Читать книгу "Беспощадный. Ему тебя подарили"

14

Его слова бьют наотмашь.

Жду ли? Конечно нет!

А он продолжает смотреть, и голос у него такой… без капли сомнения, без тени сочувствия, а в глазах – холодное ожидание.

Я смотрю на него и понимаю: он не шутит. Если я не сделаю этого сама, он сделает это за меня, и мне будет хуже. Намного хуже.

– Не надо, – шепчу, не узнавая собственный голос. – Я сама. Сама…

Пальцы дрожат. Приходится сосредоточиться, чтобы хоть немного побороть эту дрожь и коснуться низа майки.

Я подхватываю кончиками пальцев белоснежную ткань и медленно, сантиметр за сантиметром, стягиваю её через голову, захлёбываясь внутри себя слезами.

В столовой повисает звенящая тишина. Она калечит моё сознание, она убивает. Она не даёт мне дышать и чувствовать себя человеком.

Я продала себя ему…

Стискиваю зубы, слыша собственное дыхание. Оно прерывистое, рваное и такое тяжёлое.

Мамочки…

Майка падает к моим ногам. Я остаюсь сидеть на стуле в джинсах и кружевном бежевом лифчике без бретелей. Он с пуш-апом и делает грудь практически идеальной. Когда утром я надевала его под майку, просто хотела чувствовать себя красивой, а теперь об этом жалею.

Граф медленно скользит взглядом по моим плечам, ключицам и чуть дольше задерживает его на ложбинке груди.

Я сглатываю, а он… он продолжает разглядывать. Не торопясь, с каким-то предвкушением. Он рассматривает меня как товар на витрине, а у меня мурашки по всему телу. Кожа даже изнутри колется.

Он смотрит неотрывно. Без похоти, больше просто с интересом. Оценивающе. Да, он снова меня оценивает!

И это так отвратительно, чувствовать себя чьим-то приобретением. Унизительно…

– Отлично, – произносит с явной ухмылкой, а потом прикуривает сигарету.

Дым тут же расползается по комнате, вызывая раздражение в носу.

Я крепко сжимаю губы, чтобы не сказать ему что-то резкое. Что-то, о чём потом пожалею. А руки сами собой тянутся прикрыть грудь.

– Мы так не договаривались, – тут же словесно одёргивает Граф.

Я тяну воздух через нос, и мне ничего не остаётся, кроме как заставить себя опустить руки.

– Ешь, – кивает на мою тарелку.

Я смотрю в тарелку, чувствуя голой спиной прохладную кожу спинки стула, и хочу разрыдаться. Да, это единственное, чего я сейчас хочу.

Пиджак вместе с майкой валяются у меня под ногами. Мне холодно и дико стыдно. Хочется закрыться на сто замков, а лучше – исчезнуть. Но вместо этого я беру в дрожащие пальцы вилку и нанизываю на зубья кусок рыбы.

Жую, наверное, целую минуту, а вкуса всё равно не чувствую.

Граф тоже ест. Спокойно, неторопливо, не сводя с меня глаз. Он ведёт себя так, словно у нас самый обычный обед. Словно я не сижу здесь в одном лифчике по его приказу.

– С первым учебным днём, – произносит, салютуя мне бокалом с вином.

– Спасибо, – бормочу, не поднимая на него глаз.

– Как впечатления?

– Нормально.

– Познакомилась с кем-то?

Я вздрагиваю и вот теперь поднимаю взгляд. Неужели он знает про приглашение в бар? Неужели решил, что я пойду? Неужели за этим последует наказание?

Смотрю на него во все глаза охваченная страхом, и вижу его улыбку. Такую неброскую, но адресованную именно мне.

– С одногруппниками, – шепчу, а потом добавляю: – Они пригласили меня в бар сегодня вечером.

– И ты отказалась, – утверждает без капли сомнения.

– На самом деле я не давала им никакого ответа, – мотаю головой, крепче сжимая пальцами вилку.

– Понятно.

Он кивает и продолжает есть. Я же сижу, боясь шелохнуться. Это всё? Что он имеет в виду под этим «понятно»?

Это нервирует. Я откладываю вилку и снова поднимаю на него взгляд.

Граф чувствует это, перестаёт жевать, и наши глаза встречаются.

Я вздрагиваю, но, пересилив себя, продолжаю на него смотреть, хоть и соблазн отвернуться велик.

– Я сделал что-то не так? – спрашиваю шёпотом.

Граф не без удивления приподнимает бровь и, вытерев рот салфеткой, поднимается на ноги. Как только он выпрямляется, я чувствую, как кожа покрывается мурашками. Мне страшно. Очень и очень страшно, потому что я абсолютно его не понимаю. Что у него на уме?

Граф тем временем обходит стол и, остановившись за моей спиной, приказывает:

– Встань.

Я чувствую запах сигарет, его туалетной воды и собственного страха.

Колени дрожат, но встать всё равно приходится. Я расправляю плечи, но каждая клеточка тела при этом продолжает подрагивать. Грудь слегка выпячивается вперёд, и я чувствую, как лёгкий осенний ветерок, проскользнувший в комнату через приоткрытое окно, холодно её ласкает.

Граф касается пальцами моего плеча, проводит по ключице, обжигая кожу на шее своим дыханием.

Он делает это медленно, можно даже пофантазировать и сказать, что нежно, но это будет враньём. Я терплю его прикосновения изо всех сил, потому что адски его боюсь.

– Боишься? – спрашивает прямо на ухо.

– Нет…

– Врёшь, – улыбается и убирает от меня руки. – Одевайся, на сегодня хватит. Ты справилась. В следующий раз будет проще.

Я не верю своим ушам. Секунду стою как вкопанная, убеждая себя, что не ослышалась, а потом хватаю свои вещи с пола и натягиваю их обратно на себя.

– Спасибо за обед, Лена. Водитель отвезёт тебя домой.

Я пялюсь ему в спину, а он как ни в чём не бывало отвечает на очередной звонок.

15

Хватаю свою сумку и почти бегом направляюсь к выходу. У дверей оборачиваюсь на автомате, опасаясь, что он меня сейчас догонит и заставит раздеться уже полностью. Бред? Я так точно не думаю.

К счастью, Граф не обращает на меня больше никакого внимания, и я просто выскальзываю за дверь, где меня уже ждёт мой надзиратель. Он же водитель.

Оказавшись в машине, чувствую, как в горле появляется ком. Накрываю лицо ладонями и дышу. Часто и глубоко.

Мне повезло – сегодня он меня не тронул.

Но сколько это продлится?

Я не знаю и очень, очень боюсь об этом думать.

По возвращении в квартиру мысли о произошедшем становятся лишь навязчивее. Я касаюсь своей шеи с пониманием того, что он меня здесь касался, а потом вынудил снять майку.

Пялился на меня как на кусок мяса!

А я… я же человек! Всхлипываю и, рухнув на диван, смотрю в одну точку на стене. Внутри при этом такая тяжесть, будто меня накрыли бетонной плитой.

Сглатываю, ощущая стыд кончиками пальцев и покрасневшими щеками. Мне плохо и стыдно аж до тошноты. Крепко обнимаю себя руками, раскачиваясь вперёд-назад, как в детстве, когда пряталась от отцовского ора. Не помогает. Ничего не помогает.

Не знаю, сколько времени проходит. Может, час. Может, два, но я наконец заставляю себя встать. Отлипнуть от дивана и пойти в спальню, чтобы переодеться. Шмотки давят, я хочу снять их с себя, а лучше – сжечь.

Стаскиваю пиджак, майку, джинсы и остервенело натягиваю на себя мешковатый спортивный костюм. Он каких-то нереальных размеров и скрывает от чужих глаз всё моё тело. Ни полосочки не остаётся. Только голова, кисти и ступни. Удивительно, но это помогает. В нём я чувствую себя такой защищённой…

Собрав волосы в пучок, открываю холодильник, который, к счастью, забит продуктами, и достаю оттуда кусок мяса. Пошарив по ящикам, нахожу сковороду, режу свинину на мелкие кубики и закидываю на сковороду. Жарю до корочек, а потом ещё пассерую с луком.

Отец терпеть не мог мои вкусовые предпочтения.

Шмыгнув носом от проскользнувшей обиды, сваливаю мясо в тарелку, вооружаюсь вилкой и, забравшись на диван с ногами, приступаю к еде.