Читать книгу "Тихоня и хулиган. Его запрет"

20

– Тип того.

– Это твоя девушка?

– Бывшая, – вцепляюсь в руль. Пальцы белеют от напряжения и силы, с которыми я их сжимаю.

– Ты ее любишь?

Чувствую на себе взгляд. Открытый. Наивный какой-то.

– Нет, – выпаливаю на автомате. – Не знаю, – хмурюсь.

Зачем вообще ей отвечаю, понятия не имею. Девочка одуван, блин.

– Почему вы расстались?

Бросаю на Полину раздраженный взгляд, давая понять, что обсуждать это не буду, но она словно не понимает. Это какой-то прикол – залезть мне в душу? Двойное дно? Скрытый смысл?

– Я уверена, что у вас все будет хорошо, – улыбается краешками губ, чем еще больше выбивает из колеи. Кошусь на нее как на ненормальную.

– По отдельности – несомненно, – все же втягиваюсь в этот бредовый диалог.

– Ну, – притихает, – может быть и так, – едва заметно кивает, складывая руки на свои колени. Зажимается. Больше ничего не говорит, и это радует. Радует, но недолго.

Повисшая тишина очень быстро начинает раздражать. Перестраиваюсь в левый ряд, проезжая по Москворецкой набережной. Полина ерзает в кресле и снова тянется за телефоном. Фоткает очередные огоньки.

– Сколько ты уже в Москве?

Спрашиваю для того, чтобы… Тупо спрашиваю. Ну не молчать же, реально!

– Около месяца. Двадцатого августа приехала. А что?

– Просто, – жму плечами и притормаживаю недалеко от реки.

Полина шумно выдыхает.

– Город ночью еще красивее, чем днем. Все светится, – улыбается. – У нас в Речке один фонарь на всю улицу, и то не всегда горит.

– В Речке? – глушу движок и сажусь к Полине в пол-оборота. Отстегиваю ремень.

– Это деревня так называется, откуда я. Можно? – обхватывает руками колени, подтягивая их к груди.

Бросаю взгляд на ее валяющиеся на коврике ботинки и киваю.

Полина упирается пятками в сидушку, и подол ее длинного платья ползет вверх по ноге. Но даже так все остается максимально прикрыто. Вопрос, зачем мне, чтобы там что-то было открыто, конечно…

Рассматривать этого рыжика как объект, с которым можно переспать, точно не вариант. До этого момента я о ней в такой плоскости не думал. Да и сейчас не думаю, скорее, просто подтверждаю очевидное. Полина не про секс и не про тусовки. Миленькая, маленькая, тихая, правильная, по-детски наивная.

– И как тебе Москва? – спрашиваю, упираясь виском в подголовник.

– Нравится, но к расстояниям еще не привыкла. В метро пару раз заблудилась, – смеется, прикрывая рот ладошкой. – В ужасе, что стакан кофе может стоить таких денег. Это же просто кофе, – пожимает плечами. – Еще заметила, что все куда-то спешат. Постоянно. В метро, на улице, в магазине, на Красной площади даже. Мы с Варей ходили пешком, чтобы посмотреть пруд на Патриарших, у меня потом целый день голова болела. Машины сигналят, люди торопятся, и никто не улыбается, – прикусывает нижнюю губу и ежится.

За последние лет, не знаю даже сколько, это первый человек в моем окружении, который ходил на Патрики смотреть пруд, а не пить в обед Просекко.

– И как пруд? – смотрю на нее теперь более внимательно, что ли.

Полина стреляет глазами в верхний правый угол и чуть хмурит брови.

– Красивый. Кстати, там воздух в банках продавали, представляешь? Варя купила и отвезла родителям.

Едва сдерживаюсь, чтобы не заржать. Воздух в банках с Патриков не удивляет вообще. Креативщиков для развода туристов по всему городу тьма.

– Обратно мы на метро поехали. Заблудились. По кольцу прокатились случайно. Бабушка на нас накричала, – вздыхает, – когда на эскалаторе затупили. Варя с этой бабушкой прямо там переругалась. Я ногу натерла, потом дождь начался, в общагу бегом бежали, промокли.

– В метро с довольными лицами напряженка, согласен, – киваю, и Полина едва заметно улыбается.

– Ты ездишь на метро?

– Бывает.

– Когда пробки?

– Когда пробки.

На метро я катался последний раз года два назад, когда опаздывал на встречу с отцом. В остальной жизни я никуда особо не спешу, и пробки меня не напрягают, поэтому пользоваться метро смысла не вижу.

– У тебя очень красивая машина, – Полина проводит кончиками пальцев по панели. – Я такие только в интернете видела, ну или в сериалах, пока сюда не переехала. Тут, конечно, только рядом с университетом целая выставка. У нас в деревне таких нет.

– А что есть? – спрашиваю не из какого-то рьяного любопытства, просто понял, что меня ее голос торкает. Она тараторит, многое я пропускаю мимо ушей вообще, но при этом у нее такой тембр приятный, не хочется, чтобы замолкала.

– Что есть? – подносит указательный палец к губам. Задумывается.

– Ну или что вы там делаете?

– На речку ходим, костер жжем, – загибает пальцы, – большую часть лета я на огороде, конечно, полю, поливаю. По субботам клуб работает, можно потанцевать, но там я не частый гость, – откидывает волосы за плечи. – Ну вот, будто и не выпрямляла.

Окидываю Полину взглядом, только сейчас соображая, что в начале вечера у нее реально были прямые волосы.

– А, еще с сестрами и братьями картошку в костре запекаем. Такие домашние посиделки вечерние выходят.

– Для этого есть духовка, – произношу не задумываясь, и вижу, как Полина тут же сникает.

– Ну да, наверное…

– Никогда не был в деревне, – перевожу тему.

– Да? – округляет глаза. – Не думала, что такое бывает. А где был? В Куршавеле? – смеется.

Киваю, а Полина тут же подбирается. Стирает с лица улыбку, смотрит серьезно, но теперь более заинтересованно.

– Там красиво? – улавливаю в ее голосе мечтательность.

– Нормально, – пожимаю плечами, потому что по факту ответить что-то внятное не могу. Красоты вокруг последнее, чем я там интересуюсь, когда прилетаю.