Текст книги "Большая книга ужасов – 10 (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bolshaya-kniga-uzhasov-10-sbornik-67257.jpg)
Автор книги: Мария Некрасова
Жанр: Детские детективы, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава IX
Как известный академик лежал при смерти, а я танцевала для крысят
На улице стояла непривычная тишина. Ни одной машины! И кошек не было. Про стройку молчу – на ее ворота повесили замок. Я ввалилась домой, родители были уже там. Они сидели перед телевизором и настороженно смотрели в экран, как будто показывали по меньшей мере «Пиратов Карибского моря». Я села рядом. Шли новости. Угрюмый диктор рассказывал, что академик Александринский при смерти, и что весь наш микрорайон объявляется зоной тишины. Показывали места, где перекрыто дорожное движение, людей, которые отстреливают ворон из духовых ружей.
Из кухни послышался писк, и я побежала к крысятам.
– Тише топай! – шикнула на меня мама. – У одного ушко болит!
Я кивнула и на цыпочках подошла. Крысята лежали в домике, высунув мордочки наружу. Одна мордочка выражала такое страдание, что по ней я сразу вычислила больного.
– Врача вызвали? – шепнула я родителям.
Мама кивнула:
– Едет врач. Долго, потому что на велосипеде, чтобы не шуметь.
Я решила варить крысиную кашу. Крысиная мама нервно бегала вокруг клетки. По телеку показывали тишину. Родители сидели на диване и даже не перешептывались. Я помешивала кашу, стараясь не скрести ложкой по дну. И тут в дверь позвонили!
Крысенок вздрогнул и болезненно пискнул. Папа на цыпочках подбежал к двери, открыл и нервно зашипел:
– Тише! Где-то ходите три часа, а потом еще шумите!
Послышались робкие извинения, и в кухню вошел ветеринар. Это был сухонький сутулый старичок в белом халате с нашивкой – синим крестом. Он вымыл руки в раковине, открыл клетку, осторожно вытащил крысенка.
Вслед за ним потянулись и остальные. Точнее, они просто повисли на его хвосте вверх тормашками. Хвостики крысят были связаны. Врач осторожно посадил крысенка и взял хвостики в руку. Мы смотрели через плечо. Узел, мертвый узел. Месяц будешь распутывать – не получится. Вряд ли крысята так ворочались в гнезде – они смирные, скорее всего, родились такие. Врач повертел узел в руках – в некоторых местах хвостики срослись. Что же делать?! Бедные маленькие крысята, так им всю жизнь и ходить, как сиамским близнецам? Врач еще повертел узелок и выдал:
– Для начала я их разъединю.
– Больно же будет! – испугалась моя мама, а мама крысиная вдруг ощетинилась, зашипела и набросилась на врача. Она вскорабкалась к нему на грудь и вцепилась зубками ему в нос, и мы долго не могли ее отодрать. Врач орал, а у крысенка болело ушко, крысенок пищал, а крыса-мама не переставая грызла врача, от этого врач орал...
Капли он все-таки выписал, а хвосты разъединять мы не дали. Налепили врачу пластырь на нос и выпроводили. Я сбегала за каплями.
Сросшиеся хвостики крысятам не мешали, и нам некогда было думать, что с этим делать. Резать не надо точно – больно же, а они маленькие! Главной проблемой сейчас было ушко больного крысенка.
Крысята лежали на диване, вид у всех был жалкий, хотя ушко болело только у одного. Мама прыгала вокруг с пузырьком капель. Едва она нацеливалась в нужное ухо, крысенок отворачивался, а ухо подставлял другой. Мама обходила диван, нацеливалась снова, но крысята опережали ее, и начиналось все сначала. Крысиная мама ошивалась тут же. Она бегала кругами по подушке и пищала. Кажется, она на своем крысином языке пыталась уговорить ребенка принять лекарство. А может, она так по-своему переживала?
Странный все-таки народ – родители. Мама, например, сто раз рассказывала, как они с папой впихивали в меня творог, когда я – маленькая не хотела есть. Папа пляшет, я, обалдевая от зрелища, разеваю рот, мама ловит момент – ложка творога съедена. Сто раз рассказывали, оба – и мама, и папа. Еще хвалились своим гениальным методом! А сейчас не догадались его применить.
Я сняла туфли, чтобы не шуметь, подстелила коврик и максимально тихо принялась исполнять на коврике всевозможные па. Без музыки, конечно. Какая музыка – ушко болит!
С таким удовольствием я давно не танцевала даже на дискотеках. Если бы меня увидела Петрова из параллельного (она танцует лучше меня и очень боится, что этого кто-нибудь не заметит. Постоянно подкалывает!), так вот, если бы она меня увидела, то утопилась бы в ванной, так я танцевала.
Первые три минуты крысята не обращали на меня внимания. Они были слишком увлечены своей игрой с мамой. Игра называлась: «не ошибись ухом». Мама подносила капалку с одного бока – они поворачивались другим, а то и вовсе подставляли другую голову. Но потихоньку первые три крысенка заинтересовались моим танцем, а за ними повернули головы и все остальные. Я моргнула маме: давай! Папа наблюдал в сторонке. Когда все крысиные головы были повернуты в мою сторону, все носики дергались только в одном направлении, мама без труда отсчитала нужную голову и – кап – смазала больное ушко. Крысенок возмущенно пискнул, но тут же забыл, увлеченный моим танцем.
Вообще-то, операция уже прошла, и я могла остановиться. Но крысенок так не считал. Стоило мне притормозить, как начинался жуткий писк, падание на бок – крысенок всем видом показывал, как ему больно и только искусство помогает ему держаться.
Родители уже поужинали, крысы тоже, а я все плясала и плясала. Спину ломило так, будто сорок грузчиков вместе с грузом решили поучаствовать на мне в «Формуле-1». Ступни разбухли, как суповые тарелки, и окаменели так же. Я чувствовала себя молодой слонихой, решившей попробовать силы в балете. А крысята смотрели и радовались. Ближе к ночи перед глазами поплыли круги, я искренне пожалела участников танцевальных марафонов. Как-то они, бедные, по десять-шестнадцать часов танцуют и танцуют?! Уснула я, кажется, тоже танцуя. Во всяком случае, не помню, как уснула.
Глава X
Как восемь крысят оказались одним королем, а мы узнали о завещании академика
С утра по ящику показали новость – одна из немногих велосипедных катастроф в Москве. Наш вчерашний ветеринар на своем велике ехал по совершенно пустой дороге и как-то ухитрился съехать в канаву. Говорили, он сломал обе ноги.
Зону тишины не отменили, папа был ужасно этому рад. За завтраком он признался, что, если будет ездить на «Линкольне» хотя бы только на работу, вся зарплата уйдет на горючее и еще будет мало. Миллионерская тачка требовала самого лучшего бензина и жрала его, как Робин-Бобин. Мама в шутку советовала халтурить – катать свадьбы. Папа отмахивался.
Ушко у крысенка почти прошло. Я повторила танец, и мама закапала лекарство. Крысята повеселели, стали носиться по столу, заглядывая всем в тарелки. Узел хвостиков бестолково прыгал перед глазами. Маму он здорово расстраивал. Она смотрела на него, как на шарик гипнотизера, и повторяла:
– Что же делать?
Я обещала ей проконсультироваться с Липатовым. Он подарил крысу, значит, должен все знать об их болячках.
* * *
Маньяк Липатов оказался с пониманием. Я ему позвонила, мол, родился пучок крысят, что делать? Он прискакал как на пожар. Ворвался на кухню, как скорая ветеринарная помощь. Как хищник схватил пучок сросшихся хвостиков, повертел и выдал:
– Это бывает. Называется «крысиный король». Просто крысята срослись хвостиками. Отнесешь к ветеринару, он распутает – и нормально.
– Им же больно будет, – возразила я. Он только хмыкнул:
– Как хочешь. В природе им никто хвостов не распутывает, всю жизнь так живут.
Я решила не распутывать. Липатов еще повозился с крысятами, сказал, что они у меня акселераты: уже шерстяные-глазастые, хотя обычно крысята должны быть слепыми-голыми до трех недель. Проконсультировал меня подробнее насчет ухода и быстро ретировался. Кажется, он стеснялся моих родителей.
* * *
Из-за объявленной тишины автобусную остановку перенесли на соседнюю улицу. Папа не поехал на работу, а мне было разрешено не ходить в школу. Я села к родителям на диван и уставилась в телек.
По кабельному показывали фотку академика Александринского в траурной рамке.
– Переключи, – попросил папа. Я стала искать пульт. Только что положила его на диван... Пульт вывернулся из-под руки и ускакал. Рыжая! Сейчас сгрызет, как мою туфлю!
– Отдай! – я бросилась за ней, но диктор из телеящика заставил меня прекратить погоню.
– Незадолго до смерти, – произнес он, – академик узнал из районной газеты о восьмикласснице, которая благодаря упорному труду перешла в середине года сразу в десятый класс. Александр Иванович был в восторге от ее трудолюбия и тяги к знаниям. Желая создать одаренной девочке все условия для дальнейшей учебы, академик завещал семье новой десятиклассницы Светланы Лебедевой свой особняк.
* * *
Я как стояла на четвереньках с протянутой к пульту рукой, так и... осталась стоять. Ничего себе подарочки от академиков!
Папа очнулся первым:
– Ну, ты даешь, Светка! Когда с академиком подружиться успела?
Я только головой помотала:
– Ты же сам видел газету. Вот и он видел. Слышал же, что диктор говорит.
Папа хлопнул меня по плечу:
– Молоток! Так держать! – потом подумал и добавил: – А зачем нам особняк? Кто в нем убираться-то будет?
В разговор вмешалась мама, и пошло-поехало:
– Ты ничего не понимаешь. Ребенок хорошо учится, вот академики и завещают ему особняки, а тебе все не так... Мы со Светкой будем убираться, понятно, что не ты... Ничего ты не понимаешь. Сколько можно жить в хрущобе, уже сам скоро академиком станешь!
В общем, мама его убедила, и отец, сорвавшись с дивана, стал обзванивать всякие конторы, где предстояло оформлять документы.
– Может, и собаку заведем, – продолжала мама мечтательно.
Я кивнула. Можно и собаку. В особняке все можно. Вряд ли крыски будут ревновать, мы им выделим отдельную комнату. А собака пусть во дворе живет. Благодать!
– За что нам такое счастье?! – не унималась мама.
Я тоже хотела бы это знать.
Глава XI
Как я пошла в школу, а оказалась на сцене с Тутси
Тишину отменили только через два дня, но мне было мало. В школу не хотелось – хоть вешайся. Я с ужасом представляла ухмыляющиеся рожи новых одноклассничков, Волкова с подбитым глазом. Что за пакость он мне приготовит сегодня? И что я ему сделала? Пришла в его класс? Он рэкетир какой, что ли, кидается на всех, кто забредает на его территорию?
Но занятий сегодня не было. То есть почти не было. Едва мы успели достать тетрадки, а Волков – всего лишь разок дернуть меня за волосы (дурацкая стрижка у Тутси, есть за что дергать), как в класс ввалилась целая комиссия.
Возглавлял ее парень в кожаных штанах непотребного вида, за ним шли две женщины в деловых костюмах и еще два парня с синими волосами. Они что-то шепнули училке, потом кожаный обратился к классу:
– Ты, ты и ты, пошли с нами, – он ткнул пальцем в меня и еще двух девчонок.
Ничего не понимая, мы пошли за комиссией. Привели нас в актовый зал, врубили музычку и велели танцевать. Отбор на районную олимпиаду по ритмике, что ли?
Оказалось, нет. Когда двух девчонок выгнали учиться дальше, оставив только меня, синеволосые раскрыли секрет: они отбирали девочек для подтанцовки группе «Гимназия». Да, той самой, где пела Тутси! И выбрали меня!
Сказать, что я была счастлива – все равно что сказать про «Евгения Онегина» – «стишок».
Мне было велено бежать домой переодеваться и к двум быть на студии.
Я была там в половине первого.
* * *
Над головой светили лампы, под ногами лежали толстые провода телекамер. На сцене выплясывала сама Тутси в коротком красном топике и рваных джинсах, а за спиной у нее... Ну, не прямо за спиной, а шагах в пяти... Нет, это была не я! Когда мне говорили, что я похожа на Тутси, я только отмахивалась. А сейчас на сцене повторяла все движения звезды Тутси-2, нет, Тутси-Моложе-На-Десять-Лет, Тутси-Стройнее-Чем-Настоящая! На большом экране, как в зеркале, я видела себя со стороны и нарочно чуть-чуть сбивалась, даже один раз не в ритм помахала рукой, чтобы доказать себе, что это все-таки я!
Конечно, я двигаюсь лучше, но... звезда здесь она, а я – подтанцовка. Пусть, я все равно счастлива, мне хватит.
Мелодия была знакомая – ничего нового в тот день не записывали, просто репетировали с новыми подтанцовщиками. Старые ее песни я все знала наизусть.
Спина Тутси прыгала передо мной. Звучала музыка, ее музыка, ну и что же, что «фанера». Я танцевала и не могла поверить, что это не сон.
– Стоп! Хватит! – вернул меня на землю голос режиссера.
– Отлично, ты и ты, – он ткнул в меня и еще в одну девчонку, – завтра поедете с нами на концерт. – Сделал театральную паузу и добавил: – Концерт в четыре. Вы должны в двенадцать быть на студии.
Я так и подпрыгнула: ура! Я принята в подтанцовку Тутси! И в школу завтра не пойду!
Глава XII
Как мы переехали в особняк, а их величество принимал подношения
Вечером переезжали в особняк. Я ходила и щурилась. Просторно! Моя комната в новом особняке была размером со всю нашу бывшую квартиру. Собственно, своя комната у меня здесь была не одна. Родители поселились на третьем этаже, Их Величеству (так в шутку обозвала крысят мама, когда услышала от Липатова «крысиный король»), Их Величеству отдали первый, а мне предоставили второй.
В дверь позвонили. Звонок был не такой, как в нашей городской квартире, а как будто целый колокол. Я еще не привыкла и вздрогнула, немного побоялась, а уж потом только пошла открывать.
Есть вещи, которые можно ждать в любую минуту, именно поэтому их не ждешь никогда. Землетрясение, ураган, болезнь, смерть, визит на дом директора школы... Лариса стояла на пороге, по-утреннему собранная, напомаженная, еще дышащая зубной пастой.
– Света? Осваиваешься? – Я кивнула, чтобы ее не обижать. Лариса продолжала в том же духе: – Как ты себя чувствуешь?
Я только хмыкнула: а как она сама-то думает?
Но Лариса не поняла. Решив, что все вежливые вопросы уже заданы, она извлекла из сумочки сверток и затрещала:
– Я слышала, ты обзавелась домашним любимцем? Поздравляю. Вот тут тебе книжечка: «Как ухаживать за декоративными крысами», – она вынула из свертка брошюрку, – вот еще специальный корм и витамины...
Пока я удивлялась, Лариса всучила мне свертки и утопала.
Только за ней захлопнулась дверь, как опять позвонили. Это еще кто? На пороге стояла бывшая соседка – тетя Люда.
– Света? Я слышала, ты крысу завела?
– Угу.
– На вот возьми ей яблочко погрызть. Сейчас зима, витамины нужны.
Она сунула мне два яблока и уковыляла к себе. Почти сразу пришел другой бывший сосед – столяр дядя Витя. Он принес крысам лесенку и деревянный домик. Потом пришла тетя Шура – кошатница, поведала страшную историю, что котиков у нее отобрали с милицией. Каким таким макаром – я не поняла. Хотя у тети Шуры все, кто в форме – милиция, может, это живодеры и были. Она принесла крысятам бубликов. Потом пришла целая орда маминых подруг с фруктами и семечками.
Весь день в дверь звонили друзья, соседи, знакомые, полузнакомые и приносили что-нибудь для крыс.
Я-то понимала, в чем тут дело. Крысы здесь ни при чем. Мне, что ли, самой не хотелось зайти в особняк, посмотреть, как живет академик? Хотелось. И всем хочется. Ну и на меня глянуть заодно. Я теперь как-никак районная знаменитость. А завтра, если концерт Тутси покажут по телеку, стану всероссийской!
Их Величество был счастлив. Он лез на руки к приходящим, с любопытством заглядывал в пакеты – что там ему принесли, доставал, что мог унести, и прятал где-нибудь под кроватью или за шкафом. Мы ему не мешали. Пусть, места много!
Папа только сказал на это:
– Что, братки, продуктовый склад открываем? – Крысята согласно пискнули и стали носиться по дому. Простое крысиное счастье – корма выше головы и ничего больше не надо.
Глава XIII
Как режиссер меня выгнал, но передумал, потому что у расчески была острая ручка
Я прискакала на студию раньше всех. Угрюмый охранник долго сличал фотку на пропуске с фоткой в паспорте и, наконец, изрек:
– Проходи. Только там все равно еще никого нет. Возьми, вот ключи и жди в гримерке. Танцевальная – номер пять.
Я кивнула, цапнула ключи, мухой взлетела вверх по лестнице, проигнорировав лифт. Сегодня я буду выступать с Тутси! Девчонки от зависти лопнут и в восьмом, и в десятом! Пусть только этот Волков посмеет еще ко мне полезть! Да я на него полшколы натравлю, не только одного Липатова!
Ключей было много, наверное, килограмм. Я отперла студию, миновала сцену, нырнула за кулисы. Вот гримерка номер пять. Ждать велено здесь. Интересно, а где гримируется Тутси?
Мысль была чумовая – проникновение на заповедную территорию. Но ключи жгли мне руки. Вкрадчивый внутренний голос шептал:
– Никто не узнает... Только одним глазком...
Все гримерки были пронумерованы, и только комнатка звезды подписана «Тутси». Дрожащими руками я подобрала ключ...
С минуту я стояла в дверях, не дыша. Скажи мне кто-нибудь еще позавчера, что я вот так просто открою дверь и попаду сюда – я бы решила, что издеваются над моими лучшими чувствами, и влепила бы по морде. Но это была правда. Я нахожусь в ее гримерке. Могу даже присесть в ее кресло перед ее зеркалом...
Я немедленно присела. Похожа! Как похожа!
На спинке кресла висел топик, тот, вчерашний. На болванке – парик. А я-то думала, что у нее свои волосы!
Парик я натянула, глянула в зеркало – ничего не изменилось. Выходит, стриглась я не под Тутси, а под ее парик. Примерила топик – ух ты!
– Мишка бегает в лесу,
Собирает колбасу!
Я пела и пританцовывала перед зеркалом, изображая Тутси. Вместо микрофона взяла расческу. Выходило здорово. Я видела все клипы «Гимназии» по миллиону раз каждый! Я знала, на какой ноте в какой песне какую гримаску делает моя любимая, моя ненавистная солистка, и сейчас в ее гримерке я с удовольствием это изображала:
– Мишка бегает в лесу
Собира...
– Это что такое!? Охрана!
Я вздрогнула и чуть не выронила расческу. Тутси! Волосы у нее были рыжие, а не светлые, и подстрижены совсем коротко, под ноль-пять, как у призывников. Без косметики она выглядела лет на тридцать.
– Ты что здесь делаешь, я тебя спрашиваю!? – Она подскочила ко мне вплотную и схватила за топик, который принадлежал вообще-то ей. Под глазами у звезды была тонкая сеточка морщин. Точно, тридцатник. Не меньше. А везде пишут, что двадцать четыре!
– Я... Я просто играла... – А что тут еще сказать? Можно еще глупо добавить: – Извините, больше не буду...
– Безобразие! – не унималась Тутси. – Я не для того себе десять лет дорогу пробивала, чтобы каждая соплячка шарила в моей гримерке!
На шум прибежали охранники с режиссером. Увидев, что певицу никто не убивает, они остановились в дверях, предоставив ей возможность самой разбираться.
– Да кто ты такая?! – визжала Тутси.
Идиотка. По крайней мере, таковой я себя чувствовала. Кривлялась перед зеркалом как маленькая, а теперь могу потерять такое классное место!
– Кто тебе дал право копаться в моих вещах?!
– Я не...
– Молчать! – Она рванула у меня забытую в руке расческу и...
Кошачий концерт во время облавы живодеров показался мне райской музыкой. Звезда с воем согнулась пополам, закрывая лицо руками. Между пальцев у нее торчала расческа. Я представила, как глубоко могла воткнуться заостренная ручка, и меня замутило. Из-под сомкнутых ладоней Тутси ей на подбородок скользнула струйка крови.
– Глаз! Врача! – закричала я режиссеру и охраннику.
Они еще стояли, остолбенев, пока сама Тутси не рявкнула:
– Врача быстро!
Звонить в «Скорую» побежал охранник. А режиссер сказал мне:
– Вон!
Я побрела, так и не сняв парик и красную топку звезды. Вот и прославилась на всю Россию: Лебедева Светлана – девочка, которая искалечила Тутси.
Коридор был длинный. В конце режиссер догнал меня, отвел в соседнюю с Тутсиной гримерку и запер, бросив:
– Сиди тихо!
Я слышала топот, стоны певицы и обрывки разговоров:
– Что, уже за деньги нельзя профессора достать?!
– Профессор скажет вам то же самое!
– Везите, везите скорее! – (Это Тутси). – Пусть отменяют!
– У нее выход через час!
– Какой выход, когда глаза нет!..
Потом настала тишина.
В гримерку слева от моей (Тутсина была справа) заходили другие подтанцовщицы, они звякали какими-то флакончиками, трещали о девичьем, они еще ничего не знали. Я сидела, как идиотка, в топике Тутси, в ее парике, надетом поверх точно таких же собственных волос, и думала, что теперь будет.
Заскрежетал ключ в замке.
– Встань, – приказал режиссер. – Руки вверх!
Плохо соображая, я подняла руки, как будто сдавалась.
– Да не так! Из «Мостов»!
Я показала, как Тутси изображает мосты, которые «стоят, как заломленные руки». На этом месте в клипе показывают ее локти, у Тутси они тоненькие, трогательные, с ямочкой, и у меня не хуже. Потом проигрыш, поворот, шаг влево, шаг назад и третий куплет: «Я твою любовь сберегу...».
– О` кей, – сказал режиссер. – Выйдешь вместо нее.
* * *
И Лебедева Светлана, которая искалечила Тутси, стала Лебедевой Светланой, которая заменила Тутси.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?