Читать книгу "Трактир графини Оболенской"

Глава 13

Глухо брякнул дверной колокольчик. Обстановка в зале заметно скромнее, чем у мадам Ферже – ни пышных букетов в вазах, ни ковра на полу. Но женщина, встретившая нас одета ничуть не хуже француженки – платье серо-голубого цвета в мелкий рубчик, большой белый кружевной воротник, такие же манжеты – сдержанно, строго и со вкусом.

– Чем могу служить? – поинтересовалась она, слегка кивнув и приветливо улыбнувшись.

Рискнула предположить, что передо мной хозяйка ателье – держит себя уверенно, одета красиво.

– На слуг платья шьете? – прямо спросила ее.

– Да, сударыня, на всех шьем.

Разумный подход. Не все ли равно, кто платит деньги за работу?

– Покажите мне, пожалуйста, модные журналы, – попросила я ее.

Женщина подвела меня к столику.

– Прошу. И вы присаживайтесь, – кивнула она Матрене и Титу. – Могу я предложить вам чай? – любезно поинтересовалась она.

– Позже, – я начала листать журналы. Тут были и французские, и американские, и русские. Модели не слишком отличались между собой, не скажу, что Парижская мода вызвала у меня благоговейный трепет.

– Мне надо достойно одеть моих служащих, – указала я на Матрену и Тита. – Буду очень благодарна, если поможете подобрать соответствующую одежду. А мне нужно слегка обновить свой гардероб, но, главное, мне требуется вечерний туалет для губернаторского бала.

Женщина на мгновение замерла, прикидывая, кто я такая.

– Как я могу к вам обращаться? – поинтересовалась она.

– Позвольте представиться, – я порылась в сумочке и протянула модистке визитку.

Та глянула на нее и на мгновение замерла от неожиданности.

– Ваше сиятельство! – присела она в реверансе. – Какая честь! Чем могу служить?

– Зовите меня Анной Ильиничной, – милостиво разрешила я. – А как обращаться к вам?

– Хозяйка заведения Чирикова Катерина Ивановна, – представилась она.

– Я очень надеюсь, Катерина Ивановна, что вы сможете мне помочь. И да, пожалуй, давайте начнем с чая, думаю, быстро мы не закончим.

Хозяйка приоткрыла дверь и гаркнула вглубь помещения:

– Евдокия, чаю! Живо!

И никаких пафосных серебряных колокольчиков!

Мы расположились у окна, выходящего в небольшой заснеженный двор. Единственное дерево раскинул кривые ветки, густо припорошенные снегом. Со двора доносились мерные удары – мужики кололи дрова и складывали их под навесом у сарая.

Катерина Ивановна поспешно опустила на окно густо собранный тюль в форме французской маркизы.

– Что именно вы желаете заказать или приобрести, ваше сиятельство? – любезно улыбнулась она.

– Анна Ильинична, – поправила ее с легкой улыбкой.

Со стуком распахнулась дверь, в комнату вошла служанка, держа на вытянутых руках небольшой самовар с заварочным чайником на блестящей медной короне. Поставила его на стол, достала из резного буфета в дальнем углу приборы, вазочки с печеньем, конфетами и плоское блюдо с небольшими маковыми баранками. Разлила чай по ярким фарфоровым чашкам – на золотом фоне красовались алые розы в окружении небесно-голубых фиалок.

Баранки оказались упругими, а не жесткими, совсем на такими, какие продают в наших пекарнях. Попивая ароматный чай, я подробно описала, что хочу видеть на Матрене и на Тите.

– И порекомендуйте, пожалуйста, хорошего мужского парикмахера, – попросила я модистку.

Тит не возражал, что его окладистую бороду приведут в порядок и укоротят. Было заметно, что свою новую должность он считает повышением не только из-за более высокого жалования, но и из-за статуса – одно дело привратник и хозяйственник, совсем другое – телохранитель моей светлости.

Катерина Ивановна пригласила двух помощниц, и они увели моих подчиненных во внутренние помещения.

– А мне требуются платье на выход, для приема гостей, и главное, платье для бала у генерал-губернатора. То, что мне сшили в другом ателье просто ужасно, – призналась я. – Вы шили что-то подобное?

Вдруг подумала, что возможно в этом ателье имеют слабое представление о том, что надевают на балы в высшее общество. Но модистка меня успокоила.

– Да, шили. И для супруги купца первой гильдии Бочкарева, и для жены генерала Попова. Но только, Анна Ильинична, боюсь времени слишком мало до бала, не успеем вам наряд сшить, – сокрушенно выдохнула модистка.

– Что есть из готового? – поинтересовалась я. – Возможно, дополнить и немного переделать будет проще, чем шить с нуля. Но сначала я бы хотела еще раз повнимательнее посмотреть модные журналы, – надо же мне понять, как одеваются на балы.

В отличие от чванливой мадам Ферже Катерина Ивановна говорила просто, вела себя естественно, не намекала на мое недостойное происхождение.

– Это из Парижа, вот из Берлина, – подавала мне журналы модистка. – А это наше – Санкт-Петербург, Москва. Жены купцов предпочитают, как раз такие модели. Ой, простите, не то хотела сказать, – спасовала она.

Значит, и эта модистка знает, что графиня Оболенская прежде всего купчиха Бары́шкина. Интересно, мою персону обсуждают в прессе или на Кузнецком Мосту так хорошо работает сарафанное радио?

– Все нормально, – я начала листать журналы. – Я купеческая дочь, не скрываю этого и горжусь своим происхождением.

А почему нет? Отец Анечки был щедрым меценатом, работал на благо общества. Это внушает гордость. И не важно, купец он был или потомственный дворянин.

– Я вас прекрасно понимаю, Анна Ильинична, – закивала модистка. – Вот, это платье заказала купчиха Бочкарева. А это жена коллежского асессора Ольга Петровна Носова. Небольшая стилизация под народный костюм.

– Вот! То, что надо! – а-ля боярское платье, как сказала бы мадам Ферже. – Мне нравится, – ткнула я пальцем в одну из моделей. – Есть у вас что-то похожее из готового?

– Есть несколько в этом стиле, прошу вас, – Катерина Ивановна провела меня в соседнюю комнату, где вдоль стены были развешаны платья.

Мое внимание привлек бальный наряд из тяжелого темно-синего бархата с серебряной вышивкой. Фасон напоминал старинный боярский наряд, и в то же время походил на те вечерние туалеты, что предлагала пресловутая парижская мода. Достаточно глубокое декольте, край выреза и длинные широкие рукава оторочены мехом, объемная вышивка серебром на лифе и по подолу. Выглядит статусно и одновременно элегантно.

К этому платью подойдет мое массивное ожерелье из нескольких длинных ниток жемчуга.

– Идеально, – с восхищением произнесла я. – Современно, и с легкой отсылкой к истории.

– Подобные модели у меня заказывали иностранные дамы, – не без гордости произнесла модистка. – Одна увезла такое платье в Милан, другая аж в Североамериканские Штаты, в Нью-Йорк. Еще дамы передовых взглядов любят подобные наряды – они производят фурор, – модистка замялась. – Московские суфражистки немного шумные, но безобидные, – словно извинилась она за своих эксцентричных клиенток.

Кто-то же должен бороться за права женщин. Пусть и шумные, но лиха беда начало!

– Против суфражисток я ничего не имею, если они не фанатички, разумеется. Что ж, пожалуй, произведу этот фурор и я.

Примерила платье, оно идеально село на фигуру. И, что меня порадовало, к нему не требовалось корсета. Повертелась перед зеркалом.

– Можно будет немного его укоротить? – приподняла я подол. – И плечи немного прикрыть. Совсем чуть-чуть.

– Если только поменять белку на соболя, – задумалась Катерина Ивановна и показала мне образец более пушистого меха. – Но цена будет выше, как вы понимаете.

Соболь мне понравился.

– Значит, будет соболь, – кивнула я.

Итак, наряд на бал выбран.

– Все будет готово через два дня, – заверила меня модистка.

– Прекрасно, – я передала ей аванс за работу.

Выбрала из готового необходимую мне одежду, попросила доставить домой с посыльным.

– А лифчики шьете? – вдруг вспомнила я.

– Бюстгальтеры? – уточнила модистка. – Шьем, по немецким лекалам, но они не популярны, их очень редко заказывают, – Катерина Ивановна выдернула из стопки модных журналов один с нижним бельем и протянула мне.

Вполне приличные лифчики. Не такие, к каким привыкла я, но носить можно.

– Тогда мне для начала штук пять. Только кружева поменьше, лямки поуже, и давайте отодвинем их подальше от шеи. Получится?

– Попробуем. Вы правы, пожалуй, так будет интереснее, – мое предложение по переделке лифчиков удивило модистку и вызвало у нее уважение.

– Очень удобная штука, – заверила я Катерину Ивановну. – Лучше, чем корсет.

В зале меня ждали преображенные Матрена и Тит. Матрена смотрела на меня с глупой и счастливой улыбкой. Теперь передо мной стояла не служанка, а респектабельная дама в длинном драповом пальто с каракулевым воротником, с каракулевой шапочкой на голове и такой же муфтой в руках.

Борода Тита совершенно не сочеталась с его утепленным длиннополым сюртуком, отороченным серым мехом. Не поняла, что за мех. Может, волк? Главное, выглядит очень солидно.

– Тит, сегодня до вечера обязательно сходи к парикмахеру, – попросила его.

– Да, Анна Ильинична, мне уже и адрес дали, – улыбнулся он мне широкой улыбкой.

– Вот и славно, – кивнула в ответ. Дела потихоньку двинулись и это радует. – И кстати, тебе надо приобрести тяжелую трость с набалдашником. Можно со встроенным клинком. Не знаете, есть поблизости подходящий магазин мужских аксессуаров? – перевела я взгляд на модистку.

– Недалеко есть лавка купца Козлова. Там хороший выбор, мои клиенты пользуются, – модистка назвала адрес.

Решила купить трость Титу и после этого вернуться домой. Сегодня я достаточно нагулялась.

Перед вытянутым вдоль улицы одноэтажным зданием серо-зеленого цвета с необычным полукруглым фронтоном стояли широкие сани, на которые грузили мебель. Часть этого гарнитура я видела в начале моей прогулки тоже в санях, которые тянул великолепный тяжеловоз.

В одной из больших квадратных витрин красовалась надпись: «Продается». На алом фоне вывески горели золотые буквы: «Трактир Олимпия Вострикова». А над вывеской тоже золотом гордо сиял год постройки – 1896.

Я остановилась как вкопанная. Продается трактир! Это же рука судьбы! Кажется, может исполниться моя заветная мечта.

– Идем, – решительно шагнула в сторону трактира.

Глава 14

Дождалась, когда грузчики вынесут наружу огромный несуразный диван с цветастой гобеленовой обивкой и проскользнула внутрь.

На полу обрывки бумаги и мусор, на окнах небрежно подвязанные пыльные бархатные занавески, засохшие цветы в горшках, и везде коробки, коробки, коробки. Вдоль стены еще стоял большой резной буфет, наполненный тарелками, чашками и рюмками.

– День добрый! – прошла я в полутемное помещение.

– Кому как, – отозвался полный мужчина лет пятидесяти, с окладистой русой бородой, в жилетке и широкой рубахе, темные штаны заправлены в сапоги гармошкой – настоящий купец из пьесы Островского. Он осторожно укладывал в деревянный ящик с опилками посуду. – Чего изволите, сударыня? Купить чего из мебели желаете? Или посудой интересуетесь?