и я чувствую, как легка ее походка; улыбка Майи кажется ярче заходящего солнца, когда шофер распахивает перед нами дверцу.

– Джуд, я так рада, что ты пригласил меня на концерт, – говорит она, когда мы усаживаемся на кожаные скамейки. Затем, к моему полному изумлению, Майя вкладывает свою ладонь в мою, и наши пальцы переплетаются. – Это просто мечта, в прямом смысле слова.

Мой мозг взрывается. Рука горит.

– Да, – задыхаясь, выпаливаю я. – Для меня тоже.

Однако в следующее мгновение ее рука выскальзывает из моей.

– Это пульт? – Майя бросается к противоположному сиденью и хватает пульт дистанционного управления с подноса, рядом с которым в ведерке для льда охлаждаются бутылки воды «Пеллегрино». – Как ты думаешь, что он делает?

– Задает сверхсветовую скорость, – машинально отвечаю я.

Боже. В этом я не силен.

Майя ничего не говорит, просто нажимает кнопки.

Через несколько секунд салон лимузина превращается в крошечный ночной клуб. Из скрытых динамиков доносятся басовые ритмы, а лампочки на потолке меняют цвет с фиолетового на голубой и розовый.

– Вау! – Майя поворачивается лицом ко мне, оглядываясь вокруг. – Держу пари, здесь происходило много чего непристойного.

Я хихикаю.

– Понятно, почему здесь не устанавливают ультрафиолетовые лампы.

Майя издает короткий смешок и демонстративно возвращает пульт на место, как будто больше не хочет к нему прикасаться. Она снова поворачивается ко мне, и я замечаю, что ее каблуки стучат по полу, отчего колени подпрыгивают вверх-вниз, вверх-вниз. Она словно вибрирует.

–Теперь я должна спросить.– Она наклоняется вперед.– Тебе вообще нравится Садашив?

–О. В смысле…– Я почесываю шею сзади, там, где бирка от блейзера больно натирает кожу.– Я никогда с ним не встречался, так что…

Майя корчит самую милую гримасу на свете.

– Стало быть, нет.

– Это не значит «нет». – Я обдумываю вопрос. – Не могу сказать, что его музыка – моя любимая, но я не питаю к ней отвращения или чего-то подобного.

–О, хорошо. Тебе следует сказать это, когда мы встретимся с ним. Я не питаю отвращения или чего-то подобного к вашей музыке.

Я смеюсь, откидываясь на спинку мягкого сиденья.

– Мои младшие сестры без ума от него. Он явно талантлив. Иногда мы крутим его пластинки в магазине, и они звучат неплохо.

Брови Майи приподнимаются.

– Продолжай. Вот это для него будет более лестно.

Я вжимаюсь руками в сиденье.

– Если честно, я просто… чувствую, что старые стандарты остались в прошлом. Кто из певцов делает каверы на песни Синатры и Нэта Кинга Коула? Многие, не так ли? Не думаю, что Садашив в своем творчестве делает что-то действительно интересное. Но это исключительно мое мнение.

Майя понимающе кивает.

– Когда мы встретимся с ним, тебе следует предложить ему записать несколько оригинальных песен.

– Ты так думаешь?

Она подается вперед и хлопает меня по ноге.

–Нет, ты ни в коем случае не должен так говорить! Он продает миллионы пластинок! Ему не нужны профессиональные советы от пары никому не известных старшеклассников из Фортуна-Бич.

Я смеюсь, чувствуя, как беспокойство начинает отступать. Удивительное дело, но… мне комфортно. Или, по крайней мере, что-то вроде того.

Хотя, может быть, мне не стоит удивляться. Вот почему мне нравится Майя – всегда нравилась. Она из тех, кто умеет расположить к себе. Заставить любого почувствовать себя достойным ее общества, даже если это не так.

– Что ж. – Майя закидывает ногу на ногу. – Даже если ты не фанат, я действительно рада, что ты пригласил меня на его выступление.

– А я очень рад, что ты согласилась.

Мы погружаемся в тишину. Ну, если не считать грохочущей музыки. Невысказанная правда витает в воздухе, наполняя салон лимузина, как аромат плохих духов. Правда в том, что я влюблен в Майю целую вечность. Что уже много лет хотел пригласить ее на свидание. И она это знает. Мы оба знаем.

Сказала бы она «да», если бы речь шла о чем-то другом, кроме концерта Садашива? Что, если бы я пригласил ее в кафе-мороженое? Или в зал игровых автоматов?

Или предложил бы ей надеть самый красивый корсет и присоединиться ко мне на ежегодной Ярмарке Ренессанса[45]45
  Фольклорный праздник, связанный с костюмированными действами, средневековой музыкой и пр.


[Закрыть]?

Я пытаюсь убедить себя, что это не имеет значения. Надо жить настоящим. Она же сказала «да». И мы здесь. И мы…

Молчим.

Взгляд Майи устремлен на тонированные стекла, ее губы кривятся в усмешке, и я вижу, как она пытается придумать, что еще сказать.

Я мысленно представляю, как у меня на плечах сидят крошечные фигурки Пенни и Люси.

Будь собой.

Будь собой, но не слишком сильно.

Я набираю в грудь воздуха.

– Ты… уже знаешь, в какой колледж хочешь поступить?

Фу. Ты серьезно, Джуд? Вопрос в духе любопытной двоюродной бабушки.

Но Майя относится к этому спокойно.

– Мои родители познакомились в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, так что для Ливингстонов он имеет особое значение. Но не знаю. Думаю, было бы здорово учиться за границей. Может, в Оксфорде, или в Мельбурне, или еще где-нибудь. – Она закатывает глаза к потолку. – Я еще ничего не решила.

–Да кто из нас решил?– спрашиваю я, хотя на самом деле удивлен ее ответом. У Прю уже расписан план на десять лет после окончания школы, и я почему-то ожидал, что Майя ей под стать. По успеваемости она лучшая в классе, да и держится так, будто у нее все под контролем. Может, она просто скромничает?

– А ты? – спрашивает она.

– О… э-э… Не совсем уверен. Думаю, первые пару лет буду учиться в местном колледже, чтобы получить диплом бакалавра. После этого… не знаю. Может, пойду в художественную школу. Если смогу поступить.

Выражение ее лица оживляется.

– Да! На иллюстратора?

– Да, может быть. Или на графический дизайн.

– Это было бы потрясающе. Ты так чудесно рисуешь.

Я прищуриваю один глаз и слегка морщусь.

– На самом деле не то чтобы.

– О, я тебя умоляю. Мы вместе были на уроках рисования в шестом классе, помнишь? У тебя уже тогда здорово получалось.

– Ты помнишь мои рисунки из шестого класса? – ошеломленно спрашиваю я.

– Конечно. Ты был лучшим среди нас. А я ужасно рисовала. И до сих пор могу изобразить разве что человечков из кружочков и палочек.

Меня так и подмывает возразить ей, сказать, что она, скорее всего, наговаривает на себя, но… я не помню ее рисунков из шестого класса. Я вообще не помню, чтобы она занималась рисованием со мной вместе. Что странно, поскольку именно тогда, после той судьбоносной экскурсии, я и влюбился в нее. Разве я мог не заметить Майю? Не запомнить все, что она делала?

– Я уверен, с рисованием у тебя не так плохо, как ты говоришь.

– А я уверена, что хуже не бывает, – возражает она. – Но у тебя определенно талант. – Она пинает меня носком туфли, и я понимаю, что мысленно веду счет каждому ее прикосновению, даже если оно кажется бессмысленным. Это флирт?

Нет.

Майя не стала бы флиртовать.

Точно не со мной.

– Это невозможно, – выдыхаю я.

Она склоняет голову набок.

– Что?

– О! Гм. Поступить в художественную школу – это… практически невозможно. Там жесткая конкуренция.

– Возможно, – задумчиво произносит Майя. – Но кто-то же должен туда поступить. Так почему не ты?

Я усмехаюсь этому аргументу, логичному и простому.

И, возможно, она права. Особенно теперь, когда магия Ландинтона на моей стороне…

Так почему же не я?

Глава двенадцатая

По мере приближения к концертному залу движение становится интенсивнее. На перекрестках расставлены полицейские, которые направляют автомобили и пешеходов. Но вместо того чтобы заехать на парковку вместе с остальными машинами, лимузин поворачивает к стадиону и подъезжает к контрольно-пропускному пункту. Мы с Майей не слышим диалог водителя и охранника, но в следующее мгновение нас пропускают внутрь.

Лимузин останавливается перед невзрачными металлическими дверями, ничем не примечательными, если не считать таблички с надписью «ВХОД ДЛЯ VIP-ПЕРСОН» и дежурного с планшетом и в наушниках.

Водитель открывает нам дверь. Когда мы выходим из лимузина, Майя берет меня под руку, и я ощущаю ее энергию, как статическое электричество. Солнце садится за стадионом, так что мы оказываемся в его тени, но небо над головой светится розовым. Хотя парень с планшетом выглядит так, будто мог бы сломать меня, как тростинку, он улыбается, когда я называю ему свое имя.

Его ручка чертит линию на планшете.

– Желаю хорошо провести время, – говорит он, открывая дверь.

Мы входим в унылый коридор, освещенный флуоресцентными лампами, прожигающими сетчатку.

– Я никогда не бывал в местах, где на входе дежурит настоящий вышибала.

– Еще бы, – Майя говорит вполголоса, хотя вокруг никого нет. – Это так круто!

Мы идем по коридору, прислушиваясь к звукам разговоров и музыки. Звучит не один из каверов Садашива, а тихий инструментальный джаз. Коридор поворачивает налево, и мы подходим к ряду открытых дверей, за которыми собралась толпа – человек сто или около того. На столе для фуршета у одной стены расставлены блюда с сыром и виноградом, а бармен в углу разливает белое вино по пластиковым стаканчикам.

Мы на мгновение останавливаемся в дверях. Похоже, мы здесь самые юные, и я испытываю сильное чувство, что мне… здесь не место.

Я тяжело сглатываю.

– Не хочешь что-нибудь выпить?

–Нет, спасибо,– говорит Майя.– Ужасно боюсь пролить на себя воду прямо перед встречей с Садашивом. О боже, Джуд, неужели мы увидимся с Садашивом? Я так нервничаю! – Она поворачивается ко мне, и выражение ее лица, может, и встревоженное, но все равно очень милое. Мое сердце сжимается.

– Знаешь, моя младшая сестра Пенни играет на скрипке. Уже много лет играет. И она всегда очень нервничает перед концертом, поэтому пару лет назад я дал ей такой совет: перед выходом на сцену представь себе, что ты – волшебница двенадцатого уровня и заходишь в комнату, полную гоблинов. Ты знаешь, что достаточно сильна, чтобы победить их всех одним ударом, если захочешь. Но тебе незачем это делать, да и к чему тратить впустую мощное заклинание «Метеоритный рой», если ты можешь просто… очаровать их. И они влюбятся в тебя, потому что не смогут устоять.

Майя смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

–Я имею в виду, что ты запросто очаруешь любого, кого захочешь, – поспешно добавляю я.

Губы Майи изгибаются в застенчивой улыбке. Она выглядит взволнованной.

Бирка на блейзере снова царапает кожу. Или это зуд от досады, когда я в очередной раз вспоминаю, что этим вечером должен вести себя подобающе? Быть уверенным. Невозмутимым.

И не заводить разговоры о волшебниках.

– Как мило, – говорит Майя. – И что, ей это помогает?

Или, может, разговор о волшебниках был не такой уж плохой идеей.

Я отвечаю не сразу.

– Думаю, да. Она давно об этом не упоминала, но сказала, что однажды, давным-давно, это помогло.

– Прошу прощения, Джуд? Ты, должно быть, Джуд! Старшеклассник, верно?

Я поворачиваюсь и вижу азиатку в неоново-розовом комбинезоне, с бокалом вина в руке. Женщина кажется мне смутно знакомой, но я не могу вспомнить, где ее видел, пока она не прикладывает руку к груди.

– Я Ванесса Сюй из KSMT! – Тут в голове щелкает, и до меня доходит, что я видел это лицо на рекламном щите ее утреннего шоу.

– О, да, привет. Я – Джуд.

–Мне нравится твое имя. Пожалуйста, скажи, что тебя назвали в честь песни «Битлз».

– Да. Мои родители – большие фанаты.

– А кто же не фанат «Битлз»? – Ванесса из тех энергичных, чрезмерно эмоциональных личностей, которые говорят очень быстро и увлеченно и никогда не допускают ни минуты неловкого молчания, подавляя его лавиной бессвязных реплик.

Вероятно, именно это помогло ей стать популярной радиоведущей.

– Боже мой, только посмотрите на этих двоих! – восклицает Ванесса, отступая на шаг и оглядывая нас с Майей с головы до ног. – Вы – самая милая пара, которую я когда-либо видела! Скажу вам по секрету, я никогда так хорошо не выглядела, когда была подростком. До двадцати трех лет носила толстовки Hello Kitty и даже не пыталась подстричь челку. Но вы – вау! Как вам здесь нравится? Хорошо проводите время? Уже попробовали закуски? Предвкушаете встречу с Садашивом?

Майя сияет, глядя на нее, и крепче сжимает мою руку.

– Я так взволнована, – говорит она, хоть до энтузиазма Ванессы ей далеко. – Он мой кумир. Когда Джуд пригласил меня на его концерт, я чуть в обморок не упала. До сих пор не могу поверить, что я действительно здесь и собираюсь встретиться с Садашивом лицом к лицу. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Но ты такая юная! – замечает Ванесса. – Определенно моложе, чем его обычная аудитория. Как ты стала его фанаткой?

– Ну… – нараспев произносит Майя, бросая взгляд сначала на меня, а потом на диджея. – Это очень неловко, но на самом деле… отчасти из-за вас.

– Из-за меня? – Ванесса не скрывает изумления.

– До того, как я получила права, мама каждое утро отвозила меня в школу, и ей очень нравится ваше шоу, поэтому она всегда слушает его в машине. А у вас звучала музыка Садашива, и… я просто влюбилась в нее. Клянусь, когда я впервые услышала его голос, то моя душа будто покинула тело. Никогда еще я не слышала ничего столь прекрасного. И вот однажды вы упомянули о том, какой он симпатичный, так что я посмотрела его фотографию и… – Майя театрально вздыхает и делает вид, будто обмахивается веером.

– Да! Он такой романтичный! – восклицает Ванесса.

–Такой романтичный, – соглашается Майя. Они смеются, словно обмениваются шуткой для посвященных, и я задаюсь вопросом, не пора ли мне ревновать к Садашиву. Вообще-то я немного ревную. Или, по крайней мере, чувство ревности зародилось, когда я впервые услышал о том, что Майя от него без ума. Но, с другой стороны, Садашива считают одним из самых сексуальных мужчин в мире, так что… вряд ли я могу с ним соперничать.

И к тому же в эту минуту Майя сжимает не его руку, не так ли?

– Ладно, пойду пообщаюсь с другими гостями, – говорит Ванесса, – но было так здорово познакомиться с вами. Приятного вам вечера!

Когда она уходит, Майя снова поворачивается ко мне с озорной улыбкой и шепчет:

– Как я справилась?

– Что ты имеешь в виду?

Она толкает меня плечом.

– Я использовала на ней свое заклинание очарования. Ты что, не заметил?

У меня вырывается удивленный смешок.

– Очарование прошло успешно. Ты заработала пятьдесят очков опыта.

В другом конце комнаты веснушчатая женщина с каштановыми волосами и огромными серьгами в ушах несколько раз хлопает в ладоши. Толпа затихает.

– Здравствуйте и добро пожаловать! Я Эрика, пресс-агент «Хартфайр Рекордс», и мы так рады, что вы сегодня с нами. Вас ждет грандиозное шоу! Знаю, вам не терпится встретиться со звездой нашего вечера, поэтому я бы хотела, чтобы вы все выстроились в очередь в коридоре, и мы проводим вас к столу для раздачи автографов, где вы сможете встретиться с Садашивом и получить постер с его подписью. Фотографировать можно, но мы просим вас оставаться по эту сторону стола. А теперь следуйте, пожалуйста, за мной.

Несколько женщин средних лет буквально визжат, спеша протиснуться в начало очереди. Мы с Майей оказываемся где-то посередине, когда нас всех выводят в коридор. На самом деле это немного напоминает начальную школу, где мы выстраивались гуськом, чтобы отправиться на игровую площадку. Очередь тянется по коридору и заворачивает за угол, так что мы не видим стола для раздачи автографов, но продвигаемся довольно быстро, и толпа гудит от волнения и предвкушения.

– У меня такое чувство, будто я вот-вот хлопнусь в обморок, – шепчет Майя.

Я фыркаю, думая, что она шутит, но потом смотрю на ее лицо и понимаю, что все серьезно.

– Он просто парень, – говорю я. – Такой же человек, как и все мы.

Она хохочет.

–Да. Верно. Он такой талантливый, такой привлекательный и такой… романтичный.

Я улыбаюсь.

– Так это все, что ты ищешь в парне?

Мне хочется немедленно взять свои слова обратно. Я задумывал их как шутку, но они слишком близки к невысказанной правде о том, как отчаянно я влюблен.

На мгновение Майя отводит взгляд, и мне становится чертовски неловко. Но тут она снова оживляется.

– Расскажи мне о своей футболке.

Я опускаю глаза на принт с белыми двадцатигранным кубиком.

– А что о ней рассказывать?

– Это как-то связано с «Подземельями и драконами», верно?

– Хм. – Жар пробегает у меня по шее. – Да.

Никаких ботанских разговоров.

– Я никогда не играла. Как там все устроено?

Я хмурюсь, чувствуя себя так, словно открываю сундук с сокровищами, не проверив для начала восприятие. А вдруг это ловушка?

Но Майе, похоже, действительно интересно. Или, по крайней мере, она хочет отвлечься.

–Ну,– начинаю я, перебирая миллиард возможных ответов на, казалось бы, простой вопрос. Как же там все устроено? – Кубики используются для… определения ситуаций. В игре. Скажем, если ты хочешь проверить, не проклят ли какой-нибудь предмет, нужно произнести заклинание обнаружения магии, а затем подбросить кубик и посмотреть, сработало оно или нет.

Майя наблюдает за мной и внимательно слушает.

– Хорошо, – медленно произносит она. – Значит, если выпадает большое число, предмет проклят?

– Ну… нет. От броска зависит, можешь ли ты обнаружить магию. А уже Мастер подземелий решает, действительно ли предмет проклят.

– И кто же Мастер подземелий?

– Я.

Она приподнимает брови.

– Звучит солидно.

– Наверное, да. Я придумываю идею кампании и направляю других игроков. Стараюсь преподносить им сюрпризы и предлагать сложные задачи. Изобретаю головоломки, которые им нужно разгадать, и решаю, когда они столкнутся с ордой монстров… в общем, что-то в этом роде.

Вслух это звучит так же нелепо, как и у меня в голове, но я почему-то продолжаю говорить, надеясь найти слова, которые хоть отчасти объяснили бы, что это все не просто группа друзей, играющих в игрушки. Что это командная работа, решение головоломок, полет воображения и искусство сторителлинга. Что игра дает каждому шанс стать кем-то новым. Обрести магию, силу и могущество. Иногда и спасти ситуацию. А бывает, что ты просто валяешь дурака, охотишься за сокровищами, убиваешь орков и бродишь по лесам, пока не наткнешься на что-то удивительное. Я рассказываю, как начал работу над комиксом по сценарию нашей новой кампании, но не могу забегать слишком далеко вперед, потому что многое меняется в процессе игры, и…

Майя взволнованно распахивает глаза.

– Ты рисуешь комикс?

У меня внутри все переворачивается. Не следовало упоминать об этом.

– О. Да. Хотя получается не очень. Это просто хобби.

– А можно мне почитать?

Я отшатываюсь. Представить себе, что Майя читает мой комикс, в котором есть прекрасная статуя, похожая на нее? От одной этой мысли мне хочется прыгнуть ласточкой прямо в лаву Роковой горы.

Я испытываю невероятное облегчение, когда чей-то голос прерывает наш разговор, избавляя меня от необходимости отвечать.

– Теперь вы двое. Проходите.

Майя разворачивается на голос. Оказывается, мы стоим первыми в очереди, и пресс-агент подзывает нас.

Мы сворачиваем за угол и попадаем в небольшую комнату с растением в горшке и парой постеров музыкантов, выступавших в этом концертном зале много лет назад. А за столом в центре помещения сидит он – Садашив. Такой же потрясающе красивый, как на обложках журналов для подростков, которые нравятся Пенни, но при этом выглядит он… моложе. Легко забыть, сколько ему лет, когда люди говорят о нем как о самом сексуальном мужчине в мире, а женщины вдвое старше падают от него в обморок.

Здесь, прямо перед нами, он кажется почти обычным человеком.

Майя резко останавливается и на мгновение застывает неподвижно, как статуя в моем комиксе, безмолвно глазея на мужчину, который безмятежно улыбается нам, покручивая в пальцах черный фломастер.

– Добрый вечер, – говорит он с благородным британским акцентом. – Как поживаете?

Майя издает звук, похожий на скулеж; если бы мы были в мультфильме, а не в реальном мире, ее глаза превратились бы в огромные сердечки.

Забавно, однако. Садашив – всемирно известный певец, кумир миллионов. Майя – обычная девушка. Но мне вдруг приходит в голову, что ее влюбленность в него напоминает мою влюбленность в нее. Она возносит его на пьедестал, подобный тому, на который я возвел ее в своем комиксе.

Что-то в этом осознании придает мне смелости. Может, потому, что сам я не большой поклонник Садашива – для меня он просто парень с приятным голосом, исполняющий сентиментальные песни о любви, которые даже не сам сочинил, – но я совсем не нервничаю, когда кладу руку Майе на спину, подталкивая ее к столу.

– У нас все отлично. Я Джуд, а это Майя. Большая поклонница вашего творчества.

– Приятно познакомиться с вами обоими. – Садашив берет постер из стопки и, почти не глядя, оставляет внизу свою размашистую подпись. – Должен заметить, моя музыка привлекает публику постарше. Приятно видеть в аудитории молодые лица.

– Вы ведь победители нашего радиорозыгрыша, не так ли? – спрашивает пресс-агент. – Старшеклассники?

– Да. Мы учимся в школе Фортуна-Бич, – отвечаю я. – Чисто технически, я не должен был разговаривать по телефону во время занятий, но… я ни о чем не жалею.

– Уверена, что и не пожалеешь, – подтверждает пресс-агент.

– Фортуна-Бич? – спрашивает Садашив, постукивая колпачком фломастера по столу. – Это недалеко отсюда, не так ли? Я слышал, довольно милое местечко.

– Да, неплохое, – соглашаюсь я.

– Я люблю вас, – внезапно выпаливает Майя, как будто это все, что она может сказать. – В смысле, я люблю вашу музыку. Очень люблю.

Он ухмыляется.

– Тебе нравятся старые стандарты?

– Теперь да. Я имею в виду ваш последний альбом. Я засыпаю под него каждую ночь вот уже месяц с тех пор, как он вышел. Он просто… такой красивый. У вас прекрасный голос.

Садашив улыбается ей, но я могу с уверенностью сказать, что он слышит такие признания миллион раз на дню, и, возможно, они уже утратили для него свою прелесть.

– Мне приятно это слышать. Я с нетерпением жду возможности вернуться в студию. Надеюсь, следующий альбом понравится тебе не меньше. – Он берет другой постер и выводит на нем свое имя.

– А вы когда-нибудь будете исполнять песни собственного сочинения? – спрашиваю я.

Майя бросает на меня встревоженный взгляд, но Садашив ничуть не смущается.

– Я частенько думаю об этом, – говорит он. – Я люблю старые композиции, но знаю, что в современном мире тоже много талантливых авторов песен.

– Моя подруга сочиняет песни.

– О?

– Я имею в виду, что она хочет работать как автор. У нее настоящий талант. Она пока не выпустила ни одного трека, но завтра мы записываем ее первое видео для конкурса, который проводит музыкальный фестиваль «Кондор». Возможно, ей даже удастся выступить.

– Как здорово, – говорит Садашив, хотя я могу сказать, что он просто старается быть вежливым. – И как зовут твою подругу?

– Ари. То есть Арасели Эскаланте.

Садашив протягивает нам оба постера.

– Волшебное имя. Я желаю ей всего наилучшего.

– Спасибо. Я передам ей это от вас.

Мы с Майей забираем подписанные постеры.

– Давайте сфотографируемся! – предлагает пресс-агент, разворачивая нас к камере. Мы улыбаемся, когда срабатывает вспышка, затем нас уводят прочь. Я слышу, как позади меня Садашив приветствует следующую группу гостей.

– Я не могу поверить, что это случилось! – восклицает Майя, как только мы оказываемся вне пределов слышимости. – Смотри! Он нарисовал сердечко! – Она поднимает свой постер, и я вижу, что он действительно изобразил аккуратное сердечко после своего автографа.

– Что? – возмущаюсь я, поднимая свой постер. – Почему у меня такого нет?

– Это заклинание и впрямь работает, – кокетливо говорит она.

Другой мужчина с планшетом выдает нам пару резинок, чтобы скрепить плакаты, свернутые трубочкой, и провожает нас в концертный зал. Места быстро заполняются, толпа возбужденно шумит. Нам показывают наши кресла во втором ряду – так близко к сцене, что я вижу серебряные ручки на усилителях. Целая группа музыкальных инструментов, почти оркестр, готова аккомпанировать Садашиву на сцене. Барабаны и пианино, гитары и трубы, даже саксофон.

– Невероятно! – Майя удивленно качает головой. – Эти места, должно быть, стоят целое состояние!

– Я продал почку, чтобы заплатить за них. Невелика потеря.

Она переводит взгляд на меня и задумчиво изучает мое лицо.

–Спасибо тебе, Джуд. Серьезно. Я даже не могу… Я просто так счастлива быть здесь. С тобой.

Последние слова, которые Майя произносит с особым выражением, заставляют мое сердце подскочить к самому горлу. На мгновение меня охватывает благоговейный трепет, когда я вижу, как она красива. Как свет софитов отражается от блесток, рассыпанных по ее векам. Как изгибаются ее губы – чуть-чуть дразняще, чуть-чуть кокетливо.

Майя отводит взгляд и принимается сворачивать свой постер.